Стенограмм азаседания Центра социально-консервативной политики

С Т Е Н О Г Р А М М А

заседания Центра социально-консервативной политики

Газетный переулок, дом 5

28 апреля 2008 года, 16.00

Председательствует Ю.Е. Шувалов

Шувалов Ю.Е. Уважаемые коллеги, я приветствую сегодня всех собравшихся у нас в Центре. Очень важная тема, которую мы будем обсуждать сегодня, она касается безопасности труда. Второй вопрос у нас – развитие мединдустрии. Обе темы связаны тем или иным образом с работой большого Министерства здравоохранения и социального развития. Мне очень приятно, что присутствуют представители этого министерства, в частности Александр Львович Сафонов, и другие коллеги. Я позволю себе от имени политической партии сказать, что вопросы к работе этого министерства у нас были давно, и, по настоянию депутатов Государственной Думы и Андрея Константиновича лично, были решены самые главные вопросы, смена руководителя. Сейчас развивается конструктивная работа, однако, я хочу напомнить, что председатель Высшего совета партии Борис Вячеславович Грызлов неоднократно говорил о необходимости реформирования министерства и более четкого разделения программ работы по линии здравоохранения, по охране труда, и, тоже неоднократно мы об этом говорили, по восстановлению фармацевтической промышленности. И вот сегодня мы имеем возможность в комплексе посмотреть на эти вопросы. Мне очень приятно, что здесь присутствует квалифицированная команда специалистов, которые работают в разных направлениях, решая этот вопрос, в частности, из Администрации Президента.

Понятно, что сегодня мы не решим всего, но на площадке Социально-консервативного клуба мы можем выработать позицию партии, которая потом будет вынесена на заседание Президиума фракции, Президиум Генерального совета и Высший совет, которая может быть серьезной поддержкой для наших коллег в Правительстве в решении непростых задач развития отрасли, реформирования, в хорошем смысле этого слова, в интересах наших граждан.

Тем более, что сегодня у нас непростой день – Всемирный день охраны труда. Мы готовились к этому дню. Андрей Константинович проводил сегодня пресс-конференцию, Борис Вячеславович обратился с обращением ко всем тем людям, которые занимаются безопасностью труда. Я благодарен коллеге Кутьину Николаю Георгиевичу (Ростехнадзор, наши партнеры), который подготовил серьезные аналитические материалы по реальным условиям труда, которые сейчас складываются, с точки зрения его ведомства. Мы сегодня имеем очень тяжелую цифру. Более 4 тысяч людей гибнет на производстве в год. Эти цифры существенно сокращаются благодаря коллективным усилиям, но, тем не менее, они остаются достаточно большими. Также более 400 тысяч человек получает травмы на производстве. То есть это вполне такие конкретные вещи, есть о чем говорить.

Поэтому я хотел бы сейчас предоставить слово Андрею Константиновичу Исаеву. И он уже потом скоординирует, кому из наших гостей потом предоставить слово.

Исаев А.К. Уважаемые коллеги, я хотел бы сказать, что Центр социально-консервативной политики традиционно обращает громадное внимание в своей деятельности именно на социальную сферу. Вы знаете, что сегодня в партии действуют три клуба, и между ними существует некая специализация, разделение труда, разделение ответственности. И, конечно, для Центра социально-консервативной политики приоритетным являются вопросы социальной политики, взаимодействия с профсоюзами, взаимодействия со структурами, которые занимаются реализацией социальной политики в стране, с массовыми общественными организациями. Для нас это очень важно, и поэтому сегодня, 28 апреля, когда отмечается Всемирный день охраны труда, мы решили обязательно собраться на это заседание для того, чтобы обсудить текущие проблемы, которые существуют в этой сфере.

Хочу напомнить, коллеги, что в 2003 году Международная организация труда объявила 28 апреля Всемирным днем охраны труда. Немедленно 50 стран признало этот день, и к концу 2007 года число стран, которые признают Всемирный день охраны труда, отмечают его, выросло до 100 стран. Инициатива в проведении такого Всемирного дня охраны труда принадлежала Международной конфедерации свободных профсоюзов, ныне вошедших в Международную конфедерацию профсоюзов, общее объединение, в которое входит наибольшее количество трудящихся. Надо сказать, что тема этого дня крайне важна, но, я думаю, что она важна для нас и в российском аспекте. Сегодня все мы думаем над возможностью реализации тех амбициозных планов, которые были изложены Президентом Путиным 8 февраля в его выступлении на расширенном заседании Государственного Совета. Могу сказать, что, наверное, все люди, которые занимаются социально-трудовой тематикой, отметили, что так часто вопрос труда, производительности труда, безопасности рабочих мест, обеспечения квалифицированного труда, создания соответствующих рабочих мест, роста заработной платы никогда не упоминались в выступлениях на столь высоком уровне за последнее десятилетие, наверное. И мы понимаем, что действительно Россия проходит ту же стадию развития, которую прошли уже многие страны мира. Изначально акцент основной делался на ресурсах, потом наступил период, когда акцент стал делаться на конкретных производственных мощностях, третий этап развития – это когда акцент делается на внедрении новых технологий, и, наконец, четвертый этап – это когда мы начинаем понимать, что главное вложение, главная производительная сила – это человек. И мы не можем достичь столь амбициозных целей, которые были поставлены, мы не можем добиться столь серьезного рывка России, не обращая внимания на положение человека, в первую очередь положение человека труда. И здесь конечно, вопрос, связанный с охраной труда, с самочувствием трудящихся в нашей стране должен выйти на первый план.

Совсем недавно проходил Всероссийский съезд уполномоченных по охране труда, представителей структур, работающих в этой области, в котором часть из здесь собравшихся принимала участие. Там были озвучены важные цифры. Сегодня от 2 до 4% ВВП мы теряем именно на вопросах, связанных с необеспечением безопасности труда. И здесь очень много объяснений. Во-первых, это и реальные жертвы. В последние годы у нас регистрировалось 10 тыс. случаев профессиональных заболеваний, 200 тыс. случаев травматизма на производстве ежегодно. По данным 2007 года на производстве погибло 4 583 человека, 7 691 человек были признаны профессиональными больными с выходом на инвалидность. Это прямые последствия для людей, для жизни, для общества, для экономики. Есть также и последствия косвенного характера. Сегодня Россия занимает, наверное, первое место по числу инвалидов, и мы все это ощутили во время принятия 122-го Закона. Сегодня у нас более 12 миллионов инвалидов в Российской Федерации, среди которых значительная часть не трудоустроена, не адаптирована и не работает. У нас сегодня колоссальные регрессные иски Фондом социального страхования в связи с травматизмом и профзаболеваниями. 37% граждан выходят на пенсию досрочно – в 50 лет женщины, в 55 лет мужчины – из-за вредных и опасных условий труда. Таким образом, мы понимаем, что с подобного рода системными проблемами говорить о качественном скачке, о построении новой экономики, мягко говоря, преждевременно.

Вы знаете, я очень рад тому, что ушли в прошлое те годы, 90-е годы, когда серьезные идеологи реформ заявляли о том, что дешевая рабочая сила – это конкурентное преимущество Российской Федерации. Сегодня для всех очевидно, что дешевая рабочая сила, рабский труд нигде и никогда не является конкурентным преимуществом, потому что он не стимулирует развитие, он не стимулирует инновационное мышление, он не стимулирует применение новых технологий и просто отсрочивает те проблемы, которые накапливаются в обществе, до того момента, когда пользоваться этим дешевым рабским трудом станет просто невозможно. Поэтому, осуществляя те амбициозные цели, которые были заявлены, мы должны произвести качественные изменения, качественный переворот в подходах к вопросам труда. Это вопросы, связанные и с безопасностью, и с обеспечением должного уровня оплаты труда, легализацией заработной платы. Это вопросы, связанные с легализацией трудовых отношений, значительная часть которых остается нелегальной, потому что заработная плата выплачивается в тени. Это вопрос легализации трудовой миграции. Большая часть прибывающих сегодня в Россию трудовых мигрантов работает нелегально, условия труда, в которых они работают, ужасающи. И они не только сами подвергаются серьезным социальным рискам, они не только становятся питательной средой для криминалитета, но они естественным образом оказывают давление на рынок труда, понижая цену нашей рабочей силы, а значит, мешая формированию реальных оптимальных взаимоотношений между трудом и работодателем, трудом и капиталом.

Сегодня, наверное, назрела ситуация, когда мы должны говорить о государственной программе легализации трудовых отношений в России. Программе, которая бы включала в себя легализацию заработной платы, установление нормальных условий труда, обеспечение полного и всеобъемлющего соблюдения трудового законодательства на всех предприятиях, включая предприятия малого и среднего бизнеса, которые зачастую выпадают из сферы трудового регулирования. Наконец, одним из составляющих элементов, безусловно, должно быть широкое распространение социального аудита как важного механизма установления таких оптимальных трудовых отношений, важного элемента осуществления общественного контроля за состоянием трудовых отношений на всех предприятиях и производствах.

Я надеюсь, что сегодняшняя дискуссия не будет носить исключительно теоретических характер, что последуют конкретные предложения, в том числе по изменению в законах, на которые мы готовы идти для того, чтобы создать все необходимые условия, чтобы главнейший ресурс развития нашей страны до 2020 года – человек – был бы обезопасен от возникающих сегодня проблем, чтобы для человека были созданы комфортные условия для его полной самореализации, без чего невозможно движение вперед.

Давайте начнем обсуждение. Я думаю, что самое правильное было бы предоставить слово Александру Львовичу.

Сафонов А.Л. Уважаемые коллеги, действительно, сегодня очень важный день. Международная организация труда отмечает Всемирный день охраны труда, и данная проблема действительно для Российской Федерации является одной из самой актуальных. И этому есть несколько причин. В первую очередь мы понимаем, что период, когда Российская Федерация вошла в поступательное развитие и ежегодно демонстрирует высокие темпы прироста ВВП, одной из важнейших составляющих этого развития являются трудовые ресурсы. По нашим прогнозам к 2020 году Российская Федерация может столкнуться с очень серьезным кадровым дефицитом, который оценивается при разных вариантах роста производительности труда от 8 до 22 миллионов человек. И понятно, что это не может нас не беспокоить, поскольку этот дефицит носит не только количественный характер, но и качественный. Невозможно обеспечивать развитие современных технологий, если в Российской Федерации не будет должного качества рабочей силы. Естественно, один из факторов, которые отрицательным образом влияют на сохранение трудового потенциала, как в качественном, так и в количественном его понимании, это то состояние области охраны труда, которое мы на сегодняшний день имеем. Здесь Андрей Константинович уже приводил цифры.

Я единственное, что бы хотел добавить. Во-первых, у нас при общем вроде бы таком положительном тренде, когда из года в год сокращалась численность смертельных случаев на производстве, при этом все-таки обратил бы внимание на тот аспект, что очень глобальные происходили изменения в структуре занятого населения. У нас резко сократилось количество занятых в обрабатывающей отрасли, в добывающих отраслях, в строительстве в том числе. Это те отрасли, которые давали наибольшее количество смертельных случаев и профзаболеваний. И, несмотря на то, что были такого рода тенденции, тем не менее, тренд по сокращению производственного травматизма, смертности, он не соответствует вот этим темпам. О чем это говорит? Это говорит о том, что условия в области охраны труда у нас не улучшаются, а ухудшаются.

Есть второй количественный показатель, который подтверждает вот этот вывод, это динамика количества рабочих мест с неблагоприятными санитарно-гигиеническими условиями. То есть в тот же период времени, когда сокращалась смертность, вот этот показатель возрос у нас с 19% за последние 4 года аж до 25%. Из этого видно, что есть очень серьезные проблемы.

Ко всему прочему надо принять во внимание, что тот мониторинг, которым мы пользуемся по определению качества производственной среды, он сложился совершенно при другом экономическом слое. Это жестко иерархичная система построения предприятий, где на каждом государственном предприятии существовала профсоюзная техническая инспекция труда, это позволяло иметь стопроцентный охват и контроль за состоянием производственной среды. Сегодня в период, когда мы перешли к рыночной экономике, у нас этой ситуации нет. Начнем с того, что значительная доля занятых у нас занята на малых предприятиях. Эта доля по планам социально-экономического развития страны до 2020 года должна возрасти аж до 70%. Мониторинг у нас охватывает всего лишь 10 тыс. крупных предприятий, это всего лишь 45% тех предприятий, которые подвергаются методичному скрупулезному обследованию. Поэтому те цифры, которые мы видим, они зачастую не отражают картинку.

Андрей Константинович сказал о том, что у нас большое количество иностранной рабочей силы участвует в общественном производстве. Это действительно так. По разным оценкам от 4 до 12 миллионов. Безусловно, значительная часть из них находится вне вообще какой-либо формализации трудовых отношений. И это подтверждают такие цифры, что у нас при квоте за прошлый год в 3 миллиона иностранных работников, разрешение на работу получило всего лишь 2 миллиона, и только 30% из этих 2 миллионов трудоустроились легальным образом. Остальных как бы нет по факту. Как правило, эти люди заняты на вредных и опасных работах. Естественно, все, что с ними происходит, не учитывается, не попадает в нашу отчетность. Понятно, что здесь нам необходимо усиливать государственное влияние в этой проблеме.

Причем, надо понимать, что работник, которого работодатель длительный период времени готовит для того, чтобы он эффективно трудился, после того как он погибает или получает профессиональное заболевание, он выбывает. А вы знаете, что у нас в последнее время обострился кадровый голод именно в отношении рабочих специальностей. Поэтому еще более проблему охраны труда усугубляет кадровый дефицит с точки зрения его качественного содержания. Поэтому Правительство, уделяет этому очень большое внимание. И в Указе Президента о Концепции демографической политики вопросам охраны труда уделена значительная часть вот этой концепции.

Что еще бы я хотел добавить. Безусловно, решение проблемы обеспечения безопасных условий труда – это задача комплексная. Она предполагает решение следующих проблем. Во-первых, необходимо совершенствовать трудовое законодательство, потому что сегодня у нас в определенной степени слабо прописана ответственность работника за нарушение требований охраны труда. Безусловно, нам нужно разрабатывать экономические стимулы работодателя, чтобы для него вопросы управления охраной труда были выгодны, поскольку сегодняшнее законодательство очень слабо с этим связано. То есть, если даже работодатель занимается активно программами по охране труда, тем не менее, Трудовой кодекс предусматривает обязательства в отношении него по различного рода выплатам, надбавкам и компенсациям. Поскольку вот эти надбавки, компенсации и выплаты осуществляются совершенно по другому принципу – по формальному принципу отнесения к спискам профессий, которые так или иначе были в свое время зафиксированы как опасные и особо опасные. Поэтому, даже если работодатель изменил технологический процесс, применяет современные средства индивидуальной защиты, ведет разъяснительную работу с работником, тем не менее, он все равно будет платить значительный объем компенсации. Поэтому, безусловно, нам требуется очень серьезным образом совместно с законодателями посмотреть на эту сторону вопроса, и в первую очередь здесь речь должна идти о совершенствовании страховой системы от несчастных случаев на производстве.

Я соглашусь с Андреем Константиновичем, что в значительной степени должна быть усилена работа и в части легализации трудовых отношений, потому что как только отношения легализовываются, то и понимание уровня своей ответственности работодателем резко возрастает. И здесь необходимо будет дополнять программу в области охраны труда очень серьезными усилиями в области легализации трудовых отношений. Благо, у нас такой позитивный опыт уже имеется. Я напомню, что в 2004 году в Послании Президента появилось поручение Правительству навести порядок с точки зрения выплаты заработной платы и ликвидации задолженности. И если на середину 2004 года мы имели уровень задолженности по заработной плате порядка 26 млрд. рублей, то по данным Росстата на 1 февраля у нас эта задолженность упала ниже 2 млрд. рублей. То есть в десятки раз произошло сокращение именно в результате того, что государство обратило на это внимание, и работодатели поняли, что они обязаны выполнять требования Трудового кодекса, нести тот уровень ответственности, который им положен в соответствии с законодательством. И я хочу сказать, что эта работа была не только применима к частному сектору, работа по борьбе с задолженностью касалась и бюджетных отраслей. Поэтому, используя тот позитивный опыт, который у нас имеется в части борьбы с задолженностью по зарплате, включая законодателей, потому что мы совместно с Государственной Думой разрабатывали поправки в Кодекс административной ответственности, и уголовной ответственности. Штрафы увеличились, и, плюс ко всему, тот работодатель, который признавался недобросовестным, попадал в «черный список» и лишался права занимать управляющие посты.

Еще раз подчеркну, что такой эффект крайне положительный. Поэтому, если нам удастся обобщить все те предложения, которые имеются у сообщества, в том числе у Государственной Думы, мы сможем очень существенным образом дополнить ту программу, которую Правительство разрабатывает в области безопасности труда, и добиться в кратчайший период времени перелома в направлении улучшения условий охраны труда работающего населения.

Спасибо.

Шувалов Ю.Е. Евгений Александрович Туголуков, как один из крупных промышленников нашей страны в недавнем прошлом, а сейчас депутат Государственной Думы.

Туголуков Е.А. Я особо не готовился, но, пока ехал, вспомнил недавнее прошлое. И как тот из своих коллег, товарищей, кто имел отношение к промышленности, я бы хотел спуститься на землю и напомнить, что у нас все еще государство постиндустриальное. Поэтому, не знаю, что делают малые предприятия, и какие там несчастные случаи, как там соблюдается безопасность на производстве, но то, что происходит на больших предприятиях, какая мотивация существует на то, чтобы улучшать систему охраны труда, об этом можно было бы поговорить.

Для начала я бы предложил разбить на 4 группы действующих лиц в экономике предприятия: акционеры, высшее руководство, среднее руководство (начальники цехов и начальники участков) и рабочие. Если посмотреть, кто максимально мотивирован на то, чтобы улучшались условия труда и техническая безопасность, то, может быть, для некоторых покажется эта ситуация парадоксальной, но вот я знаю лично по своему предприятию, по предприятиям своих коллег. Акционер максимально мотивирован на то, чтобы на предприятии не было никаких несчастных случаев, чтобы рабочие работали в комфортных условиях, чтобы, не дай Бог, ничего тяжелого не происходило. Правление, генеральный директор и высшее руководство тоже максимально мотивированы. Почему эти две группы максимально мотивированы? Потому что в современном мире появилось новое понимание стоимости – капитализация. То есть, как работает предприятие, как работают, в каких условиях живут сотрудники – это все имидж, это все сказывается впрямую на стоимости самой компании. Начальники участков, цехов, отделов и рядовые сотрудники – уже вот здесь провал, особенно у рядовых сотрудников. Там, может быть, сказывается российский менталитет. Рабочие в основном сами за себя думать не будут. То есть никто из них как, например, немец, не подумает, что нужно обязательно надеть каску, нужно не курить на рабочем месте, не пить на рабочем месте. Я очень часто видел, когда заходишь, в цех, как кто-то стоит с сигаретой у огромного пресса, нажимает педаль, и потом половина без пальцев работает. И ничем их не заставишь. Начальники участков в принципе понимают, что все должно быть хорошо в плане охраны труда, но они уже нацелены на результат с точки зрения производственной. Раз нацелены на результат, поэтому они тоже смотрят сквозь пальцы на какие-то недоделки и нарушения, готовы форсировать при выполнении плана и не обращать внимания на эти риски.

Что получается? Мотивированы акционеры и правление максимально. А кто имеет возможность воздействия максимального, в отличие от мотивации? Я посмотрел, что все-таки максимальную возможность воздействия имеет правление и начальники участков и цехов, то есть среднее и высшее руководство. Небольшое получается расхождение между группой тех, кто мотивирован, и группой тех, кто имеет воздействие. Соответственно, здесь необходим крен в сторону сближения. Какое может быть сближение по группам воздействия и мотивации? Очень простое, то, что было всегда. Это заключать максимально жесткие контракты с теми же начальниками участков и отделов, и учитывать, так же как и с высшим руководством, в поощрениях и выплатах. Только рублем обычно этого можно добиться, соблюдения правил технической безопасности, например.

Дальше если посмотреть, еще разбить на группы тех, кто контролирует техническую безопасность. Это государственный контроль – Ростехнадзор, пожарная безопасность, еще что-то. Вторая часть – это внутренний контроль. Это отделы по технической безопасности на самом предприятии. Третья часть – это общественный контроль. Туда входят в первую очередь профсоюзы. Опять же, если посмотреть с точки зрения мотивации и воздействия. Мотивированы максимально все-таки государственные службы, они получают за это зарплату. Остальные менее задействованы. Кто максимально имеет возможность воздействовать? Здесь государственные службы общаются только с правлением и с начальниками участков, то есть со средним руководством. Служба внутренней технической безопасности общается тоже с правлением и с начальниками участков. А общественный контроль может общаться со всеми – с акционерами, с правлением, со средним руководством и с рядовыми сотрудниками. Соответственно, вывод, нельзя сказать, что общественный контроль в виде профсоюзов максимально мотивирован сегодня на то, чтобы до конца бороться. В основном сейчас, может быть, эволюционно этап другой, борются за зарплату, а именно бороться за то, чтобы еще и качественные условия проживания и труда были, это только в самом зачатке. Здесь, наверное, можно заключить более жесткий коллективный договор с обоюдной ответственностью. То есть конкретные со стороны профсоюзов прямые требования по технической безопасности, а с другой стороны, профсоюзы должны отвечать за то, чтобы все сотрудники и коллеги выполняли эти требования, то уже могли бы максимально напрямую воздействовать на рядовых сотрудников.

Головнев В.А. Уважаемые коллеги, я хотел бы поддержать тот тезис, который сказал Андрей Константинович касаемо того, что наконец-то мы поняли, что когда мы говорили, что в России большое конкурентное преимущество – это дешевая рабочая сила, это в первую очередь нас дискредитирует, потому что нет системы мотивации. Но к этому также добавлю, наконец-то наш работодатель понял, что главное – отношение к человеку, человек – это самый главный актив. Потому что, если вы знаете, на сегодняшний день можно купить великолепные технологии, станки, оборудование, построить цеха, но все упирается в то, кто в этих цехах будет работать. И если взять средний и крупный бизнес, многие уже вынуждены возвращаться к некоему вахтовому методу, когда людей на 2 недели, на месяц вводить. То есть главный актив сегодня любого бизнеса – это человек.

И в этом плане назывались такие яркие цифры, но не называлась одна, о том, что порядка 35-40% тех вещей, которые происходят, это около 5 тыс. смертельных исходов и более 200 тыс. травм за прошлый год, происходит из-за некачественного обеспечения индивидуальными средствами защиты труда, элементарной спецодеждой. Почему? По причине того, что те нормы, которые на сегодняшний день существуют, были приняты в 60-70-е годы, и отношение к спецодежде осталось прежнее. Это обыкновенные рукавицы, рабочий костюм, телогрейка, примерно 5-6 позиций. Мир достаточно далеко шагнул сегодня вперед, и, в общем-то, нам как законодателям и представителям министерства нужно пересмотреть три основные момента.

Первый момент. Сегодня существует 68 типовых норм по выдаче спецодежды, и, к глубокому сожалению, только 7 сегодня идут в ногу со временем. О чем это говорит? Если сегодня работодатель хочет купить какие-то современные виды оплаты труда, он обязан это делать за счет чистой прибыли, и он начинает думать, насколько это экономически эффективно. То есть нормы остались прежние с 60-70-х годов.

Второй момент. В любом случае не за горами наше вступление в ВТО, мы говорим о том, что мы европейская страна. Только порядка 30% норм гармонизированы с европейскими стандартами. Для примера. Работодатель на европейском производстве тратит на безопасность на производстве порядка 50 евро на человека, в России эта сумма – только 10 долларов.

Третье. По разным причинам, можно много обсуждать, сегодня пропаганда охраны труда ушла в небытие. Многие относят это на некое русское авось. Может быть, действительно, руки не доходят. Но то, что нет на сегодняшний день пропаганды, потому что отношение к тем же самым средствам дальней защиты, это не только рабочая униформа, это в том числе и защитная лента, ограждающие поверхности, какие-то коврики, и десятки, сотни различных наименований. Поэтому наша задача, поработав вместе с министерством, эти типовые нормы, которые, повторю, из 60 или 80 пунктов только 7 или 8 гармонизированы, поработать и действительно привести законодательство в соответствие с временем. Все-таки прошло уже порядка 40 лет с тех пор, когда эти нормы были приняты.

Большое спасибо.

Селиванов А.В. Добрый день, уважаемые коллеги! Я хотел бы также от имени Федеральной службы по труду и занятости поздравить всех с Всемирным днем охраны труда. Хочу поблагодарить Государственную Думу и профильный комитет по социальной политике за ту работу по совершенствованию и трудового законодательства, и тех норм, которые регулирую вопросы и труда, и охраны труда.

Вы знаете, предыдущий выступающий на двух моментах акцентировал внимание, я хотел бы развить эту тему. Если мы ведем речь о средствах индивидуальной защиты, то на самом деле сегодня довольно большая работа проводится по тому, чтобы предприятия модернизировали эти средства индивидуальной защиты, что мы видим в ходе проводимых проверок, в том числе со специалистами по этим средствам. И то, что было 20-30 лет назад, сегодня просто никто не выпускает, сегодня это уже неэффективно. Сегодня более современные средства индивидуальной защиты, и, конечно, в ходе тех проверок, которые наши инспектора проводят в регионах, мы самое пристальное внимание на это обращаем.

Но, к сожалению, второй аспект, о котором было сказано – информирование – это на самом деле просто проблема. Буквально недавно Федеральная служба по труду и занятости подготовила административный регламент информирования и консультирования работников и работодателей по вопросам труда и охраны труда. Нормальная практика. И вот прошли независимую экспертизу, получили заключение Министерства здравоохранения, и сегодня этот административный регламент направлен в Министерство юстиции, в Министерство экономики для того, чтобы потом уже быть утвержденным или официально зарегистрированным.

На самом деле более 200 тысяч совещаний, семинаров небольшой коллектив инспекторов, около 3,5 тысяч человек, по стране провел и с работодателями, и с работниками в ходе проверок и по итогам проверок. То есть по итогам проверок собираем, как правило, работодателей и говорим о тех проблемах, которые существуют. Если проверки проходят на уровне муниципального образования, то всех работодателей, или тех, которые подверглись проверке, данного муниципального образования, для того, чтобы можно было типовые нарушения и труда, и охраны труда обсудить и указать на эти нарушения.

Существует проблема административного влияния. Будь то Роструд, будь то Ростехнадзор, потому что то количество специалистов, которое имеется, и то количество хозяйствующих субъектов, которое сегодня у нас в стране действует, просто если в плановом порядке их проверять, то эти проверки будут где-то раз в 20-25 лет. Исходя из этого, мы начали использовать новые технологии в работе, и в частности в Кировской области проводим эксперимент по декларированию условий труда работодателями. То есть те предприятия и организации, которые в установленном порядке заявили нам о той системе охраны труда, которая существует на данном предприятии, они освобождаются от плановых проверок. Мы к ним приходим только в том случае, когда есть жалобы, нарушения или несчастные случаи на производстве.

Еще об одном направлении хочу сказать, мы также это активно пропагандируем, это систематическая работа с работодателями самими по пропаганде требований норм охраны труда. Здесь тоже мы не изобретаем велосипед, хотя не все можем использовать в соответствии с действующим законодательством. Для примера. В той же Англии, если собирают инспектора труда представителей предприятий, они говорят, мы в конце месяца работников и специалистов по охране труда в сельском хозяйстве, 30 человек приглашаем. Проводят они обучение, а потом видят, что не явилось 10 предприятий, не были представлены. Так вот именно эти 10 предприятий подвергаются проверкам. Я думаю, это тоже очень важное направление работы с учетом кадровых возможностей наших служб.

Еще об одном направлении хотел бы сказать. Это унифицирование базы данных. Сегодня чем мы руководствуемся? Есть данные Росстата, есть данные Фонда социального страхования, наши собственные, Роструда, есть данные Ростехнадзора. Вы знаете, все эти данные разные. Если вы посмотрите смертельный травматизм у нас, у Росстата и у Фонда социального страхования, цифры эти не «бьются», потому что каждый по своей методике оценивает эти данные. Кто-то включает легкие несчастные случаи, кто-то только групповые, смертельные.

И, конечно, создание единой базы, это тоже очень актуально, на наш взгляд. Необходимо также сегодня обратить внимание на совершенствование самой системы управления охраной труда, и в этом плане существует проблема, что многие правила охраны труда отраслевые и практически все межотраслевые сегодня официально не зарегистрированы в Министерстве юстиции, и поэтому многие ими руководствуются, но они и морально, и физически уже устарели.

И еще об одном хотел бы я сказать. Недавно Государственная Дума приняла Закон «О саморегулируемых организациях». На наш взгляд, работа по наведению порядка в сфере охраны труда может вестись и через саморегулируемые организации. Только один пример приведу. Буквально позавчера был в Красноярске, там совещание окружное проводили. Вот проводится выставка по охране труда. Предприятие, пусть небольшое, но таких много предприятий – Центр условий охраны труда. Что они пишут: «мы предоставляем услуги в сфере охраны труда, имея аккредитацию Министерства здравоохранения и социального развития». На сегодня Министерство здравоохранения и социального развития никаких аккредитаций по вопросам охраны труда не делает, это введение в заблуждение. Конечно, мы теперь эту организацию проверим, укажем им на то, что они вводят в заблуждение потенциальных потребителей этих услуг.

Но сегодня существует такая проблема, как вопрос аттестации рабочих мест. Если взять большинство предприятий, то кто проводит там аттестацию? Как правило, карманные фирмы, созданные этими предприятиями. Поэтому результат, который мы хотим получить от такой работы, к сожалению, не тот, на который мы надеемся.

Есть большой комплекс вопросов, который сегодня нуждается в совершенствовании. И многие из них мы видим в ходе надзорной деятельности. И вот хотел бы попросить Андрея Константиновича посмотреть такой вопрос в комитете, как право инспекторов по труду приостанавливать деятельность оборудования и станков. Сегодня введен порядок, когда, приостанавливая, он должен в суде доказывать, что это решение принято законно. Это нормально, в принципе, когда касается остановки работы предприятий и производств крупных, но когда у нас инспектор приезжает за 100 км., проверяет предприятие и видит, что станок необходимо остановить, то чтобы эту процедуру всю пройти, он должен обратиться потом в суд, доказать в суде, что это должно быть так, уехать к себе, затем приехать, проверить, приостановлен ли он. Если в этом случае произойдет травма, то кто несет ответственность? Конечно, тот, кто не довел до ума. Поэтому в плане приостановки оборудования, может быть, пересмотреть нормы и дать больше полномочий инспекторам, как нашим, так и Ростехнадзора.

Шувалов Ю.Е. Трумель Виталий Владимирович, секретарь ФНПР.

Трумель В.В. Добрый день, уважаемые коллеги. Сегодня, во Всемирный день охраны труда, очень радужно, что этот вопрос поднимается на самом высоком уровне. Чтобы сохранить жизнь работнику, надо решить целый комплекс задач. Это комплекс задач, который состоит из социально-экономических, организационно-технических, правовых, страховых и санитарно-гигиенических задач. Каждая задача и каждый комплекс задач требует определенных решений, причем решений на самом высоком уровне.

Не секрет, что сегодня у нас каждое четвертое предприятие является предприятием вредным и опасным по условиям труда. Каждый четвертый работник занят во вредных и опасных условиях труда. Как разрешить задачу, как улучшить сегодня состояние условий охраны труда? Сегодня износ основных фондов составляет от 50 до 90%. То есть по существу многие предприятия работают на практически изношенном оборудовании. Здесь сегодня состоит одна из экономических задач, так называемых социально-экономических стимулов для работодателя. Сегодня очень сложно решить тому же работодателю задачу вкладывать средства в капитальное строительство, в решение вопроса перевооружения организации, потому что вся налоговая база сегодня не стимулирует того же работодателя. Только недавно было принято решение о 10-процентной премии, когда можно на перевооружение относить на себестоимость продукции для работодателя. И в этом же налоговом законодательстве решается вопрос о 90% амортизации при определенных условиях. К сожалению, эти 90% условий на сегодняшний день не решены. И те 10% страховой премии для работодателя опять же не решают проблему для работодателя. То есть сегодня необходимы определенные экономические мотивации, экономические стимулы в законодательстве для того, чтобы дать возможность работодателю улучшать условия труда на рабочем месте.

Другая важнейшая экономическая составляющая – это низкая цена рабочей силы, о чем уже говорилось выступающими. При очень низкой цене рабочей силы слабая мотивация как со стороны работодателя, так и со стороны работника. Мы говорим о том, что сегодня каждый четвертый работник, занятый во вредных и опасных условиях труда, получает компенсации за работу в этих условиях. Сегодня примерно 5 миллионов человек получают один из видов компенсации. Причем все эти компенсации также ложатся определенным экономическим бременем на плечи и работодателя, и, с другой стороны, они не стимулируют работодателя улучшать условия труда. Ему проще набирать рабочую силу и за счет низкой цены рабочей силы решать свои экономические задачи. Это его беда, либо это его преимущество? Это его беда. Такое предприятие становится неконкурентоспособным. И в этом плане надо решать вопрос, чтобы усилить мотивацию работодателя, о чем говорил депутат, который занимался бизнесом.

С другой стороны, существует, казалось бы, противоречие между трудом и капиталом, но, тем не менее, мне кажется, мотивация и работодателя, чтобы улучшить условия труда для работника, и работник заинтересован, чтобы улучшать условия труда. А чтобы улучшать условия труда, значит, работника надо привлекать к организационным принципам. Сегодня многие организационные системы по управлению охраной труда стараются вкладывать таким образом в схему организации работы на предприятии, чтобы работник был не просто приводным механизмом, а чтобы был полноправным участником организации процесса на предприятии. Весь мир сегодня сближается в экономике, значит, он должен сближаться и в нормативно-правовой базе. Мы понимаем, что помимо охраны труда работодатель должен заниматься и качеством продукции, должен заниматься экологией и т.д. Поэтому сегодня уже во всем мире создаются системы так называемые объединенные, унифицированные системы, когда охрана труда или тот же процесс улучшения продукции не являются как бы отдельными структурами. Они дополняю друг друга, тем самым решая общую задачу улучшения работы предприятия, повышения конкурентоспособности и решения проблемы повешения уровня заработной платы.

Другая очень важная составляющая – это страховая составляющая. Во всем мире страховая система стимулирует и работодателя, и работника, потому что она ставит 4 определенных задачи. Первая задача – это экономическая задача. Вторая задача – это задача, направленная на превентивные мероприятия, то есть на улучшения условий труда. Третья задача – это медицинская социальная профессиональная реабилитация в случае травмы работника. Четвертая – выплаты. К сожалению, наше законодательство сегодня выстроено таким образом, что эта пирамида задач у нас стоит наоборот – вниз. То есть первая задача – это в первую очередь задача сделать компенсационные выплаты работнику, который получил травмы. К сожалению, это неправильный сам по себе подход. Это уже не страховой подход, это чисто социальный подход, который раньше существовал. Поэтому, мне кажется, задача на сегодняшний день законодателя пересмотреть сегодня страховую систему организации работы для того, чтобы обеспечить нормальные страховые подходы и страховые принципы и для работодателя, и для работника.

Говоря сегодня об охране труда, нельзя не затронуть такую составляющую, как медицинская составляющая. Не секрет, что в бывшем Советском Союзе была выстроена очень стройная система медицинской подготовки специалистов-гигиенистов. Равно как эти специалисты-гигиенисты присутствовали буквально на каждом предприятии. После реформы системы здравоохранения практически вся система гигиены труда на предприятии была разрушена. А сегодня без комплекса проблем в области охраны труда и медицины труда, чтобы это составляло как бы единый комплекс задач, очень сложно решить профилактическую задачу по улучшению условий охраны труда работника, по раннему выявлению лиц, которые могут получить профессиональное заболевание. Мы имеем определенные положительные островки в крупных фирмах, когда есть понимание со стороны предпринимателей, работодателей о том, что необходимо выстраивать целый комплекс задач, о которых я сказал выше. Это экономические, медицинские, страховые, правовые, организационно-технические задачи. И я бы здесь поставил вопрос. Место профсоюзов тогда в сфере конкретных задач? Место профсоюзов сегодня определено 370-й статьей Трудового кодекса РФ. Когда профсоюзы имеют право принимать не только участие в организации работ по охране труда, но и осуществлять контрольные функции для того, чтобы выявить те недостатки, которые имеются на предприятии. Эта функция нами сегодня достаточно активно выполняется, имея в виду, что мы имеем не только техническую инспекцию труда, но и целую армию уполномоченных по охране труда на рабочем месте. Так вот эта армия по охране труда на рабочем месте не может существовать сама по себе. Она может работать только когда и работодатель, и профсоюзы заинтересованы в творческой и плодотворной работе, направленной на улучшение условий охраны труда. Не будет социального партнерства, не будет социального союза, сегодня очень сложно говорить об охране труда как о величине, которая может создать те необходимые предпосылки, о которых мы говорим – это рост производительности труда и конкретно рост повышения заработной платы.

Сегодня один из важнейших элементов в медицине труда – стрессы на рабочем месте. Стрессы – это не просто составляющая терминологии. За этим стоят жизни и здоровье работников. Профсоюзы взяли на себя изучить эту проблему, мы даже подготовили так называемую концепцию стресса, но эта концепция стресса требует дальнейшего продолжения в виде законодательства, в виде определенных нормативных норм.

Я коснулся только ряда тех небольших вопросов. Как мы видим, профсоюзы много делают для того, чтобы решать задачи по улучшению условий охраны труда и снижения производственного травматизма. И, я думаю, что при совместном взаимодействии с Министерством здравоохранения и социального развития, с которыми у нас сложилась достаточно плодотворная работа, равно как и с Государственной Думой, мы решим те задачи, которые перед нами стоят.

Спасибо.

Исаев А.К. Уважаемые коллеги, поскольку сегодня мы обсуждаем два вопроса, между собой связанных, я бы хотел сказать следующее. Прозвучали очень важные мысли. Я чувствую заинтересованность со стороны всех реально работающих сторон социального партнерства в том, чтобы проблемы, связанные с качеством труда, повышением производительности труда, созданием безопасных условий труда, реально решались в самое ближайшее время.

Хочу напомнить, что у нас есть партийный проект «Достойный труд», в рамках которого работает рабочая группа. Мы тогда учтем все прозвучавшие сегодня предложения для того, чтобы попросить рабочую группу более активно поработать, чтобы осенью мы уже могли, может быть, внести дополнительные предложения, в том числе по законодательству, которые были бы направлены на то, чтобы стимулировать работодателей на создание безопасных условий труда.

Хочу напомнить еще об одной важной теме, которая постоянно остается как бы почему-то отодвинутой, хотя мы постоянно о ней говорим. Сегодня законодательство во многом стимулирует работодателя сохранять вредные и опасные условия труда, ибо это создает целый ряд преференций, важнейшей из которых сегодня является возможность досрочного выхода на пенсию работников без малейших платежей со стороны работодателя. Эта тема, которая обсуждается уже третий созыв Государственной Думы. И я просто уже с подозрением начинаю относиться к причине, почему это никак не движется с места, никуда не продвигается. В этой связи, наверное, Комитет по труду и социальной политике будет выходить в ближайшее время с предложением передать данный вопрос в ведение Комитета по финансам, в ведение нашего комитета. И, я думаю, что в этом отношении надо начинать двигаться серьезно.

Точно так же как необходимо усиливать страховые принципы, в том числе при страховании от несчастных случаев на производстве и профзаболеваний. Необходимо предусматривать систему гибких скидок для работодателей, материального стимулирования любых усилий, направленных на обеспечение реальной охраны труда. И, я думаю, что с этими предложениями осенью были бы готовы выйти и уже обсудить их более предметно на заседании нашего ЦСКП, а потом внести на рассмотрение фракцией «Единая Россия» в Государственную Думу.

Шувалов Ю.Е. Уважаемые коллеги, я хочу напомнить, что на одном из заседаний в период проведения общероссийских конференций мы подняли вопрос об отраслевых стратегиях. Тогда участники, которые готовили доклад, в том числе Евгений Александрович Туголуков, этот вопрос в присутствии Бориса Вячеславовича обсудили, и мы пришли к необходимости создать рабочую группу из депутатов – членов нашего Центра. И вот сегодня у нас есть первые результаты, мы нашли советников по одному из вопросов, которые наиболее важны. Потерянная фактически отрасль мединдустрии, фармацевтическое в частности направление. Мы нашли союзников в Центре развития социальных программ, с которым мы совместно под руководством Владимира Александровича подготовили некие предложения, и сегодня мы могли бы заслушать их. Это фактически первая отраслевая стратегия, которая могла бы быть востребована, а дальше мы могли бы говорить и о других направлениях, также необходимых, как приоритетных направлениях развития нашей экономики.

Пожалуйста, Владимир Александрович.

Головнев В.А. Я хотел бы поблагодарить одного из выступающих за то, что он красиво сказал о том, что защита человека на производстве напрямую связана с медотраслью, то есть фактически мы пробросили мосточек между первым вопросом и вторым.

Действительно, сегодня мы рассмотрим одну из отраслевых стратегий, но прежде позвольте рассказать вам немножко историю, с чем это было связано. Я абсолютно не являюсь специалистом по фармотралси или медицине, просто мы достаточно интенсивно на этой площадке обсуждали вопрос, связанный с промышленной политикой. И была не одна дискуссия, и мы пришли к выводу, что нам нужны некие пилотные проекты, которые могли бы дать нам некий рецепт или некий пример, как можно прописать отраслевые стратегии. Вы знаете, этому вопросу уделял большое внимание и Владимир Владимирович Путин на расширенном заседании Госсовета по промышленной политике, и Дмитрий Анатольевич Медведев, и Борис Вячеславович Грызлов, позвольте процитировать, на 9-м съезде «Единой России» тоже сказал, что «Единая Россия» должна сделать так, чтобы российская промышленность, наконец, сформировала заказ на квалифицированные кадры. Для этого будут приняты законы о промышленной политике и отраслевых стратегиях развития. А в конкретной работе уже можно опереться на конкретный опыт и результаты партийных проектов.

Поэтому сегодня мы действительно начинаем один из примеров отраслевых стратегий по фармацевтии. Почему мы взяли ее? Несколько причин.

Первая. Вероятнее всего, это одна из наиболее социально значимых отраслей. Опять же на этой площадке мы много говорили по поводу той же самой национальной безопасности. Выступал здесь один из замминистров здравоохранения, сказал, что если на сегодняшний день будет объявлена мобилизация, то в кратчайшие сроки получить инсулин будет невозможно, потому что просто он либо не выпускается, либо в очень ограниченных объемах, и если Китай или Индия нам перекроют эти каналы, то, к сожалению, вопрос по мобилизации не будет решен.

Второй момент, что это та отрасль, которая может быть представлена очень многогранно. Есть совместные предприятия, есть предприятия, которые уже полностью принадлежат иностранцам, есть полностью российские предприятия. Здесь мы можем увидеть весь срез, который соответствует многим отраслям. Это отрасль, которая действительно инновационная. Ни для кого не секрет, что внутри той или иной микстуры или таблетки доля инноваций, каких-то ноу-хау – 90-95%, стоимость самих порошков исчисляется долями центов. Поэтому сегодня на этом примере попытаемся посмотреть, что же в целом будет по промышленной политике, сделать некую модель.

Еще, что было очень приятно, когда работали с группой единомышленников, что сегодня есть команда, которая представляет эту отрасль. Я хочу сказать, что на прошлой неделе на этой же площадке собралось порядка 30 компаний, которые провели непростую дискуссию, был очень жесткий разговор, и даже я подходил к Юрию Евгеньевичу на предмет того, стоит ли эти жесткие вещи выносить. И мы пришли к выводу, что да, стоит. Никто не говорит, что после первой же итерации мы сумеем найти пути решения, но то, что эту тематику нужно поднимать, мы действительно и поднимаем. Поэтому сегодня я хотел бы предоставить слово нескольким представителям и людям, которые представляют и зарубежные компании, и тем, кто поднимает отечественную фарминдустрию, выступят эксперты, выступят представители исполнительной власти.

Если позволите, я хотел бы представить первый доклад Михайлова Олега Ростиславовича на тему «Законодательные механизмы обеспечения развития фарминдустрии».

Михайлов О.Р. Я представитель отечественной фармацевтической компании. Тема доклада, которая была озвучена, не мой доклад, а моих коллег. Со своей стороны, тут поздравляли с Всемирным днем охраны труда, я по специальности санитарный врач, оканчивал медицинский институт, имею прямо отношение к этому празднику, тоже всех поздравляю. Нас учили в институте, что легче предупредить, чем лечить. Вот я как раз представляю отрасль, которая обеспечивает лечение лекарствами, к сожалению, тоже необходимыми. Группой отечественных фармацевтических компаний, которая входит в состав Ассоциации российский фармпроизводителей, представлен целый блок конкретных предложений законодательного характера, который был передан и в Минздрав, и в Минпромэнерго, многочисленным группам, которые на сегодняшний день занимаются формулировкой предложений по развитию фарминдустрии. Я на этих конкретных предложениях останавливаться не буду, они достаточно объемны, мы их передали и организаторам сегодняшней встречи, с ними можно ознакомиться всем заинтересованным лицам.

Я бы хотел коснуться нескольких принципиальных, на мой взгляд, вопросов. Как уже сказал Владимир Александрович, фармацевтический рынок и отрасль фармацевтическая, она является одной из самых наукоемких. И доля инновационных проектов в этой отрасли значительно больше, чем даже в таких отраслях, как машиностроение и химия. При этом – это один из наиболее быстро растущих рынков. По данным последнего исследования «Прайсвотерхауса», посвященного мировой фармацевтической отрасли, планируется и прогнозируется удвоение в ближайшие 10 лет мирового фармацевтического рынка до 1 трлн. 300 млрд. долларов. Подчеркивая инновационный характер, хотелось бы сказать, что в настоящее время 40 препаратов-блокбастеров имеют объемы продаж больше 1 млрд. долларов ежегодные и формируют около 20% всего фармацевтического рынка. При этом один из ярких лидеров мировой большой фармы – компания «Пфайзер» – выпускает всего 13 препаратов, и годовой объем продаж у нее при этом 42 млрд. долларов. Таким образом, отрасль фармацевтическая в силу своей концентрированной и исключительной инновационности предполагает возможность взрывного экономического прорыва путем создания и вывода на рынок инновационных оригинальных лекарственных препаратов-блокбастеров. И этим отличается от многих других областей экономики. В настоящее время целый ряд отечественных компаний формулирует именно такую бизнес-стратегию, вкладывая существенные ресурсы в перспективные разработки оригинальных препаратов.

Сейчас в России существует, на наш взгляд, серьезный потенциал для разработки таких препаратов, в частности в иммунологии, вирусологии, онкологии и ряде других областей медицины. Основой для такого движения является успех фундаментальных разработок отечественной науки. Я хочу сказать, что на примере своей компании, мы работает с большим количеством государственных научно-исследовательских институтов в области разработки и диагностических, и лечебных препаратов, радиофармацевтических, в области неврологии, в области педиатрии, в области онкологии, и добились здесь результатов. Целый ряд препаратов на сегодняшний день разработан, мы связываем с ними большое будущее.

Одновременно надо сказать, что дженерический сектор фарминдустрии также имеет большие перспективы, и мы видим, что целый ряд дженерических препаратов на сегодняшний день переживает бурный рост, и мы ожидаем в ближайшее время окончания срока патентной защиты большого количество блокбастеров, и это позволит также выйти с дженерическими препаратами на мировой рынок. Надо сказать, что вывод на рынки других государств препаратов-дженериков исключительно сложен, поскольку эти рынки защищены различными законодательными и подзаконными актами, и различными тарифными способами, которые затрудняют вывод препаратов на зарубежные рынки, с оригинальными инновационными препаратами такой вывод осуществить легче, с одной стороны. С другой стороны, разработка таких препаратов – это марафонская стратегия. Те наработки, которые есть сегодня, могут дать эффект через 5-10 лет, все это время требует существенных капитальных вложений, инноваций в доклинические, клинические изучения, в вывод препаратов на рынок. И единственный ресурс здесь для отечественных компаний – это доход, получаемый от реализации на внутреннем фармацевтическом рынке. Этот рынок также у нас в последние годы очень серьезно бурными темпами растет. Начиная с 2000 года по 2004 год средний рост ежегодно составлял 15%, то есть фактически вырос рынок за 5 лет с 2000 года по 2004 год. В 2005 году началась организация государственной программы ДЛО, когда рост рынка составил 30%, и российский фармацевтический рынок стал самым быстрорастущим фармрынком в мире. При этом доля государственного сектора в закупке лекарственных препаратов при начале реализации программы ДЛО составила 40% в общем объеме закупки лекарственных препаратов на рынке России. То есть фактически стала определяющей. При этом в 2006 году было продано лекарственных препаратов на российском рынке на сумму 11 млрд. долларов. В 2008 году планируется рост на 20%, прогноз, что рынок достигнет объема 13-14 млрд. долларов. Растет и среднедушевое потребление лекарств. Если в 2001 году на каждого гражданина России приходилось в год 27 долларов затрат на лекарственные препараты, то в прошлом году эти затраты составили уже 80 долларов. Причем для участников государственной программы эти расходы составляют около 200 долларов на душу населения.

При этом надо сказать, что перспективы здесь достаточно велики для роста рынка, поскольку среднедушевое потребление в развитых странах составляет 600-800 долларов на душу населения, и стоит ожидать существенного роста в разы фармацевтического российского рынка в ближайшие годы. Путь здесь, собственного говоря, только один. Он пройден всеми развитыми государствами – это создание и реализация страховых принципов лекарственного обеспечения населения. Никуда мы от этого не уйдем, и очевидно будет развиваться здесь лекарственное обеспечение по этому пути. Анализируя объемы рынка можно посчитать, что практически доходная составляющая от российского фармацевтического рынка может дать возможность инвестировать существенные средства в новые разработки, и такие средства могут превышать ежегодно миллиард долларов уже в настоящее время.

Однако на сегодняшний день фармацевтический рынок российский формируется в основном иностранными производителями лекарств. На сегодняшний день их доля составляет около 80% в денежном выражении. При этом в прошлом году средний рост производства обычных компаний составил 16-17%, а рост импорта – 19%. То есть по-прежнему этот разрыв продолжает увеличиваться и увеличиваться. Обращает внимание еще больше присутствие иностранных компаний в программах государственной закупки. Так в программе ДЛО доля отечественных компаний в прошлом году составила 7%. За 3 года реализации программы она уменьшилась в 3 раза, и продолжает снижаться. При этом декларация о приоритете отечественного производителя и намерении увеличить его долю в госзакупках, экономить бюджет, повысить доступность лекарств, способствовать росту производства остается пустым звуком. На деле существующая нормативная база, и в еще больше степени – правоприменительная практика, привела к созданию на территории России порядка лекарственного регулирования, ставящего российских производителей в крайне невыгодное положение по сравнению с западными компаниями. У нас здесь равенства никакого нет.

Для примера, порядок регистрации лекарственных препаратов предусматривает необходимость регистрации субстанций для отечественного предприятия, то есть фактически регистрируется сразу 2 лекарственных средства, в то время как иностранные компании этого избегают. Отсутствует контроль за производствами, находящимися вне пределов Российской Федерации. Порядок регистрации цен на готовые лекарственные средства для отечественных компаний не предполагает включения туда расходов на научные разработки, исследования, и это существенно осложняет положение на рынке и возможность конкуренции с западными компаниями. Надо сказать, что подобная политика снижает доступность лекарств для больного, противоречит принципам обеспечения лекарственной безопасности, как Владимир Александрович сказал,

Надо сказать, что на самом деле отечественные компании новой волны все равно ежегодно обеспечивают достаточный рост производства, хотя он мог бы быть значительно более впечатляющим. И при этом создавался бы ресурс для инноваций. В качестве примера – переход на закупку отечественных препаратов в рамках государственной программы ДЛО по нашим данным позволил бы сэкономить бюджету в прошлом году 9 млрд. рублей. По-другому, учитывая потребление на больного декларируемой программы в 417 рублей в месяц, это позволило бы дополнительно обеспечить лекарственными средствами 1 млн. 800 тыс. больных. К вопросу о доступности. При этом надо сказать, что различными ухищрениями во время проведения конкурсов, аукционов по-прежнему затрудняется закупка отечественных препаратов и закупаются лекарства зарубежных компаний. Я мог бы привести примеры, как все это происходит, но многие здесь присутствующие, наверное, это знают. Нам представляется, что на сегодняшний день для исправления этой ситуации в первую очередь необходимо сформулировать внятную политику государства в области лекарственного обеспечения.

Что планирует государство в первую очередь в плане рационализации лекарственного обеспечения? Обеспечить доступность современной лекарственной помощи, либо гарантировать получение больными в рамках государственных программ наиболее дорогостоящих иностранных препаратов? Стоит ли способствовать развитию собственной фарминдустрии, либо сконцентрироваться на закупках зарубежных препаратов? Создавать ли условия отечественным компаниям для инноваций, либо пользоваться разработками зарубежных компаний? Мне кажется, ответы на эти вопросы очевидны. Практика показывает необходимость их формулирования в виде закона или указа Президента, и политика в области лекарственного обеспечения, видимо, должна войти в общую концепцию политики Российской Федерации в области здравоохранения. Наличие такой политики и Конституцией РФ определяется. Я знаю, что на сегодняшний день Минздрав координирует подготовку соответствующих предложений для формулирования такой политики.

Надо сказать, что развитыми странами собственные рынки, прежде всего, дженерические рынки лекарственных средств, всячески охраняются. И создаются соответствующие условия для проведения инноваций. Две недели назад к нам в компанию приезжал посол правительства Франции по инновациям Филипп Фавр с предложением переместить наш научно-исследовательский центр по разработке онкологических заболеваний на территорию Франции с предложением профинансировать эти разработки полностью и в дальнейшем способствовать продвижению дженерических препаратов компании в госпрограммах французских. Хотелось бы нечто подобное все-таки услышать на Родине.

При этом все мы бываем за границей. Обратите внимание, в европейских странах там, где соответствующая директива принята, которая призвана обеспечивать равнодоступность оборота лекарственных препаратов на рынках государств Евросоюза, обратите внимание, в Испании, Франции, Германии, Великобритании дженерические препараты только собственного производства, за редким исключением. Вы не найдете в Испании французских препаратов, в Германии английских дженерических препаратов и т.д. И, конечно, на сегодняшний день сложившаяся ситуация требует просто каких-то немедленных мер.

У нас есть конкретные предложения по этому поводу, не буду сейчас на них останавливаться, скажу только, что, на мой взгляд, в государственных программах необходимо обеспечить включение отечественных фармпрепаратов сразу после их регистрации в структуру государственных программ и, на наш взгляд, требуется исключение дженерических иностранных препаратов в случае наличия на рынке двух или более отечественных препаратов, или в случае производства отечественного препарата из собственной субстанции. При этом мы обеспечим дополнительные гарантии стабильности производства и обеспечения необходимых объемов в госпрограммы.

И последнее, что хотелось бы сказать. На сегодняшний день мы видим существенные инвестиции западных компаний в производство на территории России. За 2006-2007 гг. более 1 млрд. долларов было инвестировано западными компаниями в строительство собственных производств и покупку наших предприятий. Здесь Андрей Леонидович Младенцев присутствует, который был генеральным директором компании «Нижфарм», сейчас она принадлежит компании «Штада», «Актавис» приобрел «ЗиО-Здоровье», «Штада» в прошлом году «Макиз фарма» приобрела, «Акрихин» сейчас является компанией, принадлежащей западному производителю, и т.д. Одновременно целый ряд отечественных компаний, которые формально остаются российскими, занимаются фасовкой западных препаратов. В качестве примера хочу привести. Мы выпускаем такой препарат «Тацелон», у нас полностью его производство от субстанции до готовых форм, то есть один из препаратов. Компания «Астеллас» («Яманучи») фасует препарат здесь, в Калужской области, на заводе, препарат «Омник», аналогичный, и получается, что это тоже препарат отечественного производства.

На наш взгляд, надо все-таки разобраться, что же такое отечественное предприятие, и что такое предприятие западное. На наш взгляд, здесь необходимо учитывать ту долю стоимости препарата, которая создается на территории России, поскольку это является определяющим. Все фасовочные фабрики, производственные участки, которые создаются здесь путем инвестиции западных капиталов, конечно, мы от них никаких инвестиций в разработку лекарственных препаратов на территории России никогда не дождемся. И, наоборот, мы сейчас прорабатывали вопрос покупки производственного участка на территории Франции для облегчения регистрации препаратов на территории Евросоюза, происходит обратная ситуация. Мы здесь производим субстанции, вывозим их туда, чтобы там зафасовать, и при ввозе назад они оказываются иностранными препаратами, хотя доля созданной цены вся остается у нас здесь. Здесь идет налогообложение, здесь за счет этих средств мы в состоянии развивать научные исследования, здесь мы даем рабочие места большему количеству квалифицированных рабочих.

Еще раз хочу обратиться ко всем желающим по поводу наших конкретных предложений по внесению изменений в законодательство для того, чтобы обеспечить преимущество отечественных компаний. С ними можно ознакомиться у организаторов, и в Минздраве это есть, в Минпроме, и в депутатский корпус тоже эти документы передавали.

Спасибо.

Шувалов Ю.Е. Спасибо.

Это у нас был базовый доклад. Я бы хотел попросить следующих выступающих высказываться покороче и более четко сформулировать задачи, которые относятся именно к стратегии, если можно.

Пожалуйста, Ларичев Андрей Дмитриевич.

Ларичев А.Д. Уважаемые дамы и господа, позвольте занять ваше внимание некоторым проблемами и аспектами развития фармацевтической отрасли Российской Федерации. Основные тезисы данного доклада были сформулированы на платформе «Деловой России».

Развитие фармацевтической отрасли как нельзя лучше подпадает по известных четыре «и»: инвестиции, инновации, институты и инфраструктура. (Идет демонстрация слайдов.) Прежде чем перейти к основному докладу, я бы хотел обратить ваше внимание на два основных тезиса, которые можно сформулировать благодаря двум афоризмам. Как сказал Вольтер, «недостаток не в деньгах, а в людях и дарованиях делает слабым государство». Когда говорят о поддержке отечественного производителя, как предыдущий докладчик, всегда возникает вопрос: почему? Отечественный производитель – это в основном частный капитал присутствует. И в основном акционеры – это далеко не бедные люди. Возникает вопрос: почему мы должны поддерживать далеко не бедных людей? Да, это может быть, если касается обороноспособности, то есть продуктов, которые не непосредственно получает человек. То, что касается лекарственных средств, я думаю, что здесь, прежде всего, должен определять именно потребитель, человек. Поэтому главная задача государства – это поддержка отечественного потребителя.

Следующий тезис можно проиллюстрировать высказыванием Дэн Сяопина: «Неважно, какого цвета кошка – черная или белая, важно, чтобы она ловила мышей». Поэтому нет необходимости разделять производителей на отечественных и зарубежных, а, как говорится, фактически отечественных производителей, если смотреть по структуре акционерного капитала, осталось очень мало. А нужно говорить об инновационных препаратах и о дженериках. Следовательно, главное для человека – не где произведено лекарственное средство, а помогает оно или нет, и не создает ли побочных эффектов. Ведь покупая телевизор той же компании «Сони» мы не особо задумываемся, где он произведен, а все определяет марка, или бренд, которая говорит о высоком качестве продукта.

Одним из основных показателей для развития бизнеса являются инвестиции и прогноз. Сейчас основными инвесторами для развития фармпромышленности являются граждане и государство. Причем часто это не взаимосвязанные вещи. Поэтому получение дополнительных инвестиций в отрасли, на наш взгляд, необходимо получать посредством предоставления выбора человеку, пациенту. То есть это может быть государственной гарантией, которая определяет один стандарт лечения. Это софинансирование – другой стандарт лечения. Или страхование – третий стандарт лечения. Как видно из этого примера, что в медицине, а соответственно, в фармацевтике социальная политика определяет промышленную политику. Или, другими словами, промышленность следует за болезнями, а не наоборот. Что касается прогноза, то все определяется исключительно суммой затрат на лекарственное обеспечение человека. Структура потребления особенно не будет отличаться от структуры потребления, которая сейчас существует в странах, где приблизительно указаны расходы на человека, учитывая, что сейчас порядка 70-80 долларов на человека расходуется в Российской Федерации. Эти структуры, подразделения могут быть в небольшой степени поправлены с учетом новых вызовов природы или прорывов в той или иной области медицины.

Следующий слайд, пожалуйста. На примере покажем, что инвестиции в человека – это самое выгодное вложение капитала. Здесь может быть приведен достаточно грубый пример оценки, но вне зависимости от уточнений цифр, все равно основной тезис остается правильным. При средней заработной плате 10 тыс. рублей в месяц один день на больничном приводит к расходам бюджета разных уровней и фондов до 600 рублей. Не только расходов, но и не полученных доходов в бюджеты и фонды до 225 рублей в день. Поэтому сокращение на один день пребывания на больничном работающего человека принесет государству 825 руб., что может не только окупить медикаментозное лечение, но и принесет доход. В этом заинтересованы работодатели. Причем с учетом того, что многие современные лекарственные средства, особенно при лечении, допустим, гриппа, могут уменьшить пребывание на больничном на 3 дня. Это показывает, что эта сумма может быть увеличена в 3 раза. И поэтому лечение современными препаратами становится в том числе и экономически выгодным. Если сейчас рассматривать, как финансируется медицина, вы все прекрасно знаете, предприятия отчисляют в бюджет, в фонды, и уже из бюджетов и фондов идет непосредственно в медицину. Если предоставить возможность предприятиям включать в себестоимость добровольное медицинское страхование, по разумному нормативу и с учетом инфляции, тогда бы предприятие через страховую компанию непосредственно воздействовало на качество оказываемых медицинских услуг, и это бы ускорило не только процесс стимулирования и развития лучших медицинских учреждений, но в том числе и администрирование бюджета. Поэтому основные выводы из этого слайда можно сделать следующие. Кроме включения в себестоимость добровольного медицинского страхования, также включить в страхование медикаментозное лечение, о котором здесь и говорили.

В-третьих, это увеличит сроки добровольного медицинского страхования. Почему? Потому что сейчас фактически добровольное медицинское страхование просто-напросто это страхование от несчастного случая на один год. Во всех других странах добровольное медицинское страхование – это целая отрасль, которая страхует не только от несчастных случаев. Сейчас фактически заболевание гепатитом перекладывается на плечи государства. То есть сложные заболевания – все затраты несет государство. Страховые компании к этому никаким образом не подключены. Сами понимаете, тогда страховой период должен быть не год, а намного больше.

Следующий слайд, пожалуйста. Хотелось бы остановиться на двух цифрах. Стоимость строительства фармзавода порядка 10 млн. долларов. Стоимость создания инновационного лекарственного средства – 1000 млн. долларов. Поэтому, если смотреть на весь цикл жизни лекарственного средства, здесь он представлен: определение механизма болезни, механизма воздействия, поиск молекул, синтез, доклинические испытания, клиническая регистрация, производство, дистрибьюция, реализация и потребление. Мы видим, что само производство занимает 1/12 часть от всех стадий жизни лекарственного средства. Причем основная добавленная стоимость как раз на первых шести стадиях жизни лекарственного средства. Поэтому основной упор необходимо делать как раз на те стадии лекарственного средства, которые приносят максимальную добавленную стоимость. Поэтому необходимо включаться в международное разделение труда, необходимо развивать те направления, которые у нас есть, в которые можно внести значительный вклад и получить высокую добавленную стоимость. Например, поиск молекул, который может быть проведен в том числе и математическими программными методами.

Следующий слайд, пожалуйста. Хотел бы остановиться на некоторых, на наш взгляд, необходимых условиях развития фармацевтики на основе инноваций. Этот список, естественно, не является окончательным, но, по нашему мнению, является одним из основных. Это создание благоприятного инвестиционного климата. Главную роль играют здесь условия, а не деньги. Денег вполне хватает. Создание долгосрочных прозрачных правил поведения игры на рынке. Государственные программы поддержки развития медицинских направлений, необходимо их развивать для увеличения продолжительности и качества жизни на основе фармо-экономических исследований. Скорейший переход на общепризнанные мировые стандарты «G», то есть все эти стадии, которые существуют и были представлены. Что это позволит? Это позволит обеспечить мировым грандам необходимое качество лекарственных средств от испытания до реализации. Почему сейчас, допустим, говорят, что здесь только упаковочное производство? Потому что если здесь производить, если здесь нет на заводе мирового стандарта GNP, то, естественно, любая западная компания не будет подвергать риску свой препарат, учитывая, что наш рынок занимает 1-2%. Поэтому, когда мы введем переход на эти общепризнанные мировые стандарты, тогда и будут открыты пути для грандов фармацевтического бизнеса, для проведения здесь и клинических испытаний, и доклинических испытаний.

Я хотел бы отметить, что сейчас даже страны СНГ закрываются для наших компаний, потому что требуют стандарта GNP.

И последний момент, на который я хотел бы обратить внимание, это создание новой редакции закона о лекарственных средствах, полностью гармонизированной с международной практикой.

Спасибо за внимание.

Федоров Е.А. Уважаемые коллеги, Олег Ростиславович сказал, что у нас нет равенства по сравнению с иностранными компаниями в этой отрасли. Для нас совершенно очевидно, что в Российской Федерации нет равенства для технологичных компаний в сравнении с иностранными компаниями, которые действуют на территории Российской Федерации. Очевидно, что российский бизнес находится здесь в худших условиях. А почему так произошло, так организована экономика Российской Федерации – это другой вопрос. Это политическое решение 90-х годов, когда в России была сформирована колониально-сырьевая экономика и колониально-сырьевые подходы в области экономики, бизнеса, да и не только в области бизнеса. И выход в ускоренном переходе на курс национального инновационного развития, о котором говорит Президент. И в рамках этого курса мы можем решить эти проблемы, в том числе в рамках стратегии, которая предложена Президентом.

К сожалению, государственный аппарат на сегодняшний день в большей части не интегрирован в этот национальный курс развития Российской Федерации. И даже те отрасли, в которых огромные госзакупки, в них как раз очень наглядно это видно. Это госзакупки – фармацевтическая промышленность, лекарственный рынок, это морские перевозки, где только 25% перевозится российскими судами, это энергетика, которая сформировала огромный инвестиционный пакет, но, к сожалению, этот пакет не направлен на нашу промышленность, в которой все есть для обеспечения этого пакета, а уходит на зарубежные рынки. Это не случайность, это курс, который еще не изменен. Это достаточно очевидно. И соответственно общие подходы для изменения этой логики – это создать условия для приоритетного развития российского национального бизнеса. Это общий подход, и главное здесь слово – это создать условия, которых сейчас, к сожалению, нет. И те успешные примеры, которые приводились, они, скорее, исключение, чем правило, потому что люди вынуждены бороться против всего, и против государства, и против налоговой схемы, и бухгалтерской, и многого другого.

Первый элемент я бы назвал для фармацевтической промышленности – это нематериальные активы. Мы недавно погрузились в эту сферу в структуре нанотехнологий прямо на совете корпорации нанотехнологий, когда, естественно, российская корпорация, огромные бюджетные средства, 130 млрд. даны на развитие нанотехнологических отраслей и индустрии в целом. И пошли первые проекты. И как только проекты пошли, тогда специалисты, молодые ребята, расчетчики, которые ведут подготовку проектов, у них везде в результате выходит – надо регистрироваться за рубежом. То есть российское экономическое законодательное поле в принципе не приспособлено для инновационной экономики и в принципе не приспособлено для высокотехнологичных отраслей. То есть это просто невозможно. Это наши ребята, они абсолютно не зашорены. Реально из 10 проектов 9 надо отправлять в иностранную юрисдикцию. Они сравнили страны, которые лучше. Решили, что Нидерланды, Польша, Франция, Германия лучше там-то и там-то в силу целого ряда причин.

Фактически в этой сфере у нас как бы 3 этапа разворота инновационной экономики. Первый этап – это патенты, мысли и аналогичные вещи, которые оформляются. И оборота у нас патентов почти нет. Единственное, что в Кодексе у нас с прошлого года появились понятия эти, но они никак не зафиксированы дальнейшим законодательством. Следующее – это технологии. То есть что это означает? Что человек, который зарегистрировал патент, или организация, фирма, ее бизнес в принципе заканчивается. Дальше – это не ее бизнес. Технологией уже должны заниматься другие люди. Они должны разработать технологию, организовать, частично внедрить, и дальше они опять должны ее продать. Патент, потом технология продается, следующий этап – уже организация производства. В России эта цепочка отсутствует вовсе, поэтому человек, который организовал патент или что-то придумал, он обязан дойти до конца, потому что у него нет промежуточных этапов, на которые он мог бы взять кредит, пустить в производство, продать свою идею, оформив ее соответствующим образом. И то, что отсутствует такого рода законодательство, это тоже совершенно не случайно. В 90-е годы, когда писался основной массив законодательства РФ, это просто не написали вовсе. Это не значит, что этого оборота в России нет. На примере корпорации нанотехнологий это означает, что даже те, кто придумает, они все равно вынуждены использовать иностранную юрисдикцию, потому что у нас отсутствует оборот такого рода активов в принципе как таковой. И это вообще вопрос управления. То есть в современной экономике этого рода активы являются управляющими по своей сути, по своей структуре активами, и тот, кто ими владеет, тот, по сути, управляет процессами. Он может в другую страну просто направить пачку бумаг, идеи, и все остальное там получится, найдутся кредиты, рабочая сила, будет организовано производство. Ему ничего не надо, кроме как дать свою идею. Все остальное современная экономика выдаст на месте. Не нужно тащить деньги с собой, инвестиции и т.д.

Поэтому совершенно понятная и четкая, продуманная не в интересах Российской Федерации система организации экономики, система организации производства в конечном итоге. Отсюда и те проблемы, через которые нам нужно будет пройти для того, чтобы решить этот вопрос в принципе. Это, конечно, налоговая реформа, это и амортизация, и НДС, половина которого носит откровенно угнетающий характер, механизмы поддержки инноваций и многое другое. Без этого не заработают законы о промышленной политике, отраслевой политике. Они не заработают в полном объеме, если не будет создана общая архитектура экономики Российской Федерации. Поэтому налоговая реформа – это реформа бухгалтерской отчетности, которая тоже не позволяет нашим предприятиям действовать. Это фактически колониальный вариант бухгалтерской отчетности, по которому работают российские предприятия и вообще экономика в целом. Естественно, мы должны сейчас готовить закон о промышленной политике, о развитии отраслей, имея в виду, что дальше будет механизм приоритетного развития внутри этого закона отраслей, которые должны будут получить максимальную поддержку.

По фармпромышленности было послание президента, и он там четко говорил о приоритетности этой отрасли в том числе. Поэтому через механизм закона о промышленной политике и развитие отраслей мы выйдем на поддержку отраслевого разворота не только фармацевтической промышленности, но и тех, которые я перечислил, и многих других. Но по своей сути переход от того, что сейчас есть, к новым решениям, это в чистом виде политические решения. Президент эти решения принял, Медведев эти решения принял, но пока они никак не развернуты на уровне непосредственно управленческих вещей. Обязательная стратегия, которая здесь в материалах есть, и многое другое. Но есть приоритетные вещи, а есть первая, вторая, третья – то, что называется пошаговый план. Вот то, что хотел бы сказать касаемо решения этой проблемы.

Голанд Ю.М. Я много беседовал с теми, кто занимается производством медицинского оборудования, лекарств. Тут сейчас выступили Ларичев и Михайлов с разными подходами, и здесь затронуты очень важные принципиальные вещи. Они состоят в следующем. Прежде всего, надо себе представлять, что за эти 15 лет наше производство медицинской промышленности и лекарств очень сильно отстало от мирового уровня. Если в советское время, в конце 80-х годов мы были вполне на уровне, и у нас примерно 70% лекарств были отечественными, мы поставляли их в Европу, то сейчас у нас не 20% реально производится. Наше – это 2% нашей субстанции, а в основном здесь они могут производиться, но не наши. И дальше возникает принципиальной важности вопрос, который надо себе поставить и решить, что мы должны делать. Или мы должны с этим примириться и сказать, да, отстали и догнать не можем. Значит, надо нам пустить сюда всех западных производителей, которые здесь будут, и только заимствовать. Или же по-другому. Мы все-таки можем хотя бы в отдельных направлениях за счет своих потенциальных преимуществ каких-то догнать хотя бы в этих направлениях.

Мне кажется, вот здесь в выступлении Ларичева было сказано, что вообще надо приоритет отдавать не отечественному производителю, а отечественному потребителю. И в этом тоже есть очень много справедливого, но не все. Потому что при этом подходе не учитывают следующие вещи. У нас традиционно сложилось, есть в этой области, и даже сейчас, очень много каких-то учебных институтов и научных, где есть определенные традиции, и где мы делали хорошие разработки. При таком подходе есть опасение, что ничего такого не будет дальше развиваться, и мы потеряем окончательно эти производства. У нас и так закрылись уже многие институты медицинской отрасли. Если мы делаем ставку только на заимствование, то мы их не восстановим. Это с одной стороны. С другой стороны, чтобы восстановить требуются огромные деньги. Бизнес этого делать не будет. И вот в этом то и есть вопрос, готово ли государство сегодня вложить для этого большие средства, надо закупать лицензии, создавать заводы, начинать финансирование вот этих научных организаций снова, или мы все-таки считаем, что это экономически невыгодно, и мы тогда идем совсем другим путем. Я бы его назвал «путь промышленной сборки», что называется, или для лекарства – «путь упаковок». И вот правильно это или нет – это вопрос и экономический, и политический. Это, прежде всего, политический вопрос, но в нем есть некая экономическая сторона, потому что надо понимать, не только в лекарствах у нас такая ситуация, и в авиации мы это видим, и в других областях.

Но в медицине мне хочется обратить внимание на одну особенность. Наши люди, значительная часть, все-таки люди малообеспеченные, кому нужны лекарства. Здоровым и богатым наши лекарства, может, не нужны, они за границу поедут. А вот так как у нас люди все-таки не очень сильно обеспечены, то те лекарства, которые к нам приходят, они дорогие, а мы здесь можем создать достаточно качественные лекарства и все-таки по достаточно доступной цене. При этом было очень правильно сказано, что стандарты производства должны соответствовать международным. И вот эта совокупность мер, она говорит только об одном. Нельзя ограничиваться декларациями здесь, а здесь нужен очень тщательный деловой подход, при каких условиях возможно и в каких направлениях создавать лекарства на основе отечественной субстанции, что для этого надо. Просто говорить, давайте поддерживать отечественного производителя – это пустые слова. А если одновременно отказаться окончательно от этого, то мы окончательно все убьем и поставим всю страну в зависимость от дорогих импортных лекарств, и государству придется дотировать эти лекарства в больших размерах. Вот такая ситуация.

Шувалов Ю.Е. Спасибо.

Попова Екатерина Витальевна, Администрация Президента.

Попова Е.В. Мы запланировали совместный доклад с Владимиром Мефодовским, Центром развития межсекторальных программ. Но у меня более общий подход, я хочу его описать, потому что Владимир скажет более конкретно по фармацевтической отрасли.

Я, как помощник руководителя Администрации, уже в течение 3 лет возглавляла межведомственную комиссию при Администрации Президента по инновационному законодательству. То есть я думаю, что это вопрос, который пересекается с интересами ЦСКП, потому что достаточно много за это время сделано в сотрудничестве непосредственно с министерствами. И, конечно, это касается вопросов создания законодательной базы для «Стратегии 2020», то есть инновационная часть, то, что касается налогового пакета. Он у нас практически готов, из него 5 законопроектов было прошлым летом принято. Закон «О передаче технологий» мы обсуждали на наших многих заседаниях. В настоящее время вы знаете, что он поступил на рассмотрение в Госдуму. И я говорила с Федоровым, надеюсь, мы будем сотрудничать по этому направлению. Очень важный закон, который касается коммерциализации, внедрения технологий в производство.

Конечно, необходимо принятие ряда других системообразующих законов. Мы готовили материалы Государственному совету по инновационной системе. Совершенно очевидно, что многие наши руководители регионов неоднократно говорят о том, что нам нужен закон «Об инновационной системе Российской Федерации», потому что после выступления Президента Путина на предыдущем Госсовете, когда он сказал, что наша основная цель – это построение инновационной системы Российской Федерации, возникло очень много обсуждений в прессе и на телевидении, а что же такое инновационная система. То есть это вопрос не праздный, мы должны четко определить компоненты, субъекты инновационной системы, тогда будет понятна и роль Академии наук, и инновационной инфраструктуры, и будет ясна и региональная инновационная политика, которая также у нас нуждается в законодательном обеспечении очень серьезном, потому что сейчас субъекты Федерации лишены возможности сами проводить такую адекватную интенсивную инновационную политику. Здесь тоже нужно внести изменения в законодательство.

Я хочу сказать, что работа нашей межведомственной комиссии велась по двум основным направлениям. То есть одно – это инновационное направление, а второе – это направление более общее, стратегическое. То есть несколько наших заседаний были посвящены непосредственно вопросам реализации долгосрочной стратегии. И вопрос этот, с моей точки зрения, имеет принципиальное и, наверное, очень важное значение. Самый важный вопрос в разработке стратегии – это механизм ее реализации. У нас очередные долгосрочные программы, которые уже много лет разрабатываются, они грешат одним таким основным системным недостатком. Они больше напоминают научные диссертационные работы. Последняя очень хорошая программа, которая Минэкономикой разработана, носит такой патриотический характер. И ее основная нацеленность именно на инновационное развитие, но главный системный недостаток в слабой проработанности механизмов реализации.

То, о чем мы сегодня хотели говорить с Владимиром Мефодовским применительно к механизму реализации стратегии, это один из главных механизмов – это отраслевой контракт. И действительно то, что мы видели на примере других стран, Франции, США, то, что развитие договорного взаимодействия федеральных органов управления с органами управления субъектов Российской Федерации, финансово-промышленными группами, крупнейшими предприятиями страны имеет очень большое значение. И такие договорные взаимоотношения наиболее широко применялись во Франции, и применяются, где существует практика заключения контрактов государства и отрасли, где на стороне отрасли выступает ассоциация крупнейших промышленников государства и региона. Это позволяет сформировать согласованную с регионами промышленниками систему индикаторов, включающую индикаторы важнейших межотраслевых и межрегиональных поставок продукции и услуг. Эти договорные взаимоотношения государства и бизнеса, так называемые отраслевые контракты, дают хозяйствующим субъектам ясное представление об экономической политике государства на определенный период. А государство необходимую информацию о реальных перспективах развития, возможности осуществить цели, поставленные руководством страны. Это же касается предприятий.

Например, в Татарстане государство успешно заключает договора с крупными промышленными предприятиями, определяющими развитие отрасли. И нашим Институтом макроэкономических исследований была разработана специальная математическая модель, на основе которой именно и можно выполнять такие общенациональные цели как удвоение ВВП, решение других общенациональных задач. Но для этого нужны конкретные механизмы реализации. И крупные промышленные группы в Татарстане без всякого ущерба для себя дают определенную статистику центральным органам, и согласовывают цели своего развития с целью развития региона. Очевидно, что эту практику нужно распространить и на всю Россию, использовать в качестве основных механизмов реализации общенациональной стратегии.

Известно, что во Франции, Японии были 5-летние планы развития, индикативные планы, то есть именно индикативное развитие – это тоже важнейший принцип построения общенациональной стратегии. В последних 5-летних планах Франция, Япония, я была в Китае, последний план 5-летний у них так и называется – «Инновационный план развития». Там определены приоритетные программы контракта, который заключается между государством, регионами, отдельными государственными и частными предприятиями.

Очевидно, что общенациональные программы, в том числе удвоение ВВП, должны осуществлять взаимоувязку экономических программ регионального развития. Например, программу развития Сибири, Дальнего Востока, Европейской части страны. Надо сказать по поводу развития Сибири. Представитель Президента Квашнин показывал свои разработки последние по стратегии развития Сибири, и там уже действительно мысли все движутся в одном направлении, вне зависимости от того, что, может быть, разработчики не знали опыта Франции или Японии, но они четко в этих материалах говорят о том, что необходимы вот такие отраслевые контракты.

Совершенно очевидно, что такое государственно-частное партнерство в рамках отраслевых контрактов, затрагивающих совокупность приоритетных проектов, позволит повысить конкурентоспособность отрасли в целом. Очевидно, что в отраслевом контракте наиболее важной статьей должна стать статья «Взаимные обязательства сторон», где определяются права и обязанности государства и частного партнера по отношению друг к другу. Представляется, что основными обязательствами частного партнера могут быть достижения определенного объема производства за определенный период, достижение определенного объема экспорта и импорта за определенный период, обязательства по модернизации производства, обязательства по конверсии. Государство же в целях стимулирования развития своего частного партнера может взять следующие обязательства. Это обеспечение мер по созданию благоприятного таможенного, налогового режимов, долгосрочное кредитование экспортных поставок оборудования с длительным сроком изготовления, обеспечение привлечения внешних инвестиций под государственные гарантии, предоставление лицензий, предоставление госзаказа, обеспечение мер по созданию благоприятного амортизационного режима и т.д.

Я не буду приводить примеры, но очевидно, что это имеет значение не только для фармотрасли, такая схема может применяться и для нашего энергомашиностроения, и для авиации, и для военно-промышленного комплекса. Из таких ярких примеров зарубежных можно привести контракты, которые заключал Де Голль. Он заключил такой контракт с автомобильной промышленностью, где государство в лице соответствующего министерства давало определенные обязательства по льготам, отрасль автомобильная Франции брала на себя обязательства по определенному объему выпуска производства и экспорта.

В настоящее время в США важнейшим инструментом контрактной политики уже многие годы является федеральная контрактная система. И благодаря ей экономику США в международной печати часто называют контрактной экономикой. То есть на это нам тоже следует обратить очень большое внимание при формировании «Стратегии 2020». Наличие контрактной системы в США позволяет американскому государству проводить эффективную политику по следующим направлениям. Во-первых, рационально использовать государственную собственность, совершенствовать механизмы реализации интересов государства через аппарат контрактной системы, выстроенные по вертикали во всех властных структурах – от президента США и конгресса, федеральных министерств и ведомств до правительств штатов и даже муниципалитетов. Аппарат федеральной контрактной системы насчитывает более 60 тыс. сотрудников всех уровней власти. Он обеспечивает ежегодный гарантированный заказ хозяйствующим субъектам в размере более чем трети от ВВП США, всесторонне содействует научно-техническому развитию США, обеспечивает социальную поддержку значительной части населения страны и 16% всех рабочих мест. Через Федеральную контрактную систему США правительство США увязывает федеральные и региональные планы развития.

Очень интересно, что контрактная система США воздействует на характер общенациональных экономических процессов, формируя в рамках контрактных отношений систему особых, так называемых справедливых цен. То есть цен, гарантирующих стимулирующую роль контрактов для частных фирм при одновременном соблюдении интересов государства. Справедливые цены устанавливаются фактически без использования рыночного механизма ценообразования.

И этот контрактный опыт США необходимо использовать у нас, в Агентстве по закупкам вооружения для государственных нужд в частности. Необходимо, чтобы вместо госзаказа, который по своей сути является инструментом безвозвратных ссуд, последовательно и поэтапно был осуществлен переход к федеральной контрактной системе, а госзаказ был бы вытеснен федеральным контрактом, инструментом хозяйствования, который адекватен рыночной экономике. То есть, таким образом, из этих примеров совершенно очевидно, что такая псевдолиберальная позиция является губительной, она является откровенной неправдой. Потому что профессионал-экономист, который знает, как устроена экономика США, Франции, Японии, других стран, она показывает большую роль государственного регулирования и конкретные механизмы формирования общенациональных стратегий этих стран.

Конечно, кроме контрактов, в том числе отраслевых контрактов, контрактов разного уровня, большое значение имеет реализация методов индикативного планирования, использование межотраслевых балансов, топливно-энергетических балансов, транспортно-экономических балансов, то есть они дадут представление об имеющихся ресурсах, о затратах, и позволят сформировать сценарий развития, то есть без этого «Стратегия 2020» будет безжизненной.

Если партия сейчас приняла такую замечательную мысль о том, чтобы вовлечь в широкие слои населения, вот последний съезд был, чтобы она приняла на себя обязательства по обсуждению «Стратегии 2020», конечно, если выстроить ее по таким приоритетам, соединение с Правительством, которое тоже возьмет на себя такие стратегические цели, то необходимо сделать эту стратегию жизнеспособной. Для этого надо посадить за один стол и промышленников, и регионы, губернаторов для того, чтобы выработать по всем этим стратегическим направлениям решение и привязать стратегию к нуждам страны, чтобы это был живой формирующийся документ. Мы много тоже обсуждали роль и виды прогнозов, и роль прогнозов, которые делались Академией наук в прошлом, научно-технических прогнозов. Это, конечно, тоже должно быть составной частью работы по «Стратегии 2020», и здесь интересен, и ничего страшного нет в нашем социалистическом опыте. Можно взять именно тот технологический долгосрочный прогноз, который делала Академия наук. Его надо использовать и для разработки «Стратегии 2020».

Что касается безопасности, сегодня тоже об этом много говорилось, национальной безопасности, экономической безопасности. Национальная безопасность, конечно, включает в себя военный аспект, а что касается построения «Стратегии 2020», то, наверное, одной из первых итераций по ее построению должен быть анализ национальной экономической безопасности. Вот мы видели, что лекарственная безопасность, часть этой безопасности, продовольственную безопасность к этому необходимо присоединить, энергетическую безопасность. То есть оценить сначала все риски, по каким точкам самым острым наша страна находится в экстремальном, тяжелом состоянии, и только после этого и параллельно этому делать уже экономический прогноз и строить саму стратегию.

Спасибо.

Шувалов Ю.Е. Спасибо. Очень приятно было Вас слышать, потому что Ваше выступление полностью пронизано социально-консервативной идеологией. Я думаю, что мы вместе много добьемся.

Пожалуйста, Владимир Мефодовский.

Мефодовский В.А. Это уже у нас второе мероприятие на базе ЦСКП, и, конечно, я хотел бы поблагодарить и Центр, и его руководителей, и Владимира Александровича Головнева за то, что мы действительно ощущаем помощь и поддержку со стороны Центра, со стороны партии той работе, которая вначале велась в отрасли, к которой подключились министерства и ведомства. И вот сегодня мы надеемся за этим столом, это, по сути, прообраз той миссии, о которой говорили Екатерина Витальевна, когда и бизнес, и предприниматели, и исполнительная, и законодательная власть вместе собираются и говорят о стратегии, которая приведет к инновационному развитию нашей страны. Я хотел сказать о том, что мой доклад сейчас значительно сократится, потому что после предыдущих докладов уже вся аудитория, я считаю, подготовлена к тому, что это специфичная тема, она стала уже понятной всем.

На что мы натыкались и обо что мы спотыкались, когда говорили с властью, с бизнесом о проблемах развития отрасли. Отрасль всегда находится на стыке двух сфер – это сфера здравоохранения и это экономика. Буквально два сообщающихся сосуда. И если одни участники говорят о проблемах с закупками и т.д., то всегда левая часть нашей диаграммы – это здравоохранение, у которого, к сожалению, до сих пор приоритеты четко не сформулированы, законодательно не закреплены, из-за этого многие беды и российских, и зарубежных компаний. И вторая, правая часть – это приоритеты промышленной политики. Те, о которых сегодня говорил Юрий Маркович и все остальные. Они тоже должны быть сформулированы, они четко должны быть обозначены. И тогда во взаимодействии этих двух сфер действительно можно ожидать, что инновационное развитие российской фармпромышленности, как и вообще российской экономики, сдвинется с мертвого места.

Буквально анекдотический случай. Я вот сейчас смотрю на эту схему, справа и слева. (Идет демонстрация слайдов.) Часто бизнес не знает, куда пойти, потому что, с одной стороны, Министерство здравоохранения, зависимость от госзакупок, от регистрации, от лицензирования и т.д. Справа – Минпромэнерго, это новая промышленная политика и т.д. Но он не может разорваться. Поэтому мы сейчас работаем над тем, как сделать смычку, как сделать действительно эффективным взаимодействие фармбизнеса, причем как российского, так и иностранного.

Я думаю, что очень была подробная схема, вы видели жизненный цикл лекарственного средства. И, слушая сегодня Олега Ростиславовича и Андрея по поводу их разности подходов, я подумал, что они в целом сходятся в одном. Посмотрите, здесь есть российская компания, которая имеет инновационное производство в России. У нее здесь расположен НИОКР. Ее, безусловно, волнует проблема, почему инвестиционный климат в России не приспособлен для таких компаний. С другой стороны, зарубежные компании, наиболее развитые гранды мировой фармацевтики, НИОКРы в России не имеют, и их эти проблемы не волнуют, они не могут об этом говорить. Их волнуют другие проблемы, которые тоже волнуют и российских коллег: включение в списки, борьба в тендерах и т.д. То есть зачастую складывается впечатление, что и одна, и другая сторона говорят каждый о своем, каждый о какой-то своей половинке дела. И только совместив их, мы можем действительно добиться того, о чем правильно говорят. Мы будем работать в интересах каждого российского гражданина, в интересах потребителя.

Я бы хотел сказать, что здесь есть схема отраслевого контракта, о котором говорила Екатерина Витальевна. (Идет демонстрация слайдов.) Я не буду повторять, потому что она очень подробно сказала, что такое обязательства частных партнеров, что такое обязательства государства. По-моему, это похоже на некий ключ, некий рычажок, который смог бы сдвинуть с мертвой точки вот эту систему. На наш взгляд, разработка закона «О промышленной политике», кстати, Екатерина Витальевна нам передала действительно большие разработки, уже готовую концепцию закона, о которой нужно говорить, которую нужно развивать. Нужно параллельно работать над созданием систем отраслевых контрактов. То есть сейчас для фармбизнеса, на наш взгляд, создались отличные условия для того, чтобы эту тему сдвинуть с мертвой точки. Создана межведомственная комиссия по развитию медицинской и фармацевтической индустрии на базе Аналитического центра при Правительстве РФ. Уже направлены предложения во все ключевые министерства и ведомства направить своих представителей. Ее можно будет рассматривать как действительно межведомственную площадку для согласования ведомственных подходов к развитию этой жизненно важной отрасли.

С другой стороны, на базе «Деловой России» создано отраслевое объединение, которое можно рассматривать в свою очередь как действительно площадку для поиска тех общих пунктов, по которым можно договориться бизнесу для того, чтобы потом выйти на общую стратегию развития, в которой заинтересован как бизнес, так и государство, так и выйти на заключение отраслевых контрактов.

И вообще, если отвлечься, я воспринимаю сегодня ситуацию следующим образом. Есть действительно руководящая партия, есть партийное большинство в парламенте, но настал тот момент, когда ощущается недостаток инициатив от исполнительной власти, недостаток законопроектов, недостаток проработанных единых подходов у ведомств к тем насущных вопросам, которые нужны сейчас обществу в виде законов. Поэтому я воспринимаю нынешнее совещание и нынешнюю конференцию как способ партии помочь исполнительной власти активизироваться в этом направлении. Привлечь специалистов, привлечь общественность, усилить кадрово тот же Минздрав. Соединить усилия Минпромэнерго, которое разрабатывает свою стратегию, Минэкономразвития, которое дало нам прекрасное предложение по фармкластерам, по кластерам биотехнологий, привлечь их разработки этой стратегии. Отразить фармпромышленность в «Концепции 2020», там ее нет. Понимаете, до чего доходит межведомственная разобщенность? Есть прекрасные силы в Росздравнадзоре, их тоже нужно привлекать к этой работе и активно совместно добиваться каких-то результатов, которые будут ответом на призыв Президента ставить амбициозные задачи и отвечать на них.

Спасибо.

Праздников Э.Н. Уважаемые коллеги, чрезвычайно интересное сегодня заседание. Я хотел бы сказать, что наш коллега Михайлов Олег Ростиславович достаточно оптимистически представил доклад. На самом деле ситуация гораздо хуже обстоит с нашей отечественной фарминдустрией. Мы фактически имеем стопроцентную зависимость по всем основным препаратам от иностранных производителей. Мы должны сегодня открытым текстом это сказать. И доля отечественных компаний в ДЛО, 7% – это очень оптимистическая цифра, по последним данным – всего 3%. Остальное – это иностранные производители, либо это так называемые российские производители, те же самые иностранцы, о которых Вы говорили. Я думаю, что Вы просто постеснялись. (Обращается к Михайлову О.В.) Мне, как человеку независимому, легче сказать об этом. Ситуация достаточно сложная. Я бы с уважаемойЕкатериной Витальевной здесь согласился в том, что ситуация достаточно сложная и с точки зрения безопасности. Но, здесь не с точки зрения лекарственной безопасности, не безопасности лекарственных препаратов для человека, а с точки зрения именно национальной безопасности, поскольку в случае возникновения войны мы оказываемся блокированными по практически 85% лекарственных препаратов, поскольку большинство субстанций, из которых расфасовываются лекарственные препараты, от 85 до 92% по разным цифрам – это все иностранные субстанции. И это полная иностранная зависимость нашего большого сильного государства от фармрынка зарубежных стран.

Я хотел бы обратиться к коллегам, пользуясь случаем, к депутатам, к Вам, Юрий Евгеньевич, с предложением рассмотреть возможность выхода к руководству партии с инициативой о создании партийного, а, может быть, и национального проекта, который должен, наверное, называться так: либо «Российская фарминдустрия», либо «Безопасные и эффективные отечественные лекарства». Потому что эта проблема сейчас носит национальный государственный характер, и должна решаться достаточно эффективно с использованием комплекса мер и мероприятий, которые обеспечивали бы эффективный результат. Мы говорили о механизмах реализации. Я с удивлением услышал сегодня из доклада Екатерины Витальевны об опыте иностранном, и возможности его реализации в виде отраслевых контрактов. Мне кажется, это достаточно хорошая идея. И фарминдустрия нуждается именно в таких эффективных быстрых мероприятиях, продуманных вместе с тем.

Что мы имеем сегодня? Юрий Маркович говорит, что нам надо сосредоточиться сейчас на выпуске отечественных препаратов стратегических, либо существует дилемма – производить и расфасовывать что-то другое. Я бы хотел рассказать о специфике. Время рождения препарата составляет от 5 до 15 лет, при этом затраты, как Олег Ростиславович Михайлов сказал, стоимость производства одного препарата достигает 1,5 млрд. долларов.

Сегодня мы проводили анализ, какое количество отечественных перспективных разработок у нас есть. На самом деле мы прожили, или доживаем тот потенциал научных разработок, который был в период СССР, когда существовала мощная исследовательская база, которая, к сожалению, сейчас в большей степени умерла или находится на грани выживания. И сегодня по оценке Российской Академии медицинских наук у нас всего 10 перспективных национальных препаратов, которые готовы в течение ближайших 5 лет к производству. В течение ближайших еще 10 лет порядка 12-15. То есть этот путь, безусловно, важен, его надо развивать, создавать, но здесь надо действовать очевидно в виде тех же отраслевых контрактов, о которых говорила Екатерина Витальевна, где государство будет создавать определенные преференции именно разработчикам инновационных препаратов, перечень которых должно в принципе определять государство. На сегодняшний день мы имеем ситуацию, когда государство фактически устранилось от регулирования фармрынка. В частности, от определения приоритетов разработок тех препаратов, которые крайне необходимы для отечественного здравоохранения. Фактически мы имеем стихийно сложившийся в условиях рынка 90-х годов, о которых говорил уважаемый депутат Головнев, что это фактически приоритеты 90-х годов. Мы имеем то, что имеем. По идее, мы должны сформулировать национальный реестр перспективных фармацевтических разработок, которые будет поддерживать государство, и которые должны быть включены как неотъемлемая составная часть отраслевого контракта в области фарминдустрии. Без этого мы из этой ситуации не выйдем. Государство должно определить, какие фармпрепараты в каких отраслях медицины, в лечении каких основных заболеваний человека нам крайне необходимы.

Второе, что я хотел бы сказать, мы должны сформулировать национальный реестр дженериков, о чем говорил Михайлов Олег Ростиславович. Я поддерживаю его идею, и считаю, что эта идея для государства сейчас крайне необходима. Это опыт других государств, которые не имеют собственных национальных разработок. То есть мы закупаем дженерики и начинаем их производство здесь, от начала и до конца, от субстанции до конечного продукта, таблеток, ампул. Но это дженерики, которые необходимы. И здесь государство тоже должно определить приоритеты и тот перечень необходимых препаратов, который нам необходим сейчас. Потому что, ожидая отечественных разработок, наше население может не дождаться этого периода, потому что большая часть его может погибнуть от заболеваний, дожидаясь разработки отечественных препаратов. Выбрать те перспективные и крайне необходимые дженерики, которые сегодня должны быть эффективны, наиболее эффективные дженерики, наиболее инновационного характера, не устаревшие, по 25 лет производящиеся теми или иными фармкомпаниями, а последних лет, которые дают наибольшую эффективность в лечении тех или иных заболеваний. Это два пути развития нашей фарминдустрии, которые должны идти параллельно и идти одновременно для того, чтобы мы достигли того результата, о котором мы говорили.

Я хотел бы коснуться еще одного очень важного вопроса. Мы все говорим прекрасно о переходе необходимом на стандарты «G». Но эта проблема достаточно сложная. Она крайне дорогостоящая. Если сейчас рассматривать ситуацию отечественных фармпроизводителей, то большая часть из них является частными компаниями, многие частные компании не имеют сейчас финансовых возможностей выстроить все свое производство на основе стандартов «G». Здесь, может быть, следует рассматривать некие государственные возвратные долгосрочные субсидии, либо некие формы льготного кредитования, которые позволят частным фармкомпаниям перейти за какой-то период времени на эти стандарты «G». Более того, государство должно четко определить этапы перехода на стандарты «G» и конкретные сроки. Если это оставить в том декларативном виде, который сейчас есть, мы не добьемся никаких результатов, все останется опять в виде декларативных предложений, которые не будут реализованы.

Я думаю, что очень важно пересмотреть вопрос о лекарственных препаратах и, может быть, подумать о законодательной базе по регулированию фармацевтического рынка. Ни одна страна мира на свой рынок никого не пускает. Существуют жесткие препоны в виде стандартизации, сертификации, лицензирования и т.д. При этом Российская Федерация создает «зеленый свет» для иностранных производителей фармацевтических препаратов. При этом отечественный производитель находится в жестких условиях сплошных препон, которые не позволяют довести до массового производства и реализации отечественные препараты. Поэтому необходимы методы законодательного регулирования фармрынка, которые обеспечат определенные национальные интересы и приоритеты, при этом государство будет выступать в роли координатора и основного заказчика, который говорит, какие препараты, какого свойства, какой направленности необходимы отечественному здравоохранению.

Горегляд В.П. Я по ходу обсуждения сегодняшнего очень важного вопроса предполагал ограничиться вопросом, тем самым определить свое участие, задав вопрос, но меня Юрий Маркович опередил и он задал, с моей точки зрения, достаточно существенный для всей дискуссии вопрос. Если мы говорим о конкретной Стратегии до 2020 года, какая должна быть этапность реализации тех или иных мер, и что должно быть выбрано в качестве приоритетов с точки зрения развития фарминдустрии?

В ходе этой дискуссии сегодня прозвучали определенные ответы, определился вектор, каким образом мы должны формировать «Стратегию 2020». Действительно, нельзя не согласиться с коллегами, что фарминдустрия – одна из самых инновационных отраслей экономики. И очевидно, что мы не находимся на передовых позициях в этой промышленности. Потому что и в советское время существовала специализация, по определенным причинам мы поддерживали производство фармпродукции стран СЭВ, поэтому особых позиций у нас не было, где-то порядка 50% собственного рынка контролировали. Отрасль развивается настолько быстро, что мы должны осознавать, сможем ли мы такими догоняющими быстрыми темпами выйти действительно на формирование собственного инновационного продукта. Исходя из тех цифр, которые были названы, 10-12-15 порой лет на формирование новой молекулы активного вещества, я уже не говорю о затратах – 1 млрд., 1,5 млрд., где-то и до 2 млрд. достигает, при емкости рынка в 12 млрд. это фактически утопическая задача. И, я думаю, что ресурсов не только бизнеса, но ресурсов и государства, на активную поддержку нельзя рассчитывать. Но прав абсолютно коллега Праздников, что есть у нас несколько заделов технологических, пусть это будет 10, 5 и т.д., на которые мы в состоянии найти ресурсы. И пусть это будет уже за рамками «Стратегии 2020», пусть это будет «Стратегия 2025», но в принципе мировому рынку такой продукт мы можем предложить. Поэтому, конечно, основной стратегический курс – это привлечение иностранных технологий, в том числе создание дженериков на нашей территории.

Но здесь тоже не все так просто. Потому что в свое время я задавал вопрос фактически всем на тот момент пяти самым крупным нашим фармацевтическим дистрибьютерам, почему они не создают совместные производства, у них же накопился достаточно большой ресурс денежных средств? И в откровенных разговорах все говорят, а зачем брать такие огромные риски при довольно невысокой окупаемости. Потому что есть альтернатива. А в экономике очень важно, есть ли альтернативный путь. Есть альтернатива завозить и торговать, и получать рентабельность. Я думаю, все понимают, что это существенно выше, ни на каком производстве столько заработать нельзя. Так вот, пока эта диспропорция не будет экономическим образом устранена, я думаю, что и активное создание совместных производств в России будет тоже невозможно. Потому что регулировать этот вопрос исключительно какими-то ограничительными мерами, не влияя на сокращение столь высокого уровня рентабельности завозной продукции, невозможно.

И еще один аспект, на который мы не должны закрывать глаза, он связан с системой ДЛО. Нельзя отрицать той позитивной роли, которую играет система ДЛО. Я помню дискуссии и аргументы, когда еще работал в парламенте, с которыми выходил министр Михаил Юрьевич Зурабов, агитируя за ДЛО. Один из серьезных аргументов состоял в том, что дайте мне дополнительные государственные ресурсы, и я обязуюсь снизить цены на рынке на лекарства в коммерческой торговле, потому что я предложу через бюджетные ресурсы значительно более низкую цену, и рынок обязан будет среагировать. После того, как эти ресурсы были выделены, наблюдался строго противоположный эффект – цены резко возросли. И причем подстегивала рост цен именно система ДЛО. Когда опять-таки этот вопрос министру был задан, он говорит, вы что же, экономически безграмотные? Вы не понимаете, что если появились дополнительные деньги на рынке, то должна и цена возрасти в конечном итоге. Я думаю, что касается этой сферы, то здесь не должны работать исключительно рыночные механизмы с точки зрения закупки. Мы должны действовать гораздо более жестко в плане формирования цены. Цена, к сожалению, очень трудно контролируется, она формируется на Западе. И как бы мы ни пытались повлиять на это, бесполезно. Но сегодня она явно завышена. Во многих самых рыночных, самых либеральных странах мира, где осуществляются государственные закупки, эта цена дистрибьютером, а дистрибьютеров всего буквально 1-2, определяется очень жестко. Вот хотите гарантированный заказ – по такой цене покупайте, больше заплатить не можем. У нас же по-прежнему в этой системе действует механизм раскрутки цены. И каждый раз к концу года этих денег не хватает. И каждый раз мы обращаемся в Думу и говорим, добавьте дополнительных ресурсов, потому что наше население стало больше потреблять дорогостоящих качественных препаратов. Но это не торговля чулками, где существуют исключительно рыночные отношения. Здесь должен быть действительно механизм жесткого государственного регулирования ограничения цены. Тогда мы можем как-то хотя бы влиять на снижение уровня рентабельности в бизнесе, связанном с завозом продуктов, и тогда можно каким-то образом создавать равные конкурентные рыночные условия для развития отечественной фарминдустрии, в том числе и на основе заимствованных технологий.

Спасибо.

Горяинов Л.В. Я хотел пару слов сказать по поводу рынка фарминдустрии. Во-первых, фарминдустрия всегда исторически была крайне нерыночной отраслью вообще со времен XVII или XVIII века, заорганизованная узким кругом лиц, которые принимали в данной индустрии решения. Пугаются, когда говорят про мировую закулису. На самом деле все проще. Существует некоторое количество семей или физических лиц, которые занимаются определением перспектив в этой отрасли в мировом масштабе, так и выводом нового продукта. Причем этот вывод нового продукта заранее на несколько десятилетий спланирован. Тут говорили об инновационности этой отрасли. На самом деле здесь от концепта до серии, когда субстанция в серийное производство поступает, проходит 10, 20, 30, до 40 лет. Специалисты это хорошо знают. Это можно было бы назвать мафиозностью этой отрасли, можно было бы, наоборот, назвать это хорошим глобальным планированием, это уже дело вкуса, но это абсолютный факт. Из-за этого цена, при таком долгосрочном планировании, не может быть рыночной по определению. То есть в принципе это отжимание денег, которое вот эти физические лица или семьи, главы корпораций прекрасно, со знанием дела, зачастую из поколения в поколение делают. Поэтому вторгнуться на этот рынок очень непросто. Об этом мало говорят. Основная трудность создания совместных предприятий и получения технологий связана именно с этим, с огромной на много лет предопределенностью в этой отрасли.

Шувалов Ю.Е. Уважаемые коллеги, с вашего позволения я хотел бы подвести определенные итоги. Я не всегда это делаю, но сегодня явно тот случай, когда хотелось бы сказать.

Мы, во-первых, сегодняшнее наше заседание подготовили, и я благодарен всем тем докладчикам, которые выступали. Вопрос, который обсуждался, безусловно, имеет стратегическое значение, является неотъемлемой частью национальной стратегии развития страны. И, безусловно, то, что мы начинаем с этого вопроса говорить серьезно, предметно об отраслевых стратегиях, которые действительно являются одним из приоритетов партии «Единая Россия», это само по себе очень хорошо. И я благодарен всем за то, что мы слушали друг друга.

Понятно, что не все вопросы однозначны, у нас нет ответа на все вопросы, но это тоже совершенно нормально. Понятно одно, что такая стратегия восстановления фармацевтической промышленности в России должна быть. Степень участия государства в ней, безусловно, должна быть какая-то определенная. Речь не идет об исключительно государственной функции, речь идет об определении доли рынка. Мы все понимаем, что есть глобальная экономика, и мы, хотим мы или не хотим, должны быть интегрированы в нее, в том числе и в этом вопросе. Но, тем не менее, с позиции продвижения инновационных решений, с позиции национальной безопасности мы должны выходить на реализацию тех механизмов, которые сегодня нам были продемонстрированы, это новые интересные механизмы. И собственно отраслевой контракт, я думаю, должен завтра стать тем инструментарием, который позволит нам уже не на словах, а на деле реализовывать подобные программы.

Поэтому я со своей стороны беру перед вами обязательство подготовить доклад на Президиум Генерального совета партии «Единая Россия», сделать конкретные предложения, обсудить этот вопрос с использованием сегодняшних материалов в партии, и выйти уже с предложениями о подготовке законодательных решений, которые сегодня участвующие здесь депутаты, многие из которых, в том числе Владимир Александрович Головнев, плотно работают с вами, и, безусловно, смогут подготовить необходимые решения. В парламенте при поддержке партии мы их проведем, и это станет одним из серьезных шагов в направлении реализации индикативных планов развития страны, о которых мы говорим, мечтаем, но вот наконец-то мы уже перешли к их реализации.

Спасибо большое. Всем до свидания.

PAGE

PAGE 2