Ученических рефератов «Кругозор» Пейзаж в лирике Ф. Тютчева и А.

Всероссийский конкурс ученических рефератов «Кругозор»

Пейзаж в лирике Ф.Тютчева и А. Фета

Выполнила: Мохбалиева Регина ученица 10 класса

МБОУ Родниковской СОШ № 6, Шарыповского района

Руководитель: Дзалба И.В.

2012

Введение:

Раскрытие данной темы предполагает обращение к лирическим произведениям Ф. Тютчева и А. Фета, отражающим своеобразное восприятие природы, ее влияние на душевный мир, мысли, чувства, настроения каждого из авторов.

Стремясь к полному и глубокому раскрытию темы, необходимо обратить внимание на общую направленность творческих поисков поэтов, а также их индивидуальность и своеобразие.

Цель исследовательской работы:

— провести сопоставительный анализ поэтических образов в природе (по лирике Ф. Тютчева и А. Фета).

Задачи:

1. На основе изучения пейзажной лирики каждого из поэтов, а также различного рода критических статей и монографий, сопоставить поэтический образ весны в их творчестве.

2. Провести сопоставление справочных (исследуемых) источников, указанных в списке использованной литературы.

3. Выявить свою собственную позицию относительно рассматриваемого вопроса.

Объект изучения: сборники стихотворений Ф. Тютчева и А. Фета, а также научные работы нижеуказанных авторов.

Предмет изучения: пейзажная лирика Ф. Тютчева и А. Фета.

Материал для исследования: лирические сборники Ф. Тютчева и А. Фета, а также исследовательские работы, указанные в списке использованной литературы.

Лирика природы стала величайшим художественным достижением Ф. Тютчева. Пейзаж дается поэтом в развитии, движении. Об этом говорит В.Н. Касаткина в монографии «Поэтическое мировоззрение Ф.И. Тютчева»: «Движение в природе мыслится Тютчевым не только как механическое перемещение, но и как взаимосвязь, взаимопереход явлений, переход одного качества в другое, как борьба противоречивых проявлений. Поэт улавливал развитие движения в природе». Причем развитие явлений природы отражает таинственные движения человеческой души. Конкретно-зримые приметы внешнего мира порождают субъективное впечатление.

А.А. Фет пишет о стихотворениях Тютчева: «По свойству своего таланта г. Тютчев не может смотреть на природу без того, чтобы в душе его единовременно не возникала соответственная яркая мысль. До какой степени природа является перед ним одухотворенной, лучше всего выражает он сам :

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик –

В ней есть душа, в ней есть свобода,

Природа для Тютчева всегда юная. Осень и зима не несут ей старческой смерти. Поэт выразил в своих стихах торжество Весны как молодости. В 30-х годах весне он посвятил семь стихотворений: «Весенняя гроза», «Могила Наполеона», «Весенние воды», «Зима недаром злится», «Еще земли печален вид, а воздух уж весною дышит», «Весна», «Нет, моего к тебе пристрастья…». «В последнем программном стихотворении поэта, где он поэтически сформулировал свое отношение к земле как отношение сына к матери, он создал образ земли весенней. Весна для него – прекрасное дитя, полное жизни, все проявления которой исполнены высокой поэзии. Поэт любит молодые раскаты первого грома в начале мая, его восхищают шумные весенние воды – вестники молодой весны, весеннее дыхание воздуха:

Что пред тобой утеха рая,

Пора любви, пора весны,

Цветущее блаженство мая,

Румяный свет, златые сны? …

Белинский писал Тютчеву: «Ваши весны не имеют морщин, и, как говорит великий английский поэт, вся земля в этот утренний час года и жизни улыбается так, как будто бы она не заключала могил».

И действительно, поэзия Тютчева оптимистична; она утверждает прекрасное грядущее, в котором будет жить новое, счастливейшее племя, для свободы которого солнце «живей и жарче будет греть». Во всем мировоззрении поэта отражается любовь и жажда жизни, воплощенные в ликующих строках «Вешних вод» («Еще в полях белеет снег…») и «Весенней грозы». Рассмотрим стихотворение «Вешние воды»:

Еще в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят –

Бегут и будят сонный брег,

Бегут и блещут и гласят…

Они гласят во все концы:

«Весна идет, весна идет!

Мы молодой весны гонцы,

Она нас выслала вперед!»

Весна идет, весна идет!

И тихих, теплых, майских дней

Румяный, светлый хоровод

Толпится весело за ней.

Весна воспринимается поэтом не только как чудесное время года, а и как победа жизни над смертью, как гимн юности и человеческому обновлению.

Н.А. Некрасов подчеркивал близость содержания тютчевских стихов каждому человеку. В стихотворении «Весенние воды», по его мнению, запечатлено чувство, переживаемое людьми весной. Некрасов считал данное стихотворение «одною из лучших картин, написанных пером» Тютчева, и добавлял: «Сколько жизни, веселости, весенней свежести…! Читая его, чувствуешь весну, когда сам не знаешь, почему делается весело и легко на душе, как будто бы несколько лет свалилось долой с плеч, – когда любуешься и едва показавшейся травкой, и только что распустившимся деревом, и бежишь, бежишь, забывая, что бежать совсем неприлично, не по летам, а следует идти степенно и что радоваться тоже совсем нечего и нечему…»

…Лирика Тютчева преимущественно не окрашена, а озвучена и приведена в движение. Природа изображается им в открытых и скрытых переходах и определяет типологию его стихов. В данном случае динамизм пьесы достигается двумя приемами, которые осуществляются и параллельно и перемешиваясь: во-первых, это словесные повторы («бегут», «идет»), создающие иллюзию движения воды и весеннее половодье чувств, и, во-вторых, это система звукозаписи, имитирующая бульканье и переливы ручьев.

Стихотворение «Весенние воды» не велико по размеру, но в нем заключена объемная и панорамная картина пробуждения огромного мира, его изменения во времени. «Еще в полях белеет снег», а перед нашим мысленным взором уже разворачивается «румяный, светлый хоровод» «майских дней». Слово «хоровод» здесь не случайно. Оно очень старое, дремучее и сакральное. Оно призвано оживлять наше детство, игру, сказку и что-то другое, иррациональное. Оно включает нас в поэтический карнавал, в стихийное действо…»

Это стихотворение стало романсом (музыка С. Рахманинова), разошлось на эпиграфы к различным сочинениям в прозе и стихах, часть строки «Весенние гонцы» сделалось названием известного романа Е. Шереметьевой.

В стихотворении «Весенняя гроза» не только человек сливается с природой, но и природа одушевляется, очеловечивается: «весенний, первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом», «повисли перлы дождевые, и солнце нити золотит». Весеннее действо развернулось в высших сферах и встретилось с ликованием земли – гор, лесов, горных потоков – и восторгом самого поэта.

«Гроза у Тютчева дается во всей реальности, чувственной – зрительной и слуховой – непосредственности, и все же это не только образ грозы. Это одновременно образ молодости, весны жизни, взволнованности, обновления, бодрости творческого духа, мира озаренного, нового… Каждому человеку в каждую из весен его жизни стихотворение это скажет всякий раз новое и по-новому, вбирая в себя, в данный Тютчевым текст всю биографическую и психологическую полноту восприятия этого человека. Таким образом, предложенный поэтом текст наполняется жизнью, ее смыслом, ее оттенками – живая жизнь классического произведения, его бессмертие».

«Буйство молодое», «избыток чувств и сил» передан в рассматриваемом стихотворении. Тютчев, как кубок, наполнен восторгом перед жизнью. «Кубок – слово здесь не случайное, звук не пустопорожний. «Ветреная Геба» – богиня юности. Геба проливает из громокипящего кубка на землю дождь. В слове, в эпитете «громокипящий» собраны воедино, как в аккорд, все прозвучавшие в стихотворении звуки, основные звуки. Они-то и создают звуковое лицо стихотворения: «гро» – гроза, «мок» – мокро, влажно, много воды, «и» – соединены все предыдущие звуки с концовкой «пящий» – закипающие, шипящие, опьяняющие звуки, пена, тот же избыток не кануна, не начала, а конца.

Тютчев писал стихи эти «как бы резвяся и играя». Речь идет о впечатлении от того, как они написаны. От полноты чувств. Никаких потуг, никакого усилия. Вино из кубка льется через край…

«Люблю грозу в начале мая» – на редкость веселое, ничем не омрачаемое, вакхически-бодрое стихотворение. Озорное, искрометное, молодое. Среди не очень уж многочисленных самозабвенно-бодрых созданий русской поэзии оно занимает одно из первых мест. Предгрозовые тучи не затмевают чела поэта. Гром грохочет не в сумрачном, хмуром, закрытом облаками небе, он «грохочет в небе голубом». Гром здесь не устрашает, а радует, раскаты его не грозовые, не пугающие своей сумрачностью и внутренней силой, а «молодые», раскрепощенные, обещающие. Это праздник синевы и солнца, гром зовет не на сечу, а на волю. И первое слово стихотворения – самое сильное, ласковое, обволакивающее душу надеждой и верой, самое сокровенное и желанное – «люблю». «Люблю грозу» и уточняющее – «в начале мая» – звучит не календарно, а непреднамеренно-празднично, зазывно, обещающе, зелено, светло, молодо»[15]. Такое прочтение стихотворения Тютчева мы видим у Льва Озерова.

В процессе исследования критических материалов мы увидели, что в научных работах существуют два противоположных взгляда на стихотворение «Весенняя гроза». Так, например, Лев Озеров в работе «Поэзия Тютчева» говорит о том, что «в стихах поэта, вдохновленных русской природой, нетрудно уловить глубокое чувство родного пейзажа. Но и те стихи, в которых не даны признаки реальной местности, воспринимаются как пейзаж России, а не какой-либо другой страны. «Люблю грозу в начале мая…» – разве речь идет не о русской грозе? Разве стихотворение «Весенние воды» толкует не о русской природе?

Правда, свои первые стихи о природе Тютчев написал в Германии. Там родилась, ставшая знаменитой, его «Весенняя гроза». Вот как она выглядела в «немецком» варианте, впервые напечатанная в 1829 году в журнале Раича «Галатея»:

Люблю грозу в начале мая:

Как весело весенний гром

Из края до другого края

Грохочет в небе голубом!

И вот как эта первая строфа звучит уже в «русской» редакции, то есть переработанной поэтом после возвращения на родину:

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

«Характер переработки, в особенности дополнительно введенная в текст вторая строфа, указывают на то, что эта редакция возникла не ранее конца 1840-х годов: именно в это время наблюдается в творчестве Тютчева усиленное внимание к передаче непосредственных впечатлений от картин и явлений природы», – писал К.В. Пигарев в своей монографии о поэте. И стихи Тютчева, в которых описываются картины природы при поездках из Москвы в Овстуг, подтверждают эти слова:

Неохотно и несмело

Солнце смотрит на поля.

Чу, за тучей прогремело,

Принахмурилась земля.

Ветра теплого порывы,

Дальний гром и дождь порой…

Зеленеющие нивы

Зеленее под грозой.

Вот пробилась из-за тучи

Синей молнии струя –

Пламень белый и летучий

Окаймил ее края. Чаще капли дождевые,

Вихрем пыль летит с полей,

И раскаты громовые

Все сердитей и смелей.

Солнце раз еще взглянуло

Исподлобья на поля,

И в сиянье потонула

Вся смятенная земля.

Было это написано 6 июня 1849 года, когда Тютчев вновь отправился в Овстуг».

Любопытно, что сын бывшего крепостного и кухарки, поэт-символист Федор Сологуб презрительно третировал подобную «дворянскую грозу». Н.С. Тихонов рассказывал по этому поводу: «Я помню, как однажды желчный старик, поэт Сологуб, тыча в стихотворение Тютчева, язвительно скандировал:

«Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом».

– Дворянские стишки, дворянские, – говорил он мне. – Видите ли, гром, резвяся и играя, представлен. Да разве грому подобает «резвиться»? Гроза исполняет суровое дело природы, а у него выходит, что все на забаву поэту-дворянину. И небо «голубое», а разве при настоящей грозе небо голубое? Крестьянин так бы не написал. Крестьянину гроза не безразлична, а Тютчеву нужно чистое наслаждение, хлеб-то он презирал, а все стихотворение для того, чтобы Геба проливала из кубка вино на землю, мировоззрение такое – ничего не поделаешь».

Н.С. Тихонов заметил по поводу высказывания Федора Сологуба: «Упорства Тютчева, не желавшего видеть грозу в своем стихотворении иначе, как отражением мифического действия, игрой божественных капель громокипящего кубка, – этого упорства, на котором настаивал Сологуб, не было. Тютчев не мог писать иначе. Стихотворение было рождено в той естественности поэтического мировоззрения, какое для него было совершенно незаменимым».

В «Весенней грозе» земные звуки лишь вторят забавам неба, тогда как во втором стихотворении они знаки доподлинного возмущения стихий».

Дело в том, что в России 60-х годов происходило размежевание литературных и общественных сил под влиянием новых революционных «базаровских» веяний. Когда громогласно отвергалось «чистое искусство» во имя практической пользы, когда декларировалась гражданственность поэзии, делалась ставка на коренное преобразование всего государственного строя России, результатом которого должны стать равенство, свобода и социальная справедливость. Несмотря на то, что революционное начало глубоко «проникло в общественную кровь», Тютчев видел в революции только стихию разрушения. Поэт считал, что спасение от кризиса, охватившего Россию, нужно искать в единении славян под эгидой русского «всеславянского» царя. Такая «христианская империя», по его убеждению, сможет противостоять революционному и «антихристианскому» Западу. Однако реальная историческая действительность внесла существенные коррективы в мировоззрение Тютчева. Проигранная Россией Крымская война обнаружила бессилие, несостоятельность правительства перед лицом испытаний, постигших страну. Реформа 1861 года вскрыла острые социальные контрасты: роскошные празднества и развлечения светского общества на фоне голода и нищеты народа. Это не могло не вызвать негодования поэта-гуманиста, его боли и разочарования. Такие настроения способствовали усилению у Тютчева трагизма восприятия жизни. «Судьба России, писал он, уподобляется кораблю, севшему на мель, который никакими усилиями экипажа не может быть сдвинут с места, и лишь только одна приливающая волна народной жизни в состоянии поднять его и пустить в ход».

Несмотря на узость тематики Тютчева, вернее, его устремленность к вечным, вневременным проблемам, современники отдавали должное его мощному лирическому таланту. Весьма показательна тургеневская оценка: «О Тютчеве не спорят, кто его не чувствует, тем самым доказывает, что он не чувствует поэзии»

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что Федор Сологуб совершенно не прав в своей трактовке лирики Тютчева. На наш взгляд, Сологуб просто «не чувствует» Тютчева, но можно ли утверждать о том, что он «не чувствует поэзии» вообще, будучи поэтом? В данном случае противоречия сводятся к борьбе идеологий, мы же рассматриваем творчество как искусство.

В тютчевском цикле стихов о весне есть одно, так и названное «Весна», удивительное по глубине и силе вложенного в него чувства, навсегда новое:

Как ни гнетет рука судьбины,

Как ни томит людей обман,

Как ни браздят чело морщины

И сердце как ни полно ран;

Каким бы строгим испытаньям

Вы ни были подчинены,-

Что устоит перед дыханьем

И первой встречею весны!

Весна… она о вас не знает,

О вас, о горе и о зле;

Бессмертьем взор ее сият,

И ни морщины на челе.

Своим законам лишь послушна,

В условный час слетает к вам,

Светла, блаженно-равнодушна,

Как подобает божествам.

Исходя из данного стихотворения, мы можем сказать, что для молодого поэта мир полон тайн, загадок, которые могут быть постигнуты лишь вдохновенным певцом. И этот насыщенный тайнами и одушевленный мир, по убеждению Тютчева, открывается человеку только в короткие мгновенья, когда человек готов слиться с природой, стать ее частицей:

И жизни божески-всемирной

Хотя на миг причастен будь!

В сей животворный океан!

Приди, струей его эфирной

Омой страдальческую грудь –

И жизни божеско-всемирной

Хотя на миг причастен будь!

Таким образом, мы видим, что «весна для Тютчева – устойчивый образ созидающего начала бытия, он и сейчас восторженно принимает ее прелести, но помнит, что она чужда людскому горю, злу, ибо «блаженно-равнодушна, // Как подобает божествам». И как продолжение этого равнодушия возникает, также устойчивый для поэта, мотив действенного мига, проявления всех сил человеческой жажды жизни»

Как уже говорилось, тютчевская гениальная лирика совмещает в себе земные приметы с тревогами и чаяниями души. Это мы видим на примере стихотворения «Еще земли печален вид…»:

Еще земли печален вид,

А воздух уж весною дышит,

И мертвый в поле стебль колышет,

И елей ветви шевелит.

Еще природа не проснулась,

Но сквозь редеющего сна

Весну послышала она,

И ей невольно улыбнулась….

Душа, душа, спала и ты…

Но что же вдруг тебя волнует,

Твой сон ласкает и целует

И золотит твои мечты?..

Блестят и тают глыбы снега,

Блестит лазурь, играет кровь…

Или весенняя то нега?..

Или то женская любовь?..

Образы природы для Тютчева не только объекты любования, но и формы проявления таинств бытия. Его отношения с природой активны, он хочет вырвать ее тайны, восторг перед ее красотой совмещается в нем с сомнениями и бунтом».

В стихотворении «Зима недаром злится…» поэт показывает последнюю схватку уходящей зимы с весной:

Зима недаром злится,

Прошла ее пора –

Весна в окно стучится

И гонит со двора.

Зима еще хлопочет

И на Весну ворчит.

Та ей в глаза хохочет

И пуще лишь шумит…

Эта схватка изображена в виде ссоры старой ведьмы – зимы и молодой, веселой, озорной девушки – весны.

Поэзия Федора Ивановича Тютчева полна лиризма, внутреннего напряжения и драматизма. Перед читателем открываются не просто прекрасные картины природы, а он видит «концентрированную жизнь». Тютчев, как никто, умел передать цвета, запахи, звуки окружающего мира.

«Природы праздный соглядатай» – так сам Фет полуиронически определил свое отношение к одной из главных тем своего творчества. Именно так – как один из тончайших мастеров пейзажной лирики, Фет вошел в хрестоматии и многочисленные стихотворные сборники «поэтов природы» наряду с Тютчевым, Майковым, Полонским.

А. Фет, как и Ф. Тютчев, достиг в пейзажной лирике блистательных художественных высот, став признанным певцом природы. Здесь проявились его удивительная острота зрения, любовное, трепетное внимание к мельчайшим подробностям родных пейзажей, их своеобразное, индивидуальное восприятие. Л.Н. Толстой очень тонко уловил неповторимое фетовское качество – способность передать природные ощущения в их органическом единстве, когда «запах переходит в цвет перламутра, в сияние светляка, а лунный свет или луч утренней зари переливаются в звук». Чувство природы у Фета универсально, ибо он обладает богатейшими возможностями поэтического «слуха» и «зрения».

Фет расширил возможности поэтического изображения действительности, показав внутреннюю связь мира природы и мира человека, одухотворяя природу, создавая пейзажные картины, отражающие во всей полноте состояние души человека. И это было новым словом в русской поэзии.

Фет любит описывать точно определимое время суток, приметы той или иной погоды, начало того или иного явления в природе (например, дождя в стихотворении «Весенний дождь»).

«Фет очень дорожит мигом. Уже давно его назвали поэтом мгновенья. «… Он уловляет только один момент чувства или страсти, он весь в настоящем… Каждая песня Фета относится к одной точке бытия…» – отмечал Николай Страхов. Сам Фет писал:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук

Хватает на лету и закрепляет вдруг

И темный бред души и трав неясный запах;

Так, для безбрежного покинув скудный дол,

Летит за облака Юпитера орел,

Сноп молнии неся мгновенный в верных лапах.

Вот это закрепление «вдруг» важно для поэта, ценящего и выражающего полноту органичного бытия, непроизвольных его состояний. Фет – поэт состояний сосредоточенных, концентрированных.

Многие произведения Фета посвящены теме весны. В них, как и всегда у поэта, образы природы сопоставлены с переживаниями, психологическим настроем человека. Весна вызывает душевный подъем, состояние восторженности, влюбленности в жизнь, поэтому лирический герой стремится «остановить мгновенье», выразить невыразимое, поделиться с миром своими «живыми снами»:

Это утро, радость эта,

Эта мощь и дня и света,

Этот синий свод,

Этот крик и вереницы,

Эти стаи, эти птицы

Этот говор вод…

В монологе рассказчика нет ни одного глагола — излюбленный прием Фета, но здесь также нет ни одного определяющего слова, кроме местоименного прилагательного «это» («эти», «этот»), повторенного восемнадцать раз! Отказываясь от эпитетов, автор словно признается в бессилии слов.

Лирический сюжет этого короткого стихотворения основан на движении глаз рассказчика от небесного свода – к земле, от природы – к жилищу человека. Сначала мы видим синеву неба и птичьи стаи, затем звучащую и цветущую весеннюю землю – ивы и березы, покрытые нежной листвой («Этот пух – не лист…»), горы и долы. Наконец, звучат слова о человеке («…вздох ночной селенья»). В последних строках взгляд лирического героя обращен внутрь себя, в свои ощущения («мгла и жар постели», «ночь без сна»).

Для человека весна связана с мечтой о любви. В эту пору в нем пробуждаются творческие силы, позволяющие «парить» над природой, сознавать и ощущать единство всего сущего:

Эти зори без затменья.

Этот вздох ночной селенья,

Эта ночь без сна,

Эта мгла и жар постели,

Эта дробь и эти трели,

Это все – весна.

В поэтическом мире Фета важны не только зрительные образы, но и слуховые, и обонятельные, и осязательные. В стихотворении «Это утро, радость эта…» рассказчик слышит «говор вод», крик и заливистое пение птиц («дробь» и «трели», «зык» и «свист»), жужжание пчел и мошкары. Особое внимание к «музыке мира» можно обнаружить в большинстве произведений поэта. Фет вообще один из самых «музыкальных» русских поэтов. Поэт насыщает свои произведения гармоничными звуками, мелодичными интонациями. Автор искусно использует звукоподражание – так, множество свистящих и шипящих звуков в последних строках второй строфы («Эти мошки, эти пчелы, / Этот зык и свист…») позволяет не только представить, но и в какой-то мере «услышать» живую музыку лугов, а предпоследняя строка стихотворения («Эта дробь и эти трели…»), благодаря скоплению звуков «др», «тр» как бы воспроизводит звучание птичьих стай.

Фетовский лирический герой не желает знать страданий и скорби, думать о смерти, видеть социальное зло. Он живет в своем гармоничном и светлом мире, созданном из волнующих своей красотой и бесконечно разнообразных картин природы, утонченных переживаний и эстетических потрясений.

Многоликость красоты внешнего мира всякий раз приводит поэта в радостное изумление: красота кроется в каждой, самой крохотной и, казалось бы, незначительной частице этого мира:

Оглянись – и мир вседневный

Многоцветен и чудесен.

Ликующая красота мира, перед которой нельзя «не петь, не славить, не молиться», – вечный источник вдохновения поэта, она наперекор всем жизненным неурядицам вселяет в него оптимизм, трепетную жажду жизни, свежесть восприятия мира.

«Внешний мир как бы окрашивается настроениями лирического «я», оживляется, одушевляется ими. С этим связан антропоморфизм, характерное очеловечивание природы в поэзии Фета.

Когда у Тютчева деревья бредят и поют, тень хмурится, лазурь смеется, свод небесный вяло глядит, а гвоздики лукаво глядят, – эти предикаты уже не могут быть поняты как метафоры.

Фет идет в этом дальше Тютчева. У него «цветы глядят с тоской влюбленной», роза «странно улыбнулась», ива «дружна с мучительными снами», звезды молятся, «и грезит пруд, и дремлет тополь сонный», а в другом стихотворении тополь «не проронит ни вздоха, ни трели». Человеческие чувства приписываются явлениям природы без прямой связи с их свойствами. Лирическая эмоция как бы разливается в природе, заражая ее чувствами лирического «я», объединяя мир настроением поэта».

Давайте рассмотрим стихотворение «Жду я, тревогой объят…»:

Жду я, тревогой объят,

Жду тут на самом пути:

Этой тропой через сад

Ты обещалась прийти.

Плачась, комар пропоет,

Свалится плавно листок…

Слух, раскрываясь, растет,



Страницы: 1 | 2 | Весь текст