Это воспоминания из жизни моего прадеда Савченко Павла Фёдорович


Это воспоминания из жизни моего прадеда Савченко Павла Фёдоровича о его малой родине — деревне, которая исчезла с карты нашего района – Оглухино. Она находилась на северо-востоке от села Кыштовка на берегу реки Чёка, в пяти километрах от деревни Колбаса. Возникло поселение в середине 19 века, где поселились чалдоны, выходцы из донских степей. Павел Федорович вспоминает, как туда приехали выходцы с Украины, одними из которых были семьи Савченко и Шипичук. Вот это повествование:

«Этот рассказ поведал мне мой дядя Андрей Иванович. Мои предки жили на Украине в селе Соловивка Житомирской губернии. Житель этого села Губатюк Семён украл у попа запряжённую тройку лошадей и поехал кататься по селу. Потом загнал в имение Савченко Ивана Андреевича, где в огороде был овин для сушки хлеба и спрятал. Поп узнал, кто тройку украл, и был суд по селу. Губатюк Семёну был вынесен смертный приговор. Но у попа служила няней Савченко Мария Ивановна, которая была дочерью Ивана Андреевича. Она уговорила попа дать помилование Губатюку, а также своему отцу, который помогал прятать у себя тройку лошадей. Губатюку заменили смертный приговор на ссылку в Сибирь.

Семён Губатюк своим ходом под конвоем пришёл в Сибирь, в село Кыштовку. Посмотрел, что земли много, лесу много, воды много. Люди живут свободно, привольно. Посмотрел и вернулся к себе на Украину. Рассказал, как живут люди в Сибири. В это время в России проводилась реформа Сталыпина (1905-1907гг.), по которой шло переселение крестьян из центральной части России на восток, за Урал. Многие жители села Соловивка погрузились в вагоны и поехали в Сибирь. Доехав до станции Татарск, часть семей отправились в Чистоозёрку, Купино, а часть — в Кыштовку, где и разъехались по сёлам Оглухино, Новочёкино, Киевку и другие деревни. В Оглухино приехали:

1)Савченко Иван Андреевич;

2)Шипичук Николай Федосеевич;

3)Гайдученко Семён;

4)Нудненко Асон;

5)Руденко Семён;

6)Ткаченко Андрей;

7)Лукьяненко Михаил;

8)Хоруженко Клим и Ульян.

В Оглухино жили старожилы (чалдоны), а у переселенцев прозвище было хохлы. Старожилов в деревне было немного:

1, 2)Костины Кузьма Ильич и Иван Ильич;

3)Микушевы;

4)Куваевы;

5)Тарлышевы;

6)Некрасовы;

7)Мормулевы;

8)Кузнецовы;

9)Погонцевы;

10)Веселковы.

Закончилась Первая Мировая война (1914-1918гг.), на которой служили дядьки и отец мой. Моя мама Василиса Николаевна и отец Фёдор Иванович поженились в 1919 году. Отец был организатором колхозов. В деревне Оглухино было 2 колхоза. Позже они соединились в один, под названием им. Ковтуна. До колхозов у нас было 2 лошади: Серко и Серуха. Я их хорошо помню. На Серухе ездил верхом.

Старожилы обижали переселенцев до самой коллективизации. При колхозе люди смирились и стали жить дружно.

Коллективизация была в 1927 году. В колхозы шли одни лодыри, да кто не хотел работать. Зажиточные крестьяне не хотели идти в колхоз. По указу сверху сельские советы оформляли зажиточных крестьян и у них забирали весь скот и постройку, а людей с ребятишками ссылали за болото. Из построек, отобранных у крестьян, сделали клуб, контору, школу, магазин. В деревне организовался сельский совет, председателем которого был мой отец. Между отцом и дядькой Андреем Ивановичем часто шли споры: «Нужен колхоз или нет?». Отец был на стороне колхозного движения, а дядька против, называв колхозы «Чиртово бисиво». Так до 1932 года все зашли в колхоз. Работали люди за трудодни. В конце года рассчитывали хлебом и деньгами, но денег почти не было. Колхоз расходовал всё на свои нужды.



В деревне Оглухино по переписи 1926г. было 133 двора, где проживало 540 человек (308 мужчин и 232 женщины). На территории существовал сельский Совет, школа и маслозавод (данные из документов Кыштовского музея). Перед войной 1941-45 гг. в деревне было уже около 150 дворов —

3 больших улицы под названием 1-я, 2-я , 3-я и несколько переулков, которые располагались на берегу реки Чёка. Здесь же всё время работала мельница. Около мельницы всегда было людно: народ приезжал молоть зерно, а дети рыбачили, играли и любовались брызгами воды, под напором которой крутились большие лопасти мельничных колёс. В 1941 году началась Великая Отечественная война. На войну призвали всех трудоспособных мужчин. Остались лишь старики, женщины и дети, на плечи которых лёг непосильный деревенский труд. Пахали, сеяли, убирали хлеб, ухаживали за скотом, заготавливали дрова, вели домашнее хозяйство. Большую часть выращенной продукции сдавали государству под лозунгом: «Всё для фронта! Всё для победы!». В колхозе не было никакой техники, работали на лошадях да на быках. В деревню с фронта не вернулось 82 мужчины. Деревня почти умирала. На войне погибли мои братья:

1, 2)Шипичук Сафрон и Николай (Ивановы);

3)Шипичук Павел Гордеевич;

4)Гайдученко Никита Семёнович;

5)Костины Василий Кузьмич и Никита Кузьмич;

6)Ткаченко Пётр Андреевич;

7)Савченко Александр Андреевич;

8)Дроздов Михаил Максимович.

Мой отец Фёдор Иванович был тяжело ранен. Пришёл домой в сопровождении медсестры. Не ходил. Был инвалид 1 группы.

Оставшись после войны без мужчин, деревня выжила, благодаря труду тех, кто остался жить и работать.

Меня взяли в армию с 9-го класса 1943 года в апреле месяце.

Был 3 раза ранен. Имел награды:

-«Орден Славы» 3-ей степени

-Медаль «За отвагу»

-Медаль «За освобождение Варшавы»

-Медаль «За взятие Берлина»

-«Орден Отечественной войны» 1-ой степени и много юбилейных медалей.

После войны остался работать на кыштовском Сушзаводе (1945-1977гг.)

Ежегодно я и мои дети ездили в Оглухино к моим родителям. В 60-е годы при укруплении колхозов из небольших деревень люди стали уезжать. В 1964 году мои родители переселились в село Кыштовку. В Оглухино в течение 10 лет оставалось несколько семей, которые вскоре покинули деревню.

Я женился в 1947 году на Горбачёвой Анне Филлиповне, с которой прожил 54 года. Вырастили 6 детей. Похоронили её 7 января 2003 года.

3 года назад с детьми и внуками я побывал на месте бывшей деревни. Прошли по её улицам, побывали на кладбище, посидели на бывшей усадьбе родителей.

Деревенька моя средь лесов затерялась,

Ни дорог, ни домов, только имя осталось.

Но никак не смирюсь – в моих снах (и частенько)

Я назад оглянусь – оживёт деревенька…

Слышу, как петухи, перекличку заводят,

Вижу, как пастухи стадо с пастбища гонят.

За рекой, за мостом отыщу робким взглядом

Я родительский дом, поспешу лёгким шагом.

На столе пироги – это мамины яства,

Как они дороги! Отдал бы богатства!

В топке русской печи дозревают в загнётке

Деревенские щи и парёнки — конфетки.

Вечерком за столом соберёмся на ужин,

Даже тех, кого нет, я живыми увижу.

Деревенька моя средь лесов затерялась,

Ни дорог, ни домов, только память осталась.