Технологии «прямых» И«НЕпрямых» действий и их применение в совре

На правах рукописи

Шамин Игорь Валерьевич

ТЕХНОЛОГИИ «ПРЯМЫХ» И «НЕПРЯМЫХ» ДЕЙСТВИЙ

И ИХ ПРИМЕНЕНИЕ В СОВРЕМЕННОМ

МЕЖДУНАРОДНО-ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ

Специальность 23.00.02 – политические институты, процессы и технологии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора политических наук

Нижний Новгород

2011

Работа выполнена на кафедре международных отношений факультета международных отношений Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского – Национальный исследовательский университет»

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор,

заслуженный деятель науки РФ

Колобов Олег Алексеевич

Официальные оппоненты: доктор политических наук, профессор

Балуев Дмитрий Геннадьевич

доктор политических наук, профессор

Барабанов Олег Николаевич

доктор политических наук, профессор

Конышев Валерий Николаевич

Ведущая организация: ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет»

Защита состоится «26» апреля 2011 г. в 11 часов на заседании Диссертационного совета Д 212.166.10 при ГОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского – Национальный исследовательский университет» по адресу: 603005, г. Нижний Новгород, ул. Ульянова, д. 2, факультет международных отношений ННГУ, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского – Национальный исследовательский университет» по адресу: 603950, г. Нижний Новгород, пр. Гагарина, д. 23, корпус 1.

Автореферат разослан «_____» ___________________________ 2011 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

кандидат исторических наук, доцент Семенов О. Ю.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Данная работа посвящена рассмотрению такой очень важной составляющей внешнеполитической стратегии всех без исключения великих держав, как технологии ведения геополитической борьбы против реальных и / или потенциальных противников, и в первую очередь против «враждебных» государств, на международной арене. Выбор подобной проблемы в качестве темы исследования был неслучайным и обусловлен несколькими основными причинами.

Во-первых, характер дипломатических, военных, экономических, информационно-культурных и др. процессов на международной арене, происходящих в 1990-е – начале 2000-х гг., достаточно убедительно свидетельствует о том, что государства по-прежнему являются главными акторами системы международных отношений (СМО). И несмотря на завершение «холодной войны» фактор соперничества между ведущими мировыми державами и борьбы между ними за преобладание в различных регионах планеты также оказывает огромное влияние на формирование особенностей как политической обстановки в мире, так и на положение дел на мировых рынках. Более того, в условиях глобализации мировой экономики, которая приводит к все большему расширению межгосударственных связей в сфере инвестиций, производства, финансов, снабжения, обращения, научно-технического прогресса и либерализации международной экономической деятельности вообще, развитые страны стали предавать очень важное значение поддержанию прежде всего своей так называемой «внешнеполитической конкурентоспособности», т. е. обеспечению своих национальных интересов и безопасности, а также «успешному» ведению конкурентной борьбы со своими реальными и / или потенциальными «соперниками» из числа других государств, либо иных акторов современной СМО.

В то же время, как убедительно доказали события и главные итоги «холодной войны», а также само содержание тенденций в развитии международных отношений в конце ХХ – начале XXI вв., основополагающую роль для обеспечения состоятельности на международной арене государств, претендующих на сохранение своей экономической самостоятельности и политического суверенитета, играет не только тот хозяйственный, военный, политический, демографический и другой потенциал, которым они располагают. Не менее важное значение имеет при этом наличие у правящей элиты таких стран соответствующих научно-теоретических и практических «умений», «навыков» и «способностей» эффективно распоряжаться данными материальными и человеческими возможностями для успешного решения подобных внешнеполитических задач.

В связи с этим изучение именно тех уже опробованных на практике «технологий» и «методик», которые могут применяться главным образом развитыми государствами для ведения геополитической борьбы против стран-«конкурентов» и эффективного достижения своих жизненно важных целей на международной арене, а также поддержания собственной безопасности безусловно представляет сейчас очень важное не только научно-познавательное, но и прикладное значение. И знание такого рода организационных технологических моделей и закономерностей их практического использования, которые должны обязательно соблюдаться при определении направленности, содержания и структурного устройства внешнеполитического курса государства, приобретает для каждой страны в реалиях XXI в. поистине жизненно важное значение. Ибо особенности устройства сформировавшейся постбиполярной СМО таковы, что эффективное решение данной задачи стало для любого государства одним из важнейших условий сохранения своего суверенитета, и более того – фактически одной из основных организационных предпосылок, способной обеспечить само «выживание» государственного образования в очень сложных условиях начала XXI в.

Во-вторых, рассмотрение обозначенной тематики играет также очень важную научно-практическую роль для поддержания национальной безопасности России в реалиях постбиполярного мира. Поскольку в ситуации сложившейся на международной арене ни одна страна просто не сможет осуществлять формирование эффективной стратегии политики национальной безопасности без учета особенностей тех технологий сокрушения в первую очередь «враждебных» государств, которые были созданы к началу XXI в.

В-третьих, и в России и на Западе до сих пор, к сожалению, так и не были проведены исследования, посвященные комплексному изучению сформировавшихся к началу 2000-х гг. основных концепций ведения геополитического противоборства на межгосударственном уровне, базовых принципов наиболее часто применяемых ведущими мировыми державами оперативно-тактических сценариев выстраивания процессов геополитической борьбы, а также используемых при этом основных методов воздействия на противника. Однако в настоящее время, как следует констатировать, возникла большая потребность в том, чтобы ликвидировать данное «белое пятно» как в отечественной, так и зарубежной историографии.

Степень научной разработанности темы. На Западе наибольших успехов в изучении тематики, касающейся планирования и практической реализации внешнеполитической стратегии государства, а также своеобразия технологий ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне к началу 2000-х гг. достигли американские ученые и эксперты.

В США активные исследования в указанных областях начались в конце 1940-х – начале 1950-х гг., т. е. с началом «холодной войны». И во второй половине XX – начале XXI вв. разработка данной проблематики стала осуществляться по трем основным и тесно взаимосвязанным между собой направлениям.

Как следует прежде всего констатировать, в Соединенных Штатах существенную роль в развитии политической культуры стратегического планирования внешней политики государства сыграла разработанная американскими политологами теория о политике национальной безопасности. Основополагающие тезисы этого учения были сформулированы в 1950-е – 1990-е гг. такими известными американскими учеными, как Г. Моргентау, У. Липпман, А. Уолферс, П. Бок, М. Берковитц, Х. Булл, У. Ростоу, Г. Киссинджер, К. Грей, Р. Кохэн, Д. Най, М. Мандельбаум, М. Линн-Джонс, Б. Бузан, З. Бжезинский и др.

Помимо специалистов в области национальной безопасности в США рассмотрением вопросов формирования и осуществления внешнеполитической стратегии государства на международной арене, и прежде всего самими Соединенными Штатами, также занимались в указанный период ученые-геополитики. Среди наиболее значимых с данной точки зрения трудов американских геополитиков необходимо выделить публикации Н. Спайкмена, Д. Мэйнинга, У. Кирка, Р. Страус-Хюпе, А. Северского, С. Коэна, З. Бжезинского, Г. Киссинджера, С. Хантингтона, Д.М. Коллинза, Ф. Фукуямы, А.Л. Страуса, Ч. Купчана, Р. Кейгана, Ф. Закария и др.

Наконец, третье направление образовали труды тех американских ученых и экспертов, которые стали непосредственно специализироваться на разработке технологий по организации и практическому осуществлению геополитического противоборства на межгосударственном уровне, а также на изучении опыта прикладного использования такого рода концептуальных моделей сокрушения «враждебных» стран.

В США наиболее значимый теоретический вклад в создание такого рода «боевых» технологий в конце 1940-х – начале 2000-х гг. внесли Б.Х. Лиделл Гарт, Д. Кеннан, П. Нитце, Д. Ачесон, Д. Бэрнхэм, Д. Сарнов, Д. Скотт, Г. Киссинджер, Д. Грабер, Т. Шеллинг, Т. Финлеттер, Ф. Джонсон, Г. Кан, Л. Бломфельд, A. Лейс, З. Бжезинский, Г. Сонненфельд, С. Хантингтон, А. Уикс, А. Сэттон, Д. Най, Д. Аркуилла, Д. Ронфельдт, Р. Сафрански, А. Себровски, Д. Гарстка, Д. Уорден, М. Либицки, Х. Уллман, Д. Уэйд, Э. Смит, Д. Рамсфельд, Д. Шарп и др. В свою очередь, Б.Х. Лиделл Гарт, Д. Най, Р. Сафрански, Д. Аркуилла, Д. Ронфельдт, А. Себровски, Д. Гарстка, Д. Уорден, Х. Уллман, Д. Уэйд и др. в своих трудах фактически создали также модель типологической классификации сформировавшихся к концу 1990-х гг. технологий ведения геополитического противоборства на межгосударственном уровне, разделив существующие «боевые» концепции на две главные разновидности. Первый тип – «технология прямых геополитических действий», т. е. война. Второй – «непрямые технологии» геополитической борьбы, предназначенные для разрушения «вражеского» государства фактически «изнутри».

При этом необходимо также отметить, что все эти указанные американские эксперты специализировались главным образом в области создания и изучения «непрямых технологий» геополитического противоборства и соответственно в их публикациях затрагивались различные вопросы, так или иначе, относящиеся к именно подобной «боевой» тематике.

В нашей стране начало процессам рассмотрения стратегической проблематики в области международных отношений было положено в СССР в 1950-е – 1980-е гг. Однако для отечественных ученых главным объектом изучения в указанные годы являлись различные аспекты внешнеполитической стратегии только исключительно ведущих государств Запада – Великобритании, Франции, Германии, США и Японии, а также Китая. Например, такого рода вопросы анализировали в своих трудах В.Я. Аварин, Д.М. Проэктор, И.Ю. Андросов, В.Ю. Кузьмин, А.А. Кошкин, М.С. Капица и др. Важное значение в рассмотрении такого рода тематики также имели работы советских ученых-американистов, посвященные исследованию внешней политики США во второй половине ХХ в. Особо следует выделить публикации Г.А. Арбатова, А.А. Кокошина, В.А. Кременюка, О.А. Колобова, А.А. Сергунина, Ю.М. Мельникова, Р.С. Овинникова, С.М. Рогова, Г.А. Трофименко, А.И. Уткина, А.Н. Яковлева и др.

В данный период в Советском Союзе также началось изучение и концептуальных моделей ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне. Однако главное внимание уделялось при этом прежде всего рассмотрению особенностей «прямой технологии» осуществления геополитического противоборства.

В 1990-е – начале 2000-х гг. в России исследования в данной области значительно активизировались. Причем главная особенность научных изысканий в этом направлении стала заключаться в том, что российские ученые начали изучать не только своеобразие внешнеполитических приоритетов на международной арене стратегического уровня Соединенных Штатов и других ведущих западных и восточных мировых держав, но и РФ.

Особый интерес представляют созданные в этот период работы А.Д. Богатурова, Б.А. Ширяева, В.А. Кременюка, Ю.П. Давыдова, А.И. Уткина, В.И. Батюка, И.Я. Кобринской, С.М. Самуйлова, Т.А. Шаклеиной, В.И. Королева и др.

Из наиболее значимых исследований, посвященных общей оценке специфики стратегического содержания внешнеполитического курса РФ в условиях постбиполярного мира, включая своеобразие его региональной направленности, а также взаимоотношений российского государства с ведущими странами Запада на стратегическом уровне, следует назвать публикации Е.М. Примакова, А.И. Уткина, А.А. Кокошина, А.Б. Кобякова, Н.А. Нарочницкой, А.Г. Арбатова, С.А. Караганова, И.Ю. Юргенса, Т.В. Бордачева, С.А. Кулика, Д.В. Суслова, С.В. Чернышова, С.Г. Лузянина и др.

Важный вклад в разработку стратегической проблематики в сфере мировой политики внесли также в этот период и нижегородские ученые под руководством О.А. Колобова – А.А. Корнилов, А.С. Макарычев, М.И. Рыхтик, Д.Г. Балуев, О.О. Хохлышева и др.

Кроме того, в данный период в России был также издан ряд работ по вопросам, связанным с рассмотрением теории национальной безопасности, а также особенностей взаимосвязи стратегии политики национальной безопасности и внешнеполитической стратегии (или геополитики) государства. При этом важное значение имели труды А.В. Возженникова, О.А. Колобова, Л.Г. Ивашова, С.Е. Метелева, Д.Г. Балуева, М.И. Рыхтика и др.

Другой отличительной чертой отечественной историографии по рассматриваемой теме стало также зарождение в эти годы российской школы геополитики. Поэтому в 1990-е – начале 2000-х гг. в России было издано достаточно большое число трудов ученых-геополитиков, которые были уже непосредственно посвящены анализу процессов складывания внешнеполитической стратегии России и других мировых государств на международной арене в различные исторические периоды, истории зарубежной и отечественной геополитической мысли, а также теории геополитики. Это научные исследования, а также учебники и учебные пособия К.С. Гаджиева, И.С. Даниленко, А.Г. Дугина, Л.Г. Ивашова, А.С. Панарина, С.И. Илларионова, С.Н. Конопатова, К.Г. Мяло, С. Жильцова, И.С. Зонна, А.М. Ушакова, П.В. Чернова, В.Л. Петрова, С.Г. Киселева, К.Э. Сорокина, В.А. Колосова, Н.С. Мироненко, Б.Н. Шапталова, И.А. Василенко, Н.А. Нартова, Н.М. Сироты, Б.А. Исаева и др.

Однако несмотря на достаточно интенсивное изучение данной темы российские ученые так и не смогли в итоге сформулировать целостную теоретическую модель, отражающую концептуальные особенности формирования и практического воплощения в жизнь внешнеполитической стратегии государства в рамках СМО.

Вместе с тем в РФ в рассматриваемый период также активизировались научные исследования в области теории и практики межгосударственного геополитического противоборства. Причем отечественные специалисты, также как и их американские коллеги, свои главные усилия сосредоточили на изучении «непрямых технологий» сокрушения «враждебных» государств. Такого рода научные разработки в России стали осуществляться по нескольким ключевым направлениям.

Первое. Представители этого направления свои основные усилия сосредоточили главным образом на анализе специфики теоретического содержания «непрямой геополитической технологии» ведения борьбы между государствами на международной арене. Наиболее значительный вклад в разработку данной проблематики внесли в указанные годы С.П. Никаноров, С.Е. Кургинян, С.Б. Переслегин, Г.Э. Лемке, К.Н. Соколов, Ю.П. Платонов, В.А. Лисичкин, Л.А. Шелепин, Ю. Давыдов, П. Святенков, В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулашкин и др.

Второе. Его образовали те российские исследователи, которые стали заниматься анализом своеобразия стратегии, оперативных действий и тактики ведения «сетецентрической войны». При этом отечественные военные специалисты для обозначения «непрямой технологии» данного типа дополнительно стали использовать в качестве терминов-синонимов также еще следующие категории – «бесконтактная война», «война шестого поколения», «сетевая война». Среди исследовательских работ по данной проблематике следует прежде всего выделить труды В.И. Слипченко, И.Г. Дроговоза, Ю.И. Дроздова, А.Г. Маркина, И.М. Капитанеца, В.М. Коровина, С.Я. Лавренова, М.П. Требина и др.

Третье. Данная линия в исследовании «непрямых технологий» геополитической борьбы связана с рассмотрением специфики концептуального содержания современной «информационной войны». В России на изучении теории и практики «информационных войн» в данный период специализировались Б.Ю. Анин, Н.Л. Волковский, Г.В. Грачев, И.К. Мельник, Т.В. Евгеньева, С.Г. Кара-Мурза, В.Г. Крысько, В.А. Лисичкин, Л.А. Шелепин, А.В. Манойло, А.И. Петренко, Д.Б. Фролов, И.Н. Панарин, С.П. Расторгуев, В.И. Хозиков, С.В. Чертопруд, В.П. Шейнов, В.В. Цыганов, С.Н. Бухарин, Д.Ю. Швец и др.

Четвертое. К нему относятся публикации, посвященные анализу особенностей практического опыта применения США прежде всего «непрямой геополитической технологии» против СССР в годы «холодной войны». Особый интерес представляют те выводы, которые были сделаны в своих работах по этой тематике А.И. Колпакиди, В.В. Обрежой, А.В. Островским, В.С. Широниным, Р.С. Красильниковым, А. Хинштейном, А.П. Шевякиным, А.В. Шубиным, И.Я. Фрояновым и др.

Пятое. Оно связано с осмыслением своеобразия теории, а также исторической практики ведения так называемой «диверсионно-террористической и партизанской войны» или, как еще военные специалисты определяют данную концепцию осуществления вооруженной борьбы, «малой войны». Как необходимо отметить, «малая война» по своему функциональному предназначению является важнейшим тактическим инструментом практического воплощения в жизнь «непрямой геополитической технологии» в процессе межгосударственного противоборства. Из наиболее значимых опубликованных в России в последнее время работ, посвященной теории ведения «малой войны», следует прежде всего назвать труды В.В. Квачкова, А.К. Белова и Т.В. Грачевой. Что касается истории ведения «малой войны», то эта линия российской историографии представлена главным образом теми исследовательскими работами, которые касаются истории партизанского движения в СССР в период Гражданской и Великой Отечественной войн. Это прежде всего публикации В.И. Боярского, В.В. Воронова, К. Дегтярева, И.Б. Линдера, С.А. Чуркина, Н.Н. Абина, В.А. Пережогина, А.Ю. Попова, В.В. Самошкина, Б.В. Соколова, В.А. Спириденкова, С.А. Шумова, А.Р. Андреева, А. Юрьева и др.

Шестое. Данное направление включает исследования, посвященные анализу феномена международного терроризма, который в условиях постбиполярного мира, как следует констатировать, фактически представляет собой одну из концептуальных моделей реализации «малой войны», а также опыта борьбы различных государств с такого рода подрывной деятельностью. Рассмотрением данной темы в нашей стране занимаются М. Болтунов, С. Горяинов, С.И. Грачев, К.В. Жаринов, А.А. Игнатенко, О.А. Колобов, А.А. Корнилов, А.О. Колобов, М.Ю. Крысин, А. Потапов, Е.А. Степанова и др.

Седьмое. Вместе с тем отечественные ученые продолжают заниматься изучением своеобразия «прямой технологии» осуществления геополитического противоборства на межгосударственном уровне. Среди подобных исследований необходимо прежде всего выделить фундаментальную работу С.Н. Михалева, посвященную анализу развития теории и практики военной стратегии в конце XVIII – XX вв.

Изучение своеобразия современной отечественной и зарубежной историографии позволяет заключить, что до сих пор ни в России, ни в ведущих западных государствах так и не предпринимались попытки комплексного исследования и сравнительного анализа особенностей организационного формирования и практического применения «прямой» и «непрямых» технологий осуществления геополитического противоборства на международной арене на межгосударственном уровне.

В представленной диссертации в качестве объекта изучения определено теоретическое и прикладное измерение особенностей механизма формирования и практического осуществления внешнеполитической стратегии государства на международной арене.

Предмет исследования нашей работы – это содержание основных сформировавшихся к началу 2000-х гг. концептуальных моделей осуществления геополитического противоборства на межгосударственном уровне.

Главной целью исследования автор видит выделение и анализ особенностей тех основополагающих принципов построения, которые характерны для существующих технологий ведения геополитической борьбы между государствами на международной арене.

Для достижения поставленной цели, по нашему мнению, требуется решение следующих научных задач:

Рассмотрение своеобразие геополитики как теоретического концепта по изучению общественно-политических процессов на международной арене, а также специфики ее онтологии и гносеологии.

Изучение истории становления геополитики как теории международных отношений (ТМО) и соответствующей научной дисциплины.

Анализ специфики геополитической модели обеспечения внешнеполитических интересов государства в рамках системы международных отношений, а также рассмотрение механизма формирования концептуально-целевой направленности, а также программно-деятельностного содержания внешнеполитической стратегии государства на международной арене.

Исследование организационных форм практического воплощения в жизнь стратегического или геополитического курса страны в рамках СМО, а также рассмотрение их преимуществ и недостатков с точки зрения их прикладного применения.

Рассмотрение общих закономерностей формирования и практической реализации геополитической борьбы на межгосударственном уровне в условиях современного мира.

Выделение и оценка сущностных особенностей основных существующих на сегодняшний день концептуальных «боевых» технологий «прямых» и «непрямых» действий, используемых для сокрушения «вражеских» государств.

Осуществление комплексного анализа специфики сформировавшихся к началу 2000-х гг. прикладных моделей применения одной из наиболее эффективных современных «непрямых технологий» организации и осуществления межгосударственного противоборства, которая носит название «стратегия непрямых геополитических действий».

Осмысление наиболее перспективного направления в дальнейшем развитии теоретической модели планирования и практического осуществления «непрямого» геополитического противоборства на межгосударственном уровне в рамках постбиполярной СМО.

Теоретико-методологическая база исследования. Методологическую основу работы составили четыре главные научно-мировозренческие теории.

Во-первых, диалектическая теория. Использование данной теории в качестве методологического подхода при изучении сформулированной в диссертации исследовательской проблемы позволяет констатировать основополагающий принцип научного познания, согласно которому формирование и практическое воплощение в жизнь внешнеполитической стратегии государства в рамках СМО, а также осуществление геополитического противоборства на межгосударственном уровне представляют собой результаты достаточно сложных процессов взаимодействия и взаимозависимости двух основных факторных групп – общественно-государственных обстоятельств, с одной стороны, а также пространственно-географических и временных условий, с другой.

Во-вторых, основополагающие принципы современной «геополитической ТМО», и прежде всего тезис о том, что геополитика в ее прикладном измерении есть внешнеполитическая стратегия государства на международной арене.

В-третьих, учение о военной стратегии. По этой методологической концепции, саму основу любого политического процесса или явления образует определенная модель стратегии, которой придерживается инициировавший данные события политический субъект. Поэтому при исследовании своеобразия действий тех или иных политических субъектов первоочередное значение должно иметь изучение стратегической составляющей такого рода деятельности.

В-четвертых, «системная теория». В основе системно-методологического подхода лежит концептуальная идея, согласно которой предмет изучения рассматривается как система. Подобная концепция познания применяется как правило для исследования динамично развивающихся объектов, имеющих при этом достаточно сложное, многоуровневое, зачастую иерархическое организационное устройство. Так как подобные объекты как правило достаточно сложно изучать, опираясь только на познавательные методологические приемы, базирующиеся на принципах всеобщей линейной связи.

Главное достоинство системного подхода – это возможность комплексно-целостного исследования предмета познания путем прежде всего выделения и оценки основных компонентов его системной организации, анализа механизма связей и взаимодействия между этими подсистемами и особенностей функционирования данной системы в целом, а также определение основных внутренних и внешних факторов, оказывающих доминирующее воздействие на жизнедеятельность и динамику объекта как «большой системы».

Подобная методологическая теория, как полагает автор, наилучшим образом подходит для исследования таких достаточно сложных в организационном и управленческом отношениях явлений, как складывание и осуществление внешнеполитической стратегии государства на международной арене, а также ведение геополитической борьбы на межгосударственном уровне. Поэтому планирование, а также само практическое воплощение в жизнь всех известных основных концептуальных технологий геополитической борьбы следует рассматривать в качестве процессов, которые планируются, организуются и практически воплощаются в жизнь на теоретической базе прежде всего «принципа системности».

В диссертации были комплексно использованы как общенаучные исследовательские методы, так и те методики, которые применяются в политологии и истории. Это анализ и синтез, индукция и дедукция, восхождение от абстрактного к конкретному, сравнительно-сопоставительный анализ, структурно-функциональный анализ, метод классификации, децизионный метод, методика «кейс стадис», а также принцип историзма, сравнительно-исторический и хронологический методы, синхронный и диахронный методы.

Эмпирическая основа диссертации состоит из шести основных групп источников.

Прежде всего это опубликованные правительственные документы США, нацистской Германии и РФ.

В число использованных американских источниковых материалов данной группы вошли прежде всего те ключевые документы периода «холодной войны», в которых было изложено содержание разработанной правящими кругами Соединенных Штатов «непрямой стратегии» сокрушения Советского Союза. Среди данных источников в первую очередь необходимо назвать «Длинную телеграмму» поверенного в делах в Советском Союзе Д. Кеннана государственному секретарю США от 22 февраля 1946 г., Директиву Совета национальной безопасности США NSC № 20 / 1 от 18 августа 1948 г., Доклад Совета национальной безопасности о целях США в отношении России по вопросам обеспечения безопасности № 20 / 4 от 23 ноября 1948 г., Доклад Совета национальной безопасности США президенту в ответ на запрос № 68 от 31 января 1950 г. Кроме того, это Обращение президента США Д. Буша-младшего «О положении в стране» от 31 января 2002 г. и «Стратегия национальной безопасности США в XXI веке» от 17 сентября 2002 г. и др., в которых нашли свое отражение особенности стратегии политики национальной безопасности США в начале 2000-х гг., а также некоторые документы Пентагона начала 2000-х гг. В совокупности указанные правительственные документы Соединенных Штатов позволяют получить достаточно полное представление относительно специфики американской политической культуры планирования государственной внешнеполитической стратегии на международной арене, а также о концептуальном содержании модели ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне, характерной для США.

Группу изученных официальных документов фашистской Германии составили в основном те материалы, которые по своему содержанию были посвящены подготовке Третьего рейха к развязыванию войны в Европе, стратегическому и оперативно-тактическому планированию боевых операций для германских вооруженных сил на различных фронтах Второй мировой войны, а также разработке экономических планов по эксплуатации захваченных европейских стран. Анализ данных источников был необходим прежде всего для того, чтобы ознакомится с концептуальным содержанием той «прямой технологии» осуществления геополитического противоборства, которая была присуща в ХХ в. главным образом Германии, а также, как следует констатировать, и другим ведущим так называемым «континентальным» государствам Евразии, в том числе и СССР. И которая, как необходимо особо подчеркнуть, по своей сущности принципиально отличалась от разработанной в США в годы «холодной войны» теоретической модели сокрушения «враждебных» стран.

Что касается правительственных документов РФ, то это прежде всего «Концепция национальной безопасности Российской Федерации» от 17 декабря 1997 г., «Концепция национальной безопасности Российской Федерации» от 10 января 2000 г., «Военная доктрина Российской Федерации» от 21 апреля 2000 г., «Концепция внешней политики Российской Федерации» от 28 июня 2000 г., «Доктрина информационной безопасности Российской Федерации» от 9 сентября 2000 г., «Концепция долгосрочного развития Российской Федерации на период до 2020 года» от 17 ноября 2008 г., «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» от 12 мая 2009 г., «Военная доктрина Российской Федерации» от 5 февраля 2010 г., «Концепция внешней политики Российской Федерации» от 12 июля 2008 г. Такого рода документальные источники позволяют получить представление о состоянии и специфике современной российской политической культуры долгосрочного планирования государственной стратегии.

Второй блок эмпирических материалов составили разработанные военными кругами фашистской Германии, США, Советского Союза и РФ инструкции и рекомендации по ведению «малой войны», а также организации контрпартизанских действий и боевых операций, которые были опубликованы в различных тематических сборниках.

Третью разновидность использованных источников образовали воспоминания американских, немецких, французских и советских государственных деятелей, дипломатов, чиновников, военных, разведчиков, разведчиков-диверсантов и партизанских командиров, которые по роду своей деятельности принимали самое непосредственное участие в процессах разработки и практической реализации стратегических и оперативно-тактических технологий ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне в годы Первой мировой войны, Гражданской войны в России, Второй мировой войны, в эпоху «холодной войны», а также в условиях постбиполярного мира. Особенно важное значение при работе над диссертацией имели те свидетельства и аналитические выводы, которые содержались в воспоминаниях П. фон Леттов-Форбека, А. Шпеера, Ш. де Голля, Э.Т. Лоуренса, Д. Хилла, А. Даллеса, Д. Кеннана, С. Тэлботта, Д. Тенета, Д. Перкинса, О. Скорцени, Э. Че Гевары, П.А. Судоплатова, И.Г. Старинова, Д.Н. Медведева, С.А. Ваупшасова, П.П. Вершигоры, М.А. Бабикова, В.Н. Леонова, И.И. Бережного, В.А. Крючкова, В.А. Кирпиченко, Н.С. Леонова, Ю.И. Дроздова, Л.В. Шебаршина, В.А. Стрелецкого, Г.Н. Трошева и др.

Четвертое объединение источниковых материалов формировалось в основном за счет научно-практических работ признанных зарубежных и отечественных специалистов в области геополитики. В первую очередь следует назвать труды следующих иностранных ученых-геополитиков – Ф. Ратцеля, Р. Челлена, Ф. Науманна, К. Хаусхофера, Г. Риттера, Л. Дехийо, В. Бредова, Т. Ягера, Й. фон Лохаузена, П. Видаль де ля Блаша, П. Галлуа, И. Лакоста, М. Фуше, Ж. Аттали, Х. Маккиндера, Ф. Коломба, М. Тэтчэр, А. Мэхэна, Ф. Тернера, Н. Спайкмена, Д. Мэйнинга, Р. Страус-Хюпе, А. Северского, С. Коэна, К. Грея, З. Бжезинского, Г. Киссинджера, С. Хантингтона, Д. Коллинза, Ф. Фукуямы, А. Страуса, Ч. Купчана, Р. Кейгана, Ф. Закария и др. Среди работ по геополитической тематике, написанных отечественными авторами, необходимо прежде всего выделить публикации Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева, В.П. Семенова-Тян-Шанского, И.И. Дусинского, А.Е. Снесарева, А.Е. Едрихина (Вандама), П.Н. Савицкого, Н.С. Трубецкого, А.Г. Дугина, Е.Ф. Морозова, К.В. Плешакова, И.С. Даниленко, Л.Г. Ивашова, А.С. Панарина, К.С. Гаджиева и др.

Пятую группу проанализированных источников образовали труды западных и отечественных классиков военной мысли XVIII – начала ХХ вв., посвященные рассмотрению сущности военной стратегии. Это произведения Морица Саксонского, Г. Ллойда, Наполеона Бонапарта, В. фон Вилизена, Ж.-Л. Леваля, И. Верди-дю-Вернуа, Ф. Фоша, К. фон-дер-Гольца, Х. фон Мольтке, А. фон Шлиффена, Х. Гудериана, Дж. Ф.С. Фуллера, Б.Л. Монтгомери; Э. Кингстон-Макклори, Н.В. Медема, Г.В. Жомини, Г.А. Леера, Е.И. Мартынова, А.А. Свечина, В.К. Триандафиллова и др.

Наконец, в шестой раздел использованных в качестве источников материалов были включены аналитические работы тех авторов, которые непосредственно занимались теоретической разработкой концепций осуществления межгосударственного противоборства, а также осмыслением определенных составляющих такого рода теоретико-прикладных технологий сокрушения государств-«противников» на международной арене. Прежде всего это сочинение римского военного теоретика Флавия Вегеция Рената «Краткое изложение военного дела» и работы других античных авторов по военному делу. В данный ряд также вошли многочисленные военные сочинения, созданные в средние века в Византийской империи, а также произведение Н. Макиавелли «О военном искусстве». Кроме того, были изучены труды древнекитайских военных теоретиков, среди которых необходимо прежде всего отметить трактат полководца Сунь-цзы «Искусство войны». И наконец, это соответствующие работы Наполеона Бонапарта, К. фон Клаузевица, Б.Х. Лиделл Гарта, Д. Кеннана, П. Нитце, Д. Ачесона, Д. Бэрнхэма, Д. Сарнова, Д. Скотта, Г. Киссинджера, Д. Грабера, Т. Шеллинга, Т. Финлеттера, Ф. Джонсона, Г. Кана, Л. Бломфельда, A. Лейса, З. Бжезинского, Г. Сонненфельда, С. Хантингтона, А. Уикса, А. Сэттона, Д. Ная, Э. Тоффлера, Х. Тоффлера, Д. Аркуилла, Д. Ронфельдта, Р. Сафрански, А. Себровски, Д. Гарстка, М. Либицки, Х. Уллмана, Д. Уэйда, Э. Смита, Д. Рамсфельда, Д. Шарпа, Б. Александера, У. Кларка, А. Грамши, Э. Фромма, Г. Маркузе, В. Райха, В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого, К. Малапарте, Д.В. Давыдова, Н.С. Голицина, Ф.К. Гершельмана, Н.Н. Сухотина, В.Н. Клембовского, С. Кедрина, В.Е. Борисова, П.П. Каратыгина, Я.А. Слащева, М.А. Дробова, И.Г. Старинова, П.Е. Брайко, В.В. Квачкова, Е.Э. Месснера, А.А. Зайцова, Л.Н. Кутукова (Н. Кремнева), Е.А. Шелля, А.Г. Битенбиндера, Б.А. Хольмстон-Смысловского, Мао Дзе-Дуна, Э. Че Гевары, А.А. Зиновьева, С.П. Никанорова, С.Б. Переслегина, Г.Э. Лемке, С.Е. Кургиняна, а также экспертов возглавляемой им известной московской аналитической группы, носящей название «Экспериментальный Творческий центр» (Центр Кургиняна) и др.

Научная новизна исследования определяется следующими основными аспектами.

Во-первых, в методологическом плане представленный труд является одной из первых попыток рассмотреть своеобразие механизма формирования приоритетов внешнеполитического курса государства на международной арене, а также изучить сущностное содержание сформировавшихся к началу XXI в. основных концептуальных технологий ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне с точки зрения так называемого «системно-стратегического» мировозренческого подхода.

Во-вторых, в работе на основе оценки сложившихся мнений российских и зарубежных ученых по поводу определения теоретико-прикладного содержания геополитики как отрасли знаний была сформулирована авторская позиция относительно трактовки значения данного понятия.

В-третьих, автором дана комплексная характеристика теоретической модели формирования, организационного устройства и практического воплощения в жизнь внешнеполитической стратегии государства в рамках СМО.

В-четвертых, автором впервые были проанализированы и сопоставлены особенности базовых теоретических принципов структурного устройства, а также моделей прикладного применения «прямых» и «непрямых» технологий геополитического межгосударственного противоборства.

В-пятых, изложена авторская точка зрения относительно наиболее перспективного направления в дальнейшем развитии теории планирования и практического осуществления «непрямой» геополитической борьбы на межгосударственном уровне.

Обоснованность и достоверность работы обусловлены конкретными результатами, полученными в результате проведенного автором комплексного научного изучения основных сформировавшихся к началу XXI в. концептуальных технологий ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Полученные результаты диссертационного исследования могут быть использованы для решения следующих теоретических и прикладных задач.

Первая. Авторские теоретические подходы и выводы могут быть использованы в качестве методологического концепта для дальнейшего развития научных исследований в области национальной безопасности, изучения проблем, касающихся планирования и практического воплощения в жизнь внешней политики ведущих государств на международной арене, оценке особенностей стратегических приоритетов и положения мировых держав в рамках СМО, а также тематики, имеющей непосредственное отношение к межгосударственным противоречиям и конфликтам.

Вторая. Содержащиеся в работе аналитические материалы, оценки и заключения способны найти применение при разработке обоснованных прогнозов как в сфере перспективного планирования внешней политики РФ, так и в области развития международных отношений в условиях постбиполярного мира в целом.

Третья. Констатируемые автором основополагающие выводы могут также использоваться при разработке, а также оценке эффективности концептуального содержания стратегии политики национальной безопасности России.

Четвертая. Результаты исследования могут также применяться в практической работе тех органов государственной власти РФ, в служебную компетенцию которых входит обеспечение безопасности страны, а также ее интересов на международной арене. Это – Совет безопасности РФ, Федеральная служба безопасности, Служба внешней разведки, Министерство обороны РФ, Генеральный штаб Вооруженных сил РФ, Главное разведывательное управление Генерального штаба, Министерство иностранных дел РФ, Министерство внешнеэкономических связей РФ.

Пятая. Итоги проделанной работы могут использоваться в учебном процессе исторических факультетов и факультетов международных отношений и политологии высших учебных заведений РФ в ходе преподавания таких дисциплин, как «Новая и новейшая история», «Проблемы национальной безопасности и контроля за вооружениями», «Основы политической географии и геополитики», «Мировая политика», «История международных отношений», «Теория международных отношений», а также при разработке программ курсов по выбору и семинарских занятий по соответствующей тематике.

Личный вклад автора в представленном исследовании является весьма значительным и выражается в том, что были самостоятельно определены и изучены ключевые особенности так называемой «пространственно-стратегической (или геополитической) модели» формирования и практического воплощения в жизнь внешнеполитического курса государства в рамках СМО, а также сущностное своеобразие практического применения основных сложившихся к началу 2000-х гг. концепций ведения геополитического противоборства между государствами на международной арене. Все результаты получены автором лично.

В качестве основных положений диссертации на защиту выносятся:

1) Обоснованное автором новое научное определение понятия «геополитика», а также вывод о том, что именно геополитика, как сфера знаний, должна специализироваться на изучении главным образом научно-прикладных проблем, связанных с формированием и практической реализацией внешнеполитической стратегии государства в рамках СМО.

2) Разработанный автором тезис о том, что внешнеполитическая стратегия или геополитический курс государства на международной арене образуется на основе тех же базовых теоретических принципов, которые характерны для военной стратегии в целом.

3) Определенное автором инновационное положение о том, что в качестве теоретической базы при формировании стратегических целей внешнеполитического курса страны, а также подготовке и осуществлении соответствующих прикладных внешнеполитических проектов, направленных на решение подобных стратегических задач на международной арене, непременно должны выступать концепция и соответствующая стратегия политики национальной безопасности государства.

4) Зафиксированный автором важнейший теоретический принцип, согласно которому главной организационной формой практического воплощения в жизнь внешнеполитической стратегии государства в рамках СМО в соответствующий хронологический период является так называемый «геополитический проект».

5) Выделенная автором закономерность о том, что несмотря на имеющиеся недостатки присущие организационной структуре «геополитического проекта», в экономических, политических, информационных и военных реалиях начала XXI в., главной особенностью которых стало значительное ужесточение конкурентной борьбы между государствами и другими акторами СМО в мире, именно такая форма организации всего комплекса внешнеполитической деятельности представляет собой наиболее совершенную технологию по обеспечению в первую очередь государством своих жизненно важных интересов на международной арене.

6) Обоснованное автором видение сущностного смысла государственной внешнеполитической стратегии. (В процессе формирования внешнеполитической стратегии государства главная роль должна отводится прежде всего «экспансионистским геополитическим проектам», ориентированным главным образом на установление контроля над теми находящимися за пределами государственных границ государства-«субъекта» территориями, которые имеют жизненно важное значение для поддержания «оптимального» режима функционирования и обеспечения дальнейшего развития этой страны-«агрессора», а также на «сокрушение» ее противников из числа любых других акторов СМО.)

7) Авторское положение о том, что основой содержания внешнеполитической стратегии государства и, следовательно, соответствующих «экспансионистских геополитических проектов» выступает так называемый «фактор борьбы». (Поэтому стало вполне закономерным, что именно факторы «силы», и прежде всего, естественно, «силы военной», «силы экономической» и «силы информационной», а также «потенциальных способностей» и «материальных возможностей» вести эффективную геополитическую борьбу в рамках исторически соответствующей СМО были и продолжают оставаться в настоящее время фактически главным инструментом защиты государством собственных национальных интересов и поддержания безопасности на международной арене.)

8) Предложенная автором новая типология оценки характера геополитического противостояния между государствами стратегического значения. (В настоящее время существуют три основные концепции организации и ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне: «абсолютная геополитическая борьба», «информационно-культурная геополитическая борьба» и «стратегия непрямых геополитических действий». При этом модель «абсолютная геополитическая борьба» представляет собой «прямую технологию» межгосударственного противоборства. «Информационно-культурная геополитическая борьба» и «стратегия непрямых геополитических действий» относятся к «непрямым технологиям» сокрушения «враждебных» государств.)

9) Авторское теоретическое осмысление концепции «абсолютная геополитическая борьба». (В процессе противоборства с «вражескими» государствами приоритет отдается «открытым» формам борьбы, и в первую очередь военным методам. Поэтому главным инструментом ведения геополитической борьбы является война, т. е. непосредственное, открытое вооруженное противостояние с «вражескими» странами и / или другими акторами СМО. При этом главная цель войны, которую ведет государство-«агрессор», заключается в уничтожении армии враждебной страны.)

10) Объяснение автором особенностей организационных параметров использования на практике технологии «информационно-культурная геополитическая борьба». (Согласно этой «боевой» модели, главной стратегической целью государства-«агрессора» в ходе противоборства с враждебной страной должно являться «нейтрализация работы» и / или «тотальное разрушение» в первую очередь «информационно-культурной и идеологической» составляющей в рамках государственно-геополитической системы атакуемого государства и затем установление своего полного контроля над процессами функционирования и развития данной подсистемы.)

11) Разработанная автором комплексная теоретическая модель прикладного применения технологии «стратегия непрямых геополитических действий». (Использование подобной концепции геополитической борьбы предполагает, что государство-«агрессор» добивается победы в ходе противоборства путем сосредоточения своих главных «боевых» усилий в первую очередь на том, чтобы сначала нейтрализовать работу, а затем обеспечить свой абсолютный контроль над функционированием политико-управленческой подсистемы государственной системы «вражеской» страны. Другими словами, главным объектом концентрированной геополитической атаки со стороны «агрессора» в процессе осуществления геополитической борьбы по данной концептуальной модели становится прежде всего правящая элита страны-«жертвы», а также структуры государственного управления вообще.)

12) Авторское заключение о том, что технология «стратегия непрямых геополитических действий» практически применяется на основе использования особого рода методологической концепции. (Содержательная сущность данной методологии образуется несколькими теориями познания. В данном случае речь идет об определенных положениях синергетики, «системной теории», учении марксизма о «базисе и надстройке», а также «теории катастроф», «теории управления», «теории процессов с памятью», «принципе Ле Шателье».)

13) Сформулированное автором содержание двух основных концептуальных сценариев прикладного применения технологии межгосударственного противоборства «стратегия непрямых геополитических действий», каждый из которых имеет свои специфические особенности. (Первый сложился в Китае еще в V в. до н. э. Второй был разработан в США в период «холодной войны».)

14) Авторский прогностический вывод о том, что в будущем должна сформироваться принципиально новая технология «непрямой» геополитической борьбы между государствами на международной арене. (Данная технология образуется на базе концептуально-сущностной теоретической идеи, согласно которой в процессе геополитической борьбы главной целью государства-«агрессора» должна стать «трансформация» и / или «полное разрушение» модели устройства всего комплекса подсистемы связей в рамках государственной системы страны-«жертвы», т. е. фактически так называемое «искусственное перепрограммирование» структурной организации «враждебной» государственно-геополитической системы в целом в соответствии с геополитическими и геоэкономическими интересами «агрессора». И решение данной стратегической задачи позволит государству-«агрессору» добиться в итоге полной «геополитической победы» и, таким образом, установления фактически абсолютного господства над атакуемой страной в целом. В этой связи для обозначения подобной концептуальной модели межгосударственного противоборства целесообразно использовать понятие «системно-программирующая геополитическая борьба».)

Апробация работы. Основные научные положения диссертации и конкретные результаты исследования были представлены в виде докладов на ряде международных, всероссийских, региональных, межвузовских, вузовских научно-практических конференций и семинаров, проведенных в различных российских учебно-научных центрах Москвы, Нижнего Новгорода, Казани, Астрахани в 1997 – 2010 гг. Кроме того, главные результаты исследования были изложены автором в четырех монографиях, серии научных статей, в ряде учебных пособий, хрестоматий и многих учебно-методических материалах.

Структура диссертации определяется поставленными научной целью и исследовательскими задачами и включает в себя введение, семь глав, разделенных на параграфы, заключение и список использованных источников и литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение. Во введении обосновывается актуальность изучаемой темы, определяется степень научной разработанности проблемы исследования, характеризуются научная новизна, эмпирическая база, объект, предмет, цели, задачи, методология, методы, теоретическая и практическая значимость, апробация исследовательских результатов, основные положения, выносимые на защиту, и структура диссертации.

В первой главе «Геополитика как теоретический концепт по изучению политических процессов на международной арене» исследуются особенности присущего современной геополитики научно-концептуального подхода к изучению международных отношений.

В первом параграфе первой главы «Место геополитики в системе современных общественно-политических наук» изучается своеобразие геополитики как отрасли общественно-политических знаний.

К началу XXI в. и в российской, и в зарубежной науке так и не произошло формирование какой-то единой общепризнанной точки зрения относительно содержания понятия «геополитика». Оценка существующих интерпретаций данного понятия с точки зрения диалектической и «системно-стратегической» методологической концепции позволяет сформулировать следующее определение «геополитики» как отрасли знаний.

Геополитика – это одна из основных научных дисциплин в рамках современной политической географии, которая специализируется на изучении явлений, связанных с процессами формирования и осуществления стратегии деятельности различных политических субъектов (государств, военных блоков, органов власти, вооруженных сил, силовых ведомств, политических партий, общественных движений, правительственных и неправительственных организаций, церкви, ТНК, промышленных предприятий, банков компаний, террористических объединений, преступных сообществ и др.) применительно к географическому пространству, и кроме того, вопросов, касающихся установления и удержания контроля со стороны политических субъектов над определенным участком пространства, его освоения и эксплуатации, а также поддержания собственной безопасности. Поэтому по своему прикладному содержанию геополитика – это стратегия деятельности политического субъекта, имеющая прежде всего пространственно-географическое измерение. Вместе с тем геополитика выступает одновременно и в качестве теории международных отношений.

Таким образом, геополитика по своему положению в системе современного научного знания является научной дисциплиной общественно-политического содержания, которая образовалась и существует в рамках политической географии. Вместе с тем следует также констатировать, что к началу 2000-х гг. кроме политической географии геополитика фактически превратилась в научную дисциплину в рамках еще двух общественно-политических наук – политологии, а также науки международных отношений.

Во втором параграфе первой главы «Особенности онтологии и гносеологии геополитики» анализируется онтологическая сущность, объект научного изучения и гносиологическая система геополитики.

Для геополитики в качестве объекта познания выступают организационные механизмы, а также процессы, связанные с формированием и практическим воплощением в жизнь так называемой «пространственной стратегии» деятельности различных политических субъектов. Поэтому специфика онтологии геополитики, как можно заключить, состоит в выявлении закономерностей, присущих концептуальному содержанию «пространственной стратегии» изучаемых политических субъектов и направленности вектора ее исторической эволюции, а также констатация и оценка тех конкретно исторических объективных и субъективных факторов, которые способны оказывать основополагающее воздействие на сам механизм формирования и исторической динамики такого рода стратегической линии.

Гносеологическая система геополитики, как и любой другой науки, состоит из двух основных компонентов, тесно взаимосвязанных между собой. Это методология процесса познания и специфичные научно-познавательные методы, которые непосредственно используются в ходе исследовательской работы. История становления геополитики как научной дисциплины на Западе и в России достаточно убедительно свидетельствует о том, что развитие данной отрасли знания фактически с конца XIX по начало XXI вв. происходило на базе двух основных методологических теорий.

Первая из такого рода концепций методологии сложилась и доминировала в Западной Европе и США в конце XIX – первой половине XX вв. на основе так называемой «теории географического детерминизма».

После окончания Второй мировой войны на Западе начал формироваться второй главный тип методологии геополитики. Данная концепция познания может быть определена как «диалектическая теория». В свою очередь, Н.В. Каледин для обозначения данной концептуальной модели политико-географической методологии использовал понятие «деятельностная». Подобный научно-познавательный подход предполагает, что при изучении деятельности любого политического субъекта необходимо учитывать одновременно характер и степень влияния на эти процессы как политического, так и пространственно-географического факторов. И к началу XXI в. геополитика на Западе стала развиваться главным образом на основе именно диалектической концепции методологии.

В России данная теория познания получила широкое распространение среди отечественных ученых только в 1990-е гг. И в настоящее время в нашей стране подобная методология в целом также выступает в качестве ведущей теоретической базы для дальнейшего становления политико-географических знаний.

При этом современная геополитика использует главным образом те разнообразные методы познания, которыми оперируют различные общественно-политические науки, и прежде всего политология и история, а также география.

В заключение следует констатировать, что в настоящее время геополитика является фактически той единственной научной дисциплиной и соответствующей отраслью знаний, которая по своей онтологии специально предназначена для исследования своеобразия именно стратегического аспекта деятельности различных политических субъектов (и прежде всего государств), в том числе и на международной арене.

Во второй главе «Геополитическая модель обеспечения внешнеполитических интересов государства в рамках системы международных отношений» рассматривается содержание пространственно-стратегической или геополитической концептуальной модели формирования и практического осуществления внешней политики государства в рамках СМО.

В первом параграфе второй главы «Этапы становления геополитики как теории международных отношений» исследуется своеобразие двух основных периодов в процессе становления геополитики в качестве ТМО.

Первый период ее существования как научного знания и ТМО получил название «классическая геополитика». Данный тип геополитики сформировался в странах Западной Европы и США на рубеже XIX – XX вв. Ведущую роль в образовании «классической геополитики» сыграли такие известные ученые как Ф. Ратцель, Р. Челлен, Ф. Науманн, К. Хаусхофер, П. Видаль де ля Блаш, Х. Маккиндер, А. Мэхэн, Ф. Тернер, Н. Спайкмен и др. Хронологически рамки «классического этапа» в истории данной дисциплины охватывают период с 1880-х по конец 1940-х гг.

Главной особенностью «классической геополитики» являлось использование ее представителями в качестве методологической базы «теории географического детерминизма», а также учения Ч. Дарвина об эволюции.

Согласно основополагающему заключению, сделанному классиками геополитической мысли, географическое пространство само по себе выступает как главная причина, которая порождает соответствующую мощь и политическое влияние государства на международной арене. Более того, именно пространство – есть главная политическая сила для любой страны. Поэтому особенности географической среды оказывают доминирующее воздействие на процессы формирования стратегии внешней политики любого государства и, таким образом, направленность внешнеполитического курса той или иной страны фактически обусловлена спецификой ее географического положения, а также теми пространственными условиями, в которых государству приходится осуществлять свои внешнеполитические планы.

В Российской империи и Советском Союзе в силу целого ряда объективных и субъективных причин так и не произошло образование геополитики как «полноценной» научной дисциплины. Хотя исследовательские работы в данной области естественно осуществлялись, причем достаточно интенсивно.

Второй этап в развитии геополитики можно определить как «диалектический». В свою очередь, так называемая «диалектическая геополитика» также впервые зародилась на Западе. Процесс ее формирования начался в Западной Европе и США в конце 1940-х – начале 1950-х гг. Особенно активно становление «диалектической геополитики» происходило на Западе в 1970-е – 1990-е гг. Следует также отметить, что на Западе для обозначения данного периода в истории геополитической мысли используется понятие «ревизионистская геополитика».

В 1990-е гг. геополитика как ТМО и самостоятельная научная дисциплина сформировалась и в России. Причем отечественная геополитическая мысль в этот период в целом стала развиваться по тому же пути, что и западная геополитика, т. е. на основе так называемой «диалектической» / «ревизионистской» парадигмы.

Основной отличительной особенностью этой ТМО и дисциплины в указанные годы стало применение западными, а затем и российскими учеными-геополитиками принципиально иной концепции методологии. Эта новая методология образовалась на базе так называемой «диалектической теории познания».

Во многом под влиянием данной методологической концепции прежде всего был значительно расширен ряд субъектов международных отношений, внешнеполитическую деятельность которых стала изучать эта дисциплина. В результате этого к началу XXI в. в сферу научных интересов геополитики помимо государства вошли также другие акторы современных международных отношений – различные правительственные и неправительственные организации, военные блоки, ТНК и интернациональные финансовые объединения, террористические формирования, международные преступные сообщества и др.

Вторым важным изменением в теории геополитики стало формирование принципиально новой концепции понимания сущности внешнеполитической стратегической деятельности как таковой. В отличие от «классической геополитики», с диалектической точки зрения формирование и осуществление стратегии внешней политики рассматриваются как результаты сложных процессов взаимодействия двух основных факторных групп – политических, социальных, экономических и др. причин общественно-политического характера, с одной стороны, и пространственно-географических обстоятельств, с другой.

И в начале XXI в., как можно констатировать, геополитика в западных странах, а также России продолжает функционировать и развиваться в рамках данной концептуальной парадигмы.

Во втором параграфе второй главы «Базовые принципы «пространственно-стратегической» или «геополитической» концепции формирования внешнеполитического курса государства на международной арене» была проанализирована геополитическая концепция образования внешнеполитической стратегии государства в рамках СМО.

Присущая современной «геополитической ТМО» теоретико-прикладная модель формирования и практического воплощения в жизнь внешнеполитической стратегии государства на международной арене образуется на основе комплексной научной интеграции содержания ключевых принципов, составляющих специфичную концептуальную базу данной ТМО. Вследствие этого сам механизм складывания внешнеполитической стратегии государства в рамках СМО организационно должен состоять из четырех основных этапов.

I этап. Главным содержанием данного периода должна стать разработка правящей элитой, обществом и государственной властью стратегической концептуальной программы развития страны в долгосрочной перспективе.

II этап. Главная функциональная задача в данный период – это разработка стратегии политики национальной безопасности государства. При этом политика национальной безопасности организационно образуется в результате взаимодействия шести главных стратегий функционирования государства: геополитики или внешнеполитической стратегии; социально-демографической стратегии; информационно-культурной и идеологической стратегии; военно-политической стратегии; общественно-политической и административной стратегии; производственно-экономической стратегии.

III этап. В рамках данного цикла происходит формирование прикладной геополитической программы государства на международной арене. По своему концептуальному содержанию внешнеполитическая стратегия или геополитический курс страны есть производная от стратегических приоритетов политики национальной безопасности.

IV этап. Он предполагает практическое воплощение в жизнь всего комплекса геополитических планов государства в рамках СМО – стратегических, оперативных и тактических.

Таким образом, главную роль в процессах формирования концептуальной направленности, а также практического осуществления геополитического курса государства играют, как следует констатировать, два главных фактора. Это – избранная правящей элитой, государственной властью и общество стратегическая модель жизнедеятельности и развития, рассчитанная на долгосрочный период, а также соответствующая стратегия политики национальной безопасности, или другими словами, национальная стратегия развития страны. И без наличия этих двух необходимых базовых условий для любого государства разработать, и уж тем более воплотить в жизнь эффективную внешнеполитическую стратегию на международной арене окажется в принципе абсолютно невыполнимой задачей.

В третьей главе «Основные организационные формы практического осуществления стратегического курса государства на международной арене» изучаются особенности организационной структуры внешнеполитической стратегии страны в рамках СМО.

В первом параграфе третьей главы «Понятие «геополитический проект» анализируется главная организационная форма практического воплощения в жизнь геополитики государства на международной арене в соответствующий хронологический период, которая обозначается категорией «геополитический проект».

С точки зрения «геополитической ТМО», геополитический проект – это конкретная стратегическая внешнеполитическая программа государства, имеющая прикладной характер, которая ориентирована прежде всего на захват и удержание господства над определенными пространственно-географическими районами, их интеграцию в сферу своего геополитического влияния, обеспечение собственной безопасности, нейтрализацию и / или уничтожение реальных и / или потенциальных противников и конкурентов из числа других стран либо иных акторов СМО, и содержащая при этом определенную организационную структуру, включая прежде всего центр планирования и управления проектом, четко сформулированные стратегические, оперативные и тактические цели деятельности в указанных направлениях, аккумулирующая также комплекс сил, средств, технологий и методов, требуемых для реализации на международной арене соответствующих геополитических планов различного масштаба, а также установленные временные рамки необходимые для осуществления как промежуточных этапов такого рода стратегической программы, так и данного масштабного плана в целом.

По своей сути геополитический проект, как форма организационного устройства внешнеполитической стратегии государства в СМО, направлен прежде всего на непосредственное обеспечение в какой-то временной период тех конкретных пространственно-внешнеполитических интересов страны, которые, в свою очередь, формируются исходя из условий, потребностей, целей и задач, встающих перед правящей элитой, обществом и государством в результате выбора и необходимости практического воплощения в жизнь определенной концепции общегосударственного развития, а также разработанной в соответствии с подобной моделью жизнедеятельности и имеющегося в распоряжении государства потенциала сил и средств стратегии политики национальной безопасности.

В геополитике государства, как может сделать вывод автор исходя из анализа содержания современной «геополитической ТМО», основополагающая роль должна отводится проектам так называемого «экспансионистского типа», т. е. геополитическим экспансионистским программам, ориентированным главным образом на установление контроля над теми находящимися за пределами государственных границ государства-«субъекта» территориями, которые имеют жизненно важное значение для поддержания «оптимального» режима функционирования и обеспечения дальнейшего развития этой страны-«агрессора», а также на «сокрушение» ее противников из числа любых других акторов СМО. Поэтому именно геополитическая экспансия и геополитическая борьба, и тем самым соответствующие «экспансионистские геополитические проекты», по своей сути фактически являются базовой основой или «олицетворением» стратегии внешней политики любой великой державы.

Во втором параграфе третьей главы «Организационное устройство «экспансионистского геополитического проекта» исследуется теоретическая модель структуры геополитического проекта «экспансионистского типа».

По своему устройству подобный геополитический проект представляет собой систему и его организационная основа образуется следующими базовыми подсистемными составляющими:

I. Субъективно-политическая подсистема.

Данный компонент должен определять те политические субъекты и политические силы, которые заинтересованы в осуществлении соответствующего геополитического проекта, будут руководить процессами его аналитической разработки и ходом воплощения этого плана в жизнь, а также станут непосредственно заниматься практическим осуществлением подобной геополитической программы. Другими словами, именно данная подсистема выступает в качестве организационного центра или «системообразующего ядра» геополитического проекта.

II. Концептуально-содержательный компонент.

По своим главным прикладным задачам данный фактор предназначен фактически для формировании так называемой «методологической базы» геополитического проекта, т. е. содержания его концептуально-стратегических ориентиров на международной арене. Теоретической основой для формирования «содержания» данной подсистемы, в свою очередь, выступает концепция стратегии политики национальной безопасности, которая характерна для государства-«субъекта» в данный период. При этом сама направленность вектора политики безопасности устанавливается прежде всего исходя из специфики той модели государственного развития, которую правящая элита страны сочла целесообразным взять «на вооружение» на данном историческом этапе.

III. Пространственно-геополитическая составляющая.

В рамках данной подсистемы фактически происходит, как следует подчеркнуть, формулировка собственно геополитического содержания проекта, т. е. конкретной пространственно-геополитической программы действий государства-«субъекта» на международной арене. По своему функциональному предназначению подобные геополитические планы ориентированы на обеспечение в области международных отношений, т. е. применительно к существующей СМО, а также географическому пространству, тех приоритетных задач общегосударственной политики, которые, в свою очередь, были определены в разработанной руководством страны соответствующей стратегии политики национальной безопасности и решение которых, следовательно, имеет жизненно важное значение в целях поддержания «нормального» функционирования и дальнейшего успешного развития государства-«субъекта». При этом формирование содержания такого рода геополитических планов осуществляется с соблюдением тех же принципов, которые характерны для военной стратегии.

IV. Силовая и ресурсно-обеспечивающая подсистема.

Данный подсистемный компонент призван устанавливать и обеспечивать объемы и масштабы тех материальных и человеческих ресурсов, которые необходимы для реализации всего комплекса сформулированных приоритетов геополитического проекта – стратегических, оперативных и тактических – и, таким образом, создать прежде всего ту материальную и «силовую» базу, которая будет необходимой для того, чтобы все эти геополитические планы указанных уровней были успешно воплощены в жизнь.

Таким образом, «экспансионистский геополитический проект» по своему устройству есть прежде всего организационно-функциональная форма концентрации мощи и усилий государства на достижении своих заранее сформулированных главных, или стратегических пространственно-внешнеполитических целей на международной арене и «сокрушения» одновременно реальных и / или потенциальных геополитических противников.

В третьем параграфе третьей главы «Специфика механизма функционирования «экспансионистского геополитического проекта» анализируется сам процесс практического воплощения в жизнь замыслов «экспансионистского геополитического проекта».

Данный процесс состоит из трех основных этапов:

Подготовительная и организационная стадия (или период «сосредоточения»).

2. Активная или практическая фаза.

3. Завершающий этап.

Итак, процессы практического функционирования «экспансионистского геополитического проекта», как любой другой системной конструкции, носят по своей сущности ярко выраженный цикличный характер. Поэтому состояние геополитических позиций государства-«агрессора» и его внешнеполитических возможностей также напрямую зависят еще и от особенностей той циклической стадии, на которой находится процесс практического осуществления данной страной соответствующего геополитического проекта.

В четвертой главе «Преимущества и недостатки внешнеполитического курса государства, реализуемого как «экспансионистский геополитический проект» в системе международных отношений» дается оценка положительных и отрицательных сторон «проектно-стратегической» модели формирования и практического воплощения в жизнь внешнеполитического курса государства.

В первом параграфе четвертой главы «Главные достоинства «экспансионистского геополитического проекта» рассматриваются те преимущества, которые приобретает государство в рамках СМО, придерживающееся подобной концепции обеспечения своих внешнеполитических интересов.

Применение данной «проектной модели» в рамках СМО позволяет правящим кругам государства-«агрессора» прежде всего достичь так называемого «подавляющего организационно-потенциального преимущества» над своими геополитическими противниками в процессе достижения поставленных внешнеполитических целей на международной арене. Это значит, что формирование и осуществление государством-«агрессором» своей внешней политики по принципам «экспансионистского геополитического проекта» дает ему возможности в первую очередь добиться превосходства над своими геополитическими противниками, и особенно над теми из них, которые не используют данную «технологию» для обеспечения своих интересов на международной арене, фактически одновременно сразу по трем главным параметрам, имеющих ключевое значение как для достижения победы в войне, в частности, так и для успешного ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне в целом и, следовательно, захвата в конечном итоге «необходимых» пространств. Это – по сконцентрированному на главном направлении геополитической экспансии потенциалу сил и средств. По организационным возможностям совершать на международной арене эффективные «геополитические маневры» в процессе осуществления геополитической борьбы. И наконец, по времени, необходимому стране-«агрессору», для того, чтобы опережать своих главных «геополитических врагов» в ходе противоборства и неожиданно для них организовывать, а также проводить в различных регионах «атакуемого пространства» соответствующие победоносные «геополитические операции», ориентированные на достижение поставленных тактических, оперативных и стратегических целей собственного геополитического проекта.

Во втором параграфе четвертой главы «Недостатки характерные для геополитического проекта «экспансионистского типа» рассматриваются отрицательные стороны «проектно-стратегической» модели обеспечения внешнеполитических интересов государства на международной арене.

Во-первых, системная организация самого проекта, с одной стороны, а также наличие при этом тесной взаимосвязи геополитики страны с другими компонентами государственной системы, с другой, – все это делает устройство геополитического проекта как системы достаточно сложным. Поэтому кризис управления представляет одну из самых больших опасностей для любого сверхсложного социально-системного образования, в том числе и для государственной и проектно-геополитических систем.

Во-вторых, достижение стратегических (т. е. главных) целей «экспансионистского геополитического проекта» ставится фактически в достаточно жесткую зависимость от необходимости выполнения предварительно целого ряда второстепенных, или более узких геополитических планов – сначала совокупности тактических, а затем в случае успешного решения последних и оперативных программ. В этой связи любое геополитическое поражение, которое государство-«агрессор» понесет в ходе выполнения любой внешнеполитической программы тактического и / или оперативного значения, либо даже неосуществление такого рода геополитических задач в запланированные сроки неизбежно серьезно затруднит, а в худшем случае попросту сделает невозможным достижение всего комплекса как оперативно-тактических, так и стратегических целей геополитического проекта. И таким образом, в результате этих последовательных возможных неудач, которые государство-«агрессор» вполне может потерпеть в процессе ведения геополитической борьбы, практическая реализация его геополитического проекта будет фактически сорвана вообще.

В третьем параграфе четвертой главы «Организационная и функциональная «самостоятельность» системы «экспансионистского геополитического проекта» как его потенциальный недостаток» речь идет о третьем главном практическом недостатке «экспансионистского геополитического проекта».

Главная сущностная причина «образования» данного недостатка, характерного для структуры «экспансионистского геополитического проекта», заключается фактически в опасности «игнорирования» под воздействием каких-то факторов главным образом высшим руководством государства-«агрессора» и / или управленцами геополитического проекта при определении приоритетов своей внешнеполитической стратегии такого важного геополитического принципа, как «сбалансированность». То есть несоблюдение «баланса» между стратегическими целями геополитического проекта и реально имеющегося в распоряжении «атакующей» страны для решения такого рода задач на международной арене «объема» сил и средств. Например, в подобную «геополитическую ловушку» попала Германия в период Первой и Второй мировых войн, что, в свою очередь, стало одной из главных причин ее поражения. Аналогичную ошибку совершило также руководство Советского Союза в период «холодной войны», когда его главным геополитическим противником являлись Соединенные Штаты.

Тем не менее, несмотря на указанные недостатки присущие организационной структуре «экспансионистского геополитического проекта», в экономических, политических и военных реалиях начала XXI в., главной особенностью которых стало значительное ужесточение конкурентной борьбы между государствами и другими акторами СМО в мире, именно такая форма организации внешнеполитической деятельности, как следует подчеркнуть, представляет собой наиболее совершенную технологию по обеспечению в первую очередь государством своих жизненно важных геополитических интересов на международной арене.

В пятой главе «Технологии «прямых» и «непрямых» действий как инструментарий ведения геополитической борьбы на межгосударственном уровне» представлена общая характеристика сформировавшихся к началу XXI в. основных концептуальных моделей сокрушения «враждебных» государств в рамках СМО.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст