Художественные процессы в монументальной скульптуре татарстана Х

На правах рукописи

ХИСАМОВА Дина Диасовна

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ПРОЦЕССЫ

В МОНУМЕНТАЛЬНОЙ СКУЛЬПТУРЕ ТАТАРСТАНА

ХХ – НАЧАЛА ХXI ВЕКА

Специальность 17. 00. 04 –

Изобразительное, декоративно-прикладное искусство и

архитектура

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата искусствоведения

Москва — 2012

Общая характеристика работы

Актуальность исследования.

Монументальная скульптура – это своего рода история общества и государства, увековеченная в камне и бронзе. Процесс ее развития, образы и темы, пластический язык – все это является вехами отражения жизни общества. Монументальностью обозначается качество произведений искусства, достигаемое высокой мерой художественного обобщения, придающей им величие, масштабное звучание и общественную значимость. Монументальная скульптура всегда носила нравственно-воспитательное и идеологическое значение; особенно это относится к ее роли в советскую эпоху. В произведениях монументальной скульптуры новый строй получал зримое воплощение, и борьба символов тоталитарного государства достигла своего апогея. В постсоветском социокультурном пространстве наблюдается отсутствие стилевого единства, разрушение системы синтеза искусств, утрата принципов ансамблевого градостроения. Объективные исторические процессы привели к изменению содержания монументальной скульптуры и ее функционирования в городской среде.

Художественные процессы, происходящие в области монументальной скульптуры, вызывают повышенный интерес к ее проблемам в обществе. Реальные события показывают, что современному человеку важно быть сопричастным тем событиям и явлениям, определению героев и тем, которые воплощаются в камне и бронзе. Чтобы разбираться в современных явлениях, быть компетентными в вопросах и проблемах, касающихся культуры и искусства региона, необходимо изучение и осмысление исторической ретроспективы, тех процессов, которые объективно создали современную картину развития монументальной скульптуры.

До сих пор монументальная скульптура Татарстана не изучалась как целостное системное явление, требующее обобщения обширного и разнородного материала, а также не имела специального рассмотрения в контексте традиций мирового и российского искусства, искусства постсоветского периода. Недостаточная, фрагментарная освещенность проблемы в специальной литературе требует анализа как самих произведений монументальной скульптуры, так и процессов и явлений в целом. Для создания целостной картины диалектического развития монументальной скульптуры Татарстана потребовалось выявление и введение в научный оборот значительного количества неисследованных памятников и имен скульпторов-монументалистов, выявления собственных специфических черт, тенденций и направлений, существующих в современной практике.

Степень изученности темы.

Первый этап академического скульптурного образования, становления татарской монументальной скульптуры, охватывающий 1920-1930-е годы, освещен в трудах видного историка искусства, архитектора, художника, педагога, музееведа П.М. Дульского. Творчество скульпторов С.С. Ахуна и К.С. Счастнева рассматривалось Н.Г. Машковцевым (1940) и В. Бреннертом (1945). В свете подготовки Декадной выставки изобразительного искусства Советской Татарии была впервые предпринята попытка его комплексного изучения Н.В. Черкасовой (1957). Собрание татарской скульптуры первой половины ХХ века впервые получило специальное освещение в «Каталоге скульптуры из собрания Государственного музея ТАССР», составленном С.Ш. Ишмуратовой (1961).

В 1960-1980-е годы в трудах искусствоведов Г.Ф. Валеевой-Сулеймановой, Ю.Ю. Горшунова, А.И. Григорьева, Р.Г. Шагеевой изучаются вопросы реализации плана монументальной пропаганды в Татарии и установления первых революционных памятников. Творчество отдельных мастеров ваяния (С.С. Ахуна, Н.И. Адылова, В.М. Маликова, Р.Х. Нигматуллиной, В.И. Рогожина, Б.И. Урманче) в контексте тех или иных выставок или юбилейных дат рассматривается в работах Д.К. Валеевой, Ф.Ф. Гуловой, Л.Н. Коробцовой, Г.А. Могильниковой, А.И. Новицкого, Д.Т. Садыковой, Н.З. Саттаровой, А.Б. Файнберга, В.А. Цой, М.К. Яо. История художественного образования в Казани в конце XIX – первой трети ХХ века, формирование и становление скульптурного отделения в Казанской художественной школе, подробно освещались Е.П. Ключевской в специальных исследованиях. В это же время выходят небольшие специальные издания монографического характера – каталоги, буклеты, наборы открыток. В серии буклетов «Народные художники» (1980) представлено творчество двух скульпторов-монументалистов, народных художников ТАССР С.С. Ахуна и В.М. Маликова. В 1970-е годы к широкому изучению советского изобразительного искусства Татарии приступает С.М. Червонная. Впервые в справочниках этого автора приводятся биографии и развернутые характеристики творчества скульпторов – членов СХ ТАССР, а в монографии «Искусство Советской Татарии» (1978) скульптуре отведен целый раздел.

В 1990-е годы вопросы развития монументальной скульптуры в республике в своих общих трудах рассматривают искусствоведы Д.К. Валеева (1999), Р.Р. Султанова (2001). На рубеже 1990-2000-х годов творчество отдельных наиболее известных скульпторов Н.И. Адылова, М.М. Гасимова, К.З. Замитова, Г.А. Зяблицева, В.В. Кудряшева, Р.Х. Нигматуллиной, Б.И. Урманче, А.С. Фатхутдинова, И.М. Ханова стало объектом внимания искусствоведов А.И. Новицкого (1994, 2004), Р.Р. Султановой (1998), О.Л. Улемновой (2006), Д.Д. Хисамовой (2005, 2010), Р.Г. Шагеевой (1993, 2000). Своеобразный портрет эпохи дается в автобиографических эссе скульптора А.Х. Абдрашитова (2007) на основе его собственных наблюдений и впечатлений от общения с выдающимися деятелями татарской культуры. Скульптор делится воспоминаниями об истории создания и установления по всей республике обширной галереи бюстов и памятников.

В кандидатской диссертации Т.Н. Кривошеевой (2010) обобщается предыдущий опыт различных исследований в области скульптуры. Ею прослеживается эволюция скульптуры Татарстана от истоков (VI – XIII вв.) до начала ХХI века, воспринявшая в своем опыте общемировые художественные тенденции. Автор приходит к выводу о двух основных векторах развития искусства скульптуры в республике — модернистское авангардное направление и этническая составляющая. В исследовании Т.Н. Кривошеевой, посвященном в целом искусству скульптуры в регионе, монументальная скульптура республики рассматривается фрагментарно, на примерах лишь некоторых самых значительных и известных произведений этого вида искусства, тогда как целостная картина развития монументальной скульптуры в республике в работе отсутствует.

Таким образом, определилась необходимость комплексного исследования монументальной скульптуры Татарстана как целостного явления, имеющего свою эволюцию развития, свои особенности и специфику и определения ее места и роли в контексте советского и постсоветского развития искусства – в этом заключается цель исследования.

Для достижения цели нами поставлены следующие задачи:

— провести культурно-исторический анализ деятельности скульптурного отделения Казанской художественной школы (Архумас – Художественно-технический институт – Казанский художественный техникум – Казанское художественное училище) и обозначить его роль в становлении и развитии монументальной скульптуры на различных исторических этапах;

— проанализировать эволюцию монументальной скульптуры в Татарстане в историческом и искусствоведческом контексте;

— обозначить роль местных кадров скульпторов и роль столичных скульптурных школ в формировании архитектурно-скульптурного облика городов Татарстана;

— выявить в контексте развития монументальной скульптуры республики ее стилевые направления, жанровое и тематическое многообразие, выявить национальное своеобразие;

— раскрыть особенности монументальной и монументально-декоративной скульптуры в Татарстане на современном этапе и включить их в общую систему художественных процессов как части отечественного искусства.

Объектом исследования является искусство монументальной скульптуры Татарстана в XX – начале XXI века.

Предмет исследования – памятники и монументы, установленные в Казани и городах и районных центров Татарстана в ХХ – начале XXI веков (многие их которых на сегодняшний день утрачены). В рамки исследования включена монументальная и монументально-декоративная скульптура.

Методологические и теоретические основы исследования. Настоящая диссертационная работа представляет собой междисциплинарное исследование, в котором затрагиваются проблемы искусствоведческого, культурологического, социологического, исторического характера. В диссертации используются методы системного, структурно-типологического, сравнительно-исторического и семантического анализа произведений монументальной скульптуры. В основе работы с архивными документами лежит источниковедческий подход. В качестве основного применен метод исторической реконструкции.

В основу методики исследования и анализа монументальной скульптуры Татарстана легли обобщающие труды по отечественной монументальной скульптуре XVIII – XX веков И.Э. Грабаря, Д.Е. Аркина, И.М. Шмидта. Начальный этап развития монументальной скульптуры в контексте ленинского плана монументальной пропаганды не мог быть осмыслен без работ Р.Я. Аболиной, С.С. Валериус, А.С. Павлюченкова. Наиболее полно раскрыто его влияние на развитие советского монументального искусства в трудах В.П. Толстого, В. Лебедевой, Н.В. Воронова, И.Е. Светлова. При анализе и изучении мемориального ансамбля как вида монументального искусства автор опирался на труды М.А. Мазаева, Т.Г. Малининой, О.А. Швидковского. Для объективного понимания вопросов роли монументальной скульптуры в городской и природной среде были изучены работы И.А. Азизян, С.Б. Базазьянц, И.В. Ивановой, Н.И. Поляковой, С.И. Орлова, В.С. Турчина.

В постсоветский период, охватывающий различные периоды и стороны искусства монументальной скульптуры, искусство стало рассматриваться исследователями с новых позиций, освобожденных от идеологического бремени, что дало возможность более объективного и разностороннего подхода к различным аспектам его развития. В своем исследовании автор опирался на труды, содержащие новый взгляд на отечественное и мировое искусство ХХ века: А.К. Якимовича «Реализмы ХХ века» (2001), коллективный труд «Выставочные ансамбли СССР. 1920-1930-е годы» под редакцией В.П. Толстого (2006), книгу Т.Г. Малининой и Е.В. Огарковой «Память и время. Из художественного архива Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» (2011). В анализе современного этапа развития монументальной скульптуры помощь оказали исследования Р.Я. Аболиной, И.А. Азизян, Т.Л. Астраханцевой, В.В. Ванслова, Т.М. Малининой, С.И. Орлова, А.К. Якимовича (серия сборников «Искусство в современном мире»). Были привлечены для исследования монументальной скульптуры работы И.А. Азизян, Е.П. Алексеева, М.А. Бургановой, В.В. Ванслова, Е.В. Василевской, А.А. Золотова, В.В. Рытиковой («Искусство скульптуры в ХХ веке: проблемы, тенденции, мастера», 2006). Для понимания эстетической категории стиля (стиля Ар Деко — «декоративного стиля.., питаемого напряженной энергией диалога классики и авангарда», теоретическая категория которого еще не адаптирована искусствоведческой наукой в регионе), было необходимо изучение научных статей Р.Я. Аболиной, И.А. Азизян, Т.Л. Астраханцевой, Т.Г. Малининой, В.М. Полевого, Т.Х. Стародуб, Д.О. Швидковского, А.К. Якимовича («Эпохи. Стили. Направления». 2007, «Искусство эпохи модернизма: стиль Ар Деко. 1910-1940-е годы» под редакцией Т.Г. Малининой, 2011). В ряде диссертаций авторов В.М. Тарасова (1999), В.А. Гаврилова (2000), Е.Е. Касаткиной (2004), О.С. Комаровой (2004), Ф.М. Миннигуловой (2009), М.М. Силиной (2011) — освещены различные аспекты монументальной отечественной скульптуры и ее развитие в регионах. В диссертации О.В. Калугиной (2012) широко представлен контекст взаимоотношений московской и петербургской школ ваяния, что также является предметом данного исследования. Актуальные в современном мире проблемы этнокультурной глобализации, в рамках которой исследуются вопросы этничности как сохранения традиционных духовных ценностей, рассматриваются в диссертации В.В. Васильевой (2011).

Хронологические рамки исследования включают в себя этапы развития монументальной скульптуры Татарстана XX – начала XXI веков, которое начинается с открытия и деятельности скульптурного отделения КХШ (1904), что обеспечило базу для осуществления плана монументальной пропаганды (1918) и широкого движения в республике по возведению памятников. Особое внимание уделяется традициям академического образования в Казани, имевшим сложную судьбу, периоду становления собственно татарской школы скульптуры (1930-1940), кадровой политике Татарского отделения Союза советских художников в деле формирования местных кадров скульпторов (1950-е) и роли столичных мастеров в развитии монументальной скульптуры республики в советский период. Этап расцвета монументальной скульптуры (1960 – 1980) был синхронен процессам в отечественной пластике рассматриваемого периода. Постсоветский этап рассматривается в контексте перемен в общественно-политической жизни страны и охватывает последнее пятнадцатилетие ХХ века по настоящее время.

Источниковедческой базой для исследования послужили произведения монументальной и монументально-декоративной скульптуры — памятники и монументы, установленные в Казани, крупных городах Альметьевске, Арске, Бугульме, Елабуге, Зеленодольске, Лениногорске, Набережных Челнах, Чистополе, а также некоторых районных центрах республики. В исследовании автор использовал материалы Национального музея РТ, Государственного музея изобразительных искусств РТ, Национального культурного центра «Казань», Литературного музея М. Горького, Дома-музея В.И. Ленина в Казани, музея Баки Урманче, Литературного музея Габдуллы Тукая, Литературно-музейного комплекса с. Новый Кырлай Арского района, музея В.И. Ленина в с. Кокушкино Пестречинского района РТ, картинных галерей и краеведческих музеев вышеназванных городов Татарстана. Также источником послужили материалы скульптурных мастерских скульпторов-монументалистов, личные беседы с некоторыми мастерами, их архивы и фотодокументы. Основу иллюстративного материала к диссертационному исследованию составили авторские фотографии памятников, монументов, ансамблей и материалы, собранные диссертантом в ходе предпринятых им экспедиций по городам и районам Татарстана.

В ходе исследования изучены материалы архивов в Казани: Национального архива РТ (НА РТ), Центрального государственного архива историко-политической документации РТ (ЦГАИПД РТ), Научного архива Государственного музея изобразительных искусств Республики Татарстан (НА ГМИИ РТ); в Москве – материалы Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), а также периодическая печать разных лет выходивших в Татарии изданий: Известия ТатЦИКа, Красная Татария, Советская Татария, Комсомолец Татарии. Для выявления некоторых забытых имен и их произведений, собрания воедино многочисленных разрозненных сведений, для составления наиболее полной и объективной картины развития монументальной пластики в республике, автором также были привлечены в качестве источников многочисленные изданные и неопубликованные каталоги, справочники, отчеты Союза художников Татарии разных лет, рукописи. Источником послужили документы Министерства культуры РТ и отделов культуры муниципальных районов г. Казани, предоставивших материалы по установленным памятникам, и справочники по архитектурным и монументальным памятникам Казани и Татарстана. В ходе исследования были изучены фонды Национальной библиотеки РТ, Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского КГУ, Научной библиотеки ГМИИ РТ (Казань), Российской государственной библиотеки, Научной библиотеки НИИ теории и истории изобразительных искусств РАХ (Москва).

Научная новизна работы заключается в впервые предпринятом комплексном изучении монументальной скульптуры Татарстана в различных аспектах исследования. Предлагаемая к защите диссертация является первой попыткой создания целостной, системной картины развития монументальной скульптуры Татарстана. На основании изученных, собранных и систематизированных материалов по теме выделены стилевые направления, прослеживается эволюция развития, раскрываются особенности и специфика на фоне широкой панорамы развития монументальной отечественной пластики и развития искусства скульптуры в регионе. Введены в научный оборот многие произведения монументальной скульптуры, установленные в Татарстане, расставлены акценты и обозначены имена известных (С.С. Ахун, Н.И. Адылов, В.М. Маликов, Р.Х. Нигматуллина, В.И. Рогожин), незаслуженно забытых или обойденных вниманием исследователей скульпторов (А.Х. Абдрашитов, А.К. Баширов, Н.Я. Васильев, М.А. Густов, Г.А. Зяблицев, В.В. Ламмерт, И.А. Новоселов, В.Н. Сергеев, К.С. Счастнев, Р.Д. Шикова). Впервые выявлены взаимосвязи местных кадров скульпторов и столичных скульптурных школ в лице ведущих мастеров монументальной скульптуры (М.К. Аникушин, Н.К. Вентцель, Л.Е. Кербель, В.И. Мухина, В.Б. Пинчук, Н.В. Томский, В.Е. Цигаль, П.П. Яцыно и др.). На основе архивных материалов раскрываются многие неизвестные ранее страницы истории становления и развития монументальной пластики в республике, а также освещается деятельность Союза художников республики, связанная с развитием скульптуры. Составлен словарь скульпторов-монументалистов Татарстана (56 персоналий), значительно расширяющий и уточняющий сведения о мастерах и их произведениях. Впервые составлен каталог монументальной скульптуры Татарстана, включающий более 100 произведений, в котором получили наиболее полное отражение установленные в Казани, городах и районных центрах республики памятники, монументы, произведения монументально-декоративной скульптуры.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Скульптурное отделение КХШ академического направления стало базой для становления монументальной скульптуры в предреволюционную и революционную эпоху, а также для реализации плана монументальной пропаганды в 1920-е гг.

2. Первые конкурсы на проекты памятников для Казани с участием казанских скульпторов, проведенные в 1930-х годах, явились важным этапом в развитии татарской скульптуры.

3. Спецификой региона явилась скачкообразность, неоднократно прерывавшийся процесс скульптурного образования, что негативно (как фактор торможения и отставания) сказалось на общем развитии монументальной скульптуры республики.

4. С организацией Татарского отделения ССХ в 1936 году и началом деятельности скульптурной секции происходит активизация развития монументальной скульптуры и формирование собственных кадров скульпторов-монументалистов, обеспечивших непрерывность развития в регионе.

5. Эволюция монументальной скульптуры в республике происходит в русле реалистической академической традиции, в рамках сюжетно-повествовательного и символико-аллегорического пластического языка, что являлось в целом отражением развития отечественной монументальной скульптуры.

6. Национальное своеобразие проявлялось в обращении к каноническим личностям национальных героев — революционеров (М. Вахитов) и деятелей культуры (Г. Тукай, М. Джалиль), а также творческому осмыслению татарского народного декоративно-прикладного искусства.

7. Роль и значение столичных скульпторов-монументалистов и скульптурных школ Москвы и Ленинграда в архитектурном облике городов Татарстана определена как ведущая и существенная для всего советского периода.

8. Характер сооруженных памятников и монументов в различных городах Татарстана имеет общие черты и различия. Если в исторически сложившихся, старинных городах устанавливается в основном академическая реалистическая камерная скульптура (Казань, Бугульма, Елабуга, Чистополь), то в новых промышленных городах (Альметьевск, Лениногорск, Набережные Челны) монументальная скульптура характеризуется символическим, условным, авангардным художественным языком пластики с превалированием архитектурного начала.

9. Возрождение академической школы на современном этапе происходит благодаря возобновлению деятельности скульптурного отделения в Казанском художественном училище им. Н.И. Фешина (2002) и открытию скульптурного факультета в Казанском филиале Московского государственного академического художественного института им. В.И. Сурикова (2008).

10. Монументальная скульптура Татарстана на современном этапе развивается в рамках академического реалистического направления. В процессе интеграции, слияния, взаимоперетекания школ и направлений раздвинуты рамки и разграничения в понятиях «столичные мастера» и «местные мастера».

11. В постсоветский период, вместе с ростом самосознания и определения идентичности народов, пробудился глубинный интерес к первоистокам – тенгрианским, языческим корням, тюркским и исламским традициям, обращение к образам духовных и исторических личностей.

12. Формальные, авангардные поиски и развитие знаковой, тюрко-исламской компоненты имеют место, но не превалируют в общем направлении академического реалистического развития монументальной скульптуры республики.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что его основные результаты могут быть использованы:

— в создании стратегий и научных концепций по насыщению городской среды произведениями монументальной скульптуры, научных разработок в области синтеза искусств;

— в разработке экскурсионных материалов, во включении памятников и монументов в туристические маршруты и городские экскурсии Казани и городов Татарстана (в свете спортивных и культурных мероприятий — Всемирной Универсиады в 2013 году, Чемпионата мира по футболу в 2018 году, организации и проведения скульптурных симпозиумов и др. культурных форумов);

— в составлении специального курса лекций и практических семинаров по истории развития монументальной скульптуры, а также включения его в общий лекционный курс по изобразительному искусству Татарстана;

— в теоретических и практических занятиях студентов и учащихся скульптурных подразделений среднего и высшего художественных заведений Татарстана, детских художественных школ.

Апробация работы. Диссертационное исследование является результатом многолетней исследовательской, выставочной и организационной работы автора в ГМИИ РТ в качестве заведующей отделом изобразительного искусства Татарстана и заведующей филиалом ГМИИ РТ в Казанском кремле — Национальной художественной галереей «Хазине». Автором был проведен ряд республиканских, региональных и международных выставочных проектов (в качестве автора и участника): персональные юбилейные выставки Баки Урманче (1997, 2002, 2007), скульптора Н.И. Адылова (2002), авторские концептуальные выставки «Традиции авангарда в современном искусстве Татарстана» (2003), «Живописные сады Тукая» (2006); международный проект «Sculpture Bruno Liberatore: from castel Sant-Angelo to the Hermitage» (Казань, 2008); соавтор научной концепции экспозиции изобразительного искусства Татарстана в Национальной художественной галерее «Хазине» (2005); выставочные проекты в рамках Дней культуры и искусства Татарстана в городах России: Екатеринбурге (2002), Саранске (2002), Йошкар-Оле (2003), Костроме (2004), Дядьково Брянской области (2005); выставки татарского изобразительного искусства в городах Голландии «Kunst uit Kazan» (Зютфен – Амстердам, 1995); выставка изобразительного искусства Татарстана в рамках «Фестиваля Габдуллы Тукая в Турции» (Стамбул, 2006).

Основные положения диссертации были апробированы в ряде публикаций в научных сборниках и выступлениях на республиканских, всероссийских и международных научно-практических конференциях, самыми значимыми из которых является участие в:

— Всероссийской научной конференции «Галиаскар Камал: 125 лет со дня рождения и 125 лет в новейшей истории культуры и искусства тюрко-мусульманских народов России» (Москва, 2005);

— Международной научно-практической конференции «Истоки и эволюция художественной культуры тюркских народов» (Казань, 2008);

— двух Всероссийских научно-практических конференциях «Наследие ислама в музеях России: пространственные границы и образы» (Казань, 2008 и 2009);

— Международном симпозиуме «Искусство войлока в тюркском мире: история и современность» (Казань, 2009);

— Международном конгрессе по исламскому искусству в Польше «The art of Islamic World and Artistic relationships between Poland and Islamic countries» (Krakow, 2009);

— I Казанских искусствоведческих чтениях к 130-летию со дня рождения П.М. Дульского (2009);

— Всероссийской научно-практической конференции «Тема войны в искусстве» (Казань, 2010);

— II Казанских искусствоведческих чтениях (Международной научно-практической конференции) к 130-летию Н.И. Фешина (2011);

— I Региональной заочной научной конференции «Проблемы развития регионального искусствознания» (Уфа, 2011);

— Международной научно-практической конференции «Наследие Габдуллы Тукая в контексте национальных культур» (Казань, 2011);

— Международной научно-практической конференции «Наука и искусство в социокультурном пространстве России и Абхазии (проблемы, пути решения, перспективы развития)» (г. Геленджик Краснодарского края, 2011);

— Международной научно-практической конференции, посвященной 115-летию со дня рождения Б.И. Урманче «Творчество Баки Урманче и актуальные проблемы национального искусства» (Казань, 2012).

Диссертант является автором научных статей, опубликованных в издании «Сокровища культуры Татарстана. Историческое наследие. Культура и искусство» из серии «Наследие народов Российской Федерации» (М., 2004), ряда каталогов персональных выставок скульпторов Н.И. Адылова (2002), Б.И. Урманче (2007), Г.А. Зяблицева (2010), М.М. Гасимова (2010), а также альбомов-монографий «Рада Нигматуллина» (2005) и «Живописные сады Тукая» (2006).

Структура диссертации. Работа состоит двух томов. Первый том включает в себя введение и четыре главы, разделенные на параграфы, заключение, библиографию. Текст работы сопровождается примечаниями. Второй том содержит приложения, состоящие из альбома иллюстраций, биобиблиографического словаря скульпторов-монументалистов, каталога монументальной скульптуры Татарстана, указателя имен.

Содержание диссертации.

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность и научная новизна, характеризуется степень изученности проблемы, определяются объект и предмет, цели и задачиисследования, его методологическая основа, источниковедческая база, аргументируется периодизация, хронологические рамки и структура работы.

В первой главе «Становление монументальной скульптуры в 1910 – 1930-е годы» обосновывается тот факт, что становление и развитие монументальной скульптуры было закономерным явлением, подготовленным всем ходом развития художественного академического образования на базе скульптурного отделения Казанской художественной школы в начале ХХ века.

В параграфе 1.1. «Монументальная скульптура Казани XIX века: предыстория формирования нового культурного пространства» дается исторический обзор по установленным первым монументам и памятникам, обусловившими новый облик губернского города. Здесь констатируется, что изобразительное искусство и архитектура Казани развивались в русле западноевропейского и русского классицизма, и монументальная скульптура ведущих петербургских ваятелей создавалась в рамках классического академического направления.

В параграфе 1.2. «Скульптурное отделение Казанской художественной школы как база для становления монументальной скульптуры в пред- и революционную эпоху» рассматривается первый этап профессионального академического образования в Казанской художественной школе – деятельность скульптурного отделения (1904) и его педагогов, которые явились первыми скульпторами-профессионалами, работавшими тогда в крае. В революционные годы задачи мастерских Архумаса под руководством ректора Ф.П. Гаврилова определялись кругом насущных потребностей в художественных кадрах в новых условиях, в развитии коллективного творческого процесса; в области архитектуры – широком развитии социального строительства, благоустройства городов, сел, жилищ, в области живописи и скульптуры – расширении рамок и возможностей монументальных форм творчества. Методика преподавания на скульптурном отделении КХШ (руководитель скульптурной мастерской — академик В.С. Богатырев, педагоги — Г.А. Козлов, А.К. Ливанова-Кузнецова, М.А. Густов) основывалась на отведении в учебном процессе большой роли тематическим конкурсам с публичной защитой работ. Конкурсные программы по монументальной скульптуре 1920-х годов носили вполне конкретизированный характер с архитектурной привязкой (создание проекта монумента на героическую тему) и «монумента-бюста (или в рост) татарскому поэту Тукаеву и татарскому революционеру-коммунисту Вахитову». Раскрываются причины — борьба «левых и «правых» в стенах института, понижение его статуса и превращение в техникум, неоднократные посягательства на уникальное здание, — которые привели на рубеже 1920-1930-х годов к разрушению Школы как образовательного художественного центра и ее деморализации, полному прекращению деятельности скульптурного отделения и, как следствие, — скульптурного образования в крае. В то же время, утверждается, что деятельность всех отделений КХШ – Архумаса — Художественного института подняла обучение скульптуре (и другим специальностям) на адекватный времени и условиям профессиональный уровень, достигла своих важнейших результатов, сыграла знаменательную роль и во многом определила дальнейшую судьбу изобразительного искусства.

Параграф 1.3. «Реализация плана монументальной пропаганды» посвящен страницам осуществления плана монументальной пропаганды в Татарии. «План» включал в себя декорирование улиц и площадей городов республики к революционным праздникам, установку временных триумфальных арок, сооружение первых памятников В.И. Ленину в Казани, Набережных Челнах, Елабуге, а также реконструкцию памятника павшим русским воинам (1823) в памятник Содружества народов, который остался неосуществленным (1924). Праздничными в Казани и республике стали три основные даты, которые отмечались особенно широко и красочно: день Октябрьской революции 7 ноября, день солидарности трудящихся 1 Мая и день образования Татарской АССР (1920) — 25 мая. Отмечается, что одной из важных художественно-эстетических проблем было отношение нового убранства к существующей архитектуре. В столицах, наряду с обычным «накладным» декорированием (оформление зеленью и кумачом архитектурных элементов и деталей зданий, внедрение живописных панно и плакатов, временных скульптур в ниши и проемы зданий), применялся также способ «маскировки» старой архитектуры (построение декораций, полностью менявших облик привычного окружения); для Казани был характерен первый, более простой способ.

В параграфе воссоздаются страницы истории осуществления плана монументальной пропаганды и в ее контексте – лениниана Татарии. Республика поддержала всеобщее движение по увековечиванию памяти В.И. Ленина (1924), для чего была создана Художественная подкомиссия. Раскрывая принципы ее работы в 1920-е годы, утверждается, что таким образом стали усиливаться принципы идеологизации искусства, ее постепенного тотального проникновения во все его виды и строжайший диктат со стороны властей. В рамках ленинианы 1920-х годов в Казани и городах устанавливаются первые памятники В.И. Ленину казанского скульптора В.С. Богатырева, а также — принятые к тиражированию по всей стране работы скульпторов Н.И. Шильникова, М.Я. Харламова, С.Д. Меркурова, которые трактовали личность вождя как «живого героя».

В параграфе 1.4. «Монументальная и монументально-декоративная скульптура 1930-х гг. Вопросы синтеза искусств» раскрывается история установления в Казани первых монументальных памятников В.И. Ленину, Н.Э. Бауману, С.М. Кирову московских и ленинградских скульпторов И.А. Менделевича, Н.В. Томского. Эти памятники явились частью Генерального плана застройки Казани (1932 — 1935), с чем связывается новый этап во включении в городскую среду монументальной скульптуры. Показывается, что художественная жизнь Казани на рубеже 1920-30-х годов приобретает новые черты; она меняется вместе с изменениями в политической и общественной жизни в стране, в определенной степени утрачивает некоторые характерные особенности предшествующего времени – многообразие художественных течений, острую борьбу между ними, отсутствие прямого идеологического диктата. В то же время, автор заостряет внимание на том, что начинается процесс активного изучения культурного наследия Татарии первыми советскими казанскими исследователями П.М. Дульским, П.Е. Корниловым, В.В. Егеревым, с именами которых связана широкая издательская, музейная, выставочная, научно-исследовательская и просветительская деятельность. Подчеркивается роль раннего творчества Б.И. Урманче, его первые опыты в скульптуре как связующего звена, явившегося по сути «мостом» между мастерами 1920-х годов (В.С. Богатырев, Г.А. Козлов, В.В. Кудряшев) и новой плеяды скульпторов, сформировавшихся в 1930-е годы. Подчеркивается, что период 1930-х годов отражает новый этап в развитии монументально-декоративной скульптуры в республике, посвященной темам спорта, труда и отдыха. Подчеркивается особая заслуга в формировании нового облика Казани первого татарского скульптора-монументалиста С.С. Ахуна, а также значительный вклад К.С. Счастнева и М.А. Густова; проводится художественный анализ памятников декоративной скульптуры. Делается вывод о том, что 1930-е годы стали временем становления собственно татарской скульптуры, когда в творчестве татарских скульпторов появляется национальная тема, преломленная через фольклорные образы (Б.И. Урманче, С.С. Ахун). Обосновывается исключительное значение для всего развития монументальной скульптуры в Татарстане факт участия казанских скульпторов (К.С. Счастнев, С.С. Ахун) во Всесоюзном закрытом конкурсе на памятник В.И. Ленину для Казани (1940), а также первые разработки по проекту памятника Г. Тукаю в 1930-е годы (С.С. Ахун). Впервые вводится в научный оборот и анализируется ряд значимых архитектурно-скульптурных объектов в области синтеза искусств в Казани – Дворец культуры и Парк культуры и отдыха в Соцгороде (1934 – 1935), Дворец культуры завода СК-4 (1934), павильон Татарской АССР на ВСХВ (1939), также неосуществленный проект Дворца Советов (1935).

Вторая глава «Развитие монументальной скульптуры в 1940- 1950-е гг.» раскрывает следующий, значительный этап в развитии монументальной пластики, который ознаменован возникновением и деятельностью скульптурной секции Союза художников Татарии, формированием собственных кадров скульпторов благодаря возрождению скульптурного отделения в Казанском художественном училище (С.С. Ахун). Анализируется роль скульпторов Москвы и Ленинграда в формировании пространственной среды городов республики.

В параграфе 2.1. «Деятельность скульптурной секции Татарского отделения ССХ» прослеживается преемственность развития монументальной скульптуры предыдущего периода, связанная с началом оформления Союза художников Татарии и скульптурной секции, куда вошли к началу Великой отечественной войны четыре скульптора (С.С. Ахун – председатель секции и ССХ, К.С. Счастнев, Ю.П. Бейер, В.В. Ламмерт). Скульпторы участвовали в конкурсных проектах на памятник павшим в Великой отечественной войне и Г. Тукаю, проводимых по линии Союза архитекторов Татарии. В параграфе рассматриваются и другие направления совместной деятельности татарских архитекторов и скульпторов – конкретные разработки в области национальной архитектуры и татарского декоративно-прикладного искусства (работы по оформлению татарского Театра оперы и балета, которые были завершены к 1953 году). Другим направление работы художников в годы войны было создание скульптурных произведений на горьковскую тему для Казанского литературного музея М. Горького (1939 – 1948). Автор посвящает специальное внимание десятилетнему периоду работы в Казани немецкого скульптора В.В. Ламмерта (1941 – 1951), внесшего своим творчеством благотворное влияние и свежее дыхание европейской экспрессионистической скульптуры.

Параграф 2.2. «Формирование собственных кадров скульпторов-монументалистов» раскрывает страницы деятельности скульптурной секции Союза художников Татарии, работа которой была направлена на вопросы развития скульптуры как наименее развитого вида искусства в рассматриваемый период. Для всего развития татарского изобразительного искусства особое значение имело Декада литературы и искусства в Москве (1957). В ее результате татарская скульптура достигла значительного уровня как по видам (станковая, монументальная — модели и проекты памятников В. Ульянову, Г. Тукаю, М. Джалилю), так и по разнообразию используемых материалов (бронза, мрамор) и по возросшему количеству авторов и их произведений. Подчеркивается роль скульптора И.А. Новоселова, который своей деятельностью обеспечил непрерывность развития монументальной скульптуры, его вклад в этот вид искусства. В параграфе основное внимание уделяется деятельности С.С. Ахуна в качестве преподавателя Казанского художественного училища и значение организации им скульптурного отделения в 1948 году. Благодаря этим усилиям сохранилась преемственность в развитии искусства скульптуры в регионе. С.С. Ахун воспитал и выучил целое поколение собственных кадров скульпторов — Н.И. Адылова, Ю.А. Ананьина, Н.Я. Васильева, В.М. Маликова, Р.Х. Нигматуллину и др., творчество которых в 1960 – 1970-е годы стало основой для дальнейшего развития этого вида искусства в регионе. Этот факт, ранее не получавший своего должного внимания, показывается как явление, ставшее основополагающим и значительным для Татарстана в рассматриваемый период.

В параграфе 2.3. «Конкурсы на проекты памятников в Казани с участием казанских скульпторов» на основе впервые выявленных и изученных архивных источников воссоздается история создания памятников и монументов, разрабатывавшихся и установленных в Казани в 1950-е годы. В контексте всесоюзных конкурсов и работы Художественно-экспертного Совета в Москве анализируется участие в них казанских скульпторов С.С. Ахуна и И.А. Новоселова и их проекты на памятники В.И.Ленину, В.И. Ульянову, Г. Тукаю, А.М. Бутлерову. С. Ахун проектировал все четыре памятника, но лишь один из них, и то – не в первоначальном варианте, а в соавторстве с Л.Е. Кербелем и Л.М. Писаревским, — был осуществлен в Казани (1958). В двух других участвовали оба казанских скульптора, но проекты И.А. Новоселова были отклонены, а проекты С.С. Ахуна требовали доработки. Тем не менее, сам факт активного включения местных скульпторов в проектирование памятников для столицы Татарстана имел огромное значение и в преодолении изоляции местной скульптурной школы, и в факте выхода татарской скульптуры на всесоюзную арену, в налаживании связей между местными скульпторами и столичным скульптурными школами, в приобретении определенного положительного опыта. Подчеркивается значение этого явления для дальнейшего развития монументальной скульптуры в республике.

В третьей главе «Эволюция монументальной скульптуры в 1960-1980-е гг.» рассматривается наиболее интенсивный этап в развитии монументальной скульптуры, который был синхронен развитию отечественной пластики.

В параграфе 3.1. «Стилистические направления монументальной скульптуры. Вопросы национального своеобразия» анализируются новые черты и особенности, которые проявились в широком поиске новых композиционных приемов и выразительных средств, плодотворном обращении к традициям, расширении новаторских исканий. Н.В. Воронов характеризует эти явления в монументальной скульптуре как сложение новой концепции монументального памятника и главным выделяет вопрос о «герое нашего времени» — кому и чему воздвигаются памятники?

Для содержания монументальной скульптуры рассматриваемого периода были характерны темы победы, возвращения к мирному труду, борьбы за мир, воплощавшиеся в двух основных концептуальных направлениях – формах конкретно-исторической интерпретации и символико-аллегорической. Конкретно-историческая концепция находила свое решение в создании портретов-бюстов героев гражданской и отечественной войн, труда, деятелей отечественной и татарской науки и культуры. Новаторская концепция, нашедшая свое преломление в символико-аллегорическом аспекте, была реализована в памятниках-символах – М. Джалилю В.Е. Цигаля (1966), Павшим в борьбе за Советскую власть В.М. Маликова (1967), «Скорбящая» Н.И. Адылова (1970-е гг.), «Комсомольцам 40-х от комсомольцев 80-х» В.И. Рогожина (1984). В произведениях Б.И. Урманче тяга к метафорическому, обобщенно-аллегорическому пластическому образу имела целью воплощение общечеловеческого содержания. Проблема национального в искусстве (К.С. Счастнев, Л.А. Фаттахов), поиск путей воплощения которого приобрел свои черты еще с 1930-х годов в творчестве С.С. Ахуна и Б.И. Урманче, а также реализован при работе над конкурсными проектами В.И. Ленину и Г. Тукаю (обращение к декоративно-прикладному искусству, орнаменту и архитектурной форме постамента), позднее нашел свое воплощение в произведениях станковой и монументальной скульптуры Б.И. Урманче. В поле зрения мастера — герои, легенды, мифы и предания этого мира, а также – деятели духовной культуры татар (Г. Тукай, Дэрдменд, К. Насыри, Ш. Марджани), современники (Г. Ибрагимов, С. Сайдашев, М. Джалиль), через образы которых наиболее полно и емко можно было воплотить духовность своего народа.

Подчеркивается тот факт, что самым важным завоеванием этого периода было всемерное продвижение монументальной скульптуры Татарстана в его города, районные центры и поселки. Веянием времени стало изменение удельного веса в сторону увеличения памятников работы татарстанских авторов. Наряду с установлением в городах и районах Татарии памятников за авторством столичных мастеров (А.П. Кибальникова, Н.А. Лавинского), большинство произведений монументальной скульптуры выполнялись силами татарских скульпторов: А.Х. Абдрашитова, Н.И. Адылова, А.К. Баширова, Г.А. Зяблицева, В.В. Маликова, Р.Х. Нигматуллиной, И.А. Новоселова, В.И. Рогожина, Б.И. Урманче.

Параграф 3.2. «Тематическое и жанровое многообразие в монументальной пластике» очерчивает новые тенденции в концептуальности и содержательности памятников. Наряду с традиционным памятником, где за основу принята каноническая схема «постамент – фигура», происходит видоизменение, трансформация этой схемы. В связи с нарастанием тенденции увековечения героев Великой отечественной войны, революции и гражданской войны, появляется ансамблевость, т.е. активный и равноправный синтез скульптурной и архитектурной части монумента. Происходит объединение круглой скульптуры или рельефа с архитектурными элементами – стелами, пилонами, обелисками, другими объемами. Активно переосмысливается роль постамента, и происходят изменения в пропорциональных соотношениях постамента и фигуры.

В параграфе предпринята попытка типологической классификации монументальной скульптуры. Символическими и обобщающими являются монументы и памятники-символы — монумент, посвященный 50-летию Великой октябрьской революции и павшим в Великой отечественной войне скульптора В.М. Маликова (1967), а также экспрессивная авангардно-кубистическая композиция «Родина-мать» И.М. Ханова (1975). Другим памятником, претендующим на символ, стал уникальный для Казани (подобных этому по тематике нет) монумент «Комсомольцам 40-х» скульптора В.И. Рогожина (1984). Героизируя персонажи, автор придает их образам символическую окраску, подобно мухинским «Рабочему и колхознице».

Наряду с памятниками, посвященными собирательным понятиям Родины, Победы, в рассматриваемый период устанавливаются памятники Труду — нефтяникам, строителям. Подчеркивается закономерность: новые тенденции находили свою почву не в столице республики – камерной, старинной Казани, лишенной огромных пространственных площадей и улиц, а в строящихся и развивающихся ее новых промышленных городах — Азнакаево, Альметьевске, Бавлах, Бугульме, Лениногорске, Набережных Челнах.

Наибольшее распространение получают памятники и монументы, посвященные памяти павших в 1960-70-е годы в связи с широким празднованием юбилейных дат. Автор анализирует характер монументов и мемориалов: в столичных центрах в происходила эволюция от моноцентрических композиций к полицентрическим, в которых пространственно-временное развитие мемориального образа получает свое кульминационное завершение в виде архитектурного или архитектурно-скульптурного памятника. В Татарстане развитие композиционных идей мемориальных комплексов и их реализация происходит в рамках симметрии. Устанавливаются обелиски и памятные знаки во многих районах города. Этот же процесс постепенно переносится за пределы городского пространства в районные центры и деревни. К сожалению, массовый характер этого явления, охвативший всю страну, не способствовал высокому художественному уровню возводимых монументов, который проявлялся не только в слабом пластическом, но и в композиционном решении. Мемориалы в Казани (1967) и Альметьевске (1975) являются редким примером в мемориальной монументальной скульптуре республики, в котором присутствует пафос и мера эмоционального воздействия и обобщения. В разделе «Портретные памятники» автор впервые исследует лениниану 1960-80-х годов, своими истоками восходящую к 1920-м годам, выявляет в интерпретации свои закономерности и делает выводы обобщающего характера. Даже в этой глубоко канонизированной и консервативной области монументальной скульптуры происходят те же эволюционные процессы, что и в целом во всей скульптуре – проникновение живого начала, мотива движения и жанровой природы. При анализе памятников вождям и героям автором определяются и классифицируются персоналии татарстанской истории и культуры, составившие собой целые темы в скульптуре: образы революционера М. Вахитова (В. Маликов, Р. Нигматуллина, В. Рогожин), поэта-героя М. Джалиля (Н. Адылов, С. Ахун, Л. Зимина, В. Маликов, И. Новоселов, Б.Урманче) и народного татарского поэта Г. Тукая (А. Абдрашитов, Н. Адылов, С. Ахун, В. Маликов, И. Новоселов, Р. Нигматуллина, Б. Урманче, И. Ханов).

В параграфе 3.3. «Роль столичных скульпторов в архитектурном ландшафте городов Татарии» впервые ставится проблема соотношения столичной и местной скульптурных школ, роли скульпторов-монументалистов Москвы и Ленинграда для развития монументальной скульптуры в республике, проблема их взаимодействия и взаимовлияния. На широком фоне исторического и архивного материала анализируются памятники 1950-х годов скульпторов Н.К. Вентцель, В.И. Мухиной, Б.И. Пинчука, Н.В. Томского, П.П. Яцыно, определившие в дальнейшем облик городов.

В 1960-1980-е годы в Татарстане над возведением монументов и бюстов работали М.К. Аникушин, Л.Е. Кербель, Ю.Г. Орехов, В.Е. Цигаль — ведущие московские и ленинградские мастера, зримо воплощая здесь традиции московской и ленинградской школ ваяния. В целом, среди памятников, установленных столичными мастерами, прослеживается динамика, характерная развитию всей советской скульптуры. Первой группе, воссоздающей образы вождей и героев, характерна эволюция от отражения пафоса эпохи и парадной помпезности, от аллегории и символа до новых веяний, наделенных индивидуальными характеристиками и эмоциональным содержанием. Эти памятники установлены на больших площадях и претендуют на доминантную роль в городской среде. Вторая группа, посвященная деятелям науки и культуры края, наделена романтическим началом, камерностью, лирическим характером. Узнаваемость, заложенная в портрете, характерной позе, жесте имеет повествовательный характер; в них заложен и символический смысл, демонстрирующий уникальность Казани как города с великим культурным наследием.

Делается вывод о том, что роль столичных мастеров ваяния в советский период имела определяющее значение в развитии монументальной скульптуры в Татарстане. Столичные скульпторы внесли в нее свои специфические акценты – они сумели показать национальное своеобразие города, внося в его ансамбль элементы татарского орнамента или татарской архитектуры. Через народные типажи, костюмы и характер художники смогли придать памятникам широкое звучание как национальным символам.

В четвертой главе «Современное состояние монументальной скульптуры Татарстана: 1990 – 2000-е гг.» определяется современный этап развития монументальной скульптуры в Татарстане: на фоне традиционно развивающейся академической линии 1990-е годы стали ареной для воплощения модернистских и этнически ориентированных тенденций. Они были нацелены на преодоление вакуума, образованного всем советским периодом. Этот вакуум, прежде всего, проявился в фактическом запрете народам автономий на собственную историю и собственных героев (кроме «канонизированных» и одобренных «сверху»), на контекст различных религиозных периодов истории татарского народа – тенгрианство, язычество, ислам.

В параграфе 4.1. «Общественно-политическая ситуация в стране и монументальная скульптура в республике» освещается общая ситуация в стране в период рубежа веков и на ее фоне – состояние монументальной скульптуры в республике. Делается акцент на том, что прежняя система государственного заказа на монументальную скульптуру, творческие связи были прерваны и утеряны. Наблюдалась картина полного равнодушия государства к нуждам деятелей искусства, которые остались «один на один» со своими проблемами: заказа, материала, мастерских, производства, обеспечения технологической цепочки – всего того, что составляет основу работы над монументальной скульптурой. На этом фоне полного развала страны и потери ориентиров в обществе, в республике в деле возведения памятников продолжал работать запущенный еще советской системой механизм, действовавший по инерции. Так, были установлены единичные памятники (В.В. Лукницкому, павшим героям в Юдино). В то же время, выявляются механизмы, благодаря которым в обществе начали зреть предпосылки новых веяний и тенденций в связи с курсом страны на демократизацию общества, принятием в Татарстане суверенитета (1990).

В параграфе 4.2. «Особенности развития монументальной и монументально-декоративной скульптуры на современном этапе» констатируется, что в классификации памятников изменилась картина как стилистического, так и тематического характера. В эволюции отечественной монументальной скульптуры наступает постепенный и планомерный возврат к традициям классической академической школы ваяния. Исчезла сквозная идеологическая составляющая. Появились новые темы: историческая, реализуемая сквозь призму духовной культуры татарского народа, а также приемы, ориентированные на символику, выраженную архитектурными нефигуративными средствами, тяготеющими как к исламскому мировоззрению (знак, символ), так и к авангардистскому (абстракция). На фоне этой картины разворачивается достаточно активная деятельность иногородних скульпторов (в основном – московских), творческая работа которых органично и безболезненно вливается в контекст развития современной татарстанской монументальной скульптуры: А. Балашова, А. Бичукова, М. Гасимова, А. Головачева, В. Демченко, К. Замитова. Кардинально изменилась ситуация в соотношении мастеров «столичный — местный». Сегодня эти категории между скульпторами уравнены и по статусу, и по положению, и по уровню образования. Творческая свобода и взаимосвязи положительно сказываются на динамике развития монументальной скульптуры, на активизации процесса интеграции, взаимопроникновения пространств, взаимовлиянии пластических школ. Более близким, привычным, понятным все же остается язык реалистической академической скульптуры. Выявляются и анализируются особенности проблемы на современном этапе. Изменилось положение и с цензурой проектов, прохождения их через определенные инстанции. Теперь уровень и качество устанавливаемой в Татарстане монументальной и декоративной скульптуры зависит от степени профессионального мастерства авторов. Проекты принимаются местными органами власти. Еще одной характерной чертой сегодняшнего дня является отношение к материалу: наблюдается возвращение к исконному классическому материалу скульпторов – бронзе и граниту.

Выявляются направления развития монументальной пластики: собственно монументальная скульптура и монументально-декоративная. Анализируя памятники, устанавливаемые в Казани и городах и районах республики, автор акцентирует внимание на развитии традиционной академической реалистической скульптуры, которые, тем самым, демонстрируют преемственность и непрерывность развития школы ваяния в республике. Сегодня эта преемственность, простирающаяся от традиций, заложенных В.С. Богатыревым (1910–1920) и продолженных С.С. Ахуном (1940–1950), поддерживается возрождением скульптурного академического образования в Казанском художественном училище им. Н.И. Фешина (2002) и Казанском филиале МГАХИ им. В.И. Сурикова (2008), руководителем которых является ведущий скульптор-монументалист Татарстана А.М. Минулина.

В параграфе рассматриваются наиболее известные конкурсы, которые зримо показали настроения и тенденции, царящие в обществе и самом искусстве на современном этапе. Одним из самых первых после объявления суверенитета Татарстана был конкурс на памятник павшим защитникам Казани 1552 года, показавший новизну и неожиданность поисков татарских художников в самых различных, подчас противоположных, направлениях и традициях (1994); конкурс на памятник татарскому ученому и просветителю Шигабутдину Марджани (2000). Другим полюсом поисков символов, олицетворяющих не только национальную татарскую идентичность, но общечеловеческие ценности, стали личности общероссийского масштаба. Архитектурный символический монумент Владимиру Высоцкому архитектора В.Н. Нестеренко был установлен в Набережных Челнах (2003). В нефигуративном памятнике лаконично и емко воссозданы символ русского духа (образ колокола), символ гитары – вечной спутницы певца и артиста. Это монумент в знаковых и символических формах несет ценности и идеалы целой страны и целой эпохи.

Отмечается, что наряду с базовым классическим реализмом активно стали проявляться тенденции, начало которым было положено выше названными конкурсами на проекты памятников – тенденции этнической идентичности. Казани и Республике Татарстан, которая обрела статус самостоятельности (суверенности) в 1990 году, требовался символ нового времени. Таким памятником-провозвестником новой эпохи стал памятник «Хоррият» («Свобода») К. Замитова (1996). Ядром скульптурного образа явилось изображение женщины-птицы Умай – героини общетюркской тенгрианской мифологии. Уникальность этого памятника состоит в тончайшем соединении тюркских и исламских мифов, пластических традиций, символов. Отголоском социальных и культурных потрясений 1990-х годов, небывалого подъема самосознания и определения идентичности народов в республике, выражением национальной гордости явился и уникальный в своем роде памятник Чингиз-хану (2006), по характеру и своим очертаниям напоминающий татарский надгробный камень.

Анализируются параллельно развивающиеся тенденции сохранения традиционности монументальной скульптуры в новых промышленных городах. Показательна в этом смысле новейшая монументальная скульптура промышленного города Альметьевска. Установленные здесь памятники по смыслу и теме близки памятникам Труду. Особняком не только в монументальной скульптуре Альметьевска, но и всего Татарстана стоит монумент «Матери Татарстана – Родине суверенитета» Р.А. Агафонова (2000), олицетворяющий национальный символ татарской женщины-матери. Несмотря на схематичность, некоторые пластические деформации, монумент претендует на официоз и помпезность, в нем присутствует обобщение, монументальность, работа силуэта на пространство.

Особо выделяется группа памятников и монументов, мемориальных и памятных комплексов и ансамблей, посвященных Великой Победе. Автор отмечает общую консервативность мышления архитекторов, когда планировка мемориалов и монументов в республике происходит по традиционной продольной симметричной схеме, имевшей место в советской архитектуре и искусстве еще с 1950-х годов. Чаще всего — это аллея героев с достаточно однообразным рядом бюстов на одинаковых постаментах, завершающаяся либо вертикалью обобщенного памятника воина-победителя, либо венчающаяся архитектурным сооружением в виде арки, стелы или башни со шпилем. Такие аллеи можно наблюдать в Альметьевске, Арске, Бугульме, Лениногорске, Чистополе, которые были открыты в разные годы к различным датам Великой Победы.

Автором впервые предпринята попытка анализа всего комплекса этих памятников. Здесь отмечается, что новой приметой времени стали памятники, органично возникшие из широкого массива монументов павшим в гражданской и Великой Отечественной войнах — памятники блокадникам Ленинграда, афганцам, чернобыльцам, жертвам репрессий, труженикам тыла. Памятные знаки, архитектурные композиции в виде куба, пирамиды, стелы, арки с начертанными именами или строкой стихотворения, сделанные из металла или гранита, или круглую скульптуру — размещают рядом с уже имеющимся ансамблем памяти павших в Великой отечественной войне, как бы включают его в общую пространственную ситуацию: в Казани – например, в поселке Дербышки, Альметьевске, Арске, Бугульме, Зеленодольске, Чистополе. Мотив колокола, набата, изломанных острых частей арматуры, решетки составляют основу композиционного решения таких памятников в Казани, Набережных Челнах; мотив птиц часто присутствует в подобных монументах как символ душ, улетевших к небу: в Альметьевске, Бугульме, Свияжске, Чистополе.

Делается заключение о том, что памятники павшим в Великой Отечественной войне логически протянули нить к современным героям или героям, бывшим под запретом («враги народа» или погибшие в локальных войнах, о которых раньше не принято было говорить вслух). Основная особенность этих памятников состоит в том, что они все без исключения олицетворяют собирательный образ героя или жертвы. Это памятники коллективному героизму или коллективной жертве, принесенной во имя жизни. Из всех исследованных автором памятников этого ряда нет ни одного персонифицированного монумента, посвященного подвигу какого-либо конкретного героя. В обилии подобных памятников, всплеск установления которых ощущается в последнее время, автор видит вновь возрождающиеся чувства патриотизма, родины, памяти, обретения почвы под ногами, и, как противовес — усталость от погони за западными страстями. Что касается стилистики этих памятников, то они в большей части имеют камерное звучание и архитектурно-пространственные формы, наполненные символическим содержанием.

Автор показывает, что академическое реалистическое направление монументальной скульптуры было продолжено в 2000-е годы произведениями М. Гасимова, А. Минулиной и А. Балашова, творческого содружества скульпторов А.В. Головачева и В.А. Демченко. Во всех этих произведениях автор усматривает своеобразный синтез традиционного восприятия и современного прочтения задач монументальной скульптуры: поэтический образ большой личности во многих из них подчеркнут элементом из инструментария архитектуры – классической колонной с капителями, или антуражем и аксессуарами – кресло, трость, плащ, свиток или книга. На самом деле, это своего рода новое эмоциональное восприятие традиционного памятника, которое соединяет фрагменты, игру с метафорой, диалог с традицией (М.А. Бурганова).

В Казани и Татарстане популярной становится декоративная и жанровая скульптура, в группу которой входит и получившая огромное распространение по всей стране так называемая паблик-арт (И. Башмаков, Ф. Валиуллин, А. Головачев, В. Демченко, А. Минулина). Такая скульптура не несет государственно-значимой смысловой нагрузки; их объединяет сюжетно-реалистическая трактовка, чаще всего размеры в натуральную величину и посвящение, как правило, людям одной профессии. Таким образом, развитие скульптуры в первом десятилетии XXI века проявляется в подъеме этого вида искусства в связи с открывшимися перспективами активного формирования городской, экстерьерной и интерьерной среды, включая в орбиту образов систему аллегории и символа, образов национальной истории, мифа и фольклора. Свобода самовыражения, проявления творческой индивидуальности стимулирует творческие задачи.

В заключении подведены итоги диссертационного исследования, сформулированы основные выводы и положения, которые заключаются в следующем:

Художественные процессы, происходившие в монументальной скульптуре Республики Татарстан, имеют свою историко-культурную динамику, свой вектор развития, как общие, так и специфические черты. Основополагающим для всех этих процессов в Татарстане стал факт возникновения и дальнейшего развития мощного центра художественного образования в регионе – открытия в 1895 году Казанской художественной школы, в 1904 году – скульптурного отделения, сыгравшие колоссальную роль для художественного образования обширной Казанской губернии, позднее – сопредельных Татарстану республик и областей: Башкирии, Чувашии, Мордовии, Марийской республики, Удмуртии, Урала и Сибири и др. Благодаря этим факторам, в Казани достаточно рано, по сравнению с регионами, сложилась своя школа скульптуры. Во многих республиках и областях России эпоха становления этого вида искусства пришлась в основном на послевоенную пору, и в 1920 — 1950-е годы там устанавливалась тиражная скульптура или монументы скульпторов Москвы и Ленинграда. Важным и специфическим явлением для Татарстана, отличающем развитие искусства монументальной скульптуры от других регионов России, стало участие местных, казанских скульпторов в плане монументальной пропаганды (он объективно стимулировал развитие монументальной скульптуры в республике) уже начиная с 1920 года (В.С. Богатырев), в украшении города произведениями монументально-декоративной скульптуры и участие в конкурсах в 1930-е годы (С.С. Ахун, К.С. Счастнев), в установлении памятников деятелям революции и татарской культуры и активное участие в конкурсах в 1950-е годы (С.С. Ахун, И.А. Новоселов).

Становление собственно татарской монументальной скульптуры в республике связано с организацией Союза художников Татарии и скульптурной секции (1936). С.С. Ахун внес неоценимый вклад в дальнейшее развитие скульптурного образования в республике – им было инициировано возрождение скульптурного отделения и, таким образом, продолжено академическое художественное образование в крае. Значительную роль сыграли также столичные скульпторы — представители скульптурных школ Москвы и Ленинграда, оказавшие влияние на развитие всей монументальной скульптуры в республике. Их роль обусловлена также и взаимным процессом обогащения. Национальное своеобразие татарской скульптуры проявлялось в тематике произведений, отражавшей фольклор, народное декоративно-прикладное искусство (творческие приемы традиций орнаментации, пластического языка), произведения и образы народных поэтов и писателей (Г. Тукаю, М. Джалилю), обогащалось обращением к этнографическому, археологическому и историческому наследию.

Современная монументальная скульптура в республике развивается в контексте отечественной пластики. Тенденции взаимопроникновения и взаимодействия станковизма и монументализма, которые явственно обозначились в искусстве советской монументальной скульптуры на рубеже 1970-80-х годов, смешения жанров – этот процесс активизировался в скульптуре и сегодня развивается в рамках академического реалистического направления. Можно лишь констатировать, что эти тенденции имеют свою специфику в сторону некоей утери классицистической монументальности, характерной для эпохи позднего русского классицизма и эклектики. Сегодня монументальная скульптура раздвинула рамки и разграничения в понятиях «столичных» и «местных» мастеров, сняты все ограничения: пространство России и регионов стало единым для претворения проектов, идей. Казань и города республики за последнее годы обогатились десятками памятников и монументов. Это связано и с политикой, с и ответственностью властей в деле возведения монументов, когда решение принимается самостоятельно на уровне муниципалитетов и региональной власти, что значительно упростило этот путь.

Формальные, авангардные поиски и развитие знаковой, тюркско-исламской компоненты имеют место, но не превалируют в общем направлении академического реалистического развития монументальной скульптуры республики. Путь развития скульптуры в русле постмодернизма, открытый творчеством И.М. Ханова («Родина-мать», «Ангел-хранитель», «Энергия»), не получил своей поддержки, так же как и символический, знаковый язык этнически ориентированной пластики, заявленной произведениями И.М. Ханова («Древо поэзии») и К.З. Замитова («Хоррият»). Казани и Татарстану, по сравнению с ближайшими регионами, например с Башкортостаном, — характерны большая консервативность и традиционность в силу положения и статуса республики как «третьей» столицы страны и как региона, площадки для реализации и проведения мероприятий мирового уровня – 1000-летие города, Всемирной универсиады, Чемпионата мира по футболу и других. Традиционность сказывается в невысокой доле «экспериментов» в области художественных поисков, которые занимают определенное место в общем русле современной монументальной пластики. Последние события вокруг проекта установления монумента «Хранительница» Д. Намдакова иллюстрируют некий парадокс картины развития искусства монументальной скульптуры: при всем позиционировании Татарстана как республики с мусульманской направленностью, «колыбели ислама на этой земле», исламскую знаковость и символичность общество пока не приемлет, так же как и языческую мифологию. Пример реальной действительности показывает, что сегодня жизнеспособнее и ближе менталитету народов Республики Татарстан является академическая традиция, реалистическое направление в монументальной скульптуре, которое переживает здесь свое новое возрождение.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых журналах и изданиях, указанных в перечне ВАК:

1. Хисамова, Д.Д. Особенности развития монументальной скульптуры в 1930 – 1940-е годы в Татарстане / Д.Д. Хисамова // Вестник Чувашского университета. Гуманитарные науки. Научный журнал / № 2. – Чебоксары, 2011. – С. 382-387 (0,3 а.л.)

2. Хисамова, Д.Д. Роль столичных скульпторов в развитии монументальной скульптуры Татарстана в советский период / Д.Д. Хисамова // «Дом Бурганова». Пространство культуры. Научно-аналитический журнал / № 3. – М., 2011. – С. 205-214 (0,4 а.л.)

Статьи, опубликованные в других изданиях:

3. Хисамова, Д.Д. (в соавторстве с О.Л. Улемновой). Искусство Татарстана. Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан. Альбом – Казань, 1997 (0,2 а.л.)

4. Хисамова Д.Д. Пластика дерева (Скульптор Науфаль Адылов) / Д.Д. Хисамова // Казань. 2003, № 2. – С. 17 – 25 (0,3 а.л.)

5. Науфаль Адылов. Скульптура. Каталог выставки произведений к 70-летию со дня рождения. Автор вступительной статьи – Д.Д. Хисамова; составители – Д.Д. Хисамова и Г.Г. Захарова. — Казань, 2003. – 32 с., ил. (1,2 а.л.)

6. Хисамова, Д.Д. Переливы жемчужной радуги. Традиционное татарское декоративно-прикладное искусство / Д.Д. Хисамова // Сокровища культуры Татарстана. Историческое наследие. Культура и искусство. Серия «Наследие народов Российской Федерации». — М.: НИИЦентр, 2004 – С. 328 – 336 (0,4 а.л.)

7. Хисамова, Д.Д. Новое в рамках традиций. Современное декоративно-прикладное искусство Татарстана / Д.Д. Хисамова // Сокровища культуры Татарстана. Историческое наследие. Культура и искусство. Серия «Наследие народов Российской Федерации». – М.: НИИЦентр, 2004. – С. 348 – 356 (0,4 а.л.)

8. Хисамова, Д.Д. Рада Нигматуллина / Д.Д. Хисамова // Альбом-монография. – Казань: Заман, 2005. – 144 с., ил. (6,0 а.л.)

9. Национальная художественная галерея. Буклет. Автор-составитель — Д.Д. Хисамова. – Казань: Заман, 2005. – 32 с., ил. (1,2 а.л.)

10. Хисамова, Д.Д. Камаловский театр в творчестве скульптора Рады Нигматуллиной / Д.Д. Хисамова // Галиаскар Камал: 125 лет со дня рождения и 125 лет новейшей истории культуры и искусства тюрко-мусульманских народов России. Сборник материалов Всероссийской научной конференции. — М., 2005. – С. 202 – 207 (0,3 а.л.)

11. Хисамова, Д.Д. Живописные сады Тукая / Д.Д. Хисамова // Альбом-монография. – Казань: Заман, 2006. – 304 с., ил. (13,0 а.л.)

Живописные сады Тукая. Буклет. Автор-составитель Д.Д. Хисамова. – Казань: Заман, 2006. – 24 с. (1,0 а.л)

12. Баки Урманче. Набор открыток. Текст Д.Д. Хисамовой. – Казань: Заман, 2007 (1,0 а.л.)

13. Баки Урманче. Каталог выставки произведений к 110-летию со дня рождения. Казань, Национальная художественная галерея. Февраль – март 2007 г. Автор вступительной статьи – Д.Д. Хисамова; составители каталога произведений – Д.Д. Хисамова, Т.В. Голубцова. – Казань: Заман, 2007. – 112 с., ил. (4,8 а.л.)

14. Хисамова, Д.Д. Образ Галимджана Ибрагимова в творчестве Баки Урманче / Д.Д. Хисамова // Баки Урманче и национальная художественная культура. Материалы научно-практической конференции 22 – 23 марта 2007 г. – Казань: Заман, 2007. – С. 113 – 118 (0,3 а.л.)

15. Хисамова, Д.Д. Отражение исламского мировоззрения в скульптуре Татарстана / Д.Д. Хисамова // Наследие ислама в музеях России: пространственные границы и образы. Материалы научно-практической конференции 10-11 декабря 2008 г. – Казань: Школа, 2009. С. 79 – 89 (0,5 а.л.)

16. Хисамова, Д.Д. Современная скульптура Татарстана: тенденции развития / Д.Д. Хисамова // Истоки и эволюция художественной культуры тюркских народов: Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 150-летию со дня рождения педагога-просветителя, художника Ш. А. Тагирова (Казань, 17-18 апреля 2008 г.). – Казань: Заман, 2009.- С. 283 – 291 (0,4 а.л.)

17. Хисамова, Д.Д. Искусство, рассчитанное на века (К 60-летию скульптора В.А. Демченко) / Д.Д. Хисамова // Республика Татарстан. 2009, 14 апреля (0,3 а.л.)

18. Хисамова, Д.Д. Традиции авангарда в современном искусстве Татарстана / Д.Д. Хисамова // Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан в публикациях музейных сотрудников. – Казань: Заман, 2009. – С. 121 – 128 (0,5 а.л.)

19. Ренад Галимуллин. Мир Тукая // Буклет о творчестве скульптора к 70-летию со дня рождения. Автор вступительной статьи Д.Д. Хисамова. — Казань: Заман, 2009. — 24 с. (0,2 а.л.)

20. Хисамова, Д.Д. Сокровищница искусства в сердце Казани: как создавалась Национальная художественная галерея «Хазине» / Д.Д. Хисамова // Казань. 2009, № 9. – С. 58 – 62 (0,3 а.л.)

21. Хисамова, Д.Д. Становление татарской национальной скульптуры в 1930-1940-е годы / Д.Д. Хисамова // Наследие ислама в музеях России: изучение, атрибуция, интерпретация. Материалы научно-практической конференции 3-4 декабря 2009 г. – Казань, 2010. – С. 121 – 129 (0,4 а.л.)

22. Ирина Колмогорцева. Графика. Живопись. Георгий Зяблицев. Керамика. Скульптура. Каталог выставки произведений к 80-летию со дня рождения И.К. Колмогорцевой и Г.А. Зяблицева. Казань. Национальная художественная галерея. 26 августа – 26 сентября 2010 г. Автор статьи о творчестве Г.А. Зяблицева, разделов «Основные даты жизни и творчества», «Выставки», «Библиография» и составитель каталога («Керамика» — В.А. Прокопьева) – Д.Д. Хисамова. – Казань: Заман, 2010. – С. 12-15, 42-48, 59-60 (0,6 а.л.)

23. Махмут Гасимов. Каталог персональной выставки заслуженного деятеля искусств Республики Татарстан (К 65-летию со дня рождения скульптора) / Автор вступительной статьи и составитель Д.Д. Хисамова. – Казань: КГУГИ. Информационно-издательский центр «Культура», 2010. – 24 с. (1,0 а.л.)

24. Хисамова, Д.Д. Особенности изображения войны в монументальной скульптуре (на примере монументальных сооружений Татарстана) / Д.Д. Хисамова // Третьи Кремлевские чтения. – Часть I: Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Тема войны в искусстве» (Казань, 27 апреля 2010 г.). – Казань: Фэн АН РТ, 2010. – С. 21-28 (0,3 а.л.)

25. Хисамова, Д.Д. Образ Габдуллы Тукая в монументальной скульптуре Татарстана / Д.Д.Хисамова // Наследие Габдуллы Тукая в контексте национальных культур. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 125-летию со дня рождения Габдуллы Тукая (25 апреля 2011 г.). – Казань, 2011. – С. 292-295 (0,4 а.л.)

26. Хисамова, Д.Д. История создания памятника поэту Габдулле Тукаю в Казани (по материалам архивов Казани и Москвы) / Д.Д. Хисамова // Проблемы развития регионального искусствознания (Урало-Поволжье) / Сборник научных статей I Региональной заочной научной конференции, посвященной 40-летию УГАЭС. – 16 мая 2011 г. – Уфа, 2011. – С. 106-112 (0,3 а.л.)

27. Хисамова, Д.Д. Художественные династии в искусстве Татарстана / Д.Д. Хисамова // Первые казанские искусствоведческие чтения. Материалы научно-практической конференции 10-12 сентября 2009. – Казань: Мир дизайна, 2011. – С. 215-220 (0,3 а.л.)

28. Dina Khisamova. The figurative system of Islam in Tatar sculpture // The Art of Islamic World and the artistic relationships between Poland and Islamic countries. – 11th Conference of the Polish Institute of World Art studies (formed Polish Society of Oriental Art). 1th Conference of Islamic art in Poland. – Krakow, 2011. – P. 467 – 475 (0,3 а.л.)

29. Хисамова, Д.Д. Путь художника от «Апокалипсиса» к Храму (Ильдар Ханов) / Д.Д. Хисамова // Творчество Баки Урманче и актуальные проблемы национального искусства (Искусство тюркского мира: вып. 2.): материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 115-летию со дня рождения Б.И. Урманче. Казань, 21-22 февраля 2012 года. – Казань, 2012. – С. 308 – 312 (0,3 а.л.)

30. Хисамова, Д.Д. Памятник булгарскому полководцу Ибрагиму I в Елабуге М. Гасимова и Ф. Халикова / Д.Д. Хисамова // Фиринад Халиков. Альбом. – Казань: Заман, 2012 (0,2 а.л. — в печати).

Общий объем публикаций по теме диссертации составляет 38,3 печатных листа.

Искусство эпохи модернизма: стиль Ар Деко. 1910-1940-е годы / Отв. ред. Т.Г. Малинина. – М.: Пинакотека, 2009 / От редактора. – С. 5

Состоялись личные встречи и беседы автора с народным художником СССР, академиком Х.А. Якуповым, скульпторами А.Х. Абдрашитовым, Н.И. Адыловым, И.Н. Башмаковым, П.Ю. Бердниковым, М.М. Гасимовым, А.В. Головачевым, В.А.Демченко, Г.А. Зяблицевым, А.К. Кисловым, А.М. Минулиной, М.В. Нигматуллиной, Р.Х. Нигматуллиной, В.И. Рогожиным, И.В. Рогожиной, А.А. Ручениным, А.С. Фатхутдиновым, Р.Д. Шиковой.

Казань в памятниках истории и культуры / Коллектив авторов. – Казань: Татарское книжное издательство, 1982. – 274 с.; Республика Татарстан: памятники истории и культуры. – Казань: Эйдос, 1993. – 454 с.

НА РТ, ф. 1431, оп. 1, ед.хр. 38, л. 3

Нейман М.Л. Искусство революционной эпохи. – М.: Знание, 1969. – С. 24

Н.В. Воронов. Советская монументальная скульптура. 1960-1980. – М.: Искусство, 1984. — С. 17

«Хранительница» расколола татар // Вечерняя Казань. № 33 (4311). 27 марта 2012; В защиту Намдакова // Звезда Поволжья. 5 – 11 апреля 2012 г.

Обращение татарской и мусульманской общественности к президенту РТ Р.Н. Минниханову в знак протеста против установления памятника «Хранительница» на территории Булгарского заповедника // Звезда Поволжья. 29 марта – 4 апреля 2012 г.

PAGE

PAGE 6