Федор патрикеев. Полина осташенко

В. Ольшанский

ПЕРВЫЙ ЗВОНОК

Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

НИНА КОЛОДИНА.

ЭДУАРД НИКИФОРОВ.

ФЕДОР ПАТРИКЕЕВ.

ПОЛИНА ОСТАШЕНКО.

НИКИФОРОВА.

ПАРЕНЬ В ХАЛАТЕ.

Школьный класс. Он производит сейчас странное впечатление. Запакованные в местами порванную бумагу столы и стулья составлены в углу, почти до потолка. Чистые, свежепобеленные стены. Стекла окон забрызганы краской… Портреты классиков — Чехова, Толстого, Горького — еще не заняли своих мест и пока пылятся на подоконнике… На полу разложен ковер из газет. Только учительский стол — на положенном ему месте, возле доски. Несколько стульев вокруг стола. На доске мелом написано: «Учитесь, детки, надежда наша… Построил школу Фуфыркин Паша». Рядом с этим проникновенным стихотворением чей-то замысловатый росчерк. Тут же, чуть ниже, другая надпись, вполне деловая: «Ребята! Подождите здесь, я скоро. Патрикеев». В классе никого. Наконец дверь приоткрывается, и появляется женщина.

Женщина (входя). Федя!.. Есть тут кто-нибудь?

Никакого ответа. Женщина осторожно, стараясь не запачкаться, подходит к столу и только сейчас обращает внимание на призыв Патрикеева. Убедившись в том, что стул чистый, она садится. Женщине за сорок, плащ на ней дешевый и изрядно поношенный. Очки поломаны и весьма небрежно замотаны липкой лентой. Стремительно входит мужчина с портфелем. Высокий, плотный, чуть лысоватый. Красивая, явно заграничная куртка с капюшоном распахнута. Виден хороший костюм, модный галстук.

Мужчина. Будьте любезны, мне нужен Патрикеев Федор Петрович. Где он?

Женщина. Не знаю. (Рассеянно взглянула на мужчину, но тут же замерла, внимательно разглядывая.)

Мужчина. Вы тоже его ждете?

Женщина (после паузы). Эдик… Я что, очень постарела?

Мужчина (подходит к ней поближе, неуверенно). Нина?

Женщина. Господи, Никифоров, да ты почти лысый!

Никифоров (еще сомневаясь). Нина… Колодина?..

Колодина. Лысый и толстый! (Присматриваясь.) Нос твой… И глаза прежние…

Никифоров (галантно). А ты, Ниночка, ничуть не изменилась…

Колодина. Ври больше! Ты бы на улице мимо меня прошел и не оглянулся… А галстук-то, галстук! Держите меня! Где такое чудище откопал?

Никифоров (не без гордости). Производство — Голландия.

Колодина. Куртка японская? (Щупает куртку.) Франтом заделался, Никифоров… Сколько получаешь?

Никифоров. Двести сорок, Ниночка, увы…

Колодина. Он еще недоволен! Ты мне лучше скажи, в какой школе такие деньги платят?

Никифоров. В любой. Поскольку я замдиректора.

Колодина. Ого! Карьеру стало быть сделал.

Никифоров. Ерунда…

Колодина. Сделал, Эдик, не скромничай… Но зато до Патрикеева тебе все равно далеко. Обставил он нас всех, как ни верти, обставил! Кандидат педнаук, книжки пишет, в «Литгазете» печатался, уж не говоря про «Учительскую»…

Никифоров (садится). Каждому свое.

Колодина (садится рядом). Вот это здравая мысль, Федька был умный, тут и спорить нечего, Он еще в институте выделялся.

Никифоров. А я?

Колодина. А ты… (Не сразу.) Ты был красивый.

Никифоров. Почему — был?

Колодина. Потому что кончается на «у».

Никифоров. Неистребимая мудрость. Кстати, ты тоже письмо от Федора получила? (Достает из кармана конверт.)

Колодина (извлекает из сумочки такой же). «Явиться по указанному адресу ровно в восемнадцать ноль-ноль…».

Никифоров. Странная фантазия у нашего общего друга. Нормальные люди, между прочим, по телефону звонят. Чего проще — номер набрал, и договорились.

Колодина. Если так просто, мог за это время хоть разок позвонить.

Никифоров. Кому?

Колодина. Патрикееву. Или, например, мне…

Никифоров. Мог, Ниночка, твоя правда. Но не вели казнить — занят по горло. К тому же сын Вадим подрастает. Вот такой парень. (Показывает примерный рост сына.) В первом классе вкалывает, способности исключительные!..

Колодина (не обращая внимания). Нет, я Федора понимаю. Про телефонный звонок мы все через два дня забываем. А письмо… Есть в письме что-то такое торжественно-устаревшее…

Никифоров. Ладно. Допустим, расчет верный… Но зачем здесь встречаться? Новая школа, кругом грязь, я на машине еле добрался.

Колодина. Молчи уж… Я на двух автобусах телепалась и не жалуюсь.

Никифоров. Что он здесь делает, ума не приложу… Ты как думаешь?

Колодина. Понятия не имею.

Никифоров. Потерпим. (Снимает куртку, вешает на стул.) Куришь?

Колодина. Бросила. Плохой пример для учеников.

Входит Федор Патрикеев. Он невысокого роста, худенький, похожий на мальчика. Поверх костюма — испачканный черный халат.

Никифоров. Те же и гордость советской педагогики!

Пат р и к е е в. Здравствуйте!.. Молодцы, что приехали!

Колодина. Федечка! Тебя поцеловать можно?

Патрикеев. Можно, только я грязный.

Никифоров. Ничего, брат, женщину это не остановит.

Патрикеев и Колодина целуются.

Патрикеев. Долго ждали?

Колодина. Минут десять, не больше… (После паузы.) Ну не томи, Федор. В чем дело?

Никифоров. Что случилось?

Патрикеев. Ничего. Все нормально.

Колодина. Врешь. По глазам вижу — врешь.

Никифоров. Объясни толком. Зачем вдруг эти письма?

Патрикеев. Просто так. Захотелось вас увидеть…

Никифоров. Двойка, Патрикеев… Во-первых, неубедительно; во-вторых маловероятно; в-третьих, не договариваешь.

Патрикеев. Если ты такой проницательный, Эдик, то потерпи еще. Нет кворума.

Колодина. Мы кого-то ждем?

Никифоров. Тайны развел, загадки… Ты, Федор, всегда был с завихрениями…

Колодина. Неужели Полина придет?

Патрикеев (загадочно). Все возможно, друзья мои…

Колодина. Эдик, я угадала! Он Полине тоже письмо послал! Провалиться мне на этом месте!

Никифоров. Тысячу лет ее не видел…

Колодина. И еще минут пять не увидишь. Меньше, чем на полчаса Осташенко никогда не опаздывала.

Никифоров. Точно. Она прибегала вся в мыле и говорила: «Ой, ребята…»

Колодина. Лечи склероз. Полина говорила… (Меняя голос.) «Ой, мальчики, я вышла вовремя, честное слово!»

Патрикеев. Похоже.

Дверь резко открывается, и в класс вбегает весьма симпатичная женщина с тяжелой, отнюдь не дамской сумкой в руках. Это и есть Полина Осташенко.

Осташенко (запыхавшись). Ой, мальчики… Неужели мы собрались, глазам своим не верю!..

Никифоров (выразительно смотрит на часы). Мы, наконец, собрались.

Осташенко. Эдик, я вышла вовремя, честное слово!

Все смеются, продолжая потихоньку разглядывать друг

друга.

Никифоров. Итак… Поскольку мы все в сборе, я позволю себе начать…

Колодина. Валяй, Эдик.

Никифоров (торжественно). Собрание бывших выпускников пединститута, а также бывших коллег по педагогической работе считаю открытым! Слово для оглашения повестки дня имеет Патрикеев Федор Петрович.

Патрикеев. Никакой повестки не предусмотрено. Просто я рад, что мы снова встретились…

Осташенко (быстро). Федечка, милый! Ты такой молодец, что нас всех собрал… Ты даже не знаешь, какой молодец!

Никифоров. Погоди, Полина. У меня три вопроса к докладчику. Вопрос первый: что мы делаем здесь, в недостроенной школе? Вопрос второй: почему знаменитый ученый, он же старший научный сотрудник, он же светило — встречает нас в грязном халате? Вопрос третий, вернее, предложение: у меня внизу «Жигули», поехали ко мне… Жена стол сообразит, и там в душевной обстановке Федор нам все изложит. Двинулись?

Патрикеев. Ничего не выйдет, Эдик… К тебе в гости мы в следующий раз, хорошо? А пока что посидим тут, тем более есть что вспомнить… Сколько мы не виделись?

Никифоров. Лет семь.

Осташенко. Восемь, не меньше…

Колодина. Девять…

Па т р и к е е в. Десять лет.

Колодина. Черт возьми! Целый гривенник не виделись…

Никифоров (шутливо). Нина Сергеевна, что за выражения!

Колодина. Отстань, Эдик… Мне своего начальства хватает.

Патрикеев. Вот я и решил, что пора собраться.

Осташенко. Ой, мальчики… Вечер воспоминаний — это же так здорово! Я только мужу позвоню, что задерживаюсь… Есть тут телефон?

Никифоров. Вряд ли, Полиночка… До ближайшего автомата минут пятнадцать вплавь… Я через местную грязь еле-еле проехал.

Колодина. Федор, ты темнишь. Просто так, без дела, без причины мы будем сидеть тут и умиляться, как было хорошо десять лет назад?.. Ни за что не поверю.

Никифоров. Прошу заметить, что на мои вопросы он не ответил. Ты что здесь делаешь, Федор? Отвечай!

Патрикеев. Ладно. Если не хотите вспомнить сами, будем вспоминать в организованном порядке.

Никифоров. То-то… Испугался, историк?

Патрикеев. Вот именно, займемся историей… Начнем сначала. Кончив институт, мы поступили на работу в сто двадцать девятую школу. Было такое?

Колодина. Ты еще лучше от Адама начни.

Никифоров. Нина, не мешай оратору.

Патрикеев. Проработали три года… Потом разбежались, кто куда…

Колодина. Если бы не Клавдия Васильевна, я бы там до сих пор работала!

Осташенко. И я бы не ушла, Ниночка…

Никифоров. Давайте ближе к делу.

Пат р и к е е в. Пожалуйста. Конфликт с директором когда начался, кто помнит?

Осташенко. По-моему, с первого дня. Она нас сразу невзлюбила.

Колодина. Это все ерунда. Мало ли кто кого не любит… Просто мы отказались натягивать четверки-пятерки этой дуре Бубенцовой. А у нее папа — шишка. Клавдия нажала, а мы ни в какую… Ну, тогда, понятное дело, неприятности начались. Вот и решили все вместе уйти — в знак протеста.

Патрикеев. Все верно.

Колодина. На память, слава богу, не жалуюсь.

Никифоров. А вам не кажется, что мы поторопились тогда? С директором поругались, терпеть не захотели, отстаивать свою правду не решились, разбежались… И вообще… Великая принципиальность — девочке-десятикласснице четверку не поставить! Неужели жалко? Это ведь школа, не институт… Школу у нас все кончают…

Колодина. Ну заехал невесть куда!.. Правильно сделали, что ушли. И с Клавдией ты первый не сработался. Помните, как мы мечтали нашего Федора директором сделать?

Осташенко. Ты не прав, Эдик! Да и скандал с Бубенцовой — совсем не самое главное… Просто не повезло нам с директором! Я, например, что по литературе ни предлагала — она все в штыки!..

Никифоров. Мы, Полина, были безответственные шалопаи… А она — директор.

Колодина. Эдик, неужели ты Клавдию Васильевну защищаешь? Да ты всегда первый возмущался!..

Никифоров. Возмущаться, Ниночка, легче всего. А разобраться гораздо труднее. Я это понял. Жаль, что ты не понимаешь…

Осташенко. А мне вот совсем другого жаль. Работали мы в одной школе — каждый день встречались! И в отпуск вместе и в кино… И уходили когда, я думала: все по-прежнему будет. Только ничего из этого не вышло… Десять лет не виделись.

Колодина. Ничего удивительного, Полина. Все знают, работа объединяет. А так… город большой, у тебя свое, у меня свое.

Пауза.

Осташенко. Может, действительно поедем к Эдику? Как-то здесь неуютно…

Никифоров. Конечно! (Вдруг задумался.) Хотя стоит ли? Пока доедем, туда-сюда… Поздновато получится.

Осташенко. Жаль. (Смеется.) Честно признаюсь: хочу на Эдикову жену посмотреть. Любопытно — сил нет! Уж очень Никифоров у нас красивый был, все по нему с ума сходили!..

Никифоров. Глупости.

Осташенко. Не скромничай, Эдик. С восьмого по десятый все девицы влюблялись, без исключения… Даже я, грешница, не удержалась.

Колодина. Ты? (Смеется немного неестественно.) Вот умора! Полина по Эдику сохла, а мы и не знали…

Осташенко. Было дело, сохла. Но не больше, чем ты, Ниночка.

Колодина (другим тоном). Вот это действительно глупости. Зачем мне этот лысый?

Осташенко. Не обижай Никифорова, он тогда красавцем был писаным. Он и сейчас хорош.

Никифоров. Ладно, прекратите… (Патрикееву.) Разбушевались у нас дамы.

Патрикеев. Ничего не поделаешь, вечер воспоминаний…

Осташенко. Я больше скажу, даже Бубенцова эта, с одной извилиной, и то в Никифорова втюрилась… Честное слово!

Никифоров (раздраженно). Перестань, пожалуйста, Полина.

Осташенко. Как ее звали, забыла… Валя… Лена… Вспомнила! Света. Светлана Бубенцова! Тихоня тихоней, а палец в рот не клади. До того дело дошло — папаша меня домой приглашал по русскому ее натаскивать. И насчет благодарности намекал.

Никифоров. Зачем преувеличивать?

Осташенко. Отнюдь. Даже машину один раз прислал. С шофером…

Колодина. Надо же, как с тобой деликатно!.. Меня проще обламывали. Вызвала Клавдия в кабинет, дверь закрыла и говорит спокойненько… «Бубенцовой нужно поставить четверку по математике. Это в интересах школы». Я, конечно, не выдержала, слово за слово…

Осташенко. А Эдик какой скандал устроил!..

Никифоров (после паузы). Вы как хотите, а мне про это надоело…

Колодина. Да. А вся жизнь, если вдуматься, у нас с тех пор иначе пошла… (Полине.) Ты сейчас где трудишься?

Осташенко (не сразу). Я?.. Дома я тружусь.

Колодина. В каком смысле?

Осташенко. Два года, как из школы ушла, муж заставил. Все-таки двое детей не шутка. К тому же у него желудок больной, язва… И, знаете, ничуть не жалею. Ни капельки! Женщине вообще не обязательно работать, если семья большая…

Никифоров. Так ты совсем ушла?

Осташенко. Совсем. Никаких уроков, никаких тетрадок — благодать! Сама себе хозяйка… Каждый день упражнения, по Стрельниковой, парадоксальное дыхание… Все артисты так дышат. В бассейн хожу.

Колодина. Я бы от такой жизни свихнулась.

Осташенко. А ты, Нина, конечно, извини, всегда была рабочая лошадь. Орловский тяжеловоз.

Патрикеев. Значит, у тебя все хорошо, Полина?

Осташенко. Очень хорошо…

Пауза.

Колодина (встает, подходит к окну). Похоже, дождь будет, потемнело… В грязи утонем…

Никифоров. Не бойся. Водолазы нас найдут. А грязь, она говорят, целебная…

Ко л о д и н а. Между прочим, я поняла, что Федор здесь делает.

Патрикеев. Что?

Колодина. Ваш институт тут базу воздвигает, экспериментальную, угадала? Дети будут учиться, а товарищ Патрикеев их пристально изучать…

Никифоров. Связь науки с практикой.

Колодина. А через несколько лет Феденька нас докторской удивит.

Патрикеев. Это вряд ли.

К о л о д и н а. А ты не прибедняйся… Ты, если хочешь, счастливый номер вытащил. Большим человеком стал. Вот я, например, или Эдик, мы кто такие? Рабочие лошадки, Полина правду сказала. Бьемся, бьемся. А тут бац — статейка… с подписью «Ф. Патрикеев». Или брошюрка… И сразу все ясно и понятно. Можно двигаться вперед.

Никифоров. Да что с тобой, Нина Сергеевна? Ты чего разозлилась?

Колодина. Ерунда… Федор на меня не обидится. Он знает, я всегда шпарю. Как последняя дура.

Осташенко. Характер у тебя тот еще… Человек нас собрал, письма написал, пригласил… А ты глупости говоришь. (Патрикееву.) Я, Федя, все твои статьи вырезаю и храню. Честное слово. И эксперимент, я считаю, вещь полезная. Всякий учитель должен новые разработки пробовать.

Колодина. Ты, насколько я понимаю, сейчас в основном суп пробуешь. На кухне…

Никифоров. Дамы сцепились!

Осташенко (стараясь говорить спокойнее). Я, Нина, не только суп готовлю. Помимо супа — второе, третье, пироги пеку… Даже мороженое делать научилась. А еще, к твоему сведению, мужу рубашки стираю, брюки глажу… И многое другое, о чем ты и понятия не имеешь…

Несколько секунд Нина Колодина и Полина Осташенко молча смотрят друг на друга.

Никифоров. Противники, соглашайтесь на ничью.

Осташенко (она уже успокоилась, улыбнулась). Я согласна.

Колодина. Я тоже. (Полине.) Ты меня извини, устаю в последнее время.

Осташенко. Пустяки, я тоже завожусь с пол-оборота.

Никифоров. Если мир установлен, я предлагаю разбежаться. Сегодня вечер не удался, но это ничего не значит… Можно сразу договориться на ближайшее воскресенье и посидеть в ресторане. Столик беру на себя.

Осташенко. Неплохая мысль. Приходи с женой. Эдик. Я своего приведу.

Никифоров. Федор прав. Не видимся годами, ничего друг про друга не знаем, не интересуемся… Все. С сегодняшнего дня начинается новая жизнь. Все согласны?

Никто не отвечает.

Если кому по пути, могу подвезти.

Осташенко (смотрит на часы). Меня до ближайшего телефона.

Никифоров и Полина встают.

Патрикеев. Погодите разбегаться. Я вам не все сказал.

Никифоров. Слушаем вас, Федор Николаевич… Я, кстати, к тебе давно заскочить собираюсь. Есть кое-какие дела… Ты в институте с утра или лучше после обеда?

Патрикеев. Я в институте вообще теперь не бываю.

Никифоров. Вот жизнь! На работу не ходит, а зарплата идет!

Патрикеев. Ты меня не понял. Из института я ушел. Уже почти месяц.

Колодина. Где же ты работаешь?

Пат р и к е е в. Здесь.

Никифоров (медленно). Тогда я снова не понял.

Патрикеев. Работаю в этой школе… (Неопределенным движением руки указывает на пустые стены.) Директором. Первого сентября открываемся.

Осташенко. Вот это да!..

Никифоров подходит к Патрикееву поближе, смотрит на него с любопытством.

Колодина. Ты бросил институт? Какие-нибудь неприятности? Тебя сократили?

Патрикеев. Я ушел сам.

Никифоров (смеется). Интересный номер. Без пяти минут доктор наук хлопает дверью академического института и устраивается директором школы посреди грязного пустыря! Или этот человек сбрендил, или…

Патрикеев (перебивает его). Послушай меня, Эдик… Когда мы работали в школе все вместе, у нас были идеи, были планы, куча интересных мыслей… Мы были молодыми тогда, и казалось — стань директором кто-то из нас, никто не помешает немедленно осуществлять все это… (После паузы.) Сегодня я — директор. И я позвал вас, чтобы попросить… чтобы предложить вам работать со мной.

Колодина. Здесь?

Патрикеев. Да, Нина, здесь. Я предлагаю начать сначала… Вместе. Сообща. Заодно.

Пауза. Неожиданное предложение Патрикеева не просто удивило — оно поразило всех присутствующих. Патрикеев достает сумку, вынимает оттуда завернутые в бумагу бутерброды, ставит на стол термос, чашки.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | Вперед → | Последняя | Весь текст