Уголовная ответственность за преднамеренное и фиктивное банкротс

На правах рукописи

Боев Олег Викторович

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

ЗА ПРЕДНАМЕРЕННОЕ И ФИКТИВНОЕ

БАНКРОТСТВО КРЕДИТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

Специальность 12.00.08 — Уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Москва

2011

Работа выполнена на кафедре уголовного права и криминологии Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российская правовая академия Министерства юстиции Российской Федерации».

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Иванов Никита Георгиевич

Официальные оппоненты:доктор юридических наук, профессор

Есаков Геннадий Александрович

доктор юридических наук, профессор

Трунцевский Юрий Владимирович

Ведущая организация —

Академия Управления МВД России

Защита диссертации состоится 12 мая 2011 года в ____ часов на заседании диссертационного совета Д 229.001.01 при Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации по адресу: 117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, корп. 1, зал заседаний диссертационного совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации.

Автореферат размещен на интернет-сайте Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации www.rpa-mu.ru «____» апреля 2011 года.

Автореферат разослан «____» апреля 2011 года.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат юридических наук, доцент Ю. Л. Смирникова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. В условиях глобализации экономики, наблюдаемой на фоне мирового финансового кризиса, намечается тенденция к уменьшению количества банков, укрупнению финансовых структур, поиску новых форм и способов диверсификации банковского бизнеса. Последствия кредитно-финансовых преобразований в России выявили неспособность кредитных организаций самостоятельно и эффективно противостоять колебаниям на мировых валютном и финансовом рынках. Недостаточный учет публичного аспекта в правовом обеспечении деятельности банков во многом предопределил развитие экономического кризиса и спровоцировал рост преднамеренных и фиктивных банкротств кредитных организаций. В этих условиях совершенствования регулятивного законодательства в кредитно-денежной сфере вне рамок стратегии ее уголовно-правовой охраны недостаточно. В целях разработки новой модели превенции экономических преступлений перед теорией уголовного права поставлен комплекс сложных и значимых вопросов, напрямую связанных с динамичностью и противоречивостью законодательства о несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций.

В истории современной России законодательство о несостоятельности трижды кардинально менялось. Учитывая, что одним из общих принципов криминализации деяния считается согласованность норм уголовного закона с положениями соответствующих регулятивных отраслей права, бесспорной является необходимость реформирования норм о преднамеренном и фиктивном банкротстве. Вопросы несостоятельности банков и небанковских кредитных учреждений в настоящее время регулируются Федеральным законом от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», а в части, не урегулированной названным законом, — Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

С учетом наличия в деятельности кредитных организаций публичных функций (выполнения банками публичной миссии) государство установило специальные меры по обеспечению финансовой устойчивости кредитных организаций.

В правовом регулировании кредитных отношений усилилось значение установления правил, нацеленных на раннее предупреждение правонарушений, способных вызвать деструктуризацию банковской сферы.

Предпринимаемые государством меры по предупреждению преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций (например, установление обязательного страхования вкладов физических лиц, создание государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» и др.) не способны в полной мере компенсировать вред, причиняемый в процессе совершения таких деяний. Закрепленное в уголовном законодательстве признание преступным деянием преднамеренного и фиктивного банкротства лишь в связи с нарушением отдельных формальных требований, предъявляемых к юридическому лицу и осуществляемой им деятельности, преуменьшает масштабы криминальных последствий, поскольку ущерб от банкротства, осуществляемого с соблюдением формальных требований, является не менее вредным и опасным, нежели ущерб от банкротства, реализуемого с отступлением от них. Так, в порядке персональной гражданско-правовой ответственности за ущерб, причиненный кредитным организациям, в период с 2007 по 2009 гг. руководителям кредитных организаций вменено в обязанность возместить убытки в размере 6 614 537 тыс. руб.

Согласно статистическим данным Агентства по страхованию вкладов до 2007 г. в отношении руководителей кредитных организаций не было вынесено ни одного обвинительного приговора по ст. 196–197 УК, в 2007 г. — один обвинительный приговор, в 2008 г. — два, в 2009 г. — шесть, а одно дело прекращено в связи со смертью обвиняемого.

Изложенные выше социально-экономические, правовые и криминологические условия свидетельствуют о необходимости глубокого научного осмысления проблем преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций.

Целью диссертационного исследования является комплексный анализ преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций как социального и правового феномена и разработка предложений по совершенствованию системы его уголовно-правовой превенции. Достижение указанной цели обусловило постановку и решение следующих задач:

— исследовать эволюцию института преднамеренного и фиктивного банкротства в уголовно-правовой теории и практике;

— изучить правовое положение кредитных организаций и влияние норм регулятивного законодательства на охранительные отношения в области преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций;

— рассмотреть объективные и субъективные признаки преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций;

— проанализировать практику применения законодательства о банкротстве кредитных организаций и выявить направления совершенствования законодательства в сфере регламентации уголовной ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций;

— систематизировать факторы, способствующие совершению преднамеренных и фиктивных банкротств, акцентировав при этом внимание на специфических особенностях кредитных организаций;

— выявить теоретическую значимость и практическую обоснованность криминализации деяний и дифференциации ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций;

— определить особенности междисциплинарных связей между регулятивным и охранительным законодательством в сфере банкротства кредитных организаций.

Объектом исследования выступают общественные отношения, возникающие при совершении преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций.

Предмет исследования составляют комплекс субъективных и объективных признаков преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций, судебно-следственная практика по квалификации деяний, данные судебной статистики и результаты проведенных диссертантом социологических исследований.

Степень научной разработанности темы исследования. Изучению банкротства как феномена экономической деятельности посвятили свои работы Т. Р. Арутюнян, А. Г. Братко, В. В. Витрянский, О. М. Олейник, Г. А. Тосунян, Е. В. Черникова, Н. Д. Эриашвили и др. Проблемы теории уголовной ответственности, квалификации преступлений и междисциплинарных связей нашли свое отражение в трудах Р. Р. Галиакбарова, Н. Г. Иванова, Л. В. Иногамовой-Хегай, И. Я. Козаченко, Ю. А. Красикова, В. Н. Кудрявцева, Г. П. Новоселова, Н. И. Пикурова, Н. С. Таганцева и др. В числе исследований проблем квалификации и предупреждения экономических преступлений следует отметить работы Б. В. Волженкина, А. С. Горелика, Т. А. Гусевой, Г. А. Есакова, Н. А. Лопашенко, В. Е. Мельниковой, А. Н. Петрушенкова, И. А. Тихон, Ю. В. Трунцевского, Т. Д. Устиновой, М. В. Фролова, Г. Н. Хлупиной, И. В. Шишко, П. С. Яни, Б. В. Яцеленко и др. Проблемы преднамеренного и фиктивного банкротства были в центре внимания А. С. Бабаевой, Н. В. Беркович, Е. А. Бондарь, Е. Н. Журавлевой, А. Н. Классен, И. А. Клепицкого, Б. И. Колба, И. А. Кондрашиной, Д. Г. Краснова, П. А. Светачева и др.

Отдавая должное вкладу названных ученых в разработку и разрешение проблем правовой охраны отношений в области незаконного банкротства, отметим, что вопросы преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций как специфических субъектов экономических отношений не нашли отражения в указанных выше работах.

Для обеспечения теоретической полноты и обоснованности выводов автором привлечены труды отечественных и зарубежных специалистов в области теории права, конституционного, уголовного, гражданского, банковского и хозяйственного права, криминологии, а также экономики, философии, социологии и психологии.

Анализ вышеперечисленного теоретического материала позволил определить исходные и наиболее дискуссионные проблемы исследования; выявить глубину теоретической разработки отдельных положений и обосновать сформулированные выводы.

Методологическую основу диссертационного исследования составляет многоуровневый комплекс методов и принципов научного познания. Работа опирается на универсальный диалектический метод с присущими ему требованиями объективности, всесторонности, комплексности и конкретности. Следует отметить междисциплинарный характер исследования. Диссертантом посредством системного подхода анализировался институт незаконного банкротства как целостное образование, взаимодействующее с институтами других отраслей права. В процессе исследования были использованы исторический, логико-юридический, формально-догматический, сравнительно-правовой, конкретно-социологический методы и др., что позволило рассмотреть изучаемую проблему в комплексе и обосновать соответствующие выводы.

Нормативная база исследования представлена правовыми актами, направленными на регулирование отношений в сфере легальной экономической деятельности, в том числе в сфере регулирования отношений, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством) кредитных организаций. Изучение проблемы проводилось на основе действующего уголовного, гражданского, банковского и иного законодательства. Для обеспечения полноты анализа и исследования сравнительно-правовых аспектов проблемы были использованы нормативные источники, действовавшие в России в период Х–ХХ вв. (Русская правда, Соборное уложение 1649 г., Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. и др.).

Эмпирическая основа исследования представлена опубликованной практикой Верховного Суда РФ (РСФСР, СССР); статистическими данными ГИАЦ МВД России, Судебного Департамента при Верховном Суде РФ, Банка России в период с 1998 г. по 2009 г.; данными Агентства по страхованию вкладов за период с 2005 г. по 2009 г.; материалами проведенного автором социологического опроса 136 человек, в том числе 50 следователей следственных отделов, 50 судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов, 36 банковских работников; материалами 24 уголовных дел о преднамеренном и фиктивном банкротстве; данными‚ полученными в результате контент-анализа СМИ (прессы, телевидения, сети Интернет).

Научная новизна диссертационного исследования обусловлена современной постановкой вопросов теории и практики уголовно-правовой превенции преднамеренных и фиктивных банкротств кредитных организаций, учитывающих новые социально-правовые условия и изменения регулятивного законодательства. В них выдвигаются, объясняются и формулируются выводы, определяющие криминологическую обоснованность норм о преднамеренном и фиктивном банкротстве кредитных организаций; обозначаются пределы уголовно-правовой охраны отношений в кредитно-финансовой сфере; вводится в научный оборот массив современной статистической и иной информации о криминальных банкротствах; создается авторская модель системы уголовно-правовой превенции преднамеренных и фиктивных банкротств кредитных организаций.

В результате проведенного исследования на защиту выносятся следующие новые или содержащие элементы новизны положения:

1. Развитие законодательства об ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство поставлено в зависимость от объема и характера правовых средств воздействия на преступность. Проведенный анализ выявил влияние ранее действующего законодательства на современное уголовное право в части установления и реализации уголовной ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций. Автором предложена периодизация развития российского уголовного законодательства об ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций, позволившая не только раскрыть содержание изложенных в хронологическом порядке законодательных актов, но и увидеть социальные и идеологические предпосылки формирования уголовной ответственности за данное деяние.

2. Общественная опасность криминального банкротства кредитной организации обусловлена направленностью умысла на нарушение установленных регулятивными нормами правил поведения субъектов экономической деятельности в связи с ситуацией (положением) неплатежеспособности вне зависимости от наступления общественно опасных последствий в виде крупного ущерба. В этой связи целесообразным является исключение последствия в виде крупного ущерба из числа криминообразующих признаков объективной стороны и включение его в число квалифицирующих признаков составов ст. 196 и 197 УК. Системность охранительного законодательства в части оценки общественной опасности преднамеренных и фиктивных банкротств требует корректировки административного законодательства посредством исключения из КоАП ст. 14.12.

3. Бланкетный характер ст. 196 и 197 УК ставит следственные и судебные органы перед необходимостью расширения перечня лиц, подлежащих ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций, посредством включения в него руководителя временной администрации кредитной организации, который выполняет функции главы в случае приостановления полномочий исполнительных органов кредитной организации (ст. 22 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»).

Конкурсные управляющие, председатель и члены ликвидационной комиссии (ликвидатора) кредитной организации могут привлекаться к уголовной ответственности в случае, если их умышленные действия повлекли увеличение неплатежеспособности кредитной организации (ст. 201 УК).

4. Расширенное толкование ущерба при преднамеренном и фиктивном банкротстве юридически и криминологически не обосновано. При определении размера урона следует учитывать только реальный ущерб (ч. 2 ст. 15 ГК), т. е. без учета упущенной выгоды. В этой связи предлагается ввести в ст. 196 и 197 УК термин «материальный вред» с указанием на крупный размер.

5. Преступность в сфере незаконного банкротства обнаруживает устойчивые связи с организованной, корыстной, рецидивной криминальностью. Анализ этих взаимосвязей и социальных последствий банковской преступности позволяет рассматривать преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций как одну из мощнейших детерминант преступности вообще и экономической преступности в частности.

6. В целях совершенствования системы уголовно-правового регулирования ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций предложена авторская редакция ст. 196 и 197 УК.

«Статья 196. Преднамеренное банкротство.

1. Преднамеренное банкротство, то есть совершение руководителем или учредителем (участником) юридического лица либо индивидуальным предпринимателем действий (бездействия), заведомо влекущих неспособность юридического лица или индивидуального предпринимателя в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, —

наказывается…

2. Преднамеренное банкротство:

а) кредитной организации;

б) повлекшее причинение материального вреда в крупном размере;

в) повлекшее иные тяжкие последствия, —

наказывается…

Статья 197. Фиктивное банкротство.

1. Фиктивное банкротство, то есть подача в арбитражный суд заявления должника, не предоставление суду документов и сведений о финансовом состоянии организации, а равно индивидуального предпринимателя по делу о несостоятельности или предоставление подложных и недостоверных документов и сведений о финансовом состоянии организации, а равно индивидуального предпринимателя по делу о несостоятельности, объявление о несостоятельности, сделанное руководителем, учредителем (участником), а равно индивидуальным предпринимателем или по их прямому указанию третьим лицом, обращенное к широкому кругу кредиторов через средства массовой информации, если сведения о несостоятельности являются заведомо ложными для руководителя или учредителя (участника) юридического лица, а равно индивидуального предпринимателя, —

наказывается…

2. Фиктивное банкротство:

а) кредитной организации;

б) повлекшее причинение материального вреда в крупном размере;

в) повлекшее иные тяжкие последствия, —

наказывается…»

7. Эффективность уголовного закона в части установления и реализации уголовной ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций обусловливает потребность в дополнении ст. 196 УК примечаниями, в которых в силу специфичности субъекта уголовной ответственности и однородности объекта уголовно-правовой охраны по ст. 196–197 УК для составов преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций определяется крупный размер материального вреда и дается понятие «иные тяжкие последствия».

«Примечания. 1. Под материальным вредом в крупном размере, причиненным преднамеренным и фиктивным банкротством кредитной организации, признается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника (кредитной организации) над стоимостью имущества кредитной организации на сумму, превышающую 10 % от размера ее уставного капитала.

2. Под иными тяжкими последствиями в настоящей статье, а также в статье 197 настоящего Кодекса признаются наступившие в результате несостоятельности (объявления о несостоятельности) должника несостоятельность кредитора, массовые увольнения работников, рост безработицы, нарушение трудовых прав граждан и другие последствия».

8. Системность уголовного законодательства в рамках отмеченной тенденции дифференциации последствий преднамеренного и фиктивного банкротства предполагает дополнение примечания к ст. 169 УК частью второй следующего содержания:

«2. Положения части первой настоящего примечания не распространяются на случаи преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций, повлекшие причинение материального вреда в крупном размере».

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том, что совокупность полученных в процессе ее проведения выводов может способствовать развитию перспективного целостного направления в изучении преступности в сфере незаконного банкротства.

Предложения и выводы автора позволяют оценить направленность и эффективность реформирования норм об уголовной ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций.

Результаты могут быть использованы при разработке и принятии нормативных актов, устанавливающих ответственность должника за незаконное банкротство; в практике следственных органов и суда; в учебном процессе при преподавании курса «Уголовное право», при чтении специализированного курса «Преступления в сфере экономической деятельности»; в дальнейших научных исследованиях проблем незаконного банкротства.

Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы и предложения диссертации отражены в 16 научных публикациях автора, а также апробированы на межвузовских, региональных и международных конференциях, внедрены в учебный процесс при преподавании дисциплин «Уголовное право», «Актуальные проблемы уголовного права», «Проблемы квалификации преступлений», обсуждены на заседаниях кафедры уголовного права и криминологии Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов, заключения, библиографического списка и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации‚ определяются цели и задачи‚ объект и предмет исследования, показана степень научной разработанности темы, раскрываются методологическая основа, теоретическая и эмпирическая база исследования‚ его научная новизна‚ формулируются основные положения, выносимые на защиту‚ указывается теоретическая и практическая значимость работы‚ приводятся сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава «Социальные и правовые предпосылки уголовной ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе раскрывается правовое положение кредитной организации как субъекта экономической деятельности. Анализ отечественного законодательства позволил сделать вывод о том, что правовое положение и специфика управления во многих коммерческих организациях регулируются не только общими нормами ГК, но и специальным законодательством.

Характерными являются ситуации, когда предписания специального законодательства вступают в противоречие с нормами законов о юридических лицах той или иной организационно-правовой формы. Наиболее актуальной эта проблема видится в свете определения правового положения кредитных организаций. Поскольку данные объединения образуются на основе любой формы собственности как хозяйственное общество, то они оказываются сразу в нескольких плоскостях правового регулирования:

1) ГК, закрепляющего общие положения о юридических лицах, о хозяйственных обществах и о хозяйственных обществах соответствующих видов;

2) законодательства о хозяйственных обществах;

3) специального законодательства о кредитных организациях.

Детальное изучение правового статуса кредитных организаций убеждает в оправданности установления их специальной правоспособности, которая, в свою очередь, призвана оптимизировать государственный контроль над использованием значительных финансовых ресурсов. В этой связи своевременной является постановка вопроса о приведении действующего законодательства в соответствие с иерархией норм гражданского законодательства и законодательства о кредитных организациях, определенной абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК. В процессе квалификации преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций это позволит избежать двойного толкования и будет способствовать верному определению субъекта преступной деятельности.

Выявление признаков фиктивного и преднамеренного банкротства производится в соответствии с Временными правилами проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденными постановлением Правительства РФ от 27.11.2004 № 855. Так, признаком фиктивного банкротства является наличие у должника возможности удовлетворить требования кредиторов в полном объеме на дату обращения должника в арбитражный суд с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом), а приметами преднамеренного банкротства считаются действия определенных выше лиц, вызвавшие неспособность должника удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. Ограниченность времени проведения экспертизы зачастую приводит к невозможности глубокого и всестороннего изучения представленных документов.

Незначительная доля преднамеренного и фиктивного банкротства в структуре преступности доказывает высокую степень ее латентности. Совершенствование законодательства в части вменения в обязанность конкурсного управляющего кредитной организации инициирования уголовного преследования в отношении лиц, в действиях которых содержатся признаки преднамеренного или фиктивного банкротства, приведет к значительному увеличению удельного веса этих преступлений. Вместе с тем ужесточение правил осуществления деятельности в банковско-кредитной сфере, страховании вкладов физических лиц, создании специальной государственной корпорации, занимающейся вопросами выявления и предупреждения преднамеренных и фиктивных банкротств в условиях мирового финансового кризиса, способно содействовать тому, что:

1) в плановом порядке (без потрясений для кредиторов) будет ликвидирована некоторая часть банковских и иных кредитных организаций, неадаптированных к современным социально-экономическим и правовым условиям;

2) будет осуществлена подготовка высококвалифицированных специалистов, ориентированных на своевременное предупреждение преднамеренных и фиктивных банкротств;

3) увеличение доли преднамеренного и фиктивного банкротства в структуре зарегистрированной преступности будет носить временный характер и произойдет прежде всего за счет снижения уровня латентности, а не фактического увеличения уровня преступности.

Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 15.07.1999 № 11-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР “О Государственной налоговой службе РСФСР” и законов Российской Федерации “Об основах налоговой системы в Российской Федерации” и “О федеральных органах налоговой полиции”» отметил, что запреты и иные установления, закрепляемые в законе, должны быть определенными, ясными, недвусмысленными: «Оценка степени определенности содержащихся в законе понятий должна осуществляться исходя не только из самого текста закона, используемых формулировок, но и из их места в системе нормативных предписаний». Представляется, что криминализация банкротства и его общественная опасность должны основываться на факте нарушения правил (процедур) банкротства, которое в этом случае наступает не в связи с рискованной, но правомерной экономической деятельностью субъекта, не с объективными причинами, способствующими наступлению несостоятельности, а с направленностью умысла на создание ситуации (положения) неплатежеспособности, т. е. невозможности удовлетворения требований кредиторов по возникшим обязательствам в полном объеме. Уголовно наказуемыми должны признаваться все случаи преднамеренного и фиктивного банкротства вне зависимости от размера причиненного ущерба именно при условии наличия умышленной вины, на которую указано в ст. 196 и 197 УК (об этом свидетельствуют «преднамеренность» и «заведомость» совершения деяний).

На вопрос, можно ли в случае признания сделки заведомо убыточной и повлекшей последующее состояние неплатежеспособности говорить об установлении признаков преднамеренного банкротства, следователи, судьи судов общей юрисдикции и арбитражных судов дали следующие ответы: высказались утвердительно 66 % опрошенных; против — 16 %, затруднились ответить — 18 %.

Во втором параграфе проведен социально-криминологический анализ незаконного банкротства кредитных организаций, позволяющий определить адекватность уголовного закона современным условиям, выявить масштабы и динамику экономической преступности.

Оценка основных криминологических тенденций преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций предполагает установление его специфики как вида преступлений в сфере экономики. Анализ эмпирических данных позволил выделить следующие основные черты преднамеренных и фиктивных банкротств: высокая латентность; наличие большого числа потерпевших; организованность; длительная предварительная подготовка; тесная связь с корыстной и коррупционной преступностью.

К особенностям преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций наряду с названными признаками можно отнести особую сферу совершения, наличие специального субъекта (руководителя банка, иной кредитной организации); особенности последствий (нанесение крупного ущерба кредиторам, Банку России, лишение лицензии на осуществление банковской деятельности, других кредитных операций, ущерб экономической системе государства).

Комплексный анализ эмпирического материала позволил составить криминологический портрет личности виновного в преднамеренном и фиктивном банкротстве кредитных организаций. Как правило, это мужчина в возрасте от 30 до 60 лет, имеет высшее юридическое или экономическое образование, обеспечен, занимает руководящую должность в кредитном учреждении, состоит в зарегистрированном браке, обладает определенным опытом работы в профессии, рискован, легко входит в доверие к людям, пользуется авторитетом у коллег и подчиненных.

В третьем параграфе дан анализ эволюции нормативного регулирования банкротства в отечественном уголовном законодательстве. Особое внимание уделено оценке социально-экономических и правовых факторов, влияющих на регулирование вопросов преднамеренного и фиктивного банкротства в целом и преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций в частности.

В соответствии с классической моделью периодизации истории российского законодательства предлагается выделять три этапа в эволюции уголовной ответственности за криминальное банкротство: дореволюционный (X в. — 1917 г.); советский (1917–1990 гг.) и постсоветский (1990 г. — по настоящее время) периоды. Анализ каждого из этих периодов позволил, во-первых, выявить влияние ранее действующего законодательства на современное уголовное право в части установления и реализации уголовной ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций; во-вторых, проследить зависимость дифференциации уголовной ответственности и индивидуализации наказания в зависимости от объема и характера правовых средств воздействия на преступность.

Вторая глава «Структурно-правовой анализ преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций» состоит из четырех параграфов и представляет уголовно-правовой анализ составов преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций.

В первом параграфе раскрываются особенности объекта преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций.

Видовым объектом этих деяний признается совокупность отношений, возникающих в процессе осуществления кредитными организациями экономической деятельности. В качестве непосредственного объекта могут быть определены общественные отношения, которые складываются в связи с реализацией института несостоятельности кредитных организаций и направлены на предупреждение банкротства, а равно на проведение процедур банкротства кредитных организаций в целях обеспечения защиты законных интересов личности, общества и государства в случае неспособности должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов. Преднамеренное и фиктивное банкротство может причинить вред лишь тем интересам кредиторов и соответствующим им связям с должником, которые существуют в обязательственном правоотношении, поэтому структурным элементом объекта рассматриваемых преступлений следует признать только интерес кредитора, связанный с обязательством.

Кроме непосредственного объекта преступления, в его структуре выделяются предмет и потерпевший. Несмотря на совпадение объектов преднамеренного и фиктивного банкротства, есть основания говорить о различном предмете этих деяний.

Предметом фиктивного банкротства выступает информация о финансовом состоянии должника, отраженная в финансовой документации (в том числе намеренно фальсифицированная), которая доводится до сведения кредиторов и государства в лице судебных и иных органов с целью введения их в заблуждение и последующего достижения результатов, закрепленных в ст. 197 УК.

Предметом преднамеренного банкротства является имущество, имущественные права или имущественные обязанности, сведения об имуществе, его размере, местонахождении или иная информация об имуществе, которая содержится в бухгалтерских и иных документах.

Потерпевшими от преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций могут выступать как кредиторы, так и сами должники.

Применение порядка предъявления требований кредиторов к кредитной организации при ее банкротстве, предусмотренное Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», распространяется только на требования по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей в соответствующие бюджеты.

Потерпевшим от преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций является и государство, поскольку вне зависимости от количества пострадавших и наличия причиненного ущерба данные преступления посягают не на имущественные интересы кредиторов, а на урегулированные государством общественные отношения в сфере финансово-кредитных отношений, т. е. на установленный законом порядок осуществления экономической деятельности.

Во втором параграфе представлена характеристика объективной стороны преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций.

Анализ уголовных дел, возбужденных по ст. 196 УК, показывает, что практически все дела (97 %) были возбуждены по признаку совершения общественно опасных действий. При этом следственно-судебные органы необоснованно игнорировали случаи совершения деяний посредством преступного бездействия.

На наш взгляд, для уголовного законодательства расширенный подход к определению размера ущерба как юридически значимого признака преднамеренного и фиктивного банкротства преждевременен. Изучение специального законодательства и экспертных позиций показало, что при определении размера ущерба следует учитывать только реальный ущерб (ч. 2 ст. 15 ГК), т. е. без учета упущенной выгоды. Такое предложение позволяет отразить схожую правовую и криминологическую природу криминальных банкротств; произвести оценку последствий; установить унифицированный подход к определению размера нанесенного материального вреда.

Особое внимание уделено анализу понятия «публичность» в диспозиции ст. 197 УК, где предлагается заменить существующую редакцию на следующую: «Фиктивное банкротство, то есть подача в арбитражный суд заявления должника, непредоставление суду документов и сведений о финансовом состоянии организации, а равно индивидуального предпринимателя по делу о несостоятельности или предоставление подложных и недостоверных документов и сведений о финансовом состоянии организации, а равно индивидуального предпринимателя по делу о несостоятельности, объявление о несостоятельности, сделанное руководителем, учредителем (участником), а равно индивидуальным предпринимателем или по их прямому указанию третьим лицом, обращенное к широкому кругу кредиторов через средства массовой информации, если сведения о несостоятельности являются заведомо ложными для руководителя или учредителя (участника) юридического лица, а равно индивидуального предпринимателя, наказывается…»

В третьем параграфе проанализированы особенности субъективной стороны преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций. Оценивая научные позиции и практику квалификации преступлений, диссертант приходит к выводу, что при фиктивном банкротстве кредитной организации виновное лицо осознает, что ложно заявляет о несостоятельности кредитной организации, что позволяет говорить о сознательном допущении причинения ущерба для кредиторов, но не для собственно кредитной организации. При преднамеренном банкротстве кредитной организации виновный осознает, что совершение им действий по доведению кредитной организации до неспособности удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей причиняет ущерб кредиторам и соответствующим бюджетам, в которые кредитной организацией должны быть произведены обязательные платежи, и желает причинить этот ущерб.

Состав преднамеренного и фиктивного банкротства относится к числу преступлений, которые могут совершаться только с умышленной формой вины, о чем ясно свидетельствуют упоминаемые в диспозициях статей термины «преднамеренное», «заведомое» и др.

В анализируемых составах мотив и цель являются факультативными признаками субъективной стороны преступления и не влияют на квалификацию деяния.

В четвертом параграфе определяется следующий круг субъектов преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций: лица, избранные на должность единоличного исполнительного органа кредитных организаций и согласованные с Банком России; заместители единоличного исполнительного органа кредитных организаций, согласованные с Банком России; лица, избранные членом коллегиального исполнительного органа кредитных организаций и согласованные с Банком России.

Представители Агентства по страхованию вкладов не могут быть привлечены к уголовной ответственности, поскольку юридические функции руководителя организации и управленческие функции в случае проведения процедуры банкротства выполняет Агентство по страхованию вкладов, а используемые в уголовном праве понятия не распространяются на институт представительства.

Логичным видится понимание руководителя кредитной организации как лица, осуществляющего в соответствии с законом (уставом, учредительным договором, трудовым договором и др.) текущее руководство деятельностью кредитной организации и решающего все вопросы, не составляющие исключительной компетенции других органов кредитной организации.

В процессе квалификации преступлений субъектами преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций могут быть признаны:

1) руководители (ими признаются в соответствии со ст. 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» единоличный исполнительный орган, его заместители, члены коллегиального исполнительного органа);

2) учредители (участники), которые имеют право давать обязательные для исполнения указания;

3) руководитель временной администрации кредитной организации.

Конкурсные управляющие, а также председатель и члены ликвидационной комиссии (ликвидатора) кредитной организации могут привлекаться к уголовной ответственности в случае, если их умышленные действия повлекли увеличение неплатежеспособности кредитной организации (ст. 201 УК).

Третья глава «Особенности квалификации преступлений, связанных с преднамеренным и фиктивным банкротством кредитных организаций» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе диссертантом анализируются проблемы соотношения регулятивного и охранительного законодательства при квалификации преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций. Подчеркивается, что уголовное право является исключительно охранительной отраслью права. Нормативные предписания иных, кроме уголовной, отраслей права не могут быть самостоятельным основанием уголовной ответственности. Регулятивные нормы могут лишь детализировать признаки составов со смешанной противоправностью, в то время как установление преступности и наказуемости деяния является исключительной прерогативой уголовного права.

Анализ действующего законодательства позволяет с уверенностью говорить, что установление прав, обязанностей и запретов для участников позитивных отношений является компетенцией банковского законодательства как специального отраслевого регулятивного законодательства, а уголовно-правовые нормы не имеют в своей компетенции изменения прав и обязанностей участников регулятивных отношений.

Автором обосновывается необходимость упразднения преднамеренного и фиктивного банкротства как административно-правовых деликтов и исключения из КоАП ст. 14.12 на том основании, что указанные в данной статье и ст. 196–197 УК деяния отличаются лишь характером последствий, т. е. размером ущерба, который считается установленным, если он определен судом в порядке, предусмотренном Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)». Это связано со значительным временным разрывом и, соответственно, сопряжено с рядом серьезных трудностей при квалификации преступлений.

Проведенный опрос следователей следственных отделов, судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов по вопросу исключения из КоАП состава правонарушения в виде преднамеренного или фиктивного банкротства показал следующие результаты: «за» высказалось 44 % и 62 % опрошенных следователей и судей соответственно; «против» — 42 % и 20 %; затруднились ответить — 14 % и 18 %.

Это предложение обоснованно с позиции понимания объекта преднамеренного и фиктивного банкротства как общественных отношений, которые складываются в связи с инициацией процедуры несостоятельности и направлены на предупреждение банкротства, а равно на проведение процедур банкротства в целях обеспечения защиты законных интересов участников данных отношений в случае неспособности должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

Во втором параграфе автором учтена специфика объекта преступлений, предусмотренных ст. 196 и 197 УК.

В работе подчеркивается, что невозможность исполнения имущественных обязательств перед кредиторами кредитной организации или заведомо ложное публичное объявление руководителем или учредителем (участником) кредитной организации о несостоятельности само по себе означает причинение ущерба кредиторам. В этой связи в отношении преднамеренного и фиктивного банкротства кредитной организации указание на последствие в виде крупного ущерба как криминообразующего признака видится нецелесообразным.

При расчете вреда в крупном размере как квалифицирующего признака составов ст. 196 и 197 УК в предложенной диссертантом редакции следует учитывать только материальный вред. Все иные виды вреда, причиненные гражданину или организации, рассматриваются и возмещаются в ином порядке и на квалификацию деяния не влияют.

Проведенный опрос выявил потребность судебной практики в унификации размера материального вреда применительно к различным хозяйствующим субъектам при одновременной дифференциации величины материального вреда, причиненного преднамеренным и фиктивным банкротством кредитных организаций.

В этой связи при оценке последствий незаконного банкротства хозяйствующих субъектов, не обладающих статусом кредитной организации, следует обращаться к положениям примечания ст. 169 УК.

Общественная опасность преднамеренного и фиктивного банкротства в банковской сфере обусловливает потребность в дифференциации ответственности в ст. 196 и 197 УК посредством введения в число квалифицированных деяний составов преднамеренного и фиктивного банкротства кредитной организации безотносительно общественно опасных последствий (формальные составы).

Проведенный диссертантом корреляционный анализ свидетельствует о необходимости апробации принципиально нового алгоритма оценки материального вреда, причиненного незаконным банкротством кредитной организации и поставленного в зависимость от величины ее уставного капитала.

В этой связи оправданным является дополнение ст. 196 УК примечанием следующего содержания:

«1. Под материальным вредом в крупном размере, причиненным преднамеренным и фиктивным банкротством кредитной организации, признается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника (кредитной организации) над стоимостью имущества кредитной организации на сумму, превышающую 10 % от размера ее уставного капитала.

2. Под иными тяжкими последствиями в настоящей статье, а также в статье 197 настоящего Кодекса признаются наступившие в результате несостоятельности (объявления о несостоятельности) должника несостоятельность кредитора, массовые увольнения работников, рост безработицы, нарушение трудовых прав граждан и другие последствия».

Примечание к ст. 169 УК предлагается дополнить частью второй:

«2. Положения части первой настоящего примечания не распространяются на случаи преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций, повлекшие причинение материального вреда в крупном размере».

Таким образом, исходя из минимального размера уставного капитала, предусмотренного ст. 11 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», крупным размером вреда в таком случае будет признаваться: для вновь регистрируемого банка — 18 млн руб.; для вновь регистрируемой небанковской кредитной организации, ходатайствующей о получении лицензии, предусматривающей право на осуществление расчетов по поручению юридических лиц, в том числе банков-корреспондентов, по их банковским счетам — 9 млн руб.; для вновь регистрируемой небанковской кредитной организации, не ходатайствующей о получении такой лицензии, — 1 800 тыс. руб.

Подобная градация сумм, составляющих крупный размер вреда, во-первых, имеет унифицированный характер; во-вторых, соответствует данным судебной практики по делам о банкротстве кредитных организаций, согласно которым причиненный вред в среднем в таких размерах позволял говорить о невозможности его возмещения за счет имущества и активов кредитной организации и необходимости привлечения к солидарной ответственности руководителей таких кредитных организаций, стоимость зарегистрированного имущества которых не могла покрыть сумм задолженности; в-третьих, постановка крупного размера вреда в зависимость от величины уставного капитала позволит оградить данную правовую норму от частых изменений, поскольку трансформация регулятивного законодательства в части установления величины уставного капитала кредитных организаций, влияя на определение суммы такого вреда, не изменяет содержание данного примечания. Отметим, что законодатель в настоящее время применяет подобную тактику по налоговым преступлениям (например, примечания к ст. 198 и 199 УК).

Крупный размер вреда состоит из совокупности вреда, причиненного всем контрагентам, и суммы обязательных платежей должника. Учтены не имеющие материального выражения, но обладающие значительным социально-экономическим значением (что особенно актуально при преднамеренном и фиктивном банкротстве кредитных организаций) иные тяжкие последствия.

В заключении подводятся итоги исследования, оценивается значение проведенного анализа с точки зрения задач науки уголовного права в решении проблем квалификации преднамеренного и фиктивного банкротства.

В приложения включены анкета для проведения опроса следователей следственных отделов, судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов, а также банковских служащих; таблица персональной гражданско-правовой и уголовной ответственности руководителей кредитных организаций в связи с несостоятельностью.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, указанных в перечне Высшей аттестационной комиссии

К вопросу о субъекте преднамеренного и фиктивного банкротства кредитных организаций / О. В. Боев // Российский криминологический взгляд. — 2010. — № 3. — 0,53 п. с.

О конкуренции норм охранительного законодательства в части установления ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство кредитных организаций / О. В. Боев // Российский криминологический взгляд. — 2010. — № 2. — 0,37 п. с.

Правовой статус кредитной организации в аспекте квалификации криминального банкротства / О. В. Боев // Вестник Российской правовой академии. — 2010. — № 2. — 0,25 п. с.

Другие публикации

4. Банк в овечьей шкуре / О. В. Боев // Директор-инфо. — 2004. — № 24 (136). — 0,77 п. л.

5. Банк на рубеже / О. В. Боев // Коллегия. — 2007. — № 3. — 0,38 п. л.

6. Банк-нарушитель / О. В. Боев // Слияние и поглощение. — 2004. — № 10 (20). — 0,68 п. л.

7. Банкротство: клиент под защитой закона / О. В. Боев // Директор-инфо. — 2004. — № 46 (158). — 0,36 п. л.

8. Время банкротств (советы клиентам проблемных банков) / О. В. Боев // Банковское обозрение. — 2004. — № 8. — 0,39 п. л.

9. Заключаем договор, или История о счете в банке / О. В. Боев // Управление Компанией. — 2006. — № 3. — 0,48 п. л.

10. Как бороться с нерадивыми банкирами / О. В. Боев // Финансы. — 2004. — № 38 (79). — 0,32 п. л.

11. Как взять кредит и почему надо опасаться банков / О. В. Боев // Коллегия. — 2005. — № 5–6. — 0,75 п. л.

12. Мнимый банкрот / О. В. Боев // Директор-инфо. — 2004. — № 48 (160). — 0,71 п. л.

13. Ответственность за банкротства / О. В. Боев // Коллегия. — 2005. — № 10–11. — 0,6 п. л.

14. Правовое положение кредитора при банкротстве банка / О. В. Боев // Коллегия. — 2004. — № 4. — 0,62 п. л.

15. Свежеиспеченные правила банкротства кредитных организаций / О. В. Боев // Слияние и поглощение. — 2005. — № 1 (23). — 0,55 п. л.

16. Час расплаты (Банкиры ответят личным имуществом по обязательствам перед вкладчиками) / О. В. Боев // РГ. — 2004. — 26 нояб. — 0,12 п. л.

Подписано в печать 24.01.2011.

Формат 60х90 1/16. Усл. печ. л. 1,4. Тираж 100 экз.

Государственное образовательное учреждениевысшего профессионального образования«Российская правовая академияМинистерства юстиции Российской Федерации».

117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, корп. 1.

См.: СЗ РФ. 1999. № 9. Ст. 1097.

См.: Там же. 2002. № 43. Ст. 4190.

См.: Ликвидация банков // Агентство по страхованию вкладов : сайт. URL: http://www.asv.org.ru/liquidation/liability.doc (дата обращения: 18.01.2011).

См.: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

См.: Ликвидация банков.

См.: Кодекс Российской Федерации об административных правовых нарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 1 (Ч. 1). Ст. 1.

См.: Гражданский кодекс Российской Федерации, часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301; часть вторая от 26.01.1996 № 14-ФЗ // Там же. 1996. № 5. Ст. 410; часть третья от 26.11.2001 № 146-ФЗ // Там же. 2001. № 49. Ст. 4552; часть четвертая от 18.12.2006 № 230-ФЗ // Там же. 2006. № 52 (Ч. 1). Ст. 5496.

См.: СЗ РФ. 2004. № 52 (Ч. 2). Ст. 5519.

См.: СЗ РФ. 1999. № 30. Ст. 3988.

См.: СЗ РФ. 1996. № 6. Ст. 492.

PAGE



Страницы: 1 | 2 | Весь текст