Факультет теологии и мировых культур

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОУ ВПО Омский Государственный Университет

имени Ф. М. Достоевского

Факультет теологии и мировых культур

Кафедра истории и теории религии

Наймушина Алина Александровна

Понятие дружбы в христианстве

Итоговая квалификационная работа

Научный руководитель

ассистент кафедры ИТР

иерей Александр Алексеев

Омск

2008

Оглавление TOC \h \z \t «Заголовок 1;1;Заголовок 2;2;Название;1»

HYPERLINK \l «_Toc169032904» Оглавление PAGEREF _Toc169032904 \h 2

HYPERLINK \l «_Toc169032905» Введение PAGEREF _Toc169032905 \h 3

HYPERLINK \l «_Toc169032906» Глава 1. Представление о дружбе у философов античности в сравнении с христианским пониманием. PAGEREF _Toc169032906 \h 10

HYPERLINK \l «_Toc169032907» Глава 2. Отображение феномена дружбы в Священном Писании. PAGEREF _Toc169032907 \h 23

HYPERLINK \l «_Toc169032908» 2.1. Прообразы христианской дружбы в Ветхом Завете. PAGEREF _Toc169032908 \h 23

HYPERLINK \l «_Toc169032909» 2.2. Образы дружбы в Новом Завете. PAGEREF _Toc169032909 \h 28

HYPERLINK \l «_Toc169032910» Глава 3. Понятие дружбы в творениях православных богослов. PAGEREF _Toc169032910 \h 34

HYPERLINK \l «_Toc169032911» 3.1. Поучения святых отцов о выборе друга. PAGEREF _Toc169032911 \h 34

HYPERLINK \l «_Toc169032912» 3.2. Дружба – проявление любви Христовой. PAGEREF _Toc169032912 \h 39

HYPERLINK \l «_Toc169032913» 3.3. Сопоставление понятий дружбы и братства. PAGEREF _Toc169032913 \h 49

HYPERLINK \l «_Toc169032914» 3.4. Дружба с Богом. PAGEREF _Toc169032914 \h 54

HYPERLINK \l «_Toc169032915» Заключение PAGEREF _Toc169032915 \h 61

HYPERLINK \l «_Toc169032916» Библиографический список. PAGEREF _Toc169032916 \h 64

Введение

Наряду с повсеместным употреблением слова «дружба», стало утрачиваться его подлинное значение. Сегодня, в связи с потерей веры, размываются такие базовые понятия современной культуры, как долг, честь, любовь и т. д. И с «дружбой» происходит то же, что с другими благородными явлениями: слово остается, а явление постепенно исчезает. Спаситель предупреждал: «И по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф. 24, 12). Дружба – это тоже род любви, охладевает и она. Протоиерей Сергий Николаев пишет: «Сегодня дружба – это, по большей части, приятные или полезные отношения. Нет места жертвенности. А дружбы и любви без жертвенности не бывает. Но если из нашей жизни уйдут любовь и дружба, то можно считать, что битву за вечную жизнь мы проиграли» . Таким образом, актуальным является выяснение того, что есть настоящая дружба. И универсальный опыт богословской мысли оказывается здесь чрезвычайно востребованным, потому что истинное понимание чего-либо можно найти только в Божественном Откровении и в богословии святых отцов. Таким образом, объект дипломного исследования – Священное Писание и богословие святых отцов, а предмет – понятие дружбы в свете святоотеческого наследия.

Для раскрытия понимания дружбы в христианстве, в работе будут применены различные методы исследования: метод теоретического анализа, метод сравнительного анализа и описания сочинений, в которых говорится о феномене дружбы. В дипломе будут рассмотрены богословские произведения, написанные в разное время: от первых веков христианства до современности, труды античных философов, а также сочинения современных светских авторов. Помимо этого, в работе будут систематизированы необходимые для исследования произведения по принципу совместного рассмотрения трудов, авторы которых схожи или различны между собой во взглядах.

Источники и литература, которые будут использованы в дипломной работе, можно классифицировать по тематическому принципу. Первая группа источников — это Священное Писание Ветхого и Нового Завета. Вторую группу составляют сочинения святых отцов, в которых непосредственно говорится о дружбе: «Слово о любви» свт. Иоанна Златоуста, «Слова» и письма свт. Григория Богослова, «Сотницы» прп. Максима Исповедника, «Исповедь» блж. Августина, «Сто слов о Божественной любви» свт. Николая Сербского и т. д. Также здесь будут чрезвычайно востребованы различные сборники поучений святых отцов, такие как: «Добротолюбие», «Избранные места из житий и творений святых отцов», «Творения древних отцов-подвижников», «Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев», и т. д.

Третья группа источников – это труды античных философов: «Воспоминания о Сократе» Ксенофонта, «Большая этика» и «Никомахова этика» Аристотеля; диалоги «Пир» и «Федр» Платона; «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» Диогена Лаэртского, диалог «Лелий» («О дружбе») Цицерона; и т. д.

Литература, использованная в данной работе может быть разделена на четыре группы: православная богословская литература, литература по дренегреческой философии и современная психологическая литература, а также художественная литература. К православной богословской литературе относятся произведения: «Труды» митр. Антония Сурожского, «Слова» старца Порфирия Кавсокаливита, «Столп и утверждение истины» священника Павла Флоренского, «Учебник жизни» протоиерея Артемия Владимирова, «Входное» архимандрита Василия (Гондикакиса), «Дружба как духовничество» протоиерея Владимира Зелинского, «За утешением к батюшке» иерея Сергия Николаева, «Современная практика православного благочестия» Н.Е. Пестова и др. Литература по дренегреческой философии — это, в первую очередь, труд А.Ф. Лосева «История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон», работа Гаспарова «Занимательная Греция» и др. Также оказалась полезной для выяснения античного понимания дружбы работа психолога И.С. Кона «Дружба», эта работа относится к третьей группе использованной литературы (психологической), ее автор в некоторых моментах мыслит далеко не православно, но это не умаляет значение его психологического исследования. Использование светской психологической литературы в дипломной работе обусловлено необходимостью фактического материала. К художественному разделу литературы можно отнести труды таких современных авторов, как К.С. Льюис, А. Сент-Экзюпери и др.

Также в работе будут использованы справочные энциклопедические материалы: «Философский энциклопедический словарь», «Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля, «Начала познания вещей Божественных и человеческих», «Библейская Энциклопедия Брокгауза» и т. д.

В результате анализа используемых источников и литературы, возникла научная проблема.

В творениях святых отцов и современных православных богословов неоднократно упоминается о дружбе. Слово «дружба» также встречается в Священном Писании, в богослужебных и гимнографических текстах, где святые названы «другами» и «другинями» Божиими, понятие дружбы имеет немаловажное значение и в житиях святых. Таким образом, дружба как явление есть в христианской культуре. Но наряду с широким употреблением этого слова, в научном богословии мы не находим отдельного труда, посвященного разностороннему систематическому описанию этого феномена. В этом и состоит исследовательская проблема дипломной работы. Цель ее заключается в исследовании понимания дружбы в христианстве на основе сочинений святых отцов и современных православных богословов для того, чтобы устранить проблему неисследованности феномена дружбы в христианстве.

Поставленная цель может быть достигнута через решение трех следующих задач:

1. Проанализировать представление о дружбе у философов античности и сравнить его с православным пониманием.

2. Выявить и рассмотреть образы дружбы в Священном Писании Ветхого и Нового Завета.

3. Изучить сочинения святых отцов и современных православных богословов, в которых непосредственно говорится о дружбе.

В соответствии с поставленными задачами, выстраивается и структура дипломной работы.

Основная часть состоит из трех глав и соответствующих им разделов.

В первой главе дипломной работы будет говориться о том, какое понимание дружбы было в античности и что привнесло христианство в это понимание. Само понятие дружбы пришло в христианство из античности. О. Владимир Зелинский пишет: «Дружба – языческая добродетель, которая вместе с другими героическими свойствами души, еще не узнавшей подлинной веры, пыталась заменить собой настоящую духовную жизнь». Эта тема – очень древняя, о ней упоминали многие античные философы: Платон, Аристотель, Феофраст, Эпикур и т.д. Они впервые стали говорить о дружбе как о добродетели. Выбор именно античной дружбы для сравнительного анализа обусловлен тем, что можно проследить преемство традиции между античным и православным пониманием дружбы, ведь первые святые отцы Церкви, еще жили в античной культуре. Вместе с тем, выявляются и различия в пониманиях, поскольку святые отцы были одухотворены явлением Евангелия и уже говорили о свойствах совершенной дружбы, а не только о дружбе в качестве добродетели.

Во второй главе будет осуществлена попытка выявления образов дружбы в Священном Писании. В нем греческая дружба одухотворилась и стала выражать христианские отношения любви, опирающиеся на личную склонность и личное общение. В первом разделе данной главы будут рассмотрены прообразы христианской дружбы в Ветхом Завете, а во втором – образы истинной Новозаветной дружбы.

Третья глава будет посвящена изучению сочинений святых отцов и современных православных богословов, в которых непосредственно говорится о дружбе. Первый раздел этой главы посвящен уяснению того, с кем нас научают дружить святые отцы. Далее понятие дружбы будет рассмотрено в качестве проявления любви Христовой. А затем будет произведена попытка сопоставления понятий братства и дружества. Ряд богословов придерживается мнения о том, что братская любовь должна относиться к каждому, в то время как дружеская — подразумевает глубоко личную любовь к некоторым или одному. Тема братства нераздельно связана с темой единства в Церкви, поэтому о братстве и единстве тоже будет говориться в данном разделе главы. Истинная дружба между людьми – только следствие любви и дружбы с Богом. Поэтому рассмотрением дружбы человека с Богом, и святостью как проявлением ее будет завершена основная часть данной итоговой работы.

Вне христианства тема дружбы обширно изучалась и изучается. Трудно назвать классика философии, который бы не писал о дружбе. Люди всех времен и народов почитают дружбу величайшей социальной и нравственной ценностью. И в современном мире это понятие обширно исследуется в научных трудах многих психологов и социологов. Толковые словари и учебники этики определяют дружбу как «близкие отношения, основанные на взаимном доверии, привязанности, духовной близости, общности интересов и т. д.». Наиболее близким по значению к слову «дружба» является греческий глагол любви «филин», который обозначает «внутреннюю склонность к лицу, выросшую из задушевной общности и близости». О. Павел Флоренский пишет, что по своей основе «слово «филос» означает «своего» человека, человека близкого. «Филос» — друг, — тот, с которым мы связаны связью взаимной любви». Архимандрит Никон (Иванов) так характеризует христианскую дружбу: «Дружба состоит в духовном союзе любви и правды. Это форма взаимоотношений людей, основанная на личном избранничестве, возникающая на почве близкого общения, совместной деятельности, общности интересов, убеждений, склонностей, мировоззрения. Дружеские отношения выражаются в глубоком взаимном понимании, уважении, доверии, привязанности и любви».

Таким образом, в христианстве дружба наполнена преображенным изнутри содержанием, свет Солнца Правды сделал ее одним из множества проявлений любви Христовой. Об этом и пойдет речь в данной дипломной работе.

Глава 1. Представление о дружбе у философов античности в сравнении с христианским пониманием.

Для того чтобы выяснить смысл понятия дружбы в христианстве, необходимо сравнить его с неправославным пониманием. В первую очередь, следует обратиться к античности, потому что многие античные греческие философы были предтечами христианского понимания дружбы: «Античная Греция издавна считалась царством «подлинной дружбы». Имена друзей Кастора и Полидевка, Ореста и Пилада, Ахилла и Патрокла стали нарицательными, вошли в пословицы и поговорки многих народов».

О. Владимир Зелинский говорит о том, что античная дружба – это языческая добродетель, которая вместе с другими героическими свойствами души, еще не узнавшей подлинной веры, заменяла собой настоящую духовную жизнь: «известный миф о Касторе и Полидевке — своего рода дохристианская модель дружбы. Полидевк, который не захотел перенести смерть своего друга и брата Кастора, погибшего в бою, просил Зевса послать ему смерть. Но Зевс милостиво позволил ему подарить брату половину своего бессмертия, и с тех пор братья-друзья проводили один день в подземном царстве мертвых, а другой — на солнечном Олимпе. Разве не чувствуется в этой легенде томление языческого мира, смутное предчувствие рая и ада? В предчувствиях можно найти лишь тени духа, но тени исчезают, когда восходит солнце Христа».

Хотя воззрения античных философов не были чистыми от греха, т. к. они привносили в понятие дружбы много страстного, но, в целом, эти люди первыми в дохристианское время наметили внешнюю сторону христианского представления о совершенной дружбе. Понятие дружбы в античности рассматривалось только в границах дружбы человеческой: подлинная дружба с богом или с богами была невозможной.

Уже Аристотель определил, что дружба относится к категории личного. Бога же до пришествия Христа в языческом мире лично не знал никто, да и сами языческие боги – безличны и далеки от человека. И потому, любви по отношению к ним, какого-то личного общения с ними, у человека быть не могло. Ведь дружба возможна только там, где возможна ответная любовь. И поскольку Аристотель считал, что боги не любят, получается, что с ними не может быть дружбы. Стагирит так об этом говорит: «При слишком большом отстоянии одного от другого, например, человека от божества, дружба уже невозможна…». Таким образом, дружба, по Аристотелю, основана на равенстве. И в этом смысле, дружба в античности возможна только между мужчинами. Дружбы с женщиной быть не могло, т.к. женщина в античном представлении была интеллектуально ниже, недоразвитее мужчины, поскольку не получала никакого образования. Женщина считалась неполноценным человеком: «Зависимое положение женщины и обусловленная этим ее интеллектуальная неразвитость исключали возможность глубокой дружбы с ней». Дружба мужчины с женщиной, по Аристотелю, может быть основана только на превосходстве мужчины над ней.

И.С. Кон выявляет эволюцию понятия дружбы в древнем мире: «Первоначально дружба возникает в греческой культуре в связи с отношениями родства, затем она выделяется в автономный социальный институт. По мере разрушения общинных связей, дружба становится более или менее временным союзом, основанным на осознанной общности интересов. Как протест против этого возникает идеал бескорыстной и безотчетной, основанной только на эмоциональном притяжении дружбы-любви. И, наконец, как преодоление обеих крайностей — рассудочности и эмоциональности — появляется этическая теория дружбы, оценивающая мотивы друзей и их совместную деятельность на основании каких-то общих, универсальных критериев».

В своем диалоге «Лелий» («О дружбе») Цицерон провозглашает стремление к дружбе природным свойством человека. Дружба возникает из взаимного расположения и симпатии, что предполагает также сходство в желаниях, стремлениях и убеждениях. Иначе говоря, «дружба не что иное, как согласие во всех делах божеских и человеческих в сочетании с благожелательностью и привязанностью». В целом, Цицерон высоко ценит интимность дружбы. Его переписка с друзьями, особенно с Аттиком, свидетельствует, что и сам он был способен на такое глубоко личное чувство. Цицерон говорит о том, что дружба не только дает людям радость взаимопонимания и общения, но и налагает на них определенные обязательства. Дружба предполагает взаимную требовательность и контроль, а также взаимопомощь: «Основание стойкости и постоянства, которых мы ищем в дружбе, — верность; ведь неверное не может быть стойким».

По словам Сократа, «без дружбы никакое общение между людьми не имеет ценности». В противоположность утилитаристской тенденции софистов, Сократ видит в дружбе тотально-личностное отношение. Так же как и Платон, Сократ ставит дружбу выше остальных человеческих привязанностей, акцентируя внимание прежде всего на эмоциональной и душевной природе этой формы общения. Друзья, говорит Платон, «гораздо ближе друг к другу, чем мать и отец, и дружба между ними прочнее, потому что связывающие их дети (имеются в виду совместно вырабатываемые душевные качества) прекраснее и бессмертнее».

Своеобразный итог древнегреческой философии дружбы подвел Аристотель, который дал в «Никомаховой этике» первый цельный очерк теории дружбы как самостоятельного нравственного отношения, не совпадающего с другими видами социальных связей и эмоциональных привязанностей. Он рассматривает дружбу как «специфически человеческий факт, объяснение и цель которого следует искать без обращения к законам природы или к трансцендентному Благу, выходящему за рамки эмпирического существования». Но что такое «трансцендентное Благо»? Скорее всего, еще один из неведомых богов древних афинян. В этом смысле, Аристотель говорит об исключительно земном характере дружбы. Но, несмотря на это, дружба, по Аристотелю, величайшая социальная и личная ценность: «самое необходимое для жизни. Действительно, никто не выберет жизнь без друзей (philoi), даже в обмен на все прочие блага».

Стагирит классифицирует мотивы заключения и поддержания дружеских отношений: утилитарная дружба — ради пользы, выгоды; гедонистическая дружба — ради удовольствия, приятности; совершенная дружба — та, в которой эти мотивы подчинены бескорыстной любви к другу как таковому. Не случайно Стагирита называют христианином до Христа, ведь он уже говорит о нравственной ценности бескорыстной любви к другу. Аристотель считает, что дружба, основанная на соображениях пользы или удовольствия, не может быть ни истинной, ни прочной: «…Это дружба постольку поскольку, ибо не тем, что он именно таков, каков есть, вызывает дружбу к себе тот, к кому ее питают, но в одном случае тем, что он доставляет какое-нибудь благо, и в другом — из-за удовольствия. Конечно, такие дружбы легко расторгаются, так как стороны не постоянны [в расположении друг к другу]. Действительно, когда они больше не находят друг в друге ни удовольствия, ни пользы, они перестают и питать дружбу». Язычество поныне остается прежним, и современные священники отмечают, что «сегодня дружба – это, по большей части, приятные или полезные отношения», — с теми же утилитарными и гедонистическими мотивами, что и у современников Аристотеля.

Нравственный тип дружбы Стагирит выделяет в качестве единственно подлинного. По его мнению, совершенная дружба бескорыстна: «…питая дружбу к другу, питают ее к благу для самих себя, ибо, если добродетельный становится другом, он становится благом для того, кому друг». Соображения пользы, удовольствия, взаимопомощи не имеют в такой дружбе решающего значения, потому что отношение к другу в принципе не отличается от отношения человека к самому себе. «…Все проявления дружбы из отношения к самому себе распространяются на отношение к другим. И все поговорки в этом согласны, например: «душа в душу», «у друзей все общее», «уравненность — это дружность», «своя рубашка ближе к телу…». В этом воззрении философ вторит православной святоотеческой мысли, в частности, свт. Григорию Богослову: «права дружбы равночестны: все должно быть общее».

Аристотель пишет о том, что дружба основывается прежде всего на взаимном общении, и продолжительное отсутствие друга может заставить забыть дружбу: «многие дружбы расторгла нехватка беседы». Таким образом, по Стагириту, без общения единение между людьми невозможно. Данному убеждению можно противопоставить христианское понимание дружбы, которое видит основу дружественных отношений не столько во внешнем общении, сколько в духовном единении, и иногда разлуку рассматривает как укрепление дружбы. Свт. Николай Сербский в своих «Мыслях о добре и зле» пишет: «Разлука друзей укрепляет взаимную привязанность». А святой Василий Великий в письме к Асхолию говорит так: «Прекрасно ты сделал по закону духовной любви, начав переписку со мной. Ибо мирской дружбе нужны глаза и свидание, потому что сим полагается начало к привычке, умеющие же любить духовно не прибегают к плоти для снискания дружбы, но общением веры приводятся к духовному союзу».

В этом смысле, у Аристотеля отношение к дружбе представляется несколько внешним. Например, он исключает возможность дружбы со стариками: «ни старики, ни скучные люди не годятся для дружбы, ибо с ними возможны лишь скудные удовольствия, а ведь никто не способен проводить дни с тем, кто не доставляет удовольствия». Таким образом, в античности дружба существует постольку, поскольку она доставляет, пусть и душевное, — удовольствие. То есть дружба по Стагириту – это общение ради общения. Он стремится развести понятия «блага-любви» и «блага-пользы», и в наслаждении общением видит главный признак дружбы.

В отличие от Аристотеля, Платон придерживается иного мнения по вопросу о дружбе с богами: «человек может быть «любезным» для богов». А.Ф. Лосев пишет, что эта «дружба основывается на знании» .

По Платону, «филиа», значит, «люблю», которое обладает интимно-личным характером. А.Ф. Лосев пишет: «У Платона можно читать о дружбе как о «симфонии» частей целого. Так как дружба возникает только между теми, которые каким-нибудь образом родственны друг другу по природе, включая физические, психические, общественные и прочие области, то всякой дружбе, по Платону, свойственно нечто интимное, которое отнюдь не сводится только к физиологии, но относится ко всей области внутренних переживаний». В итоге, по мнению А.Ф. Лосева: «Те внутренние симпатические переживания, которые Платон именует дружбой, несомненно, обладают эстетической природой, поскольку Платон мыслит в них соединение идеального и реального, субъективно-интимного и объективно-закономерного, с восхождением этого переживания от физических ощущений к переживаниям морального и общественного порядка, а от этих последних и к чистым идеям, к самим богам». Таким образом, у Платона мы видим потребность в личном общении с богами, но боги безличны, их нельзя полюбить.

И.С. Кон пишет о том, что в античности слова «филиа» и «эрос» по своему первоначальному смыслу были противоположны: «первое означало близость и соединение подобного, а второе — борьбу и соединение противоположного. В дальнейшем эти слова стали обозначать разные виды или оттенки любви: «эрос» — стихийная страсть и жажда обладания, «филиа» — любовь-дружба, обусловленная социальными связями и личным выбором».

В целом, можно выявить некую связь античных представлений о дружбе с христианскими представлениями. Святитель Григорий Богослов об отношениях между человеком и Богом, говорил, что «подобное познается подобным». Ту же самую идею мы находим у Аристотеля в отношении к человеческой дружбе. Он пишет о том, что «подобное стремится к подобному». И на этом стремлении подобных друг к другу основана дружба: на познании своего сходства друг с другом. Такую же мысль приводил Григорий Богослов в отношении дружбы с Богом: «Бог призывает нас к познанию Себя, чтобы нам быть друзьями Божиими и участниками Его вечного блаженства». Святитель Григорий основу дружбы с Богом видит в познании Бога. Также он говорит об удовольствии, которое возникает от дружбы с Творцом: тот, кто познает Бога, делается Ему другом и обретает блаженство от дружбы с Ним. Но если у Григория Богослова удовольствие от дружбы – духовное, глубоко внутреннее, то у Аристотеля и Платона, — душевное, а иногда страстное и внешнее. У Аристотеля становятся друзьями подобные по душе, по взглядам, по интеллектуальным способностям, а у христиан – подобные по духу. Вместе с тем, Аристотель рассматривает дружбу как добродетель. В «Большой Этике» он ставит «дружелюбие» в промежуточное положение между понятиями вражды и лести. Друг не будет хвалить, если не должно: льстить; но и не будет принижать достоинств друга: несправедливо враждовать на него. Не случайно Аристотель употребляет термин «дружелюбие». Здесь видна взаимосвязь темы дружбы и темы любви: «…Самая прочная, верная и прекраснейшая дружба — это взаимная любовь людей достойных, в основе которой, естественно, лежат добродетель и благо». Друг, как пишет Аристотель, творит добро другу ради самого добра: «Совершенная же дружба бывает между людьми добродетельными и по добродетели друг другу подобными, ибо они одинаково желают друг для друга собственно блага, а те, кто желает друзьям блага ради них, друзья по преимуществу».

Дружба – это любовь к «ровне», к тому, кому говоришь «ты». Здесь речь идет о равнозначности дружащих. Друг — наше «второе я»: «к другу относятся, как к самому себе (потому что друг — это иной [я сам])». Поэтому, считает Аристотель, количество друзей должно иметь пределы: «…Близкая дружба — это дружба с немногими», «при товарищеской дружбе не бывает большого числа друзей, да и в гимнах говорится о парах».

С точки зрения христианства, дружба и любовь совпадают. Мы любим друзей, и призваны жизнь отдать за тех, кого любим. В античности дружба тоже переплетена с любовью, но ее нельзя назвать совершенной, всеобъемлющей, вселенской. В античности к дружбе-любви примешан грех, который искажает красоту подлинной дружбы. Как мы видим, «интимное в дружбе Платона не сводится только к физиологии», и в этом смысле идеал дружбы становится нравственно выше, в сравнении с языческой дружбой в целом. Но плотское начало все же присутствует в античной дружбе. Этому можно противопоставить подлинно чистую христианскую дружбу святителей Василия Великого и Григория Богослова: «это была любовь не плотская, но целомудренная и духовная; это был союз двух людей, всецело преданных идеалам философской жизни и учености, влюбленных в Бога и стремящихся к нравственному совершенству». Страницы, которые Григорий посвятил своей дружбе с Василием, являются одним из самых ярких во всей патристической литературе описаний дружбы: «Когда по прошествии времени открыли мы друг другу свое желание и стремление посвятить жизнь философии, тогда уже стали мы друг для друга все — друзья, сотрапезники, родные; стремясь к одному и тому же, мы непрестанно возгревали друг в друге это желание, делая его все более пламенным и твердым. Ибо плотская любовь, поскольку направлена на скоропреходящее, и сама скоро преходит, уподобляясь весенним цветам… А та любовь, что по Богу, и сама целомудренна, и объект ее — непреходящее, а потому она долговечна; и чем большая представляется красота имеющим такую любовь, тем крепче привязывает эта красота к себе и друг к другу влюбленных в одно и то же».

Филон Александрийский говорил, что «все новое лучше — и сосуды, и порты, а дружба – ветхая», здесь видна перекличка античной мысли с Ветхозаветной мудростью: «Не оставляй старого друга, ибо новый не может сравниться с ним: друг новый – то же, что вино новое; когда оно сделается старым, с удовольствием будешь пить его» (Сир. 9,12-13). Но Аристотель поднимает весьма сложный вопрос о том, стоит ли расторгать былые дружеские связи. Он говорит, что можно расторгнуть дружбу с тем, кто дружил только ради выгоды или собственного удовольствия, а не из любви к самому другу. Эти его слова согласуются со словами апостола Павла: «ищу не вашего, а вас» (2 Кор. 12, 14). Философ говорит, что «повод к жалобе подан, если любя за пользу или удовольствие, делали вид, что за нрав», — и на такого друга нужно «жаловаться больше, чем на фальшивомонетчика, насколько ценнее предмет, на который обращено коварство». Далее Аристотель говорит, что нужно расторгнуть дружбу с тем, кто считался добродетельным, но оказался испорченным, ибо предметом дружеской приязни должно быть только благо. По Аристотелю, следует прекратить дружбу с неисцелимо порочным человеком, нрав которого раньше был хорошим, но потом испортился: «ведь другом он был не такому, [а прежнему], и вот, будучи не в состоянии спасти изменившегося друга, он от него, отступается. Если же один остается прежним, а другой становится более добрым человеком и начинает намного отличаться от первого добродетелью, надо ли обращаться с первым как с другом? или это невозможно? При большом расхождении становится особенно ясно, [что это невозможно]. Ведь даже отношение друг к другу у них будет не совпадать, а без этого, как мы видели, нельзя быть друзьями, ибо без этого невозможно иметь общий образ жизни… Пожалуй, следует хранить память о былой близости, и, подобно тому, как друзьям, по нашему мнению, следует угождать больше, чем посторонним, так и бывшим друзьям ради прежней дружбы нужно уделять какое-то [внимание] в тех случаях, когда дружба была расторгнута не из-за чрезмерной испорченности».

Таким образом, следует сохранять хорошую память о том, что было между друзьями, но прежнего не вернешь.

Отличие христианской дружеской любви от античной дружбы можно увидеть в одном из писем свт. Григория Богослова к заблудившемуся другу: «Если переменишься, то порадуюсь теперь, сказал один из пифагорейских философов, оплакивая отпавшего от него друга. Если же нет, писал он, то ты умер для меня. А я не скажу этого из любви к тебе. Ибо тот, будучи другом, сделался врагом. А я постараюсь излечить тебя, если сам не усмотришь должного и не последуешь доброму слову другого. Вот мое увещевание! Извини меня ради дружбы, что горячусь за тебя… Если же нужно и помолиться вместе с тобой, или за тебя, то немощи твоей да поможет Бог, животворящий и мертвых!» Христиане не бросают друга в беде, они дружат до конца, до кровей мученических, несмотря на то, что «много соблазнов отступиться от друга, много искушений остаться одному или завязать новые отношения. Но кто порвал одни, тот порвет и другие, и третьи…». Античная добродетель дружбы имеет в виду гармонию душ, взаимную расположенность и человеческую привязанность. А христианская дружеская любовь основывается на заповеди о совершенной любви: «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 15, 12). Как Господь положил за нас Свою душу, так и мы должны любить своих друзей.

В учении Платона, любовь и дружба не столько являются разными чувствами, сколько имеют разные аспекты — духовный и чувственный — одной и той же тотальной личной привязанности, которую философ определяет как «жажду целостности и стремление к ней». Платон говорит: «любящий рождает в любимом». О. Павел Флоренский так это комментирует: «В другом Я личность открывает свои задатки… Каждый из друзей для личности своей получает утверждение, находя свое Я в Я другого». Как и Аристотель, Платон говорит о том, что «равенство создает дружбу», поэтому свободные и рабы, в силу своего природного неравенства, не могут быть между собой друзьями. В христианстве же «…нет ни раба, ни свободного, но все и во всем – Христос» (Колос. 3, 11).

Слово philos («друг») по своему происхождению местоимение, имеющее значение обладания – «свой», поэтому Платон говорит в «Лизисе»: «если вы друзья друг другу, то вы свои друг другу по природе», потому что друг в своем друге, «словно в зеркале, видит самого себя». И блаженный Иероним Стридонский пишет о том, что «с другом должно говорить так, как бы с другим собой».

«Платон выводит дружбу за рамки непосредственных межличностных отношений. Эмоционально-психологическую близость друзей он считает производной от присущей им общей нравственной цели, общего стремления к совершенству. В «Пире», «Федре» и ряде других диалогов Платон подчеркивал преимущественно единство и взаимопроникновение дружбы и любви». Он замечает, что «рассудительность», «разумность» или «дружба» — «это не разные точки зрения, но все одна и та же». Не только взаимоотношения друзей должны, по мнению философа, исходить из возвышенной общей цели, но все отношения – «к нашим потомкам, родственникам, друзьям, согражданам, к лицам, связанным с нами узами гостеприимства» — должны направляться и регулироваться законами. Эмоционально-экспрессивные ценности, как ни важны они для дружбы, перестают, таким образом, быть самодовлеющими, и включаются в систему общественных отношений, которые регулируют их извне (законы) и изнутри (идеал добродетели).

Аристотель на вопрос о том, что есть друг, ответил: «Одна душа в двух телах». Это его определение дружбы принимается и православными авторами. Например, о. Павел Флоренский говорит о том, что «любовь-брак, — предполагает единоплотие между любящими. А дружба – это именно единодушие». Дружба – чистый, светлый способ взаимоотношений между людьми, он подразумевает душевное единение. Современные светские авторы тоже пишут о чистоте дружеских взаимоотношений: «Дружба – единственный вид любви, уподобляющий нас ангелам». А протоиерей Сергий Николаев так об этом говорит: «Дружество рождается сверх законов естества. Оно словно проекция или отсвет любви будущего века».

Таким образом, сравнивая дружбу в языческом понимании с дружбой в христианстве, можно заключить, что между ними есть определенная внешняя схожесть, внутреннее же отличие заключается в отсутствии в античной дружбе совершенной любви.

Глава 2. Отображение феномена дружбы в Священном Писании.

2.1. Прообразы христианской дружбы в Ветхом Завете.

Уже в Ветхом Завете встречаются примеры истинной дружбы, в основе которой — нелицемерная любовь к ближнему. Такая дружба была между Давидом и Ионафаном. Священное Писание раскрывает картину дружбы между юношей Давидом — будущим Царем Израильским, и другим юношей — сыном царя Саула — Ионафаном. Вот какими возвышенными словами Библия говорит об их дружбе: «душа Ионафана прилепилась к душе его <Давида>, и полюбил его Ионафан как свою душу» (1 Цар. 18,1). Это является прообразом евангельской фразы, которая призывает к совершенной любви к ближнему: «Возлюби ближнего твоего как самого себя» (Мф. 22, 39). Здесь дружба представляется не просто как какое-то отношение к другому, но как союз с этим другим, — союз, предполагающий личностное единение. Давид и Ионафан заключили завет своей дружбы и своего потомства навеки: «Господь да будет между мною и между тобою, и между семенем моим и семенем твоим» (1Цар. 20,42). В итоге, их дружба устояла во всех испытаниях (1Цар. 19-20) до самой смерти (2Цар 1.25-25) и навсегда сохранилась в памяти сердца (2Цар. 9.1; 21.7). Их добрые взаимоотношения на веки явились образцом сердечной, глубоко искренней дружбы между двумя людьми: «Давид пал лицом своим на землю и трижды поклонился; и целовали они друг друга, и плакали оба вместе, но Давид плакал более» (1Цар. 20,41). «Скорбная песнь Давида, оплакивающего своего убитого друга Ионафана, принадлежит к числу наиболее волнующих и проникновенных произведений, посвященных истинной дружбе (2Цар 1,19 и след.)». Свт. Григорий Богослов описывает горе Давида: «он проклинает горы, на которых происходила брань, взывая: « Горы Гельвуйския, да не падет на вас ни дождь, ни роса! Как сокрушился лук Ионафанов и сила его!».

О. Павел Флоренский пишет: «Дружба Давида с Ионафаном решительно подымается над уровнем утилитарной дружбы Ветхого Завета и предвосхищает трагическую дружбу Нового».

Ещё один пример такой дружбы в Ветхом Завете — в книге «Руфь». В ней описывается дружба – единение душ — между двумя женщинами: невесткой Руфью и свекровью Ноеминью. Ноеминь пожелала со смертью своего сына отпустить Руфь домой, но Руфь была преданна ей: «… куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой да будет моим народом и твой Бог – моим Богом, и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду, … смерть одна разлучит меня с тобой» (Руфь. 1,16-17). Руфь показывает совершенство своей любви к Ноеминь тем, что готова отдать ей всю свою жизнь, всю свою душу, и обещает по убеждению своего сердца быть с ней всегда единой во всем, пока смерть не разлучит.

Несомненно, такая дружба имеет своим источником Бога. Святые отцы пишут о том, что только Бог соединяет сердца так, что они становятся способными любить другого как самого себя.

В книгах Ветхого Завета довольно много говорится о высоком значении дружбы: «Сладок всякому друг сердечным советом своим» (Притч. 27, 9). «Верный друг – крепкая защита; кто нашёл его, нашёл сокровище. Верному другу нет цены, и нет меры доброте его» (Сир. 6, 14-15). «Друг любит во всякое время и сделается братом во время бедствия» (Притч. 17:17).

Мудрый царь Соломон пишет о том, что дружба – это, прежде всего, искренность душ: лучше искренние укоризны от любящего, чем лживые поцелуи от ненавидящего (ср. Притч. 27,6). Таким образом, основа дружбы – не столько в полюбовном обращении, сколько в искренности между любящими душами. Друзья воспитывают и наставляют друг друга, истинный друг – это воплощённая наша совесть, в которой отражается и ясно видится, как всё хорошее в наших мыслях, намерениях и действиях, так и всё дурное.

Премудрый Сирах не напрасно сказал: «Верный друг – врачевство для жизни, и боящиеся Господа найдут его» (Сир. 6,16). Царь Соломон тоже говорил об этом: «Железо острит железо, и человек изощряет взгляд друга своего» (Притч. 27,17), «Как в воде лицо – к лицу, так сердце человека – к человеку» (Притч. 27,19).

Ещё один пример настоящей человеческой дружбы мы встречаем в книге Иова. Три верных друга Иова, услышав о несчастиях, постигших его, пришли утешить его в горе: «И, подняв глаза свои издали, они не узнали его; и возвысили голос свой, и зарыдали; и разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу» (Иов 2;11). По утверждению св. Максима Исповедника: «верный друг несчастия друга считает своими и терпит их вместе с ним…».

Друзья Иова не смогли найти слов, чтобы утешить своего друга: «… и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико» (Иов 1:13). Святитель Иоанн Златоуст так комментирует данный отрывок Священного Писания: «Душа, внезапно пораженная скорбью, бывает совершенно неспособна к тому, чтобы слушать… Они пришли с целью утешить; но, не находя способа выполнить это, замолчали; и это сделали разумно, утешая его своими поступками — присутствием, разодранием одежд. Все это хорошие, достойные друзей свидетельства сочувствия».

Понятие дружбы имеет общечеловеческий характер. Люди всех времён и народов почитают дружбу величайшей социальной и нравственной ценностью. «И христиане, и иудеи, и язычники восхваляли дружбу в её утилитарном, воспитательном и житейском моменте». Вот как говорит о ней Священное Писание Ветхого Завета: «Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадёт один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадёт, а другого нет, который поднял бы его» (Еккл. 4, 9-10). Во все времена неотъемлемыми чертами истинной дружбы считались: верность (Притч. 17,17; Притч. 27,6), любовь и поддержка (Притч. 18,24; Еккл. 4,10; Деян. 24,23), утешение в горе (Иов 2,11; Ин. 11,33-36), назидание (3Ин.5; Иуд. 17,20-21). Но, прежде всего, дружба предполагает верность: «Не покидай друга твоего» (Притч. 27,10). «Не оставляй старого друга, ибо новый не может сравниться с ним: друг новый – то же, что вино новое; когда оно сделается старым, с удовольствием будешь пить его» (Сир. 9,12-13). «Не забывай друга в душе твоей, и не забывай его в имени твоем» (Сир. 37,6).

Чаще всего человеческая дружба заключается в ношении немощей друга своего, в деятельной любви к нему, оказании помощи, поддержке: «прежде, нежели умрешь, делай добро другу, и по силе твоей простирай твою руку, и давай ему. Не лишай себя доброго дня, и часть доброго желания да не пройдет мимо тебя» (Сир. 14,13-14).

Искренность в отношениях с другом напрямую зависит от доверия ему. Друг – человек, которому можно открыть все тайны своего сердца, веря этому человеку как самому себе. Но здесь неизбежна тема предательства: «Человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту» (Пс. 40,10). Ветхозаветная мудрость говорит нам о том, что «поношение, гордость, обнаружение тайны и коварное злодейство могут отогнать всякого друга» (Сир 22,25). Ветхий Завет не знал евангельского всепрощения «до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18,22). Поэтому сын Сирахов говорит: «… если откроешь тайны его, не гонись больше за ним. Ибо как человек убивает своего друга, так ты убил дружбу ближнего. И как ты выпустил бы из рук твоих птицу, так ты упустил друга, и не поймаешь его. Не гонись за ним, ибо он далеко ушел, и убежал, как серна из сети. Рану можно перевязать, и после ссоры возможно примирение. Но кто открыл тайны, тот потерял надежду на примирение» (Сир. 28,16-22).

Дружба имеет немаловажное нравственное значение. Тот, кого мы называем другом, оказывает огромное влияние на нашу душу, ибо «…каков он сам, таким делается и друг его» (Сир 6,16). Царь Соломон предостерегает от опасностей дурной дружбы: «Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым, чтобы не научиться тебе путям его и не навлечь петли на душу твою» (Притч. 22,24-25). А в Третьей книге Царств мы видим как молодой царь Ровоам совершает большую ошибку, слушая советы своих друзей, и отвергая мудрые советы старцев (3 Цар. 12, 8-14). Святитель Иоанн Златоуст пишет по этому поводу: «Как тела часто погибают от заразы испорченного воздуха, так точно и душа часто терпит вред от общения с людьми порочными… Потому и пророк говорит: «Не сидел я в собрании суетном и к нарушителям закона не войду» (Пс. 25, 4). И Иеремия ублажает того, кто «сидит уединенно и молчит» (Пл. Иер. 3, 28). Также и в Притчах много говорится об этом и убедительно внушается всем, что нужно не только уклоняться, но и бежать от людей, советующих злое, и не общаться с ними… Поэтому не будем считать маловажным вредом общение с вредными людьми, но прежде всего другого станем избегать таких людей, хотя бы это были друзья. Оно погубляло и великих мужей, каковы Соломон и Сампсон, оно развратило и целый народ Иудейский».

Следовательно, есть дружбы обманчивые, которые не созидают, а разрушают человеческие души. Ветхий Завет учит нас быть трезвыми в выборе друга (Сир 6.5-13; 12.8-13.23; 37.1-5), а иногда даже проявлять некоторое недоверие: «Берегитесь каждый своего друга и не доверяйте ни одному из своих братьев; ибо всякий брат ставит преткновение другому и всякий друг разносит клеветы» (Иер. 9,4). Конечно, здесь пророк Иеремия говорит относительно современных ему людей, но и в наше время настоящие друзья – большая редкость, которой нужно дорожить.

В целом, примеры дружбы в Ветхом Завете предвосхищают истинную христианскую дружбу, явленную в Новом Завете. А мудрые изречения о дружбе ветхозаветных мудрецов были и будут актуальны и назидательны во все времена.

2.2. Образы дружбы в Новом Завете.

Господь Иисус Христос явил человечеству совершенную любовь, содержание которой – в «положении души своей за друзей своих» (Ин. 15, 13). Святые отцы говорят о том, что «дружба есть высшая степень любви».

В Евангелии есть поучительный рассказ о том, как Спаситель исцелил расслабленного, тяжко больного человека за веру его друзей: «пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный» (Мк. 2, 3-4). О. Сергий Николаев так комментирует данное место Нового Завета: «Удивительно трогательная картина, пример деятельной любви и заботы о близком человеке. Увидев невозможность внести больного в дверь, друзья не повернули обратно, но нашли остроумный выход: влезли на крышу, да еще прокопали в ней отверстие. Не остановило их и то, что подобный поступок должен был выглядеть странным в глазах окружающих. И любовь четверых имела плод – больной получил исцеление».

В Священном Писании Нового Завета другом Божиим был назван Лазарь, которого Господь воскресил из мертвых (Ин. 11, 1-45). Интересно толкует этот эпизод Священного Писания митр. Антоний Сурожский. Он говорит о том, что каждый из нас, как и Лазарь, является другом Божиим; и в каждом из нас когда-то жил этот друг. Но потом, в течение жизни, в нас истощилась сила этого друга Господня: «часто мы чувствуем, что в нас, словно во гробе, где-то лежит, страшной смертью пораженный, — четверодневный друг Господень, тот, который умер, к гробу которого сестры боятся подойти, потому что он уже разлагается …». И над этим другом, как Марфа и Мария, сетует наша душа. Но Господь повелевает Лазарю «встать» из мертвых: это образ для нас. Он нам говорит: «Не бойтесь! Я – воскресение и жизнь! Тот друг Господень, который в вас жил, который в вас есть, который кажется безнадежно мертвым, от одного слова Моего может воскреснуть – и поистине воскреснет!». Иными словами, Лазарь – это образ того лучшего, что заложено Богом в каждом из нас, той потенциальной святости, к которой мы призваны. А святость – это и есть дружба с Богом.

Но дружба с Богом неразрывно связана с дружбой между людьми: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 35), — говорит Господь. Об этом пишет протоиерей Сергий Николаев: «Когда мы встречаем дружественных между собой, то сам вид их радует нас и умягчает сердце. Потому что, где любящие – там Господь».

Указание на то, с кем можно, а с кем нельзя заводить дружбу, святые отцы видят в словах Господа: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам» (Ин. 15,14). То есть дружба с Богом возможна только при исполнении Его заповедей, и следствием этой дружбы является совершенная дружба с людьми.

Но есть и иной род «дружбы». В библейской энциклопедии Брокгауза читаем: «Вражда против Господа Иисуса Христа также может создать основу для дружбы, но эта дружба будет смертельной»: «Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату. И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою (Лк. 23, 11-12). — «Такая дружба не есть дружба, но соединение злобы и заговор», — пишет святитель Тихон Задонский.

Истинная же дружба основана на добродетели, такой друг «о счастье друга не иначе радуется, как о своем собственном, и в несчастье не иначе принимает участие, как если бы он сам собственно страдал», — пишет митрополит Платон.

Евангелие говорит о том, что основание дружества – в жертвенной готовности служения близким по духу людям: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15,13). «Вот высота, к которой нам заповедано стремиться на земле и которой мы должны поверять самих себя во взаимоотношениях с друзьями: единомыслие, доверие и жертвенная любовь». Эту жертвенную любовь до умаления Господь являет нам Своим личным примером: «В Евангелии описывается поразительная сцена умовения ног. (Ин. 13, 1-15). Иисус не произносит слова «друг», но делом являет Свое дружество. Умовение ног — совсем не героическое деяние, это жест прислужника, повседневная работа раба, встречающего господина. Христос исполняет Свою же заповедь: «Больший из вас да будет вам слуга» (Мф.23,11). Умовение ног — самое высокое выражение дружбы как избрания», — пишет священник Владимир Зелинский. Господь говорит апостолам: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15, 13). Такова дружба с Богом, такова и с человеком: ей невозможно состояться без взаимной открытости и доверия. От друга не будешь сокрывать ничего. Протоиерей Артемий Владимиров пишет: «Потому он и называется другом, что, разделяя твои мысли и любя тебя во Христе, готов быть твоим сотаинником». Первыми такими друзьями Господа Иисуса Христа были Его ученики, которым Господь, «как другом Своим, преподал совершеннейшее благословение».

Спаситель обращается к апостолам на Тайной Вечере: «Вы друзья Мои …» (Ин. 15, 14). Эти слова звучат как награда и означают обетование спасения и встречи. Верные ученики Христовы «пребыли с Ним в напастях Его» (Лк. 22, 28), поэтому Господь говорит им все, что слышал от Отца Своего (Ин 15.15). Но «от такой дружбы по собственной воле отсекает себя Иуда, — пишет о. Владимир Зелинский, — ибо дьявол во время вечери вложил в сердце его мысль о предательстве» . Иуда предал дружбу с Иисусом Христом еще раньше, чем предал Его Самого: «Но даже от Иуды не отрекается Иисус, называя его «другом» (греч. «гетайрос»), в значении «сотоварищ», «спутник» (Мф. 26, 50). Иуда уже не друг Иисуса в Пасхе, но все еще друг Его в пути. Это слово как бы оставляет ему последний шанс, которым он не воспользовался». Таким образом, Иуда, предав дружескую любовь к Господу, — предал и обще-человеческую любовь к Нему. В то время как ап. Петр, также отказавшись от Господа как от своего друга, не отрекся от Иисуса, как от Сына Божия, не сказал, что отказывается от веры в Него как в Мессию. Таким образом, предательство дружбы с Богом ап. Петра отличается от Иудиного предательства тем, что Петр оскорбил Господа, только как друг своего друга, и потому нуждался лишь в новом завете дружбы», в то время как Иуда предал Господа безвозвратно. О. Павел Флоренский говорит о том, что Господь Своим трехкратным вопросом: «Симон Ионин, любишь ли ты Меня?» ( Ин. 21, 15-17) – восстановил дружеские личные отношения с Петром.

Верным Христу до самого Креста был апостол Иоанн Богослов, — «ученик, которого любил Иисус» (Ин 21, 20), он был подлинным другом Спасителя и не предал Его, несмотря ни на что.

«Союзом любви апостолы Твоя связавый, Христе», — поет святая Церковь. Апостолы — Его верные друзья, — терпя многоразличные искушения, продолжали следовать за Спасителем. Господь открыл им все тайны, которые они могли вместить: «Вам дано знать тайны Царства Божия, а прочим – в притчах» (Лк. 8, 1). Но Апостолы были не только сотаинниками Спасителя, но и Его соратниками, потому что Он поручил им продолжить Свое дело: «Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф. 28, 19-20). Здесь тема дружбы обретает смысл единства, — такого, как в ратном деле, в котором этим единством живут и готовы отдать за него свою жизнь.

Господь освящает Себя, чтобы были освящены в истине двенадцать – Его Церковь: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17, 21). В первосвященнической молитве Господь говорит о том дружеском единстве, которое смогло перевернуть весь мир, ведь апостолы свидетельствовали миру о любви Христовой. Схиархимандрит Софроний (Сахаров) пишет, что «нет свидетельства более страшного, чем свидетельство о любви, и нет проповеди более вызывающей, чем проповедь любви».

«Дети!» (Ин. 21, 5) — обращается Христос к апостолам, ибо они поистине чада Его. Но ведь и Сам Христос – Сын, поэтому можно сказать, что святые апостолы разделили со Христом Его сыновство со всеми призваниями и служениями: «Это сыновство вписывается в евангельское слово «друзья»: «Вы друзи Мои есте…» (Ин. 15, 14). Внутренний объем этого слова огромен, — пишет священник Владимир Зелинский, — он превосходит все, что было сказано о дружбе за пределами Евангелия».

Таким образом, Новый Завет являет миру преображенную дружбу, которая представляет собой совершенную любовь. Эта любовь трагична, потому что она предполагает самозабвение и жертвенность. Но тот, кто не имеет любви не свободен, — от своей воли и от самого себя.

Глава 3. Понятие дружбы в творениях православных богослов.

3.1. Поучения святых отцов о выборе друга.

Святые отцы и учителя Церкви предостерегают от дурных содружеств и одобряют добрые. Суть святоотеческого учения о человеческой дружбе такова: любящие Господа да будут друзьями твоими. Святые отцы говорят: «Дружись лишь с тем, кто готов вместе с тобой благоугождать Господу Иисусу исполнением Его святых заповедей». Прп. Максим Исповедник противопоставляет дружбу с друзьями Христовыми дружбе с мирскими людьми: «Други Христовы до конца сохраняют союз любви, а друзья мирские – пока не встретится у них друг с другом столкновения за что-нибудь мирское». Прп. Нил Синайский пишет о том, что «сладок тот друг, который питает душу».

Многие христианские авторы, прежде всего монашествующие, учат, что лучше удаляться от человеческой дружбы: «Не ищи друзей на земле, а имей и стяжи другом Господа и святых во главе с Матерью Божией. Если случится друг, благодари Господа, давшего его, но сам не утешайся им, а Господом, чтобы чувство одиночества у тебя не пропало. И ты не будешь одиноким, а с тобою будет Господь. Господа ни на кого не меняй, и сердца не разделяй, а отдавай его целиком Господу, и ближнего люби не самостоятельно, ради его хорошести, и не эгоистически, ради его утешения, а ради Господа, как Его чада, люби во свете любви Божией, как любим Пасху, чисто и светло…», — так пишет архиепископ Варлаам (Ряшенцев).

«Дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4, 4), именно поэтому многие святые оставляли дом и семью, — уходили из мира, чтобы обрести Бога: «Великая любовь к Богу не выносит мира, чуждается общества, ищет уединения. Такая любовь подвигла тысячи душ уклониться с широкого пути мира и уйти в пустыни, чтобы быть наедине с любимым Господом. Чтобы иметь втайне свидание с Создателем своим, Который весь – любовь, и по имени, и по существу. От чего должна очиститься душа пустынника? От всякой так называемой любви телесной и земной, от любви к плоти, родным и друзьям… Чем должна украситься душа? Одной только любовью ко Христу», — пишет свт. Николай Сербский.

Таким образом, иногда у христианина может и не быть стремления к дружбе, как это имеет место у отшельников и затворников: «Не променяй небесной радости с Господом на ревнивую муку и досаду с человеком. Если станешь другом Господа, то, утешаясь этим, станешь и сам тяготиться даже чистой дружбой, так как все Божие неизреченно сладостно, а человеческое тягостно и смрадно», — пишет архиепископ Варлаам. Преподобный. Анатолий Оптинский тоже об этом говорит: «Чтобы быть покойной не ищи ничьей дружбы! Сиди в своей келье, и та всему тя научит! Всему, то есть доброму». Т.о., многие преподобные отцы учат, что лучше не водить ни с кем дружбы: жить, «убегая от родственников и друзей».

Как же так? Неужели дружба в христианстве невозможна? — Но вспомним примеры святых из мирян, которые жили посреди мира и имели множество друзей. Н.Е. Пестов приводит примеры таких святых: «Св. праведная Иулиания Лазаревская была мать тринадцати детей, и все в округе были ее друзьями и плакали при ее смерти. Доктор Гааз ради бедных и заключенных растратил все свое состояние, продав свое имение, фабрику, выезд лошадей. Он также не оставлял мира, жил в его гуще и ушел на тот свет от сонма своих друзей – заключенных, бедных, больных и несчастных, которым он посвятил самого себя. Вспомним, с какой нежностью к нему относились и вспоминали его даже уголовные преступники и каторжники. Вот пути, на которых, не покидая семьи и мира, христианин может получить многих искренних и верных друзей».

Но и в житиях преподобных монахов-подвижников мы встречаем примеры настоящей человеческой дружбы: преподобные Зосима и Савватий Соловецкие, святители Василий Великий и Григорий Богослов и многие другие. Выходит, преподобные отцы учат дружбу не водить, а сами дружат? – Но в том-то и дело, что их дружба выше страстной человеческой привязанности. Святые очистили свое сердце от страстей и научились любить совершенной любовью. Они победили свою чувственность, вернее – преобразили ее с помощью аскетизма. Христианство преображает всего человека, в том числе, его отношения с людьми. Языческая дружба в христианстве наполняется иным содержанием, — становится одним из проявлений любви Христовой. Теперь дружба – это союз единомысленных существ, поддерживающих друг друга на жизненном пути совместным подвигом.

Таким образом, важно то, как мы относимся к дружбе, и как это влияет на нашу душу. Если дружба – это выражение совершенной любви к ближнему, то она может только содействовать нашему спасению. Но если «дружба – это развлечение, почти ненужная роскошь», — то друзья могут стать для нас врагами, т. е. людьми, приносящими нам заметный душевный вред.

Преподобные отцы предостерегают христиан заводить дружбу с неверующими или еретиками, ведь душевная болезнь так же заразительна и опасна для окружающих, как и физическая, в особенности, для людей слабых, еще не окрепших духовно. О сбережении себя от людей мира: людей языческих воззрений наставляли первых христиан святые апостолы. Так, апостол Павел в Послании к Коринфянам учит: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15,33). Свт. Тихон Задонский пишет: «Не знайся дружески ни с кем, пока не узнаешь, подлинно ли добрый человек, а не лицемер тот, с которым хочешь знаться, иначе после будешь раскаиваться и жалеть, но будет поздно. Многие волки в овечьих шкурах ходят: «По плодам их, — говорит Господь, — узнаете их» (Мф. 7, 16). Однако никого не презирай, не гнушайся, но всех по-христиански люби и почитай и никого не осуждай».

«Злоба изменит и добрый разум. Тот, кто прикасается к смоле, очернится, и тот, кто общается с гордым, будет подобен ему (Сир. 13, 1), — говорит Сирах.

Свт. Иоанн Златолуст научает нас искать дружбы с добродетельными людьми и избегать ее с людьми порочными: «Обыкновенно не столько причиняют вред дикие звери, сколько порочные люди. Те явно производят свои ядовитые действия, а эти нечувствительно и неслышно каждый день распространяют заразу, мало – помалу ослабляя силу добродетели… Почему, думаешь ты, сделались дивными и славными мужи, обитающие в пустынях? Не потому ли, что они убегают от шума и торжищ и поселились вдали от дыма, поднимающегося среди хлопот житейских? Подражай им и ты, стараясь найти пустыню среди города. А каким образом это возможно? Если ты будешь убегать людей порочных, если будешь следовать добродетельным. Таким образом, ты достигнешь большей безопасности, нежели обитающие в пустынях, не только в удалении от людей вредных, но и в общении с полезными.».

Таким образом, закон взаимного влияния одинаково приложим и для доброго и для злого. «Обращающийся с мудрым будет мудр, а кто дружит с глупым, развратится», — было сказано еще около четырех тысячелетий назад Соломоном – мудрейшим из людей (Притч. 13, 20)».

Поэтому, если общение с ближним для нас душепагубно, и мы не чувствуем в себе сил что-либо изменить, — иногда следует отойти от такого друга. Н.Е. Пестов приводит слова старицы Ардалионы (Усть-Медведицкого монастыря): «Если кто мешает нам на пути (духовного совершенствования), от того надо отрекаться, хотя это будет единодушный друг». Но сразу вспоминаются новозаветные слова: «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее» (Лк. 9, 24), «носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Галл. 6, 2), «вы, сильные, носите немощи слабых» (Римл. 15,1) и т. д. В тоже время, Премудрый Сирах пишет: «Не каждого человека вводи в дом твой» (Сир. 11,29). А апостол Иоанн Богослов говорит: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (2 Ин. 10-11). И еще: «Не мечите жемчуг перед свиньями» (Мф. 7,6). Даже античный философ Аристотель говорит о том, что нужно удаляться от зла: «Не следует уподобляться дурному: сказано ведь, что подобное – в дружбе с подобным». Авва Агафон Египетский так об этом говорит: «Если увижу, что самый возлюбленный мой увлекает меня в душевный вред, то немедленно отвергну его от себя, т. е. прекращу знакомство и сношение с ним». Н. Е. Пестов пишет: «Поэтому нам надо бегать от тех из наших близких, которые нас толкают на нарушение заповедей Божиих, соблазняют ко греху, потворствуют нашим страстям, ослабляют веру, препятствуют благочестивой и воздержанной жизни». Свмч. Иларион Троицкий давал такой совет христианам: «Пусть друзья твои и собеседники будут люди мирные, кроткие, целомудренные и богобоязненные» . Ведь, по словам свт. Иоанна Златоуста, «подобно тому как быть в согласии с злыми особенно раздражает Бога, так и быть в согласии с добрыми особенно радует Его».

Дружба предполагает величайшую ответственность, прежде всего, ответственность за чужую душу. Как и любовь, она требует подвига, а если его нет, и душа человека эгоцентрична, то вряд ли может иметь место глубокая дружба. О. Сергий Булгаков пишет об этом: «Дружба, как и любовь, имеет свои опасности и соблазны и нуждается в аскезе и подвиге, — даром не дается никакое духовное достояние». Оптинский старец Макарий об этом говорит так: «Всякая дружба, не основанная на истинной любви и смирении, а паче (дружба) по страсти, непрочна и разрушится».

Таким образом, по учению Святых Отцов, следует стремиться к дружбе с богоугодными людьми и всячески отвращаться от общения с людьми лукавыми. И псалмопевец Давид научает нас тому же: «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися» (Пс.17, 26-27). Не даром, одна русская пословица гласит: «Какову дружбу заведешь, такову и жизнь поведешь». Так же очень важно, по святым отцам, чтобы дружба была основана именно на любви Божией.

3.2. Дружба – проявление любви Христовой.

«Дружба – это особенный род любви. Удивительно бескорыстной любви. Это чудесный дар, данный нам Богом сверх всех радостей жизни. Дружество рождается сверх законов естества. Оно словно проекция или отсвет любви будущего века», — пишет протоиерей Сергий Николаев. По учению святых отцов, дружба – это и есть любовь. Дружбу отождествляли с любвью святители Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, преподобные Максим Исповедник и авва Фалассий, священномученик Игнатий Богоносец и другие святые отцы. Свт. Иоанн Златоуст истолковывает всю христианскую любовь как дружбу, он говорит о том, что истинно любящий, если нужно, отдаст другу всю свою душу, потому что «для такой любви ничто не представляется прискорбным». «Святая любовь есть высшая дружба ко всему».

Взаимная дружеская любовь предполагает единомыслие и единодушие. Один из самых ярких примеров такой дружбы во Христе представляет собой дружба святых Василия Великого и Григория Богослова: «Мы оба хвалим добродетель, стремимся к Богу, не привязываемся к земному, потому что в нем нет совершенной необходимости, лобызаем лучшее и божественнейшее дружество, дали друг другу руки и верим один другому».

Дружба возможна только там, где возможна ответная любовь. Святитель Тихон Задонский пишет: «Истинная дружба не может быть без взаимной и сердечной любви, без единомыслия и согласия». Отношения дружбы предполагают единство во всем: друзья желают в одну волю, думают в одну думу, говорят – в один голос. Господь объединяет людей, близких по духу: ведет подобного к подобному. Но дружеская любовь возникает не между двумя однозвучными душами, а между гармонически звучащими. «Мистическое единство проникает собой все стороны жизни друзей. Помощь друга приобретает таинственный и любезный сердцу оттенок; выгода от него делается святыней», — пишет о. Павел Флоренский.

«Верный друг поистине – услада жизни. Верный друг поистине – твердый покров», — пишет свт. Иоанн Златоуст. На надежного друга всегда можно положиться, и царь Соломон говорит: «Брат от брата укрепляем, яко град тверд» (Притч. 18, 19).

Вот какими возвышенными словами восхваляет дружбу святитель Григорий Богослов в своем письме к святителю Григорию Нисскому: «Друга верного нельзя ничем заменить, «и нет меры доброте его. Верный друг – крепкая защита» (Сир. 6, 14 и 15) и огражденное царство (Притч. 18,19); друг верный – сокровище одушевленное. Друг верный дороже золота и множества драгоценных камней. Друг верный – пристанище для упокоения. А ежели он отличается благоразумием, то это еще драгоценнее! Ежели он высок ученостью, то это еще преимущественнее! А ежели он и «сын света» (Иоанн. 12,36), или «человек Божий» (1 Тим. 6,11), или «приближающийся к Богу» (Исх. 19,22), или «муж» лучших «желаний» (Дан. 9,22), то это еще приятнее и сладостнее, и благоуханнее мира».

Как же зарождается дружба? К.С. Льюис говорит о том, что дружба вырастает из приятельства, которое возникает обычно при наличии общего дела (ведь всем известно, что совместный труд объединяет людей): «Дружба родится из приятельства, когда двое или трое заметят, что они что-то понимают одинаково. Дружба начинается с вопроса: «Как, и ты это знаешь? А я думал, я один…». Таким образом, в дружбе главное, что друг видит ту же истину, что и мы, при этом, «человек, понимающий, как и мы, что какой-то вопрос важен, может стать нам другом, даже если он иначе ответит на него».

К.С. Льюис пишет, что «дружба не должна стать «обществом взаимного восхищения; но без взаимного восхищения она не может жить. Друзья почитают друг друга более чем себя. Среди настоящих друзей каждый нередко чувствует себя недостойным, удивляется, что он нужен, смиренно радуется, что его приняли». О. Павел Флоренский тоже об этом пишет: «В дружбе всякое внешнее действие одного кажется другому недостаточным, потому что, зная душу друга, он видит несоответственность какого угодно действия внутреннему величию души. По отношению к герою одни удивляются, другие – пренебрегают им; одни увлекаются им, другие – ненавидят. Друг же никогда не удивляется своему другу и не пренебрегает им; не увлекается им, но и не ненавидит его. Он – любит; а для любви бесконечно милою и бесценною … бывает именно эта, единственно эта любимая душа».

Вновь обратимся к примеру настоящих дружеских взаимоотношений святителей Василия Великого и Григория Богослова. Игумен Иларион (Алфеев) пишет: «Отношения между Василием и Григорием строились на основе взаимной преданности друг другу и равенства в правах; тем не менее, Григорий всегда воспринимал Василия как старшего и главного». Григорий Богослов искренне считал себя человеком незначительным, а своего друга Василия называл «оком вселенной, звучным гласом, палатой учености». Это был тот случай, когда дружба в каком-то смысле перерастала в ученичество: «Мое дело — следовать за ним, словно тень за телом»,- говорил Григорий, считая Василия «в жизни, слове и нравственности превосходящим всех». В одном из своих писем он пишет: «Всегда предпочитал я себе великого Василия, хотя он и противного об этом мнения, так предпочитаю и теперь, сколько по дружбе, столько и ради самой истины. Потому и письма его кладу впереди, а свои за ними. Ибо очень желаю, чтобы у меня с ним была во всем взаимная связь, а одновременно хочу тем показать и другим пример скромности и подчиненности». Только в такой дружбе, когда один почитает себя несоизмеримо меньшим другого, может иметь место настоящая любовь и настоящая свобода. В такой жертвенной любви и самоумалении состоит наше предназначение. Архимандрит Василий (Гондикакис) пишет: «Кто не любит, тот отрекается от собственной природы. Тот разрушает свое чувство и способность к познанию, которое есть вечность. Кто не видит, что он растет тогда, когда умаляется и теряет себя ради другого, тот обрекает себя на мучения. Он осуждает самого себя на нечеловеческие страдания».

Несомненно, настоящая дружба – дар Божий, а не случайность: и наши друзья даны нам Богом промыслительно. «Христос поистине может сказать всяким друзьям: «Не вы избрали друг друга, но Я избрал вас друг для друга» (ср. Ин.15, 16). Дружба – не награда за ум или вкус, а орудие Божие; с ее помощью Господь открывает нам красоту другого человека. Этот человек не лучше сотен прочих, но мы увидели его. Как и все доброе, красота эта – от Бога, и потому в хорошей дружбе Он ее умножит».

Светские авторы сопоставляют дружбу с влюбленностью, и приходят к выводу о принципиальном отличии их друг от друга: «Светлый, спокойный, разумный мир свободно избранной дружбы делает ее из всех видов любви наименее естественной. Она почти не связана с нервами, от нее не краснеют, не бледнеют, не лишаются чувств». К.Э. Льюис говорит о том, что влюбленные смотрят друг на друга; тогда как друзья – на что-то третье: «Дружба возможна только тогда, когда нам что-то важнее дружбы. Дружба всегда «о чем-то», но это не значит, что друзья не видят и не любят друг друга. Дружба – та самая среда, где расцветают взаимная любовь и взаимное знание». Далее он пишет о том, что мы никого не знаем так хорошо, как друзей, и это оттого, что мы глядим не на друга, а на предмет дружбы: «Мы не обретем поэта, мыслителя, воина, христианина, если будем любоваться им, как возлюбленным. Лучше читать вместе с ним, спорить с ним, сражаться, молиться». Об этом о. Павел Флоренский пишет так: «И мощь и трудность дружбы – не в фейерверочно-вспыхивающем подвиге минуты, а в неизменно теплящемся терпении жизни. Это тихое пламя елея, а не взрыв газа. Героизм – всегда лишь украшение, а не суть жизни, и, как украшение… он неизбежно вырождается в грим, в более или менее правдоподобную позу. Дружеская любовь относится не к встречам, впечатлениям и праздникам жизни, а ко всей жизненной и даже житейской действительности…».

О дружбе, как и о любви нельзя судить только по какому-то внешнему поступку, потому что отдельные поступки часто бывают обманчивыми, они не раскрывают подлинную сущность того, что у человека в душе: «Можно риторически говорить речи – и обмануть. Можно риторически страдать, даже умереть можно риторически и — обмануть своею риторикою. Но нельзя обмануть повседневною жизнью, и истая проба подлинности души – через жизнь вместе, в дружеской любви». Ведь другу важно не твое, а ты, такой, каков ты есть: «Друг получает полноту друга, но для этого ему необходимо сперва принять самого друга, каков бы он ни был. Но друга нельзя принять, не отдавая себя, давать же себя трудно».

Поэтому так важно «обращаясь к дорогому для себя существу, уметь сказать словами ап. Павла «Ищу не вашего, а вас» (2Кор. 12,14)».

О. Павел Флоренский пишет: «Каждый из друзей безропотно смиряется перед своим спутником жизни, как слуга перед господином. В этом-то и лежит послушание дружбы, несение Креста друга своего… Верность раз завязавшейся дружбе, неразрывность дружбы, строгая, как неразрывность брака, твердость до «кровей мученических» — таков основной завет дружбы, и в соблюдении его – вся сила ее». Таким образом, непоколебимое основание дружбы – это верность. Свт. Тихон Задонский пишет: «Искренний друг всегда друг. В счастье нашем много у нас друзей – это как тень во время сияния, но когда скроется сияние счастья нашего и день благополучия нашего помрачится, тогда они, как тень, от нас отступают и скрываются. Истинная же любовь всегда с любимым соединена, и в счастье, и в несчастье. Так как истинная любовь двух одним делает, и потому, где один, там неотлучно находится и другой, хотя и не всегда телом, но всегда сердцем». Свт. Григорий Богослов писал об этом свт. Василию Великому: «Я тобой дышу более, нежели воздухом, и тем единственно живу, что, бывая ли с тобой вместе, или розно, но мысленно всегда неразлучен».

Друг впускает в самые недра души своей того, кого любит. Друг — такой же человек, как тысячи других людей во всем мире, но он для нас стал единственным, потому что он нас приручил. О том, как зарождается дружба, очень хорошо написал А.Сент-Экзюпери: «Приручить, — значит, создать узы. Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же как сотни тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же как сотни тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете… Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!» Но когда люди подружились, их любовь часто ожидают испытания, связанные с разлукой: «когда даешь себя приручить, потом случается и плакать». Тяжело пережить разлуку, но именно она часто укрепляет, очищает любовь. Люди, разлученные физически иногда еще более едины и неразлучны друг с другом сердцем: «Разлука для любви – как ветер для огня: маленькую любовь она потушит, большую же заставит гореть с новой силой».

Если мы действительно любим, мы должны иметь силы и готовность переносить разлуку, жертвовать и терять наше единство ради Господа и Его святой воли. Но это дружеское единство навсегда остается в памяти сердца: «Прежде думал я, что одно и то же – жить телу без души, и мне без тебя, возлюбленный Христов служитель Василий. Но перенеся разлуку и еще жив. Долго ли же медлить?.. Клянусь могилой, что никогда, если бы и захотел, не забуду о тебе. Вот Григориево слово!» — Григорий Богослов тяжело переживал смерть своего лучшего друга. «Любовь никогда не перестает» (1Кор. 13,8), поэтому в разлуке св. Григорий с надеждой ждал будущей встречи: «Радуйся, Василий, хотя ты и разлучен еще со мной!»

Об этой дружеской любви говорит свт. Иоанн Златоуст: «Такова сила любви; она не только объемлет, соединяет и связывает присутствующих, находящихся вблизи нас и на наших глазах, но и далеко отстоящих от нас; и ни продолжительность времени, ни дальность дорог, ни другое что подобное не может разорвать и расторгнуть душевной дружбы».

Вообще, свт. Иоанн Златоуст считает, что «друзья во Христе дороже отцов и сыновей». В готовности ап. Павла и в геенну броситься ради любимых, он видит «пламенную любовь дружбы»: «Я знаю человека, который, прося святых мужей за друга, увещевал сначала молиться о нем, а затем уже о себе самом. Знаю и Павла, который готов был даже без просьбы отдать душу свою и впасть в геенну за любимых им».

Настоящая любовь не оставит друга, если он упал. Иногда верный друг должен обличить своего друга, потому что никто другой не откроет ему его сокровенное, — то, что иногда он и сам в себе не может увидеть.

Истинной дружбе чуждо какое-либо человекоугодие и лицемерие: «Искренни укоризны от любящего и лживы поцелуи от ненавидящего» (Пртч. 27, 6). Святитель Григорий Богослов говорил, что «великодушному человеку более свойственно принимать свободную речь от друзей, нежели ласкательства от врагов». Этому научает и само житие святителя Григория. В одном из своих писем он выговаривает своему другу — будущему святителю Григорию Нисскому — за то, что он, оставив должность чтеца, был намерен посвятить себя риторике. И кто знает, стал бы Великим каппадокийцем Григорий Нисский, если бы не своевременные укоризны любящего друга.

По учению святителя Григория Богослова, друг всегда должен искренне радеть о спасении своего друга, и если он заблудился, то друг обязан его вразумить: «А что до моих речей, в них не найдешь и малейшего угождения друзьям, но встретишь благочестивые советы, которые сделают тебя лучшим, имей только благопокорное ухо».

Дружба – это одна из возможностей видеть себя со стороны. С особой остротой переживать свои ошибки и грехи. Учиться великодушию и благородству. Ведь «дружба есть созерцание себя через друга в Боге, видение себя глазами другого перед Лицом Третьего».

Митрополит Платон (Левшин) пишет: «Если мы действительно друзья, если поистине друг о друге печемся – в сем друг другу помогаем, сие в дружество нас приводит полезное, сие не допускает нам в геенну отойти». По словам Игнатия Богоносца, «любовь дает особые силы любящему, и силы эти препобеждают грех; они смывают и удаляют силы Сатаны и его гибель».

Вот каких друзей призывает приобретать святитель Иоанн Златоуст: «будем искать и делать своими друзьями таких людей, которые могут всегда вразумлять нашу душу, давать надлежащие советы, укорять за грехи, обличать за проступки, восстановлять после падения и при помощи советов и молитв приводить к Богу». Таким образом, настоящие наши друзья – те, кто печется о спасении нашей души.

Поэтому имеет место быть скрытая связь дружбы с даром духовничества, как одним из самых глубоких ее проявлений, самых зрелых ее плодов. Эту связь выявил священник Владимир Зелинский. Он пишет: «Право любого священника отпускать грехи, давать советы, ставить на путь, вести душу по пути спасения в полноте своего выражения не отделимо от дружбы. Подлинная дружба вырастает от такого корня: учитель и ученик, находясь на разных ступенях, оба стоят перед лицом Духа, покоряются Его действию» .

Господь говорит ученикам: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Дружба провозглашается Спасителем самым высоким выражением любви, ради которой стоит положить душу, отдать жизнь. О. Владимир продолжает эту мысль: «Мы не знаем, какое слово по-арамейски произнес Иисус, но в греческом Евангелии от Иоанна говорится именно о душе (psuche), и разве это отдание души за друга не являет собой подлинной иконы духовничества?

В духовничестве любовь обретает или открывает свое лицо в дружбе, а подлинная дружба на последней глубине своей, в свете истины Христовой, становится и подлинным духовничеством

Таким образом, духовник — это друг. Друг именно в том смысле, который мы можем найти в Евангелии: спутник на пути ко Христу, но идущий впереди, сотаинник нашего духа, знающий как пробудить Христа, действующего в нас самих». Духовник – свидетель нашего примирения с Богом, это человек, которому мы вверяем свою душу – друг, которому мы доверяем. При этом дружба с ним не игнорирует иерархическое неравенство, она предполагает чистосердечие и искренность. Святитель Василий Великий говорит о роли духовника в жизни человека: «Мореходцам для благополучного плавания нужны ветры, а нам нужен человек, который бы руководил и безопасно переправил нас по соленым волнам жизни». Таким образом, рассмотрение духовничества как дружбы, основанной на самозабвенной любви, вполне обоснованно.

По словам Оригена, «любовь к братьям и готовность положить душу за други свои … является одним из всесожжений, приносимых Богу, наряду с мученичеством и умервщлением плоти». А святитель Иоанн Златоуст говорит, что «любовь больше мученичества». Он отмечает, что дружеская любовь свободна от всякой греховной пагубы, потому что любящий никогда не возгордится над любимым: «Такой человек будет обитать на земле как бы на небе, всюду наслаждаясь спокойствием и сплетая себе бесчисленные венцы. Такой человек будет соблюдать душу свою чистой от всякого порока. Подобно тому, как себе никто не сделает никакого зла, так и этот человек — своему ближнему. А будучи таковым, он, шествуя на земле, станет с самим Гавриилом. Вот каков тот, кто имеет любовь».

Таким образом, только основанная на любви дружба может привести друзей к Богу, Который Сам есть любовь (1 Ин. 4, 7).

По словам о. Александра Шаргунова, «любовь – главная тайна нашей конечной жизни». Поэтому без любви всякая дружба теряет свой смысл и становится напрасной.

3.3. Сопоставление понятий дружбы и братства.

В книге Бытия читаем: «И сказал Господь Бог: не хорошо человеку быть одному; сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2, 18), — то есть изначально Господь вложил в человека потребность не быть одиноким, и пребывать в любви и согласии как Нераздельная Троица: Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух. Святитель Григорий Богослов пишет, что «единомыслие ведет начало от Троицы, так как Ей и по естеству всего свойственнее единство и внутренний мир». «Вы научены Богом любить друг друга» (1Фес. 4,9), — говорит Апостол. Поэтому одиночество, как невозможность единомыслия с кем-либо, переживается человеком мучительно и делает его глубоко несчастным.

Таким образом, говоря о дружбе, нельзя обойти стороной тему братства. Ибо в любви к брату можно обрести победу над одиночеством.

Псалмопевец Давид так воспевает братство: «Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. 132, 1). В древних иноческих уставах «братство – это собрание или союз братий единодушных в послушании опытнейшему старцу-игумену». Но можно рассмотреть братство шире, — в свете единства всех православных христиан, о котором на Божественной Литургии диакон возглашает: «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы: Отца и Сына и Святаго Духа».

Слово «брат» наиболее точно отражает родство отдельных членов Церкви, объединенных общей причастностью ко Христу, исполненных Святым Духом и являющихся чадами одного Небесного Отца. Господь говорит: «Один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья» (Мф. 23, 8). Таким образом, в Церкви, в братской любви, все христиане становятся одним телом и одной душой: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа» (Деян. 4, 32), — говорит Апостол. Это таинство церковного единства есть «Царство Отца и Сына и Святого Духа, которым мы, как единящей силой, объединяемся в богоподражательный союз», — пишет архимандрит Василий.

Свт. Василий Великий говорит о том, что стремление к этому общению любви «в нас вложено прирожденно». Таким образом, Новая Заповедь любви есть откровение нам о нашей природе. Преп. Симеон Новый Богослов тоже об этом пишет: «Бог от начала вложил в естество человеческое некую любительную силу, и естественно друзья любят друзей своих. Но эта естественная сила любви дана Богом в помощь разумному человеческому естеству, чтобы оно востекало ко всеобщей любви». Таким образом, в естественном чувстве любви к другу, нужно научаться любви совершенной, которая «долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1Кор. 13, 4-7).

О. Павел Флоренский различает два вида любви к ближнему: вселенскую «агапическую» любовь, которая должна относиться ко всякому, и «филическую» любовь уединенной дружбы, которая относится к некоторым или одному. Согласно о. Павлу, понятия дружбы и братства не тождественны: «Для христианина всякий человек – ближний, но вовсе не всякий – друг. И враг, и ненавистник, и клеветник – все же ближний, но даже и любящий – не всегда друг, ибо отношения дружбы глубоко индивидуальны и исключительны». Далее он поясняет: «Ведь чтобы относиться ко всем как к самому себе, надо хоть в одном видеть себя (воспринимать в этом одном осуществленную, хотя бы частично, победу над своей самостью). Таким одним и является друг. Но эта личная любовь к другу должна проявляться во вне, раскрывая снаружи те силы, которые даются дружбой, — во вселенской любви к братьям» .

Таким образом, о. Павел разделяет две стороны церковной жизни — братство и дружество. И состоятельность такого разделения он доказывает следующим образом: «Даже Иисус Христос имел одного друга, «которого любил Господь» (Ин. 20, 21). Ведь Господь любил всех, и если в Евангелии говорится, что Он любил определенное лицо, то значит, в этих словах подчеркивается особая, личная любовь. Господь Иисус Христос называет апостолов Своими «друзьями» лишь перед расставанием с ними, на пороге Своей Крестной муки (Ин. 15,15). Следовательно, наличность братьев по вере, как бы они любимы ни были, не устраняет еще потребности в друге, и – наоборот».

Но большинство Святых Отцов отождествляют понятия дружбы и братства. Ведь если человек научился видеть в каждом ближнем друга – самого себя, – он может сказать как преподобный Силуан Афонский: «Брат наш есть наша жизнь». Потому что для него «Другой – это я сам. Другой – это мой Бог». Святые отцы умели любить каждого такой совершенной любовью, поэтому они могли говорить о всяком ближнем, как о друге. Свт. Григорий Богослов, который имел множество друзей и очень высоко ставил важность и ценность дружбы, так об этом пишет: «живущие по Богу и руководящиеся тем же Евангелием все друзья между собой и сродники». В этом смысле, дружба с братьями –основа братского единения в Церкви.

Через ближнего — все наше спасение. Кто же наш ближний? Господь ответил на этот вопрос притчей о милосердном Самарянине (Лк. 10, 29-37). Поэтому ближний – это тот, кому в данный момент нужна наша помощь. Таким образом, ближними нашими нужно почитать всех, потому что все люди — создания единого Бога и произошли от одного человека. Но те, которые одной веры с нами, должны быть особенно близки нам, как дети одного Отца Небесного по вере в Господа Иисуса Христа. Поэтому следует проводить различие между понятиями «брат» и «ближний», ибо «брат» — это наш единоверец, христианин, член Церкви, — Тела Христова. А «Церковь – это не теснота толпы, а взаимопроникновение любящих личностей. Все существуют во всех».

О. Павел Флоренский пишет о том, что сила дружбы в ее «вместе»: «Дружба дает человеку самопознание; она открывает, где и как надо работать над собой. Но эта прозрачность Я для себя самого достигается лишь в жизненном взаимодействии любящих личностей». Поддержка брата необходима во время искушений, в которых он поможет предотвратить падение: «горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его» (Еккл. 4, 10). Не даром, преподобный Серафим Саровский запрещал своим ученикам жить по одному, ведь «самое присутствие другого человека способно рассеивать напряженность греховного помысла».

И Господь, «призвав «двенадцать» учеников, и даруя им власть над нечистыми духами, посылает их на проповедь по два. Это важное обстоятельство разъясняется следующими словами: «Воистину говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы не попросили, будет им от Отца Моего небесного, ибо, где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18,19-20). Собранность двух или трех во имя Христово, т.е. единодушие, приобщает их благодатной силе, претворяет их в новую духовную сущность, делает из двух частицу Тела Христова, живое воплощение Церкви, или иначе – воцерковляет их».

Старец Порфирий Кавсокаливит пишет: «Любовь к брату возделывает любовь к Богу. Никто не может достичь Бога, не пройдя через людей. Потому что «не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1Ин. 4, 20)». Не случайно, апостол Иоанн Богослов говорит: «Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев» (1 Ин. 3, 16).

Таким образом, и дружба, и братство имеют своим основанием жертвенную любовь к человеку, любовь к другому как к самому себе, в которой заключается смысл нашего существования, именно об этом пишет афонский подвижник благочестия архимандрит Василий: «По существу жизненное призвание у всех одно. И этим призванием является любовь: выход, исхождение из тесной темницы самолюбия в землю обетованную, в землю Другого, «моего брата, моего Бога».

3.4. Дружба с Богом.

Образом и источником настоящей дружеской любви является дружба, которую Бог заключает с человеком. И истинными друзьями Божиими являются святые. Николай Сербский говорил о том, что «Бог не любит людей, но у него есть друзья». Это значит, что Господь не видит в людях массу, Он видит каждого человека и любит его как единственного, как одного, как друга. «Аз есмь Бог, ставший для тебя человеком. И так как ты взыскал Меня от всей души, вот, ты будешь отныне Моим братом, Моим сонаследником и Моим другом», — сказал Господь преп. Симеону Новому Богослову.

«Бог есть Любовь» (1Ин. 4, 7), и только Он может быть источником совершенной любви и дружбы. Поэтому нужно знать Бога лично, чтобы сподобиться от Него такого сердечного отношения к другому человеку. Вот как об этом пишет свт. Николай Сербский: «Только через Бога можно любить творение Божие, и самое отвратительное. Потому первая заповедь гласит: «Люби Господа Бога своего», и только затем: «Люби ближнего своего». Без любви к Богу всякая другая любовь нереальна и недолга». Далее он пишет: «невозможно иметь любви к ближним, пока мы не будем любить Христа. Только через любовь Божию, воплощенную во Христе, мы можем правильно любить и Бога, и себя, и своих ближних». Святой Августин Аврелий пишет: «Блажен, кто любит Тебя, в Тебе друга и ради Тебя врага. Только тот не теряет ничего дорогого, кому все дороги в Том, Кого нельзя потерять. А кто это, как не Бог наш».

Таким образом, тема дружбы с Богом возникает прежде темы дружбы с человеком. Вот, что говорят об этом отцы и учителя Церкви: «Есть ли у кого друзья по сердцу или нет, будем помнить, что у каждого из нас есть Друг на небе, Друг единственный, несравненный и неизменный, Господь Иисус Христос».

В Священном Писании Авраам, Моисей и многие другие праведники (Исх 33, 11; Иак 2, 23) названы Божиими друзьями (Пс 126:2 — в Синод. пер. — «возлюбленному Своему»). Это именование указывает на внутреннюю близость святых к Богу.

Как же человек может стать другом Божиим? К понятию дружбы с Богом не следует подходить с общечеловеческими представлениями. Дружба с Богом — не от мира сего. Она, как и любовь евангельская, является даром Самого Бога. Господь в Евангелии говорит, что друзья Его — те, кого Он Сам избрал: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал…» (Ин. 15, 16). «Но что означает избрание? Вслушаемся в новозаветный смысл этих слов. Избрание для веры и служения происходит по воле Отца и совершается во Христе, Который, в свою очередь, избирает апостолов и называет их друзьями», — пишет о. Владимир Зелинский.

Но Господь называет Своими друзьями лишь тех, кто во всем за Ним следовал и все от Него принимал, — Своих учеников, единомысленных с Ним. Спаситель передал этим Своим друзьям все, что имел: «Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15, 15). Апостолы и другие святые угодники Божии прежде всего пылали любовью к Богу, они «отверглись себя и последовали за Христом» (Мф. 16, 24).

Возлюбив Бога всем сердцем, будучи Его друзьями, святые умели быть искренними, настоящими друзьями людей. «И действительно, одни святые суть друзья Божии и друзья друг другу, а всякий порочный и невежда – не друг, потому что блага дружбы не совместны с худым расположением сердца. Почему безобразное и нестройное не может прийти в согласие дружбы. Ибо зло противоборственно не только добру, но и самому себе», — говорит свт. Василий Великий. Таким образом, нужно стать другом Христовым, чтобы научиться быть искренним другом человека.

Свт. Николай Сербский пишет о дружбе с Богом: «…Он есть Бог наш, и Он же наш Ближний… В древности люди не могли любить невидимого Бога. Иисус Христос – Бог воплощенный и истинный Человек. Богочеловек, Который пришел на землю как Бог любви, и как Человек пострадал ради любви к нам. И в самом деле, такого Бога и такого Ближнего очень легко любить».

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к Нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр.3,20), — Христос входит в сердце как друг, чтобы явить Себя в человеке, разделить с ним трапезу, но тот должен быть достоин Его дружбы: «Это достоинство выражает себя в отказе от своего греховного я, в смирении нашей воли ради такой дружбы, в послушании ей», — пишет о. Владимир.

По учению святых отцов, христианин должен от всего сердца любить ближнего своего, но эта любовь не должна быть пристрастной, потому что главное место в сердце православного христианина занимает Бог. Ведь «всяк человек ложь» (Пс. 115,2), — ближний может предать, он может умереть, а Господь всегда рядом.

«Обманулась ли ты в друге своем, в ком-нибудь, кому ты открывала сердце свое, — от Меня это было. Я допустил этому разочарованию коснуться тебя, чтобы познала ты, что лучший твой друг есть Господь», — говорит Бог душе человека.

Таким образом, святые отцы научают нас любить ближних в Боге и ради Бога. Вот как преподобный Максим Исповедник об этом говорит: «Всякого человека от души любить должно, упование же возлагать на одного Бога и Ему единому служить всей крепостью. Ибо пока Он хранит нас, то и все друзья нам благоприятствуют, и все враги сделать нам зла не сильны. А когда Он нас оставит, то и все друзья от нас отвращаются, и все враги берут силу над нами». Он же пишет: «Много друзей, но во время благоденствия, во время же искушений едва найдешь и одного», и надо быть к этому готовым: «не надейтеся на князи, на сыны человеческия» (Пс.145,3).

Отрезвляюще действуют слова свт. Николая Сербского: «Придет время, ты уйдешь от всех, и тебя все оставят. Друзья позабудут. Богатство тебе не понадобится. Красота увянет, не станет силы, высохнет тело, и душа погрузится во мрак. Кто протянет тебе руку в этой тьме и одиночестве? Только Христос Человеколюбец, если ты в жизни Его возлюбила. Он выведет тебя из тьмы к свету, из одиночества на Небесный Собор. Думай об этом день и ночь и стремись к этому. И да поможет тебе Христос, Царь любви».

Таким образом, даже если в этой жизни мы не будем лишены радости пребывания с нашими дорогими друзьями, то на Страшном Суде каждый человек предстанет перед Богом один. И тогда выяснится, научился ли он, в этой временной жизни быть искренним другом Богу и ближнему. Ведь Господь будет нас судить за то, научились ли мы любить.

Поэтому не следует закрываться и отдаляться от людей. Епископ Михаил (Таврический) пишет: «Да, мы должны быть как можно дальше от всего худого и в нас, и в других. Но ведь это худое есть то, что отчуждает людей друг от друга и производит между ними вражду и нестроения». Наша задача – перевернуть мир, преобразить его из мира, где человек человеку – волк, — в мир, где человек человеку – брат и друг. Вот к чему призван человек, по мнению епископа Михаила: «Преодолевать наш эгоизм в каждый миг нашего общения с людьми, просветлять всю сферу данной нам конкретной жизни, животворить ближних тем дыханием, которое мы получаем свыше … отдавать им свою жизнь, чтобы она возродилась и зацвела в них».

Господь дал нам обетование о том, что если мы в этой жизни безраздельно последуем за Ним, мы никогда не будем одиноки: «Нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной» (Мк. 10, 29-30). Но христианин может обрести множество верных, преданных друзей, и не покидая мира и семьи. Об этом свидетельствуют многие жития святых угодников Божиих, которые посреди мира «отверглись себя» и посвятили свою жизнь самозабвенному служению Богу и ближнему.

Таким образом, каждый человек призван к святости, к дружбе с Богом. Святые отцы пишут, что христианину надо познать свою (возможную – потенциальную) святость, чтобы знать всякий грех, оскверняющий ее. Схиархимандрит Софроний (Сахаров) пишет: «В идее Отца мы прежде создания мира задуманы как полнота совершенства».

Христиане наделены даром дружбы с Богом, но это ничуть не умаляет неодолимого расстояния между нами и Им. Господь обожил человеческую природу: Он стал человеком по природе, чтобы человек стал богом по благодати. Православные христиане соединяются с Господом в таинстве Евхаристии, поэтому тема дружбы с Богом отражается в молитвах ко святому причащению. Тело и Кровь Господа подаются святым, — людям, очищенным от греха. «Беседуеши им многажды, якоже другом твоим истинным», — говорится в одной из молитв. Это значит, что причастники Святых Тела и Крови Господа — истинные друзья и собеседники Божии. Господь призывает человека к дружбе с Собою, «облекая его Своим присутствием, Своим доверием, Своей любовью». Свт. Иоанн Златоуст пишет о том, что «имеющий в мыслях Того, Кто благоволил воистину возлюбить нас, и помнящий о Нем» никогда не почувствует какую-нибудь печаль и не убоится чего-нибудь страшного и опасного. Святые «ради любви Христовой претерпели все скорби на земле, не боялись никаких страданий, и тем прославляли Господа». Святые угодники Божии возлюбили Господа всем сердцем и всей своей жизнью доказали Ему свою преданность: «Живя на земле, они научились любви Божией от Духа Святого». И Господь их прославил и принял как Своих драгоценных друзей в райские обители.

«Святые – это люди, стяжавшие особую благодать, люди, очищенные от греха и преображенные. Основа святости – не только осознание своей глубокой поврежденности и желание спасения, не только жизнь по заповедям Божиим и стяжание Духа Святого, но и вера». «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1). Поэтому, святые – те, кто жил по вере. Но важно не то, что они имеют какие-то личные добродетели, а то, что в них живет Бог. Ведь «каждый поступок, каждое слово христианского святого есть действие Божие, совершаемое через человека, который становится со-трудником Божиим», — пишет владыка Антоний Сурожский. Святые в своей жизни раскрыли ту красоту, которая была заложена в них Богом. Св. прав. Иоанн Кронштадтский так восхваляет святых: «Человек святой – это звезда Божия, это — цвет роскошный, весь прекрасный, чистый; это – кедр благовонный, это – камень драгоценный, которому нет цены, это – прекрасное плодовитое дерево рая Божия».

Всем христианам нужно помнить, что и их Господь призывает к святости, к дружбе с Собою. Ведь цель нашей жизни, по словам преп. Серафима Саровского, — «стяжание благодати Святаго Духа Божия», — святость, -следовательно, и дружба с Богом.

Заключение

В данной дипломной работе было рассмотрено понятие дружбы в свете православного богословия. Логика исследования строилась следующим образом.

Сначала было рассмотрено представление о дружбе у философов античности. Из сравнения которого с православным пониманием, был сделан вывод о том, что идеал христианской дружбы — совершенный и чистый. В то время как к античному пониманию дружбы примешан грех. Но при этом в античности уже прослеживается стремление к высшему нравственному идеалу. Таким образом, имеет место быть некое преемство в пониманиях между христианской дружбой и дружбой языческой античности. Солнце Правды взошло над всеми человеческими отношениями и преобразило их изнутри. Сохранилось название явления: «дружба», — но содержание стало иным. В христианстве дружба – не просто какая-то добродетель, но всецелое положение своей души за друга своего, — во образ Господа нашего Иисуса Христа.

Далее в работе было рассмотрено отображение феномена дружбы в Священном Писании. Уже в Ветхом Завете встречаются прообразы истинной христианской дружбы. А Новый Завет являет нам дружбу совершенную, основанную на жертвенной любви. При этом, в Священном Писании встречаются два вида дружбы: один изображает искреннюю привязанность с сердечной любовью и истинной преданностью, а другой отмечает лишь внешнюю сторону: знаемого и пребывающего в общении человека, который не только не является другом, но иногда оказывается врагом. Именно в таком контексте Спаситель ответил Иуде на предательское лобзание: «друг, для чего ты пришел?» (Мф 26:50). Но в целом, дружба в Священном Писании знаменует самые тесные и теплые взаимоотношения между людьми (Быт. 38, 12; Втор. 13, 6; 1 Цар. 30, 26; 2 Цар. 13, 3).

Следующим шагом на пути к достижению поставленной цели, стало рассмотрение понятия дружбы в свете творений святых отцов и учителей Церкви. Сначала были изучены поучения святых отцов о выборе друга, в которых они предостерегают от дурных содружеств и одобряют добрые, ведь «какову дружбу заведешь, такову и жизнь поведешь».

Затем в работе были соотнесены понятия дружбы и любви. В результате чего было выяснено, что дружба – это высшее проявление любви к Богу и ближнему.

Далее было проведено сопоставление понятий дружбы и братства. Выяснилось, что многие святые отцы отождествляют понятия «друг», «брат» и «ближний». Но некоторые проводят между ними различие. Ближний – это всякий человек, встречающийся нам на пути. Брат – это наш единоверец. А друг – это очень близкий человек, с которым нас связывает взаимное доверие и взаимная любовь.

В целом, святые отцы пишут о том, что любовь к другу, брату и ближнему основывается на любви к Богу и дружбе с Ним. Поэтому далее было рассмотрено понимание дружбы с Богом в святоотеческом наследии. Из чего был сделан вывод, что в стремлении к святости, к дружбе с Богом — смысл нашего существования.

Таким образом, в процессе рассмотрения трудов различных богословских и светских авторов, в дипломной работе была произведена попытка решения проблемы неисследованности феномена дружбы.

Святые отцы говорят о том, что «дружбе не должно знать пределов». Будь то искренняя дружба с человеком, или с Богом, ей должны быть присущи жертвенность, самозабвение: «Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее» (Лк. 17, 33). Следовательно, наше спасение невозможно без деятельной любви к ближнему, в котором нужно видеть друга, видеть Бога.

Общий вывод о том, что есть дружба в свете православной богословской традиции, можно сформулировать словами о. Павла Флоренского: «Сущность дружбы – именно в погублении души своей ради друга своего. Это – жертва укладом всей своей организации, своей свободой, своим призванием. Кто хочет спасти душу свою, тот должен положить ее за друзей всю; и не оживет она, если не умрет».

Библиографический список.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | Вперед → | Последняя | Весь текст