Центр

ЦЕНТР

системных региональных исследований и прогнозирования

ИППК при РГУ

Северо – Кавказское обозрение

ВЫПУСК 2

Памяти Вадима Валериановича Кожинова

(5.07.1930 – 25.01. 2001) —

выдающегося русского мыслителя посвящается.

Русские на Северном Кавказе:

вызовы XXI века

Сборник научных статей

Ответственный редактор

Черноус В.В.

Ростов – на – Дону

Издательство СКНЦ ВШ

2001

Редакционная коллегия серии:

Акаев В.Х., Волков Ю.Г., Добаев И.П. (зам. отв. ред.),

Попов А.В., Черноус В.В. (отв. ред.), Мельцер Е.Я. (отв. секретарь).

Рецензенты: Крикунов В.П. д. и. н. проф (г. Георгиевск)

Самыгин С.И. д. с. н. проф. РГЭУ. Во втором выпуске «Северо – Кавказского обозрения» Центра системных региональных исследований и прогнозирования статей освещается этнодемографические проблемы русских на Северном Кавказе: миграционные процессы, статусные позиции, социокультурные взаимодействия, роль в развитии региона.

Сборник адресован регионоведам, этнополитологам, государственным служащим

Центр системных региональных

исследований и прогнозирования

Института по переподготовке

и повышению квалификации

преподавателей гуманитарных и социальных наук

при Ростовском государственном университете.

Создан в сентябре 1999 года.

Основные задачи:

создание информационной базы данных по Южному федеральному округу;

организация и проведение фундаментальных и прикладных региональных (северокавказских) научных исследований;

проведение научных конференций, симпозиумов, семинаров по регионолистике;

разработка образовательных проектов и программ в области регионоведения.

Центр действует в комплексе с отделением «Регионоведение» и кафедрой теоретической и прикладной регионолистики ИППК при РГУ.

С 2001 года издает серию научных проблемных сборников

«Северо-Кавказское обозрение».

Вып. 1 Ислам и политика на Северном Кавказе. Ростов – н/Д.

Изд. СКНЦ ВШ. 2001г. 188 с.

Вып. 2 Русские на Северном Кавказе: вызовы XXI века.

Изд. СКНЦ ВШ. 2001 г. с.

Готовятся к печати сборники статей по геополитике Кавказа, современным проблемам Чеченской республики и др.

Более подробно о результатах деятельности Центра можно узнать по

e-mail: ippk.rsu.ru

Приглашаем к сотрудничеству специалистов – кавказоведов. Выполняем заказы на проведение исследования гуманитарной и социальной проблематики Северного Кавказа.

Контактный адрес: 344006, г. Ростов – на – Дону, ул. Пушкинская, дом 160,

ИППК при РГУ, к. 22

Телефоны: 64-19-12,

Факс: 64-49-33

E – mail: HYPERLINK «mailto:[email protected]» [email protected]

Предисловие.

«Русский вопрос» на Северном Кавказе резко резко обострился с конца 80 – х годов ХХ века. Медленное снижение доли русского населения в национальных республиках региона в 60 – 70 годы с конца 80 – х годов стало приобретать обвальный характер. В условиях этнической мобилизации титульных и «коренных» народов Северного Кавказа, системного кризиса в России и невнятной кавказской политики федерального центра русское население, сконцентрированное в основном в городах и занятое в промышленной и других современных сферах производства, стало покидать свою малую родину. Это привело к нарушению этносоциального баланса в республиках Северного Кавказа, формированию угроз национальной и региональной безопасности, т.к. интеграция Северного Кавказа в Российское социокультурное пространство осуществлялось через постепенное наращивание русского населения, которое способствовало формированию в регионе общих государственно – правовых и ценностных ориентаций, созданию многоукладной модернизирующейся экономики. Важной была интегративная роль русских в процессах формирования северокавказских этнонаций, поэтому их отток привел, вопреки прогнозам радикальных этнонационалистов, к архаизации и частичной дезинтеграции местных этносоциумов.

Современный этап этнополитического процесса принципиально отличается от пика этнической мобилизации, т. е. 1991 – 1994 г.г. и ее колебаний на уровне относительно высокой степени интенсивности в 1995 – 1999 г.г. Проявление государственной воли в 1999 – 2000 г.г. подорвали позиции радикального этнонационализма, а умеренные этнонационалисты интегрировались в государственную систему республик (исключение – Чечня и отстающий от регионального данный процесс в Карачаево – Черкесии). Это вынуждены фактически признать идеологи национализма во всех республиках.

Сейчас идет процесс ресоциализации этносоциумов в новую политическую систему нелиберальной демократии. С учетом их реалий должна осуществляться политика в «русском вопросе» — узловом для стабилизации положения в регионе.

Стабилизация ситуации на Северном Кавказе в конечном счете, безусловно, зависит от укрепления общероссийской системы власти, преодоления экономического кризиса, демилитаризации или эффективного контроля за оружием, пресечения экстремизма и бандитизма, а также преодоления общероссийского процесса депопуляции русских.

В каждой республике Северного Кавказа существуют свои комбинации причин, которые привели к массовому оттоку русского населения, его наиболее модернизированной и квалифицированной части и тех, кому было куда уехать. Сейчас основные причины продолжающейся миграции находятся, скорее, в области психологии: утрата чувства безопасности, неуверенность в завтрашнем дне и преодолении экономического кризиса, нет пока ощущения твердого присутствия в республиках российской государственности, российских интересов.

Поэтому для изменения настроения остающихся в республиках русских и создания условий для нового притока русских специалистов необходима четкая артикуляция интересов и целей политики, определения места русских в геополитике России на Кавказе, ее последовательное проведение. Государство – доминирующая (и пока едва ли не единственная) форма самоорганизации русских, оно понимается одновременно как национальное и многонациональное в отличие от других народов России. Поэтому важно, чтобы на региональном и федеральном уровнях государством обеспечивалась поддержка русской культуры и русского канала модернизационных процессов, культурного развития. Русская культура всегда была и может вновь играть роль ядра многонациональной российской культуры. В связи с этим важно, чтобы федеральные власти обеспечили в гуманитарной области единое российское культурное пространство (статус русской языка, русской литературы, культуры, положительный образ российской истории и т. п.). Пока же реформа в образовании идет в ином направлении, что фактически выводит регион из общенационального гуманитарного и образовательного пространства: ослабление «русского» компонента в федеральных учебных программах накладывается на романтизацию и идеализацию «местной» самобытности, переходящей в облик этнической мифологии. Без изменения духовного климата все остальные меры и механизмы закрепления русских на Северном Кавказе, без чего невозможно преодолеть кризис, не будут эффективными.

Для стабилизации положения русского населения в республиках необходимо эффективнее использовать ресурсы федеральной собственности как фактор целенаправленной модернизации Северного Кавказа в условиях рыночной экономики. В таком же направлении можно использовать государственное влияние на зарубежные инвестиции в регион. Дискомфорт для всех народов создает также обилие в регионе конфликтологических исследований, которые недооценивают интегрированность региона в российскую социокультурную систему и любые противоречия, изменения трактуют как различные формы этнической напряженности, что пропагандируется через СМИ и создает у населения негативные ожидания, излишне драматизируют положение. Нужен переход к исследованиям этнополитической ситуации на Северном Кавказе как сложной, а не только конфликтной системы, выявление и пропаганда через СМИ «точек роста» в различных сферах.

Предлагаемый читателям сборник не полностью свободен от отмеченных качеств современной этнологии. Тем не менее, авторов, несмотря на отдельные эмоциональные суждения и спорные рекомендации, объединяет стремление через обозначение острых проблем к диалогу, толерантному отношению друг к другу, умение слушать и воспринимать проблемы и обиды не только «своих», но и «других» народов.

Председатель АКИРН Е.С.Троицкий обосновывает мысль о государствообразующей роли русского и других коренных народов России. В статье В.Ф. Патраковой и В.В. Черноуса рассматривается история заселения русскими Северного Кавказа, их социокультурная роль в регионе.

С.А. Воронцов характеризует некоторые причины оттока современного русского и русскоязычного населения из национальных республик Северного Кавказа. В.С. Белозеров анализирует основные этнодемографические процессы русского населения на Северном Кавказе. Е.В. Савва и М.В. Савва показывают снижение статуса русских на Северном Кавказе в условиях сложного взаимодействия модернизационных процессов и архаизации местных обществ. А.К. Дегтярев подходит к «русскому вопросу» сквозь призму актуализации радикальных этнонационализмов и «исламизма» на Северном Кавказе и возникающими в связи с этим политическими рисками. В.П.Уланов определяет место Северного Кавказа в пространстве русского дискурса, который он представляет как механизм, в зависимости от обстоятельств либо концентрирующий, либо разрушающий жизненный потенциал русского этноса. Интересны и поучительны наблюдения над межэтническими контактами и взаимовлиянием русских, Кабардинцев и балкарцев в XIX – начале ХХ века И.Х. Тхамоковой. Некоторые проблемы русского населения в Абхазии рассматривает Н.А. Трапш, в Карачаево – Черкесии – Р.А. Левшуков

В приложении к сборнику помещено обращение VIII Всеславянского съезда 2 – 4 апреля 2001 года.

Черноус В.В.

директор Центра системных

региональных

исследований и прогнозирования.

Троицкий Е.С.

Государство – этнополитический статус русского народа.

Русским патриотам надлежит…

Крепить нашу национально –

государственную власть.

Иван Ильин

В самом названии статьи поводится мысль об определяющем значении темы для всего курса русской этнополитологии, что соответствует суждениям крупнейших умов человечества. Английский философ Т. Гоббс считал, что государство возникло на основе общественного договора с целью прекращения бедственного состояния «войны всех против всех». Эта мысль чрезвычайно актуальна для России, так как младореформаторы в 90-х годах принесли в нашу страну такое состояние в связи с шоковой приватизацией, невиданным разгулом преступности, острейшими межнациональными конфликтами, гигантскими террористическими актами, падением нравственности и т.д. Для исцеления отечества от этих страшных недугов нужно возражать русское государство. Неслучайно известный юрист Чичерин Б.Н. считал государство единственной реальной силой, творящей историю.

Наиболее дальновидные представители марксизма также уделяли должное внимание данному вопросу. Ленин В.И. писал, что марксизм «и в политике берет самое существенное: устройство государственной власти. Для современной России, вновь вступившей на прерванный в 1917 году под руководством Ленина капиталистический путь развития, весьма злободневны рассуждения вождя октябрьской революции о смысле именно национальной государственности. «В 1914 году в «Тезисах реферата по национальному вопросу» он писал: «9. Сплочение национальных областей (воссоздание языка, национальное пробуждение) и создание национального государства. Экономическая необходимость его.

10. Политическая надстройка над экономикой. Демократизм, суверенность нации, «национальное государство»…

11. Национальное государство мировое правило.

Обратите внимание «мировое правило». В Европе национальные государства возникли, как известно, в XVIII-XIX веках. В России этот процесс, может быть, запоздал, так как его прекратили космополитические революционеры, хотя патриотические идеологи русского национального государства уже активно действовали на рубеже XIX – XX вв.: Катков М.Н., Тихомиров Л.А., Меньшиков М.О., Ковалевский П.И., В. Строганов и многие другие. После капиталистической реставрации формирование национальной государственности с неизбежностью должно возобновиться. Тому есть весомые причины.

Как справедливо отмечает немецкий социолог К. Шмитт «Государство есть политический статус народа, организованного в территориальной замкнутости… это просто статус, статус как таковой».

Весьма положительно принятие новой государственной символики, хотя Русского государства практически еще нет, поэтому и статус нации так несправедливо плох и неопределенен, а территория государства Российского после революции 1917 и 1991 годов так сильно сократилась. Но наши оппоненты продолжают свой деструктивный курс. Так, в некоторых работах, в частности изданиях при содействии фонда Сороса доказывается, что государство в нашей стране якобы должно подчиняться «универсальным космополитическим началам, подавлять «архаичные» \родовые институты и явления в обществе.

В трагическом для отечества ХХ столетии космополитизм в политике, подчас покрываемый ложно трактуемым принципом интернационализма, привел к оскудению и ослаблению России, катастрофическому сужению ее территории, серьезному сокращению военной мощи, превращению русского народа в вымирающую нацию париев. Космополиты ХХ годов всячески старались извратить, вытравить из сознания историческую память о славном героическом прошлом русской государственности. «Лет через 15-20 читать Соловьева и Ключевского перестанут, как теперь никто не читает уже Карамзина», — писали влиятельные партийные идеологи Покровский М.Н.,

Ярославский И.Е. К счастью, вопреки русофобским измышлениям, труды этих историков ныне активно издаются и изучаются.

Позорную эстафету подхватили многие современные реформаторы, стремящиеся, по словам митрополита Санкт – Петербуржского и Ладожского Иоанна, «довершить разгром исторической России, начатый под «доблестным» руководством Троцкого и Кагановича». «Государство, ослабляющее нацию, тем самым доказывает свою несостоятельность» — предупреждал нас великий Лев Тихомиров. Но власти не видали, что творят во имя «высоких принципов» глобализации и космополитизма. Советский Союз развалили, а ряд бывших союзников толпой рвется в НАТО. Вот они, подлинные плоды лишения русского народа своей государственности, ослабившего нацию. Обратимся опять к мудрому суждению Льва Тихомирова: «Никогда, никакими благодеяниями подчиненным народностям, никакими средствами культурного единения, как бы они не были искусно развиваемы, нельзя обеспечить единства государства, если ослабевает сила основного племени. Поддержание ее должно составлять главнейший предмет заботливости разумной политики».

Интернациональное единство советского общества, новая историческая общность – советский народ при всех их больших достоинствах оказались нежизненными концептуально – политическими образованиями. Примечательно, что многие крупнейшие партийные лидеры с распадом Советского Союза выявили свое подлинное лицо. «Для меня как азербайджанца независимость Азербайджана – высшая цель и высшая задача» — говорил неоднократно клявшийся в верности социалистическому интернационализму и советскому народу бывший член политбюро ЦК КПСС и первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана, ныне президент Республики Гейдар Алиев (радио «Свобода», 1999, 30/ IX).

Русское монархическое православное государство развивалось многие сотни лет, пока космополитические, интернационалистические силы не развалили его. Поэтому современные объективные исследователи справедливо отмечают, что до 1917 года «орудием укрепления российской государственности и средством управления стал великодержавный или великорусский национализм».

Прав был замечательный русский мыслитель – государственник Валериан Николаевич Муравьев, безвременно умерший в ГУЛАГе, в своих оценках эволюции интернационализма. В связи с эволюцией Алиева и многих других национальных политиков процитируем следующие слова Муравьева(1918): «Доказательство неосуществимости интернационализма можно почерпнуть из указанной современной русской действительности. Он показывает, что как только интернационализм из области теории переходит в практику он изменяет своей идее и становится плохим национализмом». Рецепт выхода из хронического кризиса, предлагавшийся тогда мыслителем, и сейчас представляет интерес: «Мы верим, что национализм уже завоевал русские сердца, исполненные скорбью и негодованием при виде страданий Родины. Но для успешности предстоящей нам политической работы по воссозданию России необходимо признание национализма в идеологических формулах русских политических партий».

При всей сложности и многовариантности обсуждения вопросов национально – государственного строительства в политическом, можно сказать, сакральном эпицентре дискуссии находится тема ущемленного, неравноправного положения русского народа, неотложная необходимость исправления подобного положения. Об этом говорят политики, церковные иерархи, губернаторы, известные деятели культуры. Александр Солженинцын в своем нашумевшем выступлении перед депутатами Государственной Думы РФ в октябре 1994 года отмечал, что в национальных республиках «русское большинство утеснено и унижено. А между тем русские в России составляют более чем квалифицированное большинство – четыре пятых. В 93 – м году обе тогда непримиримо боровшиеся группировки в страстной охоте за голосами автономных республик допускали им подачки, обещания, — и гуляли такие фразы: «Самостоятельные международные шаги автономий»… Да ведь это сумасшедший дом! И вот тогда края и области – наши, русские! – в отчаянии стали объявлять себя тоже республиками, чтоб тоже получить какие – то права. Я издали наблюдал и это; сердце разрывалось. Я убежден, что в то время, во второй половине 93 – го года, Россия начала распадаться, а еще эти отдельные договоры центра с автономиями. Ну кому в голову придет, чтобы Вашингтон пригласил Техас для равных государственных переговоров! Или чтобы Боннское правительство стало на равных разговаривать с землей Фальц? А имейте в виду: и Соединенные Штаты, и Швейцария, в отличие от нас, — самые настоящие федеративные государства. Но они понимают, что такое унитарное начало. Унитарного начала если не будет, государство развалится. А у нас вот так»1.

Словом, многолетние наблюдения вдумчивого писателя свидетельствуют о том, что выход из угрожающей ситуации – в возрождении русского унитарного державного начала.

В пользу этого можно привести немало авторитетных суждений. Еще Иван Ильин прямо заявлял: «Договорное начало непосильно для Руси, в федерации нет спасения, надо искать спасение в единодержавии»

Большой знаток рассматриваемой темы Вдовин А.И. пришел к выводу: «История свидетельствует, что национальный вопрос в полиэтнических государствах успешнее всего решается в рамках унитарных государств, в которых центр делегирует национальным автономиям часть своих полномочий, а не наоборот».

В этом плане необходимо и возрастание роли русской православной соборности в регулировании международных отношений. «Мы должны с огромным уважением относиться ко всем народам, которые населяют Россию, к их культуре, языку, но не в ущерб русскому народу, — говорил, рассуждая по этому вопросу, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, – А то получается, что забывают именно его, заботятся больше об историческом наследии других народов, а не русского».

Принципиальную патриотическую позицию по русскому вопросу занимал бывший губернатор Краснодарского края, являющегося третьим по численности населения среди субъектов Российской Федерации, Н. Кондратенко. В его выступлении в Совете Федерации говорилось: «В российских политических верхах, похоже, внимательно стали реагировать на проснувшееся самосознание башкир, татар, кабардинцев и даже чеченцев, но явно недооценивают поднимающееся, как на дрожжах, из – под земли самосознание обездоленных русских». «Нас русских, в России большинство», — сказал Н. Кондратенко в июле 1997 года на Совете атаманов Всекубанского казачьего войска и призвал это большинство объединить усилия, чтобы положить конец той «грязной, мерзкой политике», которая проводится сегодня.

Самое сложное, конечно, выработать обоснованные предложения по правовому обеспечению утверждения русской государственности, поскольку здесь нужно и осуществить эту цель и вместе с тем не обидеть, сохранить национальные республики, равенство прав граждан независимо от национальности. Как представляется, в конституции следовало бы четко провести мысль, что наша страна является русским государством. Можно было бы предложить следующую формулировку статьи первой главы: «Россия есть демократическое федеративно – правовое государство русского и других коренных народов страны».

Русских у нас 83 %. Во многих национальных государствах планеты главный этнос занимает даже меньший удельный вес в общей численности населения. Например, в Великобритании – 80%, в Италии – 75%, в Израиле – 81,9%, во Вьетнаме, правда, — 84%. В Японии и Франции действуют национальные академии наук и т.д.

В основных законах современных зарубежных государств наиболее многочисленным этносам, как правило, уделяется первостепенное внимание, что, естественно не включает соблюдение принципа равенства людей независимо от их национального и расового происхождения. Так, в конституции Французской Республики подчеркивается, что «французский народ одобрил», «французский народ торжественно провозглашает…» и т.д. «Основной закон Федеративной Республики Германии», принятый всего через несколько лет после ее поражения во второй мировой войне – 1949 году настоятельно подчеркивает сугубо национальный характер государственного устройства: «…немецкий народ в силу своей учредительской власти дали себе настоящий основной закон», он «Действует для всего немецкого народа». «Все немцы имеют право образовывать союзы и общества» «Ни один немец не может быть выдан иностранному государству». В конституции Королевства Испании (1978) говорится: «Испанский народ утвердил следующую конституцию. Испанская нация, желая установить справедливость, свободу и безопасность и обеспечить благополучие всех…»

К моменту принятия конституции испанцы составляли около двух третей населения, а французы около 90% жителей своих стран.

Политика властей СССР по отношению к русским была двойственной. Иван Ильин даже считал Советский Союз «антирусским государством». После разрушения СССР в этническом составе населения России произошли существенные изменения, но права русской нации, составляющей уже подавляющее большинство, по-прежнему ущемляются. Две женщины, позвонившие на радио «Россия» во время передачи Николая Сванидзе, возмущались, что у русской нации, составляющей 83% населения страны, нет своего государства, что приводит к ущемлению прав человека, о русских даже не упоминается в Конституции. (2000, 26/ XII)

Воссоздание Русской государственности способствовало бы успешному движению к славянскому единению, особенно в лоне триединого русского православного народа, включающего суверенные нации: русских, украинцев и белорусов.

В случае включения указанного выше предложения в Конституцию страны, была бы устранена величайшая несправедливость и начался отход от трагической социально – этнической, духовной реальности – отсутствия самого упоминания в основном государствообразующем народе в Основном законе страны!

В.Ф. Патракова,

В.В. Черноус (Ростов-на-Дону)

Русские на Северном Кавказе: исторический экскурс.

Русские (самоназвание) — крупнейший по численности народ в Северо-Кавказском регионе России; включают субэтносы: казаки донские, кубанские, терские. По переписи 1989 г. Р. на Северном Кавказе было 11232 тыс. чел. (68,9%), но расселены по субъектам Федерации неравномерно: в Адыгее 293,6 (68), Дагестане 165,9 (9,2), Кабардино-Балкарии — 240,7 (32), Карачаево-Черкессии — 175,9 (42,4), Краснодарском крае 3906,8 (84,6), Ростовской области — 3844,3 (89,6), Северной Осетии — 189,2 (29,9), Ставропольском крае — 2024,0 (83,9), Чечне и Ингушетии — 293,8 (23,1). В Калмыкии русских насчитывалось — 121,5 тыс. чел. (37,7 %).

В 1999 году численность населения титульных национальностей республик Северного Кавказа увеличилась по сравнению с 1989 годом почти на 403 тыс. чел., численность же русских значительно сократилась на 342, 5 тыс. чел., прежде всего за счет вынужденного миграционного оттока, при чем в Чечне и Ингушетии, ставших фактически моноэтническими, он приобрел характер исхода.

Язык русский, входит в состав восточной группы славянских языков индоевропейской языковой семьи. На Сев. Кав. доминируют южнорусские диалекты. Алфавит — вариант кириллицы. Большинство верующих — прихожане Русской Православной Церкви; существуют также общины старообрядцев, секты духоборов, молокан и др. В последнее время в регионе активно действуют различные не традиционные для России конфессии и секты.

Истоки русского народа уходят в эпоху становления древнерусского государства (VIII-IX вв.), созданного восточно-славянскими племенами. С этого же времени фиксируются русско-северокавказские политические, ввключая динамические, торговые контакты и появление древнерусского населения на Северном Кавказе, а представителей северокавказских народов в составе древнерусских дружин. В сер. X в. (944) на Таманском п-ве и, возможно, Нижнем Прикубанье было основано Тмутараканское княжество, которое оказывало (и, в свою очередь испытывало,) влияние на развитие экономики и культуры народов Северо — Западного Кавказа. Во II пол. XI в. кипчаки подорвали мощь Тмутараканского княжества и, оно потеряло самостоятельность. Тем не менее по мнению некоторых исследователей в низовьях Дона и Северном Кавказе сохранились поселения бродников — полуоседлого населения, включавшего в свой состав славянский этнокультурный компонент.

В период татаро-монгольского нашествия, ига Золотой Орды (XIII-XV вв.) источниками пополнения славянского населения на Северном Кавказе были работорговля, вассальные русские военные отряды Орды, походы новгородских ушкуйников. В это же время проходил этногенез великороссов (русских) и образование единого Русского (Московского) государства.

Активизация процесса формирования русского населения (включая казачество) на Дону и Северном Кавказе письменными источниками прослеживается со II пол. XVI в. Приток беглых людей из разных регионов Московского царства на Дон и Терек ведет к непрерывному росту общин гребенских и терских казаков. Они формировались из различных этнических, религиозных и социальных компонентов, но ядро составляли русские, что определило развитие казачества как субэтнической группы русского народа. Группы казаков переходили с Дона на Терек, Волгу и Яик, др. реки и обратно. Поэтому деление казаков на терских, донских, волжских в XVI-XVII вв. носило в известном смысле условный характер.

В XVI-XVII вв. в ответ на усиление турецко-крымской

экспансии устанавливаются взаимовыгодные союзно-вассальные отношения части северо-кавказских владетелей и вольных обществ с Московским царством. Голод и мор (1567-1577) усилили побеги крестьян на Дон и Терек из центральных районов России. Усиление закрепощения крестьян дает толчок новой волне переселенцев с 80 гг. XVI в. После окончания Ливонской войны (1583) Россия активизирует свою восточную политику, в частности, дипломатическую деятельность и военное присутствие на Кавказе. По просьбе пророссийски ориентировавшихся владетелей и в целях обеспечения своего влияния на Кавказе, контроля над стратегическими позициями в борьбе с Крымским ханством в устье Терека (после неудачных попыток в 1567 и 1578 гг.) в 1588 г. была основана крепость Тюменский (Терский) городок. Его ставили воевода Михаил Бурцев и дьяк Протасов. Терский городок стал важнейшим центром русского присутствия на Кавказе, играл важную роль в торговле с Северным Кавказом, Закавказьем и странами Востока. Население городка и слобод вокруг него из горских народов находились под юрисдикцией России. В городке постоянно размещались воевода, гарнизон в несколько тысяч человек из дворян, стрельцов, служилых казаков, посадские, включая крещенных горцев. В городке были военные и гражданские учреждения, торговые ряды. Численность населения городка постоянно возрастала, несмотря на высокую смертность из-за малярии и других эпидемий.

Во II пол. XVII в. завершение формирования крепостного права, церковный раскол, рост государственных повинностей усилили поток на Дон, Терек, Предкавказье переселенцев, среди которых было много старообрядцев. Русские колонисты и горские народы обменивались хозяйственными навыками. Казаки и русские колонисты принимали участие в мощных общероссийских народных движениях под руководством И.И. Болотникова, С.Т. Разина и др.

В XVIII в. Россия превращается в крупнейшую континентальную империю, что изменяет ее геополитическую роль на Юге и Востоке и определяет темпы русской колонизации Юга России вновь присоединяемых территорий. Донская Земля из далекой окраины превращается во внутреннюю область. Несмотря на опасность набегов кочевников и противодействие властей, с 20-х гг. XVIII в. усиливается и продолжается все столетие заселение донских земель беглыми «не только дворами, но и целыми деревнями» (как говорилось в указе Елизаветы Петровны в августе 1742 г.) из ближайших губерний — Тамбовской, Воронежской, Рязанской. Они расселялись вокруг своеобразного каркаса из казачьих городков. За столетие население Дона выросло в 10 раз (более 300 тыс. чел.). Новые колонисты способствовали развитию на Дону скотоводства и земледелия, сохраняли бытовую культуру русских областей, из которых они переселились. Население Дона стало делиться на казаков и иногородних.

В кон. XVIII в. активизируется заселение Приазовья. Оно идет разными путями: переселение крестьян государством для освоения экономически и стратегически важного района; насильственное переселение помещиками своих крепостных крестьян из различных губерний на приобретенные земли; беглые помещичьи и государственные крестьяне преимущественно из центральной России. Наиболее многочисленные поселения крестьян в Приазовье были основаны русскими помещиками (Пеленкины, Ковалевские, Синявины и др.) и казачьей старшиной (Платовы, Иловайские и др.).

Помимо десятков новых сел, хуторов, слобод были основаны города: Азов, Таганрог, Ростов-на-Дону.

В XVIII в. Российская империя переходит от политики постепенного развития союзно-вассальных отношений с народами Северного Кавказа к их присоединению и установлению русской администрации. В связи с этим усиливается русская военно-казачья и крестьянская колонизация Северного Кавказа. Опираясь на цепь казачьих укрепленных станиц по Тереку, которые определяли границы с северокавказскими народами, строятся города Кизляр (1735), Моздок (1762), а в 70-е гг. XVIII в. Азово-Моздокская линия, в состав которой входили крепости: Ставропольская, Георгиевская, Александровская и др.

Городские поселения были полиэтническими, но при постоянном возрастании численности русского населения. Укрепленные линии были плацдармом для расширения территории империи, постоянно переносились вглубь Кавказа и обеспечивали охрану русских поселений, дружественных России горских обществ. Во II пол. XVIII в. интенсивно осваивается степное Предкавказье. Вслед или одновременно с продвижением казачьих станиц правительство организует (регулируемое указами Сената) заселение земель оттесняемых горских и кочевых народов государственными крестьянами и отставными солдатами, создание казенных селений. В кон. XVIII в. 623 тыс. дес. лучших кавказских земель было роздано помещикам, прежде всего крупной знати (Вяземским, Воронцовым, Чернышевым и др.). Создание в 1785 г. Кавказского наместничества еще более стимулировало этот процесс. В 1787 г. из переселенных запорожцев создается Черноморское казачье войско, которое переводят на Кубань (1792-1793), где был основан Екатеринодар. Кубанское казачество формировалось также из донских казаков и крестьян-переселенцев. Переселенцы получали льготы от налогов и повинностей. Продолжался приток беглых крепостных на Кавказа. Попытки бороться с этим явлением давали ограниченный результат, поэтому администрация, заинтересованная в росте численности славянского и христианского населения, периодически давала разрешение на зачисление бывших помещичьих и государственных крестьян в казаки. По указу 1797 г. бывшим владельцам выдавали рекрутские квитанции на крестьян, бежавших на Кавказ и зачисленных в разряд казенных. Иногда беглые крестьяне основывали в Предкавказье селения, о которых становилось известно лишь через несколько лет.

Несмотря на усилия властей, переселенческая политика реализовывалась хаотично, была недостаточно четко организована. Постоянная военная опасность, малярия, эпидемии и эпизоотии, неразбериха в земельных отношениях делали положение многих переселенцев очень тяжелым, но правительство редко давало разрешение на реэмиграцию или переселение в другие малозаселенные места империи.

В ходе Кавказской войны (1818-1864), ставшей трагедией как горских народов, так и русского, мирное хозяйственное и культурное взаимодействие не прерывалось. Были основаны укрепления и крепости Баталпашинское (Черкесск), Нальчик, Грозный, Новороссийск, Петровское (Махачкала), Майкоп, Ейск и др.

Кавказская война привела к массовому мухаджирству (переселению) горцев в Турцию, а также внутри Кавказа, что усилило активность правительства в проведении традиционной политики заселения «освободившихся» земель русских (включая казачество) и другими переселенцами. Принуждение к переселению казаков наталкивалось на сопротивление вплоть до восстаний. Поэтому во II пол. XIX в. переселение организовывалось на добровольных началах с использованием различных форм поощрения и поддержки. Приток населения и быстрое хозяйственное освоение края были связаны с отменой в 1861 г. крепостного права. Строительство Ростово — Владикавказской железной дороги и шоссейных путей стимулировало экономическое развитие Сев. Кав., расширило возможности использования Кавказских Минеральных вод и других курортных зон, что также стало причиной бурной колонизации края, в которой преобладали русские переселенцы. Это вело к росту численности населения как сельских местностей, так и городов.

Новый этап в увеличении роста численности русского населения Северного Кавказа связан со столыпинской аграрной реформой. Сев. Кав. был одним из районов переселенческой политики. Здесь было создано 86 новых поселков (из них 70 в Черноморской губ.). На Кавказе не было свободных плодородных земель, поэтому отток поселенцев, оказавшихся в сложных условиях, оставался достаточно высоким — 18-19%.

В кон. XIX в. Р. (включая украинцев и белорусов) составляли 94% населения в Ставропольской, 70 — в Черноморской губерниях и 94 — в Кубанской, 43 — в Терской и 5 — в Дагестанской обл.

В годы Гражданской войны многие русские поселения и казачьи станицы были подвергнуты разорению. Земельный вопрос разрешался советской властью в начале 20-х гг. за счет депортации русского, главным образом, казачьего населения и передачи их земель горским народам. К сер. 20-х гг. в Северо — Кавказском крае проживало 3841 тыс. чел. «Русский вопрос» на Северном Кавказе. Комиссия Президиума ВЦИК по урегулированию положения русского меньшинства в автономных республиках и областях решала путем строительства административно-территориальных округов для русского населения. В ходе районирования была ликвидирована Донская область, а Кубано-Черноморская обл., Ставропольская и Терская губернии с преобладавшим русско-казачьим населением были превращены в округа. В составе Северо — Кавказского края было 13 русских округов; два города (Владикавказ и Грозный) непосредственно подчинялись ВЦИК РСФСР. В результате многочисленных административных преобразований 20 — нач. 30-х гг. эти города с преимущественно русским населением были включены: Грозный в состав Чеченской автономной области (1929); Владикавказ — Северо-Осетинской АО (1933); русские (включая казачьи) районы Терской области были разделены между горскими автономными областями. Это мотивировалось необходимостью подъема экономического развития национальных областей, несмотря на обеспокоенность и возражение русского населения. К депортации и переселению частирусского населения на Северный Кавказ привела коллективизация сельского хозяйства.

В 1934 г. из состава Северного Кавказа края был выделен Азово-Черноморский край (в составе районов бывших Донской, Кубано-Черноморских областей и Адыгейской АО). В марте 1937 г. Постановлением ВЦИК РСФСР Дагестанская, Чечено-Ингушская, Северо-Осетинская и Кабардино-Балкарская АСССР были выделены из состава Северо – Кавказского края. Оставшаяся часть с преобладанием русского населения была переименована в Орджоникидзевский край с центром в Ставрополе (включая Карачаевскую и Черкесскую АО). В сентябре 1937 г. ЦИК СССР утвердил Постановление ВЦИК РСФСР о разделении Азово-Черноморского края на Ростовскую область и Краснодарский край (включая Адыгейскую АО). Индустриализация, а затем восстановление экономики Северного Кавказа после Великой отечественной войны, задача выравнивания социально-экономического и культурного уровня народов СССР стимулировали постоянный приток русских., что продолжалось вплоть до 60-х годов. В дальнейшем в результате снижения рождаемости и миграционного оттока происходит снижение доли русских во всех республиках, краях и областях Северного Кавказа и уменьшение абсолютной численности в Дагестане (от 209,5 тыс. чел. в 1970 г. до 165, 9 тыс. в 1989 г.); Чечено-Ингушетии (от 366 тыс. до 293 тыс.); Северной Осетии (от 202 тыс. до 189 тыс.).

Распад Советского Союза, суверенизация республик Сев. Кав., сокращение занятости в основных секторах экономики и региональные конфликты интенсифицировали миграционные процессы на Северном Кавказе русских и других народов. Идет миграционный отток русских и русскоязычного населения из всех республик Северного Кавказа. Часть из них обеспечила миграционный прирост населения в Краснодарском и Ставропольском краях, Ростовской области, но с 1996 г. наблюдается сокращение доли русских и других славян в миграционном потоке .русское население, ориентированное исторически на поддержку государства, не имеет в регионе сильного национального или национально-культурного движения. В каждом субъекте Российской Федерации есть русские и славянские объединения: Союз славян Адыгеи (Майкоп), Республиканское общество «Россияне» (Кабардино-Балкария), движение «Русь» (Карачаево-Черкесия), Северо-Осетинское республиканское общественное объединение славян «Русь», «Центр русской культуры» в Ростовской области, и др., но они недостаточно консолидированы и связаны друг с другом, не обеспечивают защиты политических, экономических и культурных интересов русских. Отсутствует единство и в казачьих обществах и организациях, а их акции не всегда способствуют консолидации русских на Северном Кавказе.

Русские переселенцы приносили на Северный Кавказ традиционную культуру своих губерний. С начала миграции русских на Северный Кавказ между ними и другими переселенцами, горскими и кочевыми народами устанавливается тесное взаимодействие, взаимный обмен хозяйственным опытом, бытовой культурой. В быт, материальную и духовную культуру русских проникали самые разнообразные элементы культуры народов Северного Кавказа Р. потребовалось освоить новые сроки посева и уборки; создания новых пород скота, приспособленных к местным природно-климатическим условиям. В частности, русские освоили винокурение, выращивание марены, изучали металлообработку. В то же время русские и другие славянские переселенцы способствовали развитию на Северном Кавказе садоводства и огородничества, строительных навыков и др. Даже в условиях Кавказской войны продолжало развиваться хозяйственное и культурное взаимодействие русских с горскими народами. Широко были распространены добрососедские отношения, включая куначество и родственные связи. У многих народов Северного Кавказа существуют фамилии, которые ведут свои родословные от русских, а среди русских фамилии, родоначальниками которых были горцы.

До окончания военных действий на Кавказе многие русские поселения были защищены оградами, рвами и канавами, обнесены терновым забором. Во II пол. XIX в. русские селения вытягиваются вдоль рек. Переселенцы из одной губернии обычно селились компактно в одном из концов села. К сер. XIX в. обособленность русских и других славянских улиц или «сотен» исчезла. В центре села находилась площадь с церковью; в селах имелись общественные постройки, в т.ч. библиотеки-читальни.

Планировка домов первоначально (XVIII — I пол. XIX в.) повторяла типичные русские рубленные избы центральной России, но затем стала испытывать влияние домостроительства донского казачества, украинцев и других переселенцев с Юга России. К концу Кавказской войны леса были вырублены и основным типом крестьянского жилища становятся саманные дома (саманный кирпич изготавливался из глины, смешанной с соломой и навозом), в которых устанавливалась русская печь. В кон. XIX в. четко проявлялись социальные различия. Жилище зажиточных крестьян строилось на каменном фундаменте, было многокомнатным, крыша крылась железом.

Во II пол. XIX в. складывается единый культурно-бытовой комплекс Р. н. Сев. Кав., который в то же время характеризовался локальными различиями, связанными с особенностями взаимовлияния традиционной культуры переселенцев из различных губерний России с культурой других групп славянского населения и горских народов. Складываются ментальные особенности Р. на Сев. Кав. — более независимых, инициативных, чем в Центральной России. В быту усиливается влияние городской культуры, моды, что ведет к унификации народной одежды на основе вытеснения ее традиционных форм фабричными, но с включением элементов одежды, заимствованной у местных народов: бешметы, меховые штаны, кавказские пояса и т.д.

Городская культура развивалась в общерусском культурном контексте. Города Северного Кавказа. были тесно связаны с сельским хозяйством. Первоначально в их населении преобладали лица военных сословий, но после окончания Кавказской войны, строительства Владикавказской железной дороги и включения Северного Кавказа в социально-экономическую и культурную систему империи быстро растет доля купечества, мещан, рабочего класса.

Города были центрами меновой и ярмарочной торговли. Они превратились также в центры трансляции русской культуры на Северном Кавказе.

Русские администраторы, военные, ученые организовали комплексное изучение Кавказа. А.П. Нелюбин положил начало исследованию Кавказских Минеральных вод; Н.Я. Данилевский, С.М. Броневский — народов Северного Кавказа. С Кавказом связаны имена почти всех выдающихся деятелей Р. культуры XIX в.: А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, М.И. Глинка, М.Ю. Лермонтов, Л.Н. Толстой, А.П. Чехов и др. Новый импульс развитию народов Северного Кавказа. дало развитие в регионе светского образования, подготовка русских преподавателями национальной горской интеллигенции.

В сов. период русская инженерно-техническая интеллигенция и рабочие создали на Северном Кавказе мощный индустриальный потенциал, способствовали освоению природных ресурсов, преподаватели помогли ликвидировать неграмотность и создать развитую систему среднего и высшего образования, ученые организовали научно-исследовательские учреждения, музеи, заповедники и др. Русские участвовали в реализации программ по культурному строительству, развитию литературы, национальных театров, киноискусства, создания системы здравоохранения и т.п.

Вклад русских в превращение Северного Кавказа. в один из индустриально-аграрных и культурно развитых регионов России неоспорим, но именно на них особенно остро отражается системный кризис, переживаемый Россией в

конце XX в.

Ослабление доминантной роли русской культуры на Северном Кавказе., сегментация цивилизационно — культурного пространства региона усиливает кризис идентичности и дискомфортность положения русских, что служит одним из мотивов оттока русского и русскоязычного населения из национальных республик.

Воронцов С.А.

О некоторых причинах оттока русскоязычного населения из национальных республик Северного Кавказа

Южный федеральный округ сегодня представляет собой регион, в котором как нигде в России взаимно переплелись противоречия политического, экономического, административно — территориального и этно — конфессионального характера, формирующие угрозы безопасности не только в рамках субъектов федерации Северного Кавказа, но и государства в целом. К числу значимых факторов, способствующих формированию угроз российской государственности, следует отнести отмечаемый в последние десять лет в национальных республиках Северного Кавказа существенный отток русскоязычного населения в другие регионы Российской Федерации.

Так, из Ингушской и Чеченской республик русскоязычное население практически полностью выехало в период осетино-ингушского конфликта и почти десятилетнего «ичкерийского правления», осуществлявшего целенаправленную политику «вытеснения» русских с территории «ЧРИ», используя как психологическое, так и физическое воздействие.

Отток русских из Карачаево-Черкесской республики только за последние пять лет по самым скромным оценкам составил не менее 20 тыс. человек (10,7% от общего числа русских, проживающих в КЧР).

Более 22 тыс. человек по данным Госкомстата выехали за последние два года из Кабардино-Балкарской республики (около 9% от общего числа русских, проживающих в республике).

Из республики Северная Осетия-Алания, за последние десять лет отток русского населения составил 12,5 тыс. человек (около 8% от общего числа русских в РСО-А). Однако, по оценкам экспертов, показатели миграции намного выше, поскольку поток выезжающих частично компенсируется прибывшими в республику некоренными жителями — военнослужащими и членами их семей, а также вынужденными переселенцами.

В Республике Дагестан в 2000 году отток русских по сравнению с 1998 и 1999 годами несколько уменьшился: выехало 4,2 тыс. человек (3% от общего числа русских в РД).

Изменение национальной структуры населения отмечается и в Республике Калмыкия, где в результате оттока русскоязычных жителей за последнее десятилетие численность русских уменьшилась с 50% до 37%.

Опасность ухода русскоязычного населения из политической, экономической, культурной и иных сфер жизни северокавказского общества заключена в том, что именно славянские народы, проживающие на территории северокавказских республик, традиционно являются основой статус-кво в национальных образованиях, способствуют становлению их экономического потенциала, готовят национальные руководящие кадры, обеспечивают безопасность и правопорядок. Происходящее в последние годы сокращение численности русского населения нарушило демографическое, этно-конфессиальное и социально-экономическое равновесие, привело к усилению межнациональной напряженности.

Анализ материалов, характеризующих отток русскоязычного из национальных республик Северного Кавказа позволяет выделить следующие 5 основных тесно взаимосвязанных причин, обуславливающих данное явление.

1.Кризисные явления в экономике северокавказских субъектов задержками выплаты заработной платы, пенсий и разного вида пособий, а также вытеснением русскоязычного населения из приватизационных процессов и сферы бизнеса вызвали с начала 90-х годов массовый отъезд русских, продолжающийся эпизодически до настоящего времени.

«Выдавливание» славянского населения из традиционно занимаемых областей трудовой деятельности осуществляется также путем привлечения иностранной рабочей силы, находящейся на территории Южного федерального округа в нарушение действующего законодательства. Так, при формировании трудовых коллективов строительные организации и другие коммерческие структуры Российской Федерации. Свертывание высокотехнологичных производств, институтов и проектных организаций, в коллективах которых перепрофилирование объектов оборонного комплекса, ликвидация научно-исследовательских русские кадры составляли до 80%, в сочетании с либерализацией экономики, длительными северокавказских республик зачастую отдают предпочтение гражданам стран СНГ, находящимся на полулегальном положении. В создавшихся условиях развивается т.н. трудовая миграция русского населения, вынужденного искать работу в российской глубинке и в дальнейшем менять место жительства.

2. Территориальные претензии отдельных республик Северного Кавказа друг к другу. Территориальные споры привели к возникновению ряда конфликтов, повлекших многочисленные человеческие жертвы (осетино-ингушский конфликт, претензии чеченских сепаратистов на отдельные районы Дагестана и Ингушетии, конфликт между карачаевской и черкесской общинами и т.д.). В обосновании своих территориальных притязаний стороны конфликта обычно ссылались на свои так называемые «исторические» права. Более ста лет назад об опасности признания подобных «прав» предупреждал Н.Я.Данилевский: «В силу таковых прав законными претендентами на верховное владычество в России могли бы явиться какие-нибудь калмыцкие, бурятские или монгольские орды. Это историческое право, из-за которого пролилось в прошлом столько слез и крови, которому настоящее обязано столькими неправдами и притеснениями, должно бы ввергнуть мир в совершенную путаницу, в настоящий хаос нелепостей, если бы вздумали проводить его сколько-нибудь последовательным образом». (1) К сожалению, в конце ХХ – начале ХХI века гипотеза Данилевского стала в северокавказских республиках повседневной реальностью, где отдельные радикальные политики пытаются строить отношения с федеральным центром и между собой не на основе Конституции РФ или федеральных законов, а, руководствуясь особыми соглашениями между федеральными и региональными властями, что является видоизмененной формой феодальных отношений. В конфликтах между северокавказскими «феодалами» подавляющее большинство русскоязычного населения не видит перспективы для себя защищать интересы той или иной стороны, так как, в конечном счете, любая из мононациональных групп, оказавшаяся победителем, будет использовать полученное преимущество против русскоязычного населения. Поэтому интенсивность оттока русских из субъектов Южного федерального округа в достаточной степени связана с возникновением новых и активизацией тлеющих территориальных конфликтов.

3. Рост «национального сознания» титульных народов, вызывающий ослабление правового пространства, ведущее к дискриминации русскоязычного населения.

В ст. 19 Конституции Российской Федерации указано, что государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от национальности, языка, происхождения и других обстоятельств. (2) Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам национальной принадлежности. Однако в реальной жизни суверенизация национально-территориальных образований зачастую приводит к ущемлению интересов русскоязычной части населения, вызывая его отток из северокавказских республик.

Данная тенденция наглядно проявляется в представлении русскоязычного населения в органах власти и управления национальных субъектов ЮФО. Например, в Адыгее Госсовет республики в ноябре 2000 года принял закон о формировании Совета Представителей республиканского парламента, нарушающий принцип примерного равенства избирательных округов по числу избирателей. Этим законом предусмотрено равное представительство в Госсовете депутатов от г. Майкопа, где большинство населения составляют русские, и в 13 раз уступающего ему по численности г. Адыгейска, в котором подавляющая часть населения – адыги. Кстати, и по прежней Конституции РА формирование органов государственной власти осуществлялось на так называемой «паритетной основе», в результате чего почти половину депутатов парламента составляли адыги, удельный вес которых в населении республики составляет лишь 22%.

Рассматриваемая тенденция выражается также в нарушении национального паритета при кадровых назначениях. В ряде северокавказских республик ключевые рычаги власти (в первую очередь, в экономической и правоохранительной сферах) переданы представителям коренных национальностей, в число которых русскоязычное население не входит. Искусственное формирование национальных диспропорций в органах власти в сочетании с традиционным для Северного Кавказа высоким уровнем коррумпированности правоохранительных органов приводит к тому, что совершенные в отношении русских уголовные преступления либо не учитываются и не расследуются, либо по ним выносятся необоснованно мягкие обвинительные приговоры.

4. Активизация деятельности исламских партий и движений сепаратистской направленности, преследующих цели захвата политической власти для ослабления влияния федерального центра.

Наиболее радикальной организацией является «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана», о создании которого было заявлено в апреле 1998 года на съезде «полномочных представителей Чечни и Дагестана». В руководство «конгресса» вошли Ш.Басаев, Н.Хачилаев, Хаттаб и другие лидеры экстремистского толка. Согласно программным документам, основными задачами данной организации являются объединение народов Чечни и Дагестана на основе шариата для противодействия «антиисламской экспансии России», вывод российских войск с территории Северного Кавказа, возрождение ислама и исламских ценностей как единого корня двух братских народов, создание условий для объединения мировой исламской уммы. Н.Хачилаев провозгласил «право на свободу насильственно присоединенным мусульманским народам», то есть «право» на дальнейший развал Российской Федерации. В основе его высказываний лежит идея создания на Юге России исламского теократического государства. (3)

Элементы сепаратизма имеют место в деятельности конгрессов абазинского, кабардинского и черкесского народов, карачаевского «Джамагата», ногайского «Бирлика», адыгейской «Адыге-Хасе» и ряда других организаций и движений, что вызывает чувство тревоги у русскоязычного населения и способствует его дальнейшему оттоку.

5. Распространение радикального исламского течения – ваххабизма.

Под ваххабизмом мы понимаем крайне консервативное религиозно-политическое течение в исламе, причем это явление скорее политическое, нежели религиозное. Лидеры ваххабитов вступили в конфликт не только с русскоязычным населением, но и с представителями традиционного ислама, сформировали незаконные вооруженные формирования, дестабилизировали обстановку в регионе, преследуя цель выхода северокавказских республик из состава России и создания независимого исламского государства на территории Южного федерального округа.

В стремлении использовать религиозное учение в решении социально-политических проблем на Северном Кавказе «поборникам возрождения политизированного ислама» удалось консолидировать усилия по исламизации региона с идеей национального суверенитета, поставленного по существу выше государственного, что дало возможность камуфлировать национализм и сепаратизм религиозными лозунгами, носящими откровенно антироссийскую направленность. Здесь проводники ваххабизма опирались на создателя партии «Баас» М.Афляка, утверждавшего, что «…религия не только развивается параллельно национализму, но и поглощается им. Национализм становится как бы новой верой, привносящей в политику религиозную тягу к спасению». (4)

В разгар подавления антиконституционных действий чеченских сепаратистов, прикрывающих свое вооруженное выступление против легитимной политической власти Дагестана лозунгами о борьбе за чистоту ислама, газета «Дагестанская правда» писала: «…дагестанское общество переживает глубочайший кризис по всем параметрам. Мы говорим, что у нас безработица. Но безработица – экономическое и демографическое понятие. У нас же не безработица, а борьба за выживание, а это уже биологическое понятие. Отсюда агрессия, достигающая невиданных масштабов. Когда есть агрессия, всегда найдется идеология, которая обслужит ее, использует в своих интересах. Так уж получается у нас в республике, что крайние формы агрессии всегда почему-то находят религиозную оболочку. Вот и нашли теперь ваххабизм. Пока мы не выправим положение, пока не оздоровим жизнь, пока не обеспечим своим детям нормальное будущее, у нас всегда будет почва для экстремизма» (5).

Таким образом, очевидно, что религиозный фактор является не основным звеном, а лишь оболочкой конфликта. Оппозиционные государственной власти политические силы обращаются к религиозному обоснованию своей деятельности, стремясь интегрировать своих сторонников, сплотить вокруг себя единомышленников, связать воедино не только экономическими, политическими, национальными и др. интересами, но и духовными ориентирами, предоставляемыми религией.

Идейное обоснование различных религиозных концепций, оправдывающих применение насилия в борьбе за власть, уходит своими корнями в противоречивое толкование текстов, заложенных в Библии, Коране и других религиозных источниках, неоднозначно трактующих религиозно-нравственные обязанности верующих.

Э. Фромм отметил, что притязание на исключительность, не аномалия, не следствие извращения основ вероучения какими-то не очень добропорядочными или недальновидными людьми. Она основывается на самих первоисточниках религии – Библии, Коране, Талмуде и других вероучительных документах. Более того, она заложена в самом смысле понятия «откровение», как определенного учения, которое дается людям Богом через пророков, точнее только тем людям, которые в этих пророков верят. (6)

Используя это, лидеры северокавказских сепаратистов прикрывают откровенный терроризм против русскоязычного населения борьбой за чистоту ислама, за установление политических, экономических и др. отношений в соответствии с нормами шариата.

Реализуя функции защиты конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности, органы федеральной власти, несомненно, должны активно противодействовать терроризму на религиозной основе, руководствуясь принципом соответствия поведения той или иной группы населения (независимо от вероисповедания) существующим законам. Но это противодействие не должно быть направлено против ислама как такового, ибо вмешательство силовых ведомств в «выяснение отношений» с различными направлениями ислама контрпродуктивно.

В основе борьбы с ваххабизмом должны лежать не столько силовые и запретительные методы, сколько меры социально-экономического характера. За последние 5 лет даже самые ярые сторонники силового решения «чеченской проблемы» убедились, что основную опасность представляет не столько ваххабизм, сколько общая социальная неустроенность, кризисные явления в обществе, коррупция, падение промышленного производства, развал сельского хозяйства, резкое падение жизненного уровня населения и массовая безработица. В результате часть русскоязычного населения, не способная выжить в данных условиях в силу объективных и субъективных причин, уезжает в поисках лучшей жизни, а различные группы «коренного» населения ищут идеологическое обоснование путей выхода из кризиса в возвращении к ранним формам ислама. Но это – следствие кризиса, а не его причина.

Сокращение численности русского населения на фоне распространения радикального ислама может привести к полной исламизации северокавказских республик и росту влияния на них мусульманских стран с устойчивыми тенденциями к отрыву от федерального центра. А это будет способствовать оттоку оставшихся в республиках Северного Кавказа русских.

Среди русскоязычного населения, воздерживающегося от выезда, складывается достаточно сложная ситуация. Русские разобщены, в республиках региона нет общественных движений и политических партий, реально отстаивающих их интересы. Поэтому для многих русских семей характерны неуверенность в завтрашнем дне, безысходность, проявление апатии, боязнь физической расправы со стороны криминальных групп коренной национальности. Особое место занимает фактор зависимости русских от «работодателей», которыми стали представители титульных национальностей. По этой причине русскоязычным жителям приходится мириться с положением «бесправных», проживать в постоянном морально-психологическом вакууме, претерпевать унижение национального достоинства, как на служебном, так и на бытовом уровне.

Анализ изложенного выше позволяет сделать вывод, что отток русскоязычного населения из национальных республик Северного Кавказа в основном обусловлен тем обстоятельством, что русские не смогли приспособиться к новым политическим и экономическим условиям, в отличие от «коренного» населения, сумевшего сориентироваться в новой обстановке.

Механизм самоорганизации «коренного» населения северокавказских республик достаточно консервативен и немудрен. Беспрекословное следование традициям и нормам, безоговорочное подчинение каждого горца кровнородственным связям и обычаям способствовало созданию чрезвычайно устойчивых социальных систем, прочность которых проверена веками. Чем лучше сохранился у народа этот механизм, тем выше его конкурентоспособность в борьбе за выживание.

В полиэтнических республиках Северного Кавказа коренные этносы ведут жестокую борьбу за власть, не ограниченную федеральным центром. Эта борьба создает прямую угрозу безопасности Российской Федерации, ибо «сепаратизм начинается с признания «национального» образования в качестве равного общенациональному. Отсюда возникает признание в качестве полноценного гражданина того, кто с трудом говорит по-русски, плохо читает и пишет на русском языке. Не приняв русской культуры и лишь слегка приобщившись к какой-либо другой культуре, эти полуграждане с готовностью превращают все русское во враждебное. Возникает бунт варварского самосознания против цивилизации. В чеченской войне – это бунт раннефеодального самосознания вкупе с препарированным исламом, сведенным до разбойничьего «джихада». (7)

Непременное условие демократии – обособление человека от родовой зависимости. Для «коренного» населения северокавказских республик, сохранившего родственно-клановый принцип самоорганизации, данное условие неприемлемо. Для русских – это норма жизни. За последние пять веков органы государственной власти и в царский и в советский период сумели, используя законодательную базу (начиная с Соборного Уложения 1649 года и далее), карательную политику государственных органов, осуществляющих принудительную деятельность, а также религиозное воздействие Церкви, привлеченной в 1721 году к выполнению правоохранительных функций, поставить в мировосприятии русского населения государственные интересы выше родовых (семейных), которые были характерны еще для Московской Руси. Поэтому, когда центральная власть в России простирала свое влияние до «окраин», русские эффективно осваивали Северный Кавказ, зная, что их интересы будут защищены мощью российской (советской) империи.

Когда центральная власть ослабла и начался период безудержной суверенизации регионов и местного всевластия их лидеров, откликнувшихся на призыв Москвы «брать у центра столько суверенитета, сколько они могут освоить», русские на Северном Кавказе оказались лишними на «параде суверенитетов» и празднике приватизации.

Таким образом, в борьбе за власть и собственность в республиках Северного Кавказа столкнулись организованные «коренные» народы и разобщенные русские, утратившие столь привычную и важную для них поддержку распадавшегося федерального центра.

В V веке до н.э. Демокрит отметил, что «интересы государства превыше всего, и заботы граждан должны быть направлены к его лучшему устройству и управлению. Ибо хорошо управляемое государство есть величайший оплот: в нем все заключается, и когда оно сохраняется, все цело, а погибает оно, с ним вместе и все гибнет». (8) К счастью до гибели государства дело не дошло. Создание федеральных округов и реформирование Совета Федерации дают основания для вывода о необратимости процесса восстановления в Российской Федерации властной вертикали. А усиление влияния федерального центра на процессы, происходящие в субъектах Южного федерального округа – один из существенных факторов, способных остановить отток русских из национальных республик Северного Кавказа.

Примечания

Данилевский Н., Россия и Европа, М., 1971.- С.370.

Конституция (основной закон) Российской Федерации. М.: ООО «Фирма «Издательство АСТ», 1999.- С.10

Международная мусульманская газета. Исламские новости, 1998, N1 (34).- С.14.

Лапидас А. Современные исламистские движения в исторической перспективе//Арабо-мусульманский мир на пороге XXI века: Реф.сб./РАН. ИНИОН. Сост. Фурсов А.И. — М.,1999.- С.20.

Дагестанская правда. № 184. 9 сентября 1999 г.

Фромм Э. Психоанализ и религия.1950//Сумерки богов/Сост. и общ. ред. А.А.Яковлева. М., 1989.- С.143.

Копьев А. Чеченский капкан, М., 1997.- С.283.

История политических и правовых учений. Под. общ. ред. члена-корреспондента РАН В.С.Нерсесянца. М., 1996.- С.43.

В.С.Белозеров

Русские на Кавказе : эволюция расселения

Введение

Ареал расселения русских на Кавказе в своем развитии прошел несколько этапов: на первом — его формирование проявлялось в основном в освоении степного Предкавказья. Одновременно в 30-ые годы 19 в. русское земледельческое население в значительном количестве стало селиться в Закавказье. На следующем этапе (от окончания Кавказской войны до начала 1960-х гг.) — границы ареала расселения русских постепенно и постоянно смещались на юг, в горные районы, охватывая не только Северный Кавказ, но и Закавказье. И чем дальше от окончания Кавказской войны, тем масштабнее был процесс заселения Кавказа русскими. На современном этапе Россия утратила на Кавказе устойчивые геополитические позиции и в условиях изменения политической карты в этом регионе суверенные государства Южного Кавказа (прежде всего Грузия и Азербайджан), все больше свое будущее связывают со странами Запада, США, Турцией. Отсутствие четкой и действенной национальной политики России в этом стратегически важном для нее регионе и многочисленные межэтнические конфликты, охватившие страны Закавказья, суверенизация, изменили статус русского населения. Многочисленное русское население, став во вновь образовавшихся суверенных государствах национальным меньшинством, испытывает ущемление гражданских прав, ограничение социальных свобод и чаще всего находит выход в репатриации. При этом не малая часть русских покидает Закавказье в составе потоков беженцев. Самым драматичным для русского населения на Кавказе и Российского государства в целом является то, что все проблемы этого этноса, связанные с дискриминацией его представителей в странах ближнего зарубежья, находят проявление в полном объеме в северокавказских республиках. Поэтому общей чертой современного этапа развития Кавказа является стремительное сокращение ареала расселения русских, включая не только суверенные государства региона, но и северокавказские республики.

В данной статье основное внимание уделено эволюции расселения русских в равнинном Предкавказье и лишь в общих чертах рассматривается эта проблема в Закавказье и республиках Северного Кавказа.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст