Т. Н. Кандаурова. Московский университет и провинциальные гимназ

Т. Н. Кандаурова

МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТИ ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ГИМНАЗИИ РОССИИ

Проблема взаимодействия и взаимосвязей столичных университетов и провинциальных учебных заведений разного уровня, включая губернские и уездные гимназии, остается малоизученной в отечественной историографии истории культуры. Лишь некоторые исследователи обращались к данной теме в связи с изучением различных аспектов истории Московского университета, в том числе и проблемы формирования интеллектуальной элиты России, или в процессе подготовки трудов по истории учебных заведений. В трудах и исследованиях по истории гимназического образования страны в XIX в., включая монографическую историю отдельных гимназий, также мало внимания уделялось этой теме, в которой имеется много «белых пятен» и неисследованных сюжетов.

Между тем поставленная тема и обозначенная проблема представляют значительный интерес не только с точки зрения формирования отечественной образовательной системы, но и с точки зрения определения «стартовой базы» или основы формирования интеллектуальной элиты и культурного потенциала России. Более широкое исследование темы и названных сюжетов позволит обозначить место и роль провинции в этом процессе, а также показать влияние столицы на формирование культурного потенциала и социокультурного пространства различных регионов страны на определенных временных этапах, а также выявить роль столичных университетов в создании сети учебных заведений на местах. Одновременно появляется возможность восстановить динамику развития гимназических учреждений как в масштабах всей страны, так и в масштабах одного учебного округа и показать приоритет того или иного округа и университета в этом вопросе.

Образовательная реформа Александра I позволила сформировать многоступенчатую систему государственного образования, которая обеспечивала определенную преемственность всех ее звеньев. В 1803—1804 гг. были приняты законодательные основы начала развития гимназического образования: «Предварительные правила народного просвещения» и «Устав учебных заведений, подведомственных университету и попечителям округов», в соответствии с которыми каждый губернский город обязательно должен был иметь гимназию.

Устав учебных заведений 1804 г. оформил законодательно систему образования в России, определив основные принципы ее построения и структурные звенья — от приходского училища через гимназию до университета, а также показав соответственно место и роль каждого учебного заведения в российской образовательной системе и придав ей в целом единообразие. Он имел большое значение для развития общего образования.

Принятое Александром I законодательство, в том числе и Устав, создавали благоприятные условия для развития сети однотипных общеобразовательных учебных заведений. Гимназии постепенно начинали занимать подобающее им и значимое место в образовательной структуре государства, во многом становясь ее основой. Новый устав расширял доступ к образованию представителям всех сословий и облегчал возможность его получения, стирал сословные различия, а также утверждал преемственность образования: уездные училища — гимназии — университет. Общеобразовательная школа теперь не должна была испытывать никаких национальных и сословных ограничений.

Все эти особенности гимназического законодательства были обусловлены теми тенденциями реформаторства, которые были характерны для начала XIX в., когда и общество, и правительство были полны просветительскими настроениями и реформаторскими устремлениями и жили надеждами перемен, т. е. «дух устава продолжал оставаться в гармонии со взглядами реформаторски настроенного правительства».

Оформление системы среднего образования в XIX в. было тесно связано с деятельностью российских университетов, которые в соответствии с основными положениями образовательной реформы были поставлены во главе учебных округов и контролировали весь учебный процесс на подведомственной им территории. На университеты были ориентированы и все гимназические учреждения. Московский университет занимал ведущее место в деле оформления системы гимназического образования на местах по праву старшинства.

Принципы преемственности программ, непрерывного образования были доминирующими при разработке программ начальной, средней и высшей школы. Программы и учебные курсы гимназий были взаимоувязаны с программами начальных училищ и соотнесены с учебным курсом университетов. Университеты изначально обладали монополией на определение концепции образовательного процесса на региональном уровне и контролировали процесс формирования пакета программных материалов низших звеньев образовательной системы в рамках своего учебного округа. Одновременно они контролировали весь ход образовательного процесса, периодически осуществляя проверки гимназий, подведомственных им.

Гимназии первоначально создавались на базе главных народных училищ. Основной целью их было дать общее образование, необходимое для продолжения образовательного курса в стенах университета. Исходя из этого строились и программа гимназического образования, и учебный план, которые, в отличие от предшествующего периода, были едиными для всех гимназий (первоначально в рамках учебных округов). Среди предметов, обязательных для гимназического курса, были изящные науки, языки латинский, французский и немецкий, логика, основание чистой математики, также механики, гидравлики и других частей физики, наиболее в общежитии нужных, сокращенная естественная история, всеобщая география и история, основания политической экономии и коммерции. Сверх того, должны были читаться и переводиться сочинения, «служащия к образованию сердца и подающия чистое понятие о Законе Божием и гражданских обязанностях». Сверх штата могли быть присоединены учителя гимнастических упражнений.

Как видно, гимназический курс носил всеобъемлющий для своего времени характер, позволял получить фундаментальные знания и продолжить образование в университете.

После принятия Предварительных правил, т. е. уже с 1803 г. отмечается процесс организации гимназий в губернских центрах. Однако надо отметить, что это явление не приобрело сразу масштабного характера. Гимназии открывались в губернских городах постепенно, что было обусловлено как состоянием общества и его потребностями, адаптацией к новой ситуации, так и обстоятельствами финансового порядка и состоянием материальной базы образования в начале XIX в. К 1809 г. количество вновь созданных гимназий было еще невелико, «еще не всякий губернский город был украшен гимназией, и число учащихся в существовавших гимназиях было далеко не многочисленным».

По данным статистических источников к началу 1809 г. в России было всего 32 гимназии, где обучалось 2 838 учеников. По учебным округам гимназии распределялись следующим образом: Санкт-Петербургский — 3, Московский — 10, Харьковский — 8, Казанский — 5, Виленский — 6. Число губернских городов по округам составляло 47. Установленный Уставом минимум гимназий был к этому времени только в Московском учебном округе. Округ имел в своем подчинении практически одну треть общего числа российских гимназических учреждений. В остальных округах недоставало по 2—3 губернские гимназии. Таким образом, только 68 % губернских городов имели гимназии к началу 1810-х гг.

Московский университет контролировал развитие учебного процесса в Московском учебном округе. В его подчинение входили учебные заведения Московской, Владимирской, Калужской, Тульской, Костромской, Ярославской, Тверской, Рязанской, Смоленской, Вологодской губерний. Безусловно, связь его с провинциальными гимназиями была изначально очень тесной.

В Московском учебном округе процесс формирования гимназий сразу принял более активный характер, чем в других учебных округах. Это объяснялось такими факторами, как близость к столице и наличие исторического опыта и традиций. В 1809 г. здесь было 10 гимназий и обучалось 447 учащихся. Вторым по количеству гимназий был Харьковский округ — 8 гимназий (447 учащихся), третьим — Казанский округ — 5 гимназий (315 учащихся), на четвертом месте числился Санкт-Петербургский учебный округ, где было 3 гимназии (294 учащихся).

В 1850–1860-х гг. в двух столичных округах было 25 гимназий: в Московском (12 гимназий, в том числе 8 провинциальных) и Санкт-Петербургском (13 гимназий, в том числе 6 провинциальных). Но по числу учащихся и окончивших учебный курс лидировал Московский учебный округ. В 1870–1890-х гг. это положение сохранялось, соотношение по числу учащихся гимназий было также в пользу Московского учебного округа.

Все это является свидетельством того, что поставленный во главе формирования образовательных структур округа Московский университет хорошо справлялся со своими задачами и в деле оформления системы гимназического образования на местах им сразу же были достигнуты значимые результаты. Здесь, конечно, имел большое значение тот опыт, который был накоплен на протяжении XVIII в., когда под сенью университета существовали две гимназии – университетская и Казанская.

Московский университет к началу XIX в. уже имел давние, можно сказать, традиционные и устойчивые связи с провинциальными гимназиями России, которые были обусловлены как главенствующей ролью столичного университета в образовательной системе государства и ролью патриарха, так и научным авторитетом этого высшего учебного заведения.

Еще в XVIII в. столичный университет (с 1755) вместе с Академией наук имели собственные гимназии. Гимназия специально создавалась для подготовки учащихся к университетскому курсу. Первый опыт развития гимназического образования был сформирован именно в столицах. Московский университет играл в этом процессе важную роль, развивая собственное гимназическое учреждение до 1812 г. Принцип преемственности среднего и высшего образования, сформированный и развитый в системе гимназия—университет в предшествующем столетии, широко использовался в образовательной практике и в XIX в. благодаря традициям, закрепленным в Московском университете.

В 1758 г. была создана Казанская гимназия, просуществовавшая с небольшим перерывом до 1804 г. и преобразованная тогда же по новому гимназическому уставу с подчинением Министерству народного просвещения (1-я Казанская гимназия в XIX в.). При устройстве первой провинциальной гимназии в Казани за образец были взяты основания университетской гимназии. До 1786 г. она находилась в ведении Московского университета, а затем перешла в распоряжение Приказа общественного призрения. Число обучающихся в гимназии составляло от 60 до 150 человек.

При сохранении опробованных уже на практике системных построений учебный курс первой провинциальной гимназии имел одну особенность: здесь значительное внимание было обращено на преподавание восточных языков — татарского, калмыцкого и др., так как регион соседствовал с инородцами, и правительство не могло не учитывать местных национальных особенностей. Первую казанскую гимназию, вероятно, можно считать прообразом национальной средней школы.

В 1788 г. казанская гимназия была закрыта и возродилась через 10 лет с новым уставом, который зафиксировал некоторые особенности ее развития. Теперь цель гимназии заключалась в образовании «молодых людей для воинской службы, а не для ученого состояния». Исходя из этого определялась и образовательная программа. В гимназический учебный курс были включены и общеобразовательные, и специальные предметы. Здесь преподавались русский, славянский, латинский, немецкий и татарский языки; катехизис, логика, практическая философия, география, история, математика, физика, химия, механика, гражданская архитектура, фортификация, артиллерия, тактика, гидравлика; натуральная философия, законоведение; земледелие, танцы, фехтование и музыка. С 1804 г. гимназия в Казани имела общие с другими провинциальными гимназиями основания. И впоследствии она развивалась в тесном взаимодействии с Казанским и столичными университетами.

Как следует из представленных выше статистических данных, в регионах России процесс формирования системы среднего образования имел свои особенности и носил асинхронный характер. Не приходится говорить и о заметной масштабности этого явления в первый период царствования Александра I. Исключением здесь был только один столичный учебный округ.

В марте 1804 г. гимназия была открыта в Смоленске на месте Главного народного училища, основанного в 1786 г. Первым директором гимназии стал Л. Ф. Людоговский, бывший директором училищ. Развитие смоленской гимназии было прервано войной 1812 года, вновь она была открыта только 14 февраля 1814 г..

Калужская мужская гимназия была открыта также в 1804 г. Она была преобразована из Главного народного училища, которое было основано еще в 1786 г. на средства Приказа общественного призрения. Но 4 сентября 1812 г. гимназия была временно переведена в Рязань и вернулась в Калугу в марте 1813 г. Помещалась на квартирах в связи с военным временем и только летом вновь разместилась в своем здании. В апреле 1804 г. Главное народное училище в Пензе было преобразовано в гимназию. «Открытие гимназии было совершено с подобающим торжеством».

Открытие тверской гимназии, состоявшееся в феврале 1804 г., происходило также очень торжественно, присутствовал представитель Московского университета. По приглашению университетского депутата в торжественном акте принимали участие знатные чиновники, в том числе генерал-губернатор князь И. М. Ухтомский, а также известные представители дворянства. В ближайшей к гимназии церкви была отслужена литургия; при большом собрании губернского духовенства «приличную на случай проповедь говорил Владимирской церкви священник А. Боршов о выгодах и преимуществах общественного воспитания пред частным». После благодарственного молебна начался крестный ход в училищный дом, где архимандрит со служащими совершил водоосвящение и окропление всех присутствующих святой водой.

Директор гимназии г. Толмачев читал статьи из Предварительных правил, потом депутат Московского университета г. Гаврилов произнес вступительное слово «О пользе учения в Гимназиях, соединеннаго с учением Университетом». Затем говорили речи учителя гимназии на иностранных и русском языках, после чего слово вновь взял директор и произнес речь «о должности юношей украшать свой разум и сердце». Далее последовала речь учителя Полунина с благодарственным приветствием к посетителям. «Наконец, депутат университета ввел как учителей, так и учеников в новооткрытые классы, чем по угощении от градского головы почтеннейших посетителей завтраком и закончено во 2-м часу пополудни торжество открытия Тверской гимназии».

Открытие других гимназий проходило также по подобному сценарию за некоторыми исключениями: присутствие попечителей учебных округов, как это было в Новгородской гимназии, где на открытии в 1808 г. присутствовал Н. Н. Новосильцев; содержание торжественных речей, хотя они везде были педагогического толка: так, например, на торжестве в Вологде прозвучали речи «О взаимной обязанности учащих и учащихся» и «О пользе наук с показанием начала их и прехождения от одного народа к другому»; речь могла быть заменена чтением стихов, как это было на акте в Орловской гимназии.

Торжества при открытии гимназий становились праздником и значимым событием в жизни губернских городов. Городское общество должно было чувствовать важность подобных мероприятий и то внимание и значение, которое придавало правительство делу развития народного образования в начале XIX в. Здесь также каждый мог полнее ощутить единение с властью в деле реализации образовательных программ, достигалась определенная консолидация по вопросу развития гимназического образования. Одновременно подобные торжества могли дать новые примеры благотворительности со стороны городского и дворянского общества. Правительство получало и моральную поддержку для своих реформаторских начинаний.

Российская общественность не осталась в стороне от дела формирования новой системы образования, ее стремления и интересы в определенной степени совпадали с правительственными. Открытию гимназий во многом способствовало местное общество, заинтересованное в образовании своих детей и в получении возможности делать это не в столицах, а на местах.

Отдельные представители провинциальной общественности делали пожертвования на развитие образовательных учреждений в губернских центрах, тем самым подчеркивая свой интерес к делу российского образования, и в первую очередь к развитию гимназий. Представители смоленского общества г-да Вистицкие пожертвовали в 1814 г. 14 285 руб. 71,5 коп. серебром «в пользу благородного пансиона при Смоленской гимназии, с тем чтобы на проценты с их капитала воспитывались в благородном пансионе три воспитанника из беднейших дворян». Гжатское купечество делало пожертвования на смоленскую гимназию. И «во внимание к пожертвованию гжатского купечества» правительство открыло при губернской гимназии «классы коммерческих наук». Для коммерческого класса «гжацкое купечество обязалось вносить в течение 40 лет по 2 500 руб. ежегодно. Кроме того, единовременно пожертвовали гжацкие жители: градский голова, Степан Церевитинов, именитый гражданин Григорий Чороков и 1-й гильдии купцы Егор и Иван Фёдоровы и Иван Церевитинов по 1 тыс. руб. каждый; Иван Жуков 300 руб. и Вяземский 1-й гильдии купец Алексей Девкин 500 руб. При таких благоприятных обстоятельствах открыта была Смоленская губернская гимназия. Рвение купеческого сословия к делу образования служила некоторым залогом будущаго благоденствия». Следующий период смоленское дворянство «доставило много средств к улучшению и процветанию заведения…».

Пензенское дворянство на открытие пансиона при гимназии (1838) пожертвовало 50 тыс. рублей. «Плата за содержание в пансионе своекоштного ученика была назначена в размере 800 руб. в год и 100 руб. на обзаведение. Состоятельные родители при этом делали ещё пожертвования в пансион».

В период организации и становления системы гимназического образования не всем средним учебным заведениям, т. е. провинциальным гимназиям, сразу удалось достичь того состояния, которое определялось законодательством и мыслилось реформаторами начала царствования Александра I. Число учащихся в гимназиях не было значительным даже в Московском учебном округе. Так, в 1809 г. во владимирской гимназии числилось 24 человека, в костромской — 33, в тульской — 37, в тверской, которая состояла только из 2 классов, — 41 человек. Самыми многочисленными в Московском учебном округе были гимназии московская (61 учащийся), вологодская (57 учащихся) и рязанская (51 учащийся). В ярославской и калужской гимназиях обучалось в это время по 47 чел., в смоленской — 49 человек. Впоследствии число учеников в гимназиях столичного учебного округа значительно увеличилось.

Не сразу были получены соответствующие результаты и в части обустройства гимназий, и в части организации учебного процесса, что было обусловлено в первую очередь слабостью материальной базы, отсутствием достаточного государственного финансирования, а также факторами субъективного порядка.

По донесениям визитаторов (ревизоров) Московского учебного округа из 10 гимназий при их ревизии только четыре вполне удовлетворили проверявших. В их числе были: московская, смоленская, тверская и вологодская. Здесь было «найдено обучение соответствующим плану и успешным, учебных пособий достаточно, и они в порядке». В других гимназиях визитаторами были обнаружены некоторые несоответствия и упущения как по учебной, так и по хозяйственной части.

Один из визататоров ординарный профессор Шлецер, который ревизовал костромскую и вологодскую гимназии, отмечал наличие в учебном процессе таких явлений, как механическое заучивание наизусть и негативное или небрежительное отношение к латинскому языку. Это, по его мнению, было связано с большим количеством преподаваемых предметов. То же отмечалось и на отдельных уроках в черниговской гимназии, когда от учеников требовали «буквальнаго изучения своего предмета».

Многопредметность учебного плана гимназий не всегда способствовала глубокому усвоению учащимися отдельных предметов, а вела к поверхностному их изучению, что не могло не сказаться на качестве знаний учащихся гимназий.

Донесения визитаторов, ревизовавших гимназии московского учебного округа, дают возможность представить процесс становления губернских гимназий. Эти документы также отражают все его особенности на начальном этапе, когда учебная жизнь гимназий еще не была полностью приведена в соответствие с требованиями Устава 1804 г. Все эти и им подобные факты, как правило, характеризуют начало всякого явления или процесса, и поэтому говорить о том, что дело организации системы гимназического образования шло не так, как хотелось бы и как было определено в законодательстве, не приходится. Подобные явления скорее можно отнести к издержкам организационного периода.

В период царствования Николая I отмечается изменение в подходах к делу развития системы народного образования, что было связано со сменой внутриполитического курса в целом. Новый император не продолжил либеральной политики своего предшественника, а избрал консервативный курс, направленный на укрепление основ существующего порядка. В основу развития системы образования им был положен принцип сословности. Николай I принял решение о реформе образования, так как считал, что ее развитие идет не в том направлении. Он стремился создать дифференцированную систему образования, когда каждая ее составляющая часть должна была соответствовать интересам отдельного сословия. 14 мая 1826 г. был образован Комитет устройства учебных заведений. Император также хотел видеть определенное однообразие в построении системы образования.

Исходя из основной концепции Николая I Комитет устройства учебных заведений (май 1826 г.) разработал новый устав для гимназий, утвержденный 8 декабря 1826 г. Вводились изменения в структуре гимназического образования. Преобразование гимназий должно было осуществляться постепенно. Учреждались новые гимназии — одна в Санкт-Петербурге, две в Москве, одна в Казани и по одной в сибирских губерниях. Отменялись преимущества, данные воспитанникам Санкт-Петербургского высшего училища и Киевской гимназии; увеличивалось количество казенных воспитанников; учреждались новые образовательные структуры в виде пансионов. Выросли жалованья и пенсии служащих образовательной системы. При гимназиях учреждались пансионы для детей дворян и чиновников.

По положению 1831 г. в пансионы при гимназиях могли принимать детей купцов 1-й гильдии. В 1833 г. по циркуляру министра было положено начало своеобразным благородным пансионам, или дворянским институтам. К концу 1840-х гг. открылось 47 благородных пансионов. Опыт развития пансионов при учебных заведениях был также отработан в свое время в Московском университете. Дворянство пожертвовало на пансионы к 1843 г. более 13 млн рублей. В пансионах гимназический курс был дополнен такими предметами, как фехтование, музыка, танцы.

Основной целью гимназий по новому уставу по-прежнему была подготовка к университету и приличное познанию учащихся воспитание. Разрабатывая новый устав гимназий, Комитет на первое место ставил понятие основательного образования. Устав изменял саму систему гимназий, трансформировал систему управления, вносил коррективы в учебные планы и организацию учебного процесса. Гимназия теперь становилась семиклассным учебным заведением с семилетним курсом. Был соединен курс уездного училища и гимназии и добавлен еще один учебный год.

В целом учебный гимназический курс был упрощен и сокращен, несмотря на увеличение учебного времени. Из учебного курса исключались естественные науки (кроме физики), прикладная математика и чистая математика были сокращены. Было усилено преподавание языков — латинского и немецкого, которые вводились с 1-го класса, греческий язык включался в программу гимназий, состоящих при университетах, значительное внимание было уделено Закону Божьему. По новому Уставу гимназический курс включал следующие предметы: Закон Божий, российская грамматика с логикой и риторикой, латинский язык, греческий, немецкий, французский, математика, география и статистика, история, физика, чистописание, рисование.

Основу гимназического курса составили латинский язык и российская словесность с логикой. К 1849 г. латинский язык преподавался во всех гимназиях с первого класса. В 40 из 70 гимназий был введен курс греческого языка. Классические языки стали основой гимназического образования.

Все преобразования николаевского царствования свидетельствуют о том, что руководство образовательной системы постепенно отказывалось от естественно-научной основы образования и переходило к основам гуманитарным, где ведущие позиции принадлежали языкам. Отмечается также отказ от многопредметности, упрощение учебного курса, а также более гибкое соотношение учебных программ гимназий с программами других учебных заведений.

Во второй четверти XIX в. отмечается постепенный рост числа гимназий. По данным источников о состоянии учебных заведений всех ведомств за 1838 г. числилось 64 гимназии. Число учащихся в них составляло около 12 тыс. человек. По сравнению с 1823 г. число гимназий возросло в полтора раза, а численность учащихся увеличилась почти в три раза. Дворянских институтов было в это время три, где училось 212 человек, а благородных пансионов — 5. По отчету С. С. Уварова за первое десятилетие его Министерства (1833—1843) количество гимназий возросло с 64 (1832) до 76 (1842). Одновременно с открытием новых гимназий осуществлялось открытие параллельных классов в старых гимназиях, что также вело к возрастанию численности учащихся. В 1847 г. численность гимназий достигает 84, обучается в них 22 780 человек.

Гимназии николаевского времени в плане организации учебных занятий не отличались от гимназий предшествующего периода. В отчетах ревизоров отмечаются те же недостатки в методике преподавания. Преподавание велось «большей частью схоластически, по учебнику, часто без самых необходимых наглядных пособий», по отдельным предметам отмечалось отсутствие хороших учебников и пособий, не все учителя в достаточной степени владели методикой преподавания, что соответственно не способствовало развитию динамичного образовательного процесса. В гимназиях по большей части господствовало механическое заучивание материала, что на экзаменах приводило к «недостатку основательности знаний».

Подготовка педагогических кадров была значительно расширена только в середине века, до этого кадры готовил по-прежнему только Главный педагогический институт. В 1850 г. были открыты кафедры педагогики при Санкт-Петербургском, Московском, Харьковском и Киевском Св. Владимира университетах. В ноябре 1858 г. Главный педагогический институт был упразднен и учреждены педагогические курсы при университетах.

В пореформенной России гимназическое образование получает большие возможности для своего развития как в количественном, так и в качественном отношении; появляются новые типы гимназий  — женские, военные. Растет число гимназий в рамках отдельных учебных округов, меняется география среднего образования.

Распределение российских гимназий в начале 1890-х гг., как и в прежние времена, по отдельным регионам и районам страны отличалась неравномерностью. Основная часть гимназий была сосредоточена в Московском и Санкт-Петербургском учебном округах, т. е. в губерниях, тяготевших к столичным центрам (30 % мужских и 29,57 % женских гимназий по общероссийской статистике). На втором месте стояли учебные округа Украины — Киевский, Харьковский, Одесский (28,3 % мужских и 34,5 % женских гимназий). Третье место принадлежало учебным округам Западного края — Варшавскому, Виленскому, Дерптскому (22,77 % мужских и 13,4 % женских гимназий). Примерно равное положение в системе количественного распределения гимназических учреждений имели Казанский и Кавказский учебные округа, где было по 9 мужских и по 9 женских гимназий (1,5 % мужских и 6,3 % женских гимназий; 2,5 % мужских и 6,3 % женских гимназий). Минимальным числом гимназий к этому времени располагали Сибирь и Дальний Восток: 8 мужских (4,4 %) и 8 женских (5,6 %) гимназий. И только по одной гимназии было в Туркестанском крае (0,5% общего количества мужских гимназий и 0,7 % общего состава женских).

Подобная география системы среднего образования была обусловлена историческими традициями его развития и особенностями регионального состояния и развития российской империи, а также политикой правительства в сфере народного образования.

Связь Московского университета с провинциальными гимназиями была двусторонней. Провинциальные гимназии в России на всем протяжении XIX в. являлись теми базовыми учебными заведениями, которые давали основную массу студенчества Московскому университету. По данным отчета о деятельности университета за 1895 г. из 646 его выпускников 429 человек (66,4 %) были учениками и выпускниками провинциальных российских гимназий. Российская провинция давала университету в это время до двух третей студенческого состава. 52 человека из числа выпускников-провинциалов Московского университета закончили местные гимназии с золотыми и серебряными медалями.

Российская провинция отдавала свои лучшие интеллектуальные силы столицам, таким образом активно участвуя в формировании научной, административной, военной, культурной элиты. Каждая провинциальная гимназия по отношению к столичному университету выступала началом в деле собирания, оформления ядра и формирования интеллектуальной элиты страны.

Из провинциальных гимназий вышли многие видные деятели отечественной государственной службы, деятели культуры, науки, образования. Их воспитанниками были министр внутренних дел В. К. Плеве, профессора кн. С. и Е. Трубецкие, профессор Московского университета А. Н. Савин (выпускник историко-филологического факультета, один из создателей русской школы аграрной истории Англии), профессор А. П. Соколов, художник Лукомский; поэт В. И. Богданов (выпускник медицинского факультета Московского университета, автор «Дубинушки»), драматург Н. Я. Соловьев (учился в Московском университете, преподавал в мосальском училище и женской прогимназии); основатель Калужской ученой архивной комиссии и музея П. Ф. Симсон, публицист и издатель В. Я. Муринов (выпускник историко-филологического факультета Московского университета), публицист, редактор «Журнала Министерства государственных имуществ» и «Земледельческой газеты» Ф. А. Баталин и др. (Калужская гимназия); поэт В. Л. Бенедиктов, известный литератор Карлгоф, А. С. Воронов — директор 2-й Санкт-Петербургской гимназии (Олонецкая гимназия).

Пензенскую гимназию закончили профессора Московского университета Ф. И. Буслаев, Бородулин, Клюшников, Базилев; директор Медицинского департамента Отсолич. С 1825 г. здесь учился В. Г. Белинский, будущий студент Московского университета.

Из стен Симбирской гимназии вышли профессор астрономии Санкт-Петербургского университета А. М. Жданов, академик, ученый-офтальмолог В. П. Филатов, ученые С. А. Бурлин (орнитолог, собрал уникальную коллекцию птиц России), И. И. Добротворский (лингвист); ученый в области аэродинамики Н. А. Рындин (сподвижник К. Э. Циолковского), видный геофизик В. В. Каврайский, историк права М. Н. Гернет, академик И. В. Курчатов; знаменитый артист В. Н. Андреев (Бурлак); Член Государственного совета, министр земледелия России А. Н. Наумов. В гимназии также учились известный поэт, фольклорист и этнограф Д. Н. Садовников, физик и математик, автор научных трудов и учебников П. В. Преображенский, действительный член Императорской Академии художеств, выпускник физико-математического факультета Московского университета И. Е. Цветков, подаривший Москве собрание рисунков русских мастеров в 1909 г. «С симбирской гимназией связаны имена известных литераторов — В. В. Розанова, называвшего Симбирск “духовной родиной”, Д. Н. Садовникова, Д. И. Минаева, А. А. Коринфского, В. В. Хлебникова, Г. В. Маслова, В. И. Эрлиха, драматурга Ю. Д. Беляева, художников Д. И. Архангельского и В. М. Зыкова, чувашского педагога и просветителя И. Я. Яковлева».

Псковская гимназия также дала науке, культуре и просвещению России немало выдающихся деятелей. Здесь учились писатели В. В. Муйжель, Ю. Н. Тынянов, В. А. Каверин, Н. Г. Антонов, архитектор, реставратор, исследователь псковской школы зодчества Ю. П. Спегальский, академики А. А. Зильберт, И. К. Кикоин, А. А. Летавет, профессора В. М. Брадис, А. К. Кикоин, В. М. Лавровский, организатор советского здравоохранения В. А. Обух и др.

Этот список, безусловно, составляет лишь небольшой фрагмент биографического сюжета гимназической истории и не может претендовать на полноту, а должен быть дополнен по мере изучения истории провинциальных гимназий и университетов России. Местные гимназии выдвигали наиболее значимых представителей провинциального общества и делегировали их в столичные центры для продолжения культурной и общественной деятельности уже в масштабах всероссийских. Именно провинциальные гимназии были, как и столичные, и региональные университеты, центрами формирования будущего сообщества видных российских деятелей в самых разных сферах — общественной, политической, культурной, административной, военной. Выдвижение интеллектуальных сил составляло одну из сторон культурной миссии российской провинции, и значительную роль в этом процессе играли провинциальные гимназии — как местные образовательные центры и институты культуры.

Вместе с питомцами в столицу делегировались и многие преподаватели местных гимназий. В данном случае провинциальные гимназии становились как бы отправной точкой широкой общественной и социокультурной деятельности уже не только в масштабе провинции, а в масштабе России в целом, а также началом успешной карьеры для многих преподавателей. И подобных примеров российские провинциальные гимназии знали в своей истории немало. Среди наиболее известных имен могут быть упомянуты директор Пензенской гимназии И. И. Лажечников — известный автор исторических романов «Басурман» и «Ледяной дом», наш русский Вальтер-Скотт, как называли его современники, который пришел в гимназию из военной службы, гимназия «была первым местом его службы по учебному ведомству», служил впоследствии директором Казанской гимназии, и был впоследствии вице-губернатором в Твери. Учитель Пензенской гимназии Василий Перевощиков, начав научные изыскания в стенах гимназии, впоследствии стал профессором Казанского университета.

Путь преподавателя истории и географии Воронежской губернской гимназии М. А. Андреянова (1871—1872 гг.) из провинциальной гимназии лежал в столицу. Он перешел на службу в Николаевскую Царско-Сельскую гимназию учителем латинского языка. Затем состоял преподавателем истории в гимназии Санкт-Петербургского историко-филологического института и в Петровском училище с.-петербургского купеческаго общества. Одновременно занимал должность чиновника особых поручений 5-го класса при Министре народного просвещения, был действительным статским советником. Подобный путь проделал и другой сотрудник этой же провинциальной гимназии. Выпускник Харьковского университета преподаватель исторических наук Воронежской гимназии Ф. К. Неслуховский (1852—1859), ранее служивший учителем старо-оскольского уездного училища и Курской гимназии, с середины 1870-х гг. преподавал историю в Императорском Александровском лицее. В 1900 г. педагогическая общественность отмечала 25-летие начала его преподавательской деятельности в лицее. Воспитатель пансиона Воронежской гимназии С. Н. Прядкин стал преподавателем воронежской Мариинской женской гимназии «по предмету русской словестности». А в 1890-е гг. он занимал пост редактора «Филологических записок».

Учитель естественной истории Черниговской гимназии Дубровин (1806—1811), продолжая преподавательскую и научную карьеру, стал профессором и ректором Харьковского университета. Учителя математики этой же губернской гимназии Архангельский и Комлышенский впоследствии также стали профессорами Харьковского университета.

Учитель математики Д. М. Перевощиков начинал свою научную карьеру в стенах Симбирской гимназии (1809—1826), когда в 1814 г. защитил магистерскую диссертацию. Впоследствии он стал экстраординарным академиком Императорской Академии наук (1855) и ректором Московского университета, был также одним из создателей астрономической обсерватории Московского университета (1830). Его перу принадлежат многочисленные научные труды по небесной механике, истории астрономии. Им также были написаны первые русские курсы астрономии. Здесь же в Симбирске преподавал в гимназии естественную историю и статистику будущий обер-прокурор Правительственного сената М. Н. Карниолин-Пинский. Он явился основоположником публичных лекций для жителей города. В 1860-е гг. в гимназии начал работать историк И. Я. Христофоров, автор учебника для гимназии, исследователь истории симбирского края, автор многих научных трудов по истории и этнографии.

Перечень фактов, представляющих карьеру гимназических учителей на других поприщах по выходе из провинциальной гимназии, можно продолжать до бесконечности. Этот аспект проблемы историко-культурного развития местных гимназий и развития их как центров культурной жизни российской провинции должен стать отдельным значимым сюжетом в истории гимназического образования. В трудах по истории отдельных провинциальных гимназий и в архивных фондах осталось значительное количество подобных ярких примеров и фактов широкой социокультурной деятельности бывших учителей и преподавателей в столицах и на местах. Особый интерес в этой связи будет представлять сюжет, отражающий связь провинциальных гимназий с Московским университетом. В данном случае региональные гимназии как бы по второму кругу отдавали свои лучшие интеллектуальные силы столице.

Средние образовательные учреждения на местах также являлись фактором формирования одной из структур и одного из начал (субъективного) культурного потенциала общества. Многие питомцы гимназий, получив высшее образование в столицах, в том числе и в стенах Московского университета, возвращались в свои провинциальные центры и служили как на ниве народного просвещения, так и в других общественно-культурных сферах (медицина, издательская деятельность, научная практика). В 1850 г. при университетах Санкт-Петербургском, Московском, Св. Владимира в Киеве, Харьковском была открыта особая кафедра педагогии для подготовки учителей гимназий. Университеты вместе с Педагогическим институтом готовили педагогические кадры для гимназических учреждений.

Таким образом, столичные университетские центры как бы платили провинции сторицей, отдавая часть интеллектуальной элиты для осуществления широких социокультурных функций на местах. И значение в этом деле Московского университета, конечно, было велико. Разработка отдельных конкретных аспектов данной темы с использованием методов статистического анализа со временем позволит восполнить существующие пробелы и конкретизировать такие сюжеты в истории культуры и отечественного образования, как обратная связь столичный университет —провинциальные гимназии и университет — региональные культурные центры.

PAGE 156

Раздел 2. СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ УРАЛА И РОССИИ

PAGE 155

Т. Н. Кандаурова. Московский университет и провинциальные гимназии

См, например: Пушков В. П. и др. Московский университет и формирование интеллектуального потенциала дореволюционной России (к постановке проблемы) // Культура Российской провинции: век XX – XXI веку: Материалы Всерос. науч.-практ. конф., 23 – 26 мая 2000 г. Калуга, 2000. С. 96—110.

См.: Алешинцев И. А. История гимназического образования в России (ХVШ и Х1Х век). СПб.,1912; Яновский К.П. Кишинёвская гимназия (историко-статистический очерк) // Зап. Бессараб. обл. стат. комитета. Т. 2. Кишинев, 1867.; Веселовский Г. Исторический очерк Воронежской гимназии от 1785 до 1835 г. // Воронеж. беседа на 1861 г. СПб.,1861.; Андрияшев А. Ф. Историко-статистическое обозрение 50-летняго существования Киевской первой гимназии, читанное 13-го августа 1862 г. на публичном акте обеих киевских гимназий. Киев,1862.; Фортунатов Ф. Историческая записка о пятидесятилетии Олонецкой гимназии. СПб.,1858; Панаженко И. Историческая записка о Новгород-северской гимназии. Киев,1889; Сухомлинов М. Училища и народное образование в Черниговской губернии // Журн. Мин-ва народ. образования. № 1. Отд. 3. С. 1—94; Шестаков П. Первое пятидесятилетие Смоленской гимназии. Смоленск, 1858; и др.

ПСЗ. Т. 27, 1802—1803. СПб., 1830. С. 438; Т. 28, 1804—1805. № 21.501. С. 625;Сб. постановлений по Мин-ву Народ. просв. Т. 1. СПб., 1864. № 47. Ст. 301 — 339.

См.: Алешинцев И. Сословный вопрос и политика … С.4.

Там же. С. 3.

ПСЗ. Т. 27. 1802—1803. С. 441. Алешинцев И. А. История гимназического образования… С. 7.

Алешинцев И. А. История гимназического образования… С. 7; См. об этом также: Кеппен П. Материалы для истории просвещения в России. СПб., 1827. № 111; Периодические сочинения об успехах народного просвещения. Ч. 25. СПб., 1809.

См.: Кеппен П. Материалы для истории просвещения в России; Периодические сочинения об успехах народного просвещения.

См.: Алешинцев И. А. Указ. соч. С. 47.

См.: Журнал Министерства народного просвещения. СПб.,1868. № 8 (авг.) Ч. 139. С. 129, 137; 138, 143.

См.: Рудаков В. Гимназия // Энциклопедический слов. Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. 8а. СПб., 1893. С. 703, 704. Владимиров В. Историческая записка о 1-й Казанская гимназии, ХVIII столетие. Ч. 1. СПб.,1867; Артемьев А. И. Казанская гимназия в ХVШ столетии. Спб.,1874.

См.: Владимиров В. Историческая записка о 1-й Казанская гимназии; Артемьев А. И. Казанская гимназия в ХVШ столетии.

См.: Шестаков П. Первое пятидесятилетие Смоленской гимназии. С. 1, 5.

См.: Малинин Д. Калуга: Опыт ист. путеводителя по Калуге и главнейш. центрам губернии. Калуга, 1912. С. 70, 71.

Зеленецкий П. П. Исторический очерк Пензенской 1-й гимназии с 1804 по 1871 г. Пенза, 1889. С. 11, 12.

Алешинцев И. А. История гимназического образования… С. 40—41.

Периодические сочинения об успехах народного просвещения. № 22. ч. 3. С. 220; Отто Н. Материалы для истории… С. 10.

Отто Н. Материалы для истории… С. 10.

Алешинцев И. А. История гимназического образования… С. 41.

Там же.

Шестаков П. Первое пятидесятилетие… С. 11.

Сборник постановлений… Т. 1, № 38. Об учреждении при Смоленской гимназии классов коммерческих наук (9 марта 1804 г.). Ст. 196—197. Шестаков П. Первое пятидесятилетие… С. 25—26.

Шестаков П. Первое пятидесятилетие… С. 25—26.

Зеленецкий П.П. Исторический очерк… С. 77.

Алешинцев И.А. Указ. соч.

Там же. С. 49. В Ярославле, Твери, Рязани и Калуге в плохом состоянии оставались помещения гимназий. Незначительными были образовательные успехи гимназистов, это отмечалось в тульской гимназии, а в калужской они были «совсем не велики». Владимирская гимназия была «вообще не совсем в цветущем состоянии, и публика здешняя не имеет к ней большой доверенности», что подтверждается и ее малочисленным составом. В ярославской гимназии были обнаружены упущения в организации учебного процесса, когда «учение производится порядочно, но только учеников занимают больше теориею, нежели практикою». В костромской и рязанской гимназиях ученики не показали должных успехов в области изучения латинского языка

См., например: Андрияшев А. Материалы для истории… С. 53, 67—69, 86, 87; Сборник постановлений… Т. 2. Отд. 1. СПб., 1864. № 66. Об Уставе Гимназий и училищ уездных и приходских, состоящих в ведомстве университетов: С.-Петербургского, Московского, Казанского и Харьковского (8 дек. 1828 г). Ст. 150-209.

Сборник постановлений… Т. 2. Отделение 1. Спб., 1864. № 66. — Об Уставе Гимназий и училищ уездных и приходских, состоящих в ведомстве Университетов:С.-Петербургского, Московского, Казанского и Харьковского. (8 дек. 1828 г). Ст. 150—209.

См.: Там же. Ст. 194—202. Гл. 5.

См.: Сборник распоряжений… Т. 2, № 403. По вопросу о том, чьи дети могут быть принимаемы в пансион Саратовской губернии (4 дек. 1831 г.). Ст. 808.

Там же. № 430. Циркулярное предложение о цели учреждения Благородных пансионов при гимназиях (16 мая 1833 г.). Ст. 856—861.

См.: Алешинцев И. А. История гимназического образования… С. 137; Рождественский С. В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения. 1802—1902. Спб., 1902. С. 280 .

См.: Сборник постановлений… Т. 2. Отд. 1. Ст. 176—177. пар. 134, 137. Там же. Ст. 177. пар. 143.

Там же. Ст. 177.

Алешинцев И. А. История гимназического образования… С.192

Рудаков В. Гимназия… С. 704.

Алешинцев И. А. История гимназического образования… С. 196, 197; см. об этом также: Шаблиовский В. К. Школьные воспоминания о Каменец-Подольской гимназии. 1906. С. 33, 31.

Сборник постановлений… Т. 3, № 158. Ст. 294—311; № 233. Положение о педагогических курсах (20 марта 1860 г.). Ст. 460—472.

Подсчитано по: Рудаков В. Гимназия // Энцикл. слов. Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. 8а. СПб., 1893. С. 704, 706.

Речь и отчет, читанные в торжественном собрании Императорского Московского университета 12 января 1896 года. М., 1896. С. 109—132.

См.: Малинин Д. Калуга: Опыт ист. путеводителя…; Материалы по истории Свода памятников истории и культуры РСФСР. Калужская область. М., 1978. С. 25—26.

См.: Фортунатов Ф. Историческая записка… С. 7.

См.: Зеленецкий П. П. Исторический очерк… С. 47, 53, 33, 45.

См.: Макеева И. Классическая гимназия и ее питомцы // Памятники Отечества. 1998. № 42 (7—8). С. 123, 121.

Там же. С. 123.

См. об этом: Материалы по истории Свода памятников истории и культуры РСФСР. Псковская область. М., 1975. С. 29, 30.

См.: Зеленецкий П. П. Исторический очерк… С. 24.

См.: Там же. С. 17. В бытность преподавателем пензенской гимназии он активно занимался научными изысканиями. Здесь им были написаны «два ученыя сочинения»: «Философское и критическое изображение российской словестности. Период 1-й: от неизвестных времен до разделения России на отделы» (за это сочинение Перевощиков получил степень магистра); «Перевод из записок Юлия Цезаря о войне с Галлами» см. об этом: Владимиров В. Историческая записка … СПб., 1867

Пантелеевский Н. Н. Материалы для истории Воронежской гимназии: Должностные лица гимназии за сто лет (1786—1886) // Памятная книжка. Воронеж, 1899. С. 26.

См.: Там же. С. 25.

См.: Там же. С. 35.

См.: Андрияшев А. Материалы для истории учебных заведений Черниговской дирекции с 1789—1832 г. Киев, 1865. С. 51.

См.: Макеева И. Указ. соч. С. 120.

Там же.

Там же. С. 121.

См.: Сборник постановлений… Т. 2, № 568.

© Т. Н. Кандаурова, 2007