Страхов море а вот формула у них одна

СТРАХИ.

Страхов море а вот формула у них одна.

Какова формула страха? Как он возникает? Почему внешне наши страхи кажутся такими разными, даже индивидуальными, а на поверку суть их абсолютно одинакова? Из огромного спектра потенциальных угроз мы выбрали какие-то определенные, сфокусировались на них и заставили всю свою жизнь вертеться вокруг. Все это, по меньшей мере, странно, ведь если разобраться, наши страхи умозрительны и случайны – кто-то зафиксировался на одном, кто-то на другом.

Если ты чего боишься, то знай, что причина твоего страха не вне тебя, а в тебе. Л. Н. Толстой

Формула страха всегда одна и та же, и механизмы у страха одинаковые. В соответствии с этими механизмами они возникают, фиксируются нашей памятью, воспроизводятся и разрастаются, захватывая все новые и новые области жизни. И чтобы избавиться от своего страха, недостаточно одного только желания, да и простых инструкций тоже ждать не приходится – слишком сложная это машина, наша головушка! Мы должны понимать, как возникает наш страх, что он из себя представляет, если смотреть на него не как на розовый куст, а на психическое явление. И тогда у нас есть все шансы. Так что переходим к самому важному, может быть, вопросу – пониманию сути наших фобических приступов.

От страха к страху.

Прежде всего, давайте научимся отличать естественный страх от невротического. Страх – это биологическая эмоция, доставшаяся нам от животных. Животные боятся, и мы боимся. Но вот только животные не тревожатся, а мы тревожимся, и это отличие весьма существенно. Для возникновения страха необходим какой-то внешний источник угрозы, какой-то зримый враг. Даже неизвестность не способна напугать животное; встретившись с некой «новостью», животное напряжется, сосредоточится, но это не будет страхом, а только подготовкой к нему, своеобразным предварительным этапом перед тем, как по-настоящему испугаться. А вот для возникновения тревоги никаких зримых врагов не нужно, достаточно подумать, представить, вообразить – и, пожалуйста, тревожьтесь сколько влезет!

Мы можем испытывать тревогу, находясь в полной, насколько это вообще возможно, безопасности, когда нам объективно, фактически ничто не угрожает и угрожать не может. Животное же, если ему ничего не угрожает, ни напряжения, ни страха, ни тревоги не испытывает. Оно, на свое счастье, не может думать: «А что если я выйду на улицу и там у меня случится сердечный приступ? Кто придет мне на помощь?!». А мы можем – напряжемся, испугаемся и будем тревожиться.

Итак, первое существенное отличие естественного страха от невротического, от чувства тревоги – это наличие или отсутствие реальной, т. е. зримой, угрозы. Нормальный страх – это реакция на фактически существующие неблагоприятные внешние обстоятельства, а невротический страх и чувство тревоги – это беспокойство, вызванное предположением о возможном неблагоприятном исходе.

Но, впрочем, это не единственное отличие. Второй критерий легче пояснить на примере, чем объяснять.

Не думаю, что нашелся хотя бы один человек, который попал в рай со страху. Томас Браун

Представьте себе, что вы поперхнулись, как говорится, не в то горло попало. Что вы в этот момент испытываете? Возникает ощущение, что вам ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни раздышаться. При этом все, чем вы заняты в этот момент – так это попытками решить эту возникшую у вас проблему. Вы пытаетесь откашляться, отдышаться, ищете, кто бы постучал вам по спине или провел какое иное мероприятие, выражаясь научным языком, по «извлечению инородного тела из верхних дыхательных путей».

Это может показаться странным, но именно это описанное состояние – случай классического, настоящего, естественного страха. Более того, это острейшее чувство страха – максимальное, то большее, на что мы вообще способны. У нас есть фактическая угроза, которая напрямую, абсолютно рефлекторно вызывает чувство страха, ведь дыхание – это жизненно важная функция организма. При этом сам страх не осознается нами как таковой, поскольку все наше сознание, вся наша психика в этот момент сосредоточена не на каких-то там переживаниях и душевных терзаниях – «будет, не будет», а на решении конкретной, актуальной задачи – избавления от угрожающей «вражьей» силы. И мы слишком заняты делом, чтобы отвлекаться еще и на какие-то там свои собственные психологические реакции.

Вполне естественно, что в момент, когда твоей жизни непосредственно угрожает опасность, ты сосредотачиваешься и тратишь все свои силы на то, чтобы эту проблему решить. Для этих целей страх нас мобилизует, и мы начинаем принимать меры. Представьте, если бы у нас в этом случае не было бы страха: что-то попало нам в глотку, перегородило дыхательные пути, так что дышать нет никакой возможности, а мы на это индифферентно реагируем: «А ну его, попало и бог с ним». Ни тебе напряжения, ни тебе мобилизации, ни тебе поиска средств спасения. Это абсолютно противоречит инстинкту самосохранения, и страх здесь абсолютно обязательная, необходимая, очень важная и полезная штука!

Или вот еще один пример (не знаю, был ли у вас такой случай), дети так иногда играются – стул друг из-под друга вытягивают. Вот ты встаешь, например, из-за парты, отвечаешь на вопрос учителя, а твой сотоварищ тем временем изъял из-под тебя стул. Тут ты начинаешь садиться и в какой-то момент понимаешь (причем тоже на уровне простых рефлексов), что стула под тобой нет… Лицо искажается, глаза расширяются, мышцы всего твоего тела напрягаются, дыхание прерывается и – бах! Вот ужас, который ты в этот момент испытываешь, и есть нормальный физиологический страх. А все описанные реакции – это попытка мобилизоваться, собраться, напрячься, чтобы справиться с той трудной жизненной ситуацией, в которой ты внезапно оказался.

Все приведенные примеры – случаи естественного проявления страха, и бороться с ним, конечно, не нужно. Напротив, он нам нужен и в каких-то ситуациях полезен необыкновенно!

Неожиданное случается в жизни чаще, чем ожидаемое. Плавт

Страхи бывают двух видов – нормальные и невротические. Первые отличаются от вторых наличием зримой (объективно воспринимаемой) угрозы, которая не додумывается и не преувеличивается. Кроме того, во время естественного страха мы практически его не чувствуем, а полностью сосредоточены на проблеме, которую и пытаемся решить в этот момент. Если же вы думаете о том, что с вами может произойти (т. е. строите предположение, гипотезу), и боитесь, при этом хорошо чувствуете, что боитесь, понимаете, что боитесь (можете это понять), значит, страх, который вас поймал на свой крючок, – страх невротический, и от него следует избавляться.

Вторая

Привычка бояться

Все наши страхи делятся на две большие группы – одни детерминированы у нас генетически, другие воспитаны, натренированы. Например, высоты мы боимся (в разумных пределах, конечно) биологически, а вот своего начальника – обучившись этому страху.

Мы виним во всем только одного человека – и это всегда не мы, а кто-нибудь другой. Бари Бек

Иными словами, часть наших страхов (незначительная) дана нам от рождения, а другие страхи нами просто выучены, мы привыкли бояться определенных вещей. И наш личный опыт имел к этому делу самое непосредственное касательство, поскольку любой навык, любая привычка – это есть условный рефлекс! Как все мы хорошо помним из школьного курса, все в этом мире тренируется, даже слюноотделение. Причем собака И. П. Павлова – отнюдь не уникальный в этом смысле пример.

А что если речь о самолете идет? Возьмем такой пример тренировки страха. Вот например Вы летали на самолетах, много летали, ничего худого о них сказать не могли. Но однажды попали в воздушную яму, Вас слегка потрясло, да еще гроза не на шутку разыгралась. В целом, ничего, конечно, страшного, пережили, приземлились, слава богу. (личный опыт)Но как-то включаете новости, а там рассказывают: «Сегодня потерпел крушение авиалайнер компании… Погибло…». И вот сидите Вы на своем диване и думаете: «Нет, поеду-ка я в следующий раз поездом – дольше, конечно, но зато надежно». Все, страх сформирован.(условный рефлекс есть)

И начинается…

Все призабылось, но однажды Вам звонят и говорят: «Срочно надо лететь…». Хорошо думаете, Вы, надо – значит надо. Подъезжаете к аэропорту и как-то не по себе, как в народе говорят – колбасит. Ну, берете себя в руки, говорите себе, ничего страшного – летали и летать будут. С внутренним напряжением прохдите все процедуры – регистрацию, оформление багажа, ожидание, посадку. Уже на борту рассказывают, как пристегиваться, как кислородными масками пользоваться, как жилет надевать и где запасные выходы располагаются.Вы это слушаю, а сами думает: «Конечно, очень хорошие у них выходы! И ремни замечательные! Никакого от них проку!».

Начинается взлет, все гудит, судно трясет, и тут шальная мысль в голову: «По статистике наибольшее количество самолетов разбивается во время взлета и посадки». Конечно, теперь Вас трясет посильнее самого самолета. И Вы умом отчаянно понимаете(рисуя в воображении достаточно яркие подтверждающие картинки(и мозг услужливо из предоставляет)): случись что, кресло это вырвет с места его крепления, и полетит оно, как пробка из-под шампанского, и стенки у этого самолета тонкие, и крылья у него какие-то хилые… «А вдруг пилот не справится с управлением?», «А вдруг диспетчер ему неправильные команды дал?», «А если они все пьяные или больные?!» – и пошло-поехало, скорую психиатрическую пора вызывать. Невротический взрыв страха во всей красе. И что происходит в этот момент?

Боящийся формирует, тренирует и воспроизводит свой страх, проигрывает роль «человека, который боится летать на самолетах». В подобных случаях мы собираем по сусекам весь свой собственный опыт, добавляем в него информацию из телевизора, радио, с других на самом деле достаточно сомнительных источников, какие-то, с позволения сказать, статистические данные; потом сдабриваем все это дело богатым воображением и впечатлительностью, а также тревогой – той, что на диване прочувствовал и той, что в аэропорту тренировал. И получился хороший, плотно сбитый страх, а точнее сказать – привычка бояться. Вот такая история получается… Применительна не только к самолетам.

На заметку

Невротические страхи – это просто привычка бояться. Каждый из нас натренировался бояться определенного набора фактов и обстоятельств. И важно понять, что не нас пугают те или иные вещи, а мы их пугаемся, потому что выучили, натренировали, отрепетировали эту роль. Говорят, что привычка – это вторая натура. И это правильно, но куда годится такая натура, пусть даже и вторая?!

Впрочем, когда я говорю, что любой наш выученный страх основывается на нашем личном опыте, я не совсем права. Ведь наш личный опыт тоже неоднороден. Часть неприятностей случилась с нами самими, и теперь мы боимся их повторения. Тут все, как у животных. Сами понимаете, после того, как например, медведь повстречается с охотником, к людям он вряд ли будет относиться нейтрально, тоже самое и с человеком: если однажды мы перепугались, застряв в лифте, то уже последующая посадка в лифт вряд ли пройдет для нас спокойно.

Другая часть неприятностей была почерпнута нами из опыта других людей (но в каком-то смысле это тоже наш личный опыт). Например, нам рассказали о том, как может быть «плохо», если… Мы задумались, припомнили, как нам было «плохо» когда-то, пусть и при совершенно других обстоятельствах. Тут в нашем мозгу произошла ассоциация между ощущением «плохо» и этим рассказом. Теперь достаточно нам повстречаться с теми обстоятельствами, о которых мы только слышали, что они могут привести к неприятным последствиям, и уже мы испытываем страх. Надо отметить, что такая ассоциация – это основа большинства наших страхов.

Есть, наконец, еще и воспитание, а также опыт наших родителей которые изначально прививают нам определенный набор страхов и страшных ситуаций из их опыта, виденья, жизни и воображения.

Третья

Интимность. Секс. Страх. Сексуальные страхи причинных мест.

Каждый мужчина как огня боятся импотенции, а само это слово используется в качестве ругательного. Для большинства мужчин секс – это право называться «мужчиной». Если же у мужчины возникают проблемы в сексуальной сфере, то это удар по его психике, причем сокрушительный и однозначно ниже пояса.

Когда с нашим организмом что-то не так, мы начинаем думать о болезнях. Если же дело касается такого щепетильного вопроса, как сексуальная состоятельность, то мысли о болезни начинают буквально преследовать мужчину по пятам несколько раз в день. Трудно объяснить самому себе, почему при кажущемся наличии сексуального желания ты оказываешься неспособен подтвердить последнее делом. «Хочу, но не могу: наверное, болен!» – такова логика. Но страх болезни может свидетельствовать только И ТОЛЬКО о психической патологии, это вовсе не симптом соматического заболевания. А последнее крайне редко оказывается действительной причиной нарушения эрекции.

Страх, который человека однажды заставили испытать, навсегда превращает его в калеку, отнимает не только часть души, но и каким-то образом уродует тело.

Действительная же причина нарушения эрекции – это страх возможности такого нарушения. Если мужчина думает, что у него что-то «не сработает», он в буквальном смысле этого слова зацикливается и программирует себя на отсутствие эрекции. Навязчивые, тревожные мысли «Сумею ли я удержать эрекцию?», «Сумею ли я удовлетворить партнершу?» не могут не привести к утрате полового влечения со всеми вытекающими отсюда последствиями.

После страха импотенции следующий по популярности страх среди мужчин – страх преждевременной эякуляции. Суть его состоит в неспособности мужчины продолжать половой акт достаточно долго – мужчина быстро достигает возбуждения и в скором времени испытывает оргазм, не имея возможности его отсрочить. Что значит это «достаточно долго», никому толком неизвестно. Но по статистике,(а значит в реальности больше) от 30 до 75% мужчин уверены в том, что их половой акт продолжается «недостаточно долго», но ведь у каждого свое «долго». И кстати за продолжительность мужской эрекции отвечают в первую очередь определенные мышцы. И какими бы тщедушными они небыли при отсуцтвии физиологических патологий накачиваются при правильных «тренировках», и правильном настрое и подходе к данному моменту.,

А мужчины иногда слишком обеспокоены тем, чтобы доставить женщине удовольствие, а чаще – желанием произвести впечатление на партнершу. Короче говоря, впадают в тревогу, и любовники из них получаются никудышные, поскольку тревожный любовник – это не любовник, а сплошная суета и напряжение. Собственно, в этом напряжении и состоит проблема преждевременной эякуляции. Сексуальное возбуждение регулируется нашей вегетативной нервной системой (симпатическим и парасимпатическим ее отделом), а она напрямую связана с нашими эмоциями и стрессом.

Симпатика – это тот же адреналин, она отвечает за стресс, это своеобразный скачок напряжения, разряд и выброс. Парасимпатика, напротив, обеспечивает тонус организма, его стабильно-ровное напряжение. Последнее необходимо для стойкой эрекции, т. е. способствует удлинению продолжительности полового акта. А разряд и эякуляторный выброс – это удел симпатики. Если мужчина тревожится, то адреналина в его крови до ненужности много, симпатическая нервная система перенапряжена, вот оргазм и «выскакивает», когда его «не просят». Так что первым делом в борьбе с преждевременной эякуляцией нужно снизить тревогу, а потом натренировать эякуляторный рефлекс.

Ну а теперь о женщинах и женских сексуальных страхах.

Их тоже несколько.

Сексуальная неоткликаемость (фригидность) – явление психологическое до мозга костей. Некоторые женщины не считают подобное состояние болезненным или ненормальным, другие, напротив, тяготятся им. Достаточно часто женщина, даже влюбленная в мужчину, только умом понимает, что сексуальные отношения необходимы, однако должного сексуального влечения к этим отношениям не испытывает. И, соответственно, тревожится…

Страх перед сексуальными отношениями часто играет значительную роль в формировании сексуальной неотзывчивости у женщин. Способность женщины к переживанию оргазма зачастую зависит не столько от мужчины и не от того, что он делает, а от того, насколько она устала, насколько хорошо себя чувствует и насколько оптимистично настроена. Вот почему попытки женщины вступить в сексуальный контакт в подобных состояниях могут быть для нее чреваты. Возникшая здесь неотзывчивость может стать предметом тревоги и распространится на всю последующую половую жизнь женщины.

Впрочем, некоторым девушкам и женщинам не до оргазма и даже не до сексуальной отзывчивости, они боятся самого полового акта, а именно введения полового члена во влагалище. Одни боятся нарушения целостности девственной плевы, другие беспокоятся по поводу размеров своего влагалища (полагая его маленьким и к половому акту или не приспособленным), третьи опасаются боли при половом сношении, наконец, четвертые страдают или боятся что могут страдать сексуальным расстройством под названием «вагинизм».

Боли при половом сношении (если не по каким-то очевидным и объективным причинам, например, вследствие полученной во время родов травмы) – восновном результат тревоги и чрезмерной впечатлительности. Две трети внутренней части влагалища вообще не содержит нервных окончаний, воспринимающих боль… Здесь располагаются только такие рецепторы, которые реагируют на давление. Так что беспокоиться не о чем. Хотя что я говорю! Если уж начали бояться – без болей не обойдетесь!

Наконец, достаточно существенная проблема на фоне всех прочих, здесь перечисленных, – это вагинизм. Иногда страх перед проникновением полового члена во влагалище у женщины настолько велик, что одно только прикосновение к ее половым органам может вызвать рефлекторный спазм мышц влагалища, основой которого опять таки является исключительно психологический момент. То есть мышцы, окружающие вход во влагалище, могут автоматически сжаться, предотвращая таким образом пугающее женщину проникновение полового члена.

Сексуальность – была, есть и, следует надеяться, всегда будет покрыта некоей тайной. Если тут все станет ясно и понятно, причем всем и каждому, то скука наступит невообразимая! К сожалению, это далеко не всегда та тайна, какая нужна. Воспитание любого ребенка, часто строится на подавлении его естественной сексуальности. Ребенка учат, что все, с «этим» связанное – «нехорошо», «неприлично» и даже «грязно», а потому «стыдно» и должно быть самым жесточайшим образом засекречено.

Возникнут ли у нас после такой политинформации страхи сексуального характера? Даже очень возникнут! И возникают. Причем часть из них как правило бывает подсознательными (если их история уходит в далекое детство), а остальные, появившиеся у нас с момента полового созревания, обычно очень даже хорошо нами осознаются присоединяя к страху еще осознаваемые и потому подавляемые чувства вины и стыда.

Какие это могут быть страхи? Например, мужчины, от которых требуется быть «настоящими мужчинами», частенько опасаются, что они выглядят недостаточно страстными. А женщины, с детства приученные к «скромности» и «воздержанности», напротив, боятся показаться слишком «развратными». И многие другие

Отдельно нужно упомянуть страхи, связанные с «необычными желаниями». Сексуальное поведение человека страдает исключительным многообразием различных форм и видов, а стандартным сексуальным поведением являются только отношения между лицами разного пола и одного возраста (последний критерий, правда, может варьировать, но и для него установлены рамки). Все остальное – это нестандартное сексуальное поведение, которое может быть и болезненным, и не болезненным.

Какие же формы сексуального поведения можно отнести к болезненным? Наиболее известными сексуальными расстройствами являются садомазохизм, педофилия, эксгибиционизм, вуайеризм, трансвестизм, фетишизм, транссексуализм и др. Но некоторые вкрапления сексуальной нестандартности в сексуальное поведение любого человека – дело абсолютно естественное и нормальное. Ведь в конце-то концов, вся эта нестандартность из чего-то произрастает, а произрастает она из нормальной сексуальности! Просто слишком бурно разрослась и вот итог – «Здравствуйте, доктор!».

В каждом из нас есть элементы эксгибиционизма – мы хотим нравиться, хотим возбуждать; вуайеризм в «умеренных формах» – тоже не редкость, в противном случае бизнес, основанный на производстве и сбыте эротической кинопродукции, вряд ли был бы столь успешным; фетишизм – знаком каждому (от сексуального белья, кажется, еще никто не отказывался); и боль, как известно, может быть приятна, а это уже мазохизм, ну и так далее. Но как же это «стыдно»!

Быть не таким, как все, страшно, а быть не таким, как все, в области сексуальной – это уж и вовсе ужас. Однако то, что мы считаем «не таким, как все» и «не таким, как у всех», на поверку оказывается вещью тривиальной. Впрочем, сексуальные страхи слишком разнообразны, чтобы можно было о них рассказать вскользь. Но суть их проста: мы боимся осуждения – общественного и личного. Мы боимся, что строим свои сексуальные отношения неправильно: временами нам кажется, что мы слишком распущенны, временами – что хотим чего-то непристойного, временами нам просто стыдно просить, хотеть, предлагать.

Мы боимся шокировать своего партнера. Мы боимся сказать ему, что мы чем-то недовольны в наших с ним отношениях. Часто женщина годами мучается от той позы, которую традиционно предпочитает ее супруг, но так и не отваживается ему сказать, что ей так неудобно, а тем более – «надоело» или «не нравится». Ей кажется подобная просьба зазорной, и она объясняет себе: «я боюсь его обидеть», «я боюсь, что он подумает, что я развратная» или «он решит, что я ему изменяю». А в действительности она просто боится сказать…

Французы почти не говорят о своих женах: боятся говорить при посторонних, которые знают этих жен лучше, чем сами мужья. Шарль Луи Монтескье

И, к сожалению, эти случаи – явление обычное. Сейчас я вспоминаю одну свою пациентку, которая обратилась ко мне, потому что боялась сойти с ума. Когда мы стали с ней беседовать, выяснилось, что у нее уже длительное время нет сексуальных отношений с мужем (ну и вообще нет). Именно по этой причине, из-за этой сексуальной неудовлетворенности она в свое время и стала ощущать внутреннюю напряженность, у нее появились «непонятные симптомы»: бесцельное чувство тревоги, головокружения, подавленность и т. д. Но как вы думаете, почему у нее не было сексуальных отношений с мужем? Полагаете, это он сам, по собственной инициативе лишил женщину того, что причитается ей чуть ли не по закону? Нет. Она сама отказалась.

Отказалась потому, что у мужа была привычка курить на ночь, уже после того как он почистил зубы. Покурив, он традиционно предлагал своей супруге «любовь и ласку», а та не могла выносить специфический запах курильщика из его рта, он отбивал у нее всякое желание. Под разными предлогами она стала отказываться от исполнения супружеского долга, ссылаться на свое плохое самочувствие, усталость и прочее, что в таких случаях принято. В конечном итоге муж потерял всякую надежду на секс с супругой и стал решать вопрос удовлетворения своей сексуальной потребности где-то в другом месте. Спросите, почему же она не сказала своему мужу, что ей невыносим этот запах? Почему не попросила его – или курить до чистки зубов, или уже после секса? Потому что боялась…

Единственное, что бы мне хотелось подчеркнуть – это распространенность наших страхов. Нам может казаться естественным и наше смущение, и наш стыд, но всегда стоит задать себе вопрос: «То, что ты делаешь, действительно непристойно? Или же ты просто боишься?». И подобный самоанализ далеко не праздное мероприятие. Страх способен лишить нас радости, он прокрадывается в жизнь и прячется, становясь незаметным. Но, спрятавшись, он не перестает работать, а работает он отнюдь не в нашу пользу.