Социально-демографический профиль, факторы и формы проявления бе

На правах рукописи

Овчарова Лилия Николаевна

СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ, ФАКТОРЫ И ФОРМЫ ПРОЯВЛЕНИЯ БЕДНОСТИ РОССИЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

Специальность: 08.00.05 –

«Экономика и управление народным хозяйством»

Специализация: «Экономика народонаселения и демография»

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора экономических наук

Москва

2011

Работа выполнена

в Учреждении Российской академии наук

Институте социально-экономических проблем народонаселения РАН

Научный консультант: член-корреспондент РАН, доктор экономических наук,

профессор Наталья Михайловна Римашевская

Официальные оппоненты: доктор экономических наук, профессор

Всеволод Михайлович Жеребин

доктор экономических наук, профессор Александр Александрович Разумов

доктор экономических наук, профессор Вячеслав Николаевич Бобков

Ведущая организация:

Национальный исследовательский университет – Высшая школа экономики

Защита состоится « » октября 2011 г. в ____ч. на заседании Диссертационного совета Д 002.091.01 в Учреждении Российской академии наук Институте социально-экономических проблем народонаселения РАН по адресу: 117218, г.Москва, Нахимовский проспект, дом 32, ИСЭПН РАН, Зал заседаний (907).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института.

Автореферат разослан « » августа 2011 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

кандидат экономических наук Е. В. Жилинский

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Сокращение бедности выступает ключевой задачей социально–экономического прогресса, во многом определяя не только политическую стабильность страны, но и перспективы в глобальном мире. Поэтому в Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года, разработанной Министерством экономического развития РФ, снижение бедности и неравенства отнесено к приоритетным народно-хозяйственным задачам, а показатели уровня и профиля бедности — к числу основных индикаторов эффективности инвестиций в человеческий капитал. Соответственно актуализировались исследования причин бедности, которые коренятся в обострившихся противоречиях моделей соединения труда и капитала и распределения полномочий между рынками, государством и семьями по обеспечению уровня и качества жизни. Становится все более ясным, что без снижения уровня бедности и ликвидации крайних форм ее проявления невозможно достичь повышения качества человеческого капитала и экономического роста, а также создать предпосылки для расширения социальной базы модернизации и роста производительности труда.

Несмотря на то, что взгляд на экономический рост как главный индикатор развития и фактор сокращения бедности остается доминирующим, в последние 20 лет этот подход подвергся серьезной критике. Необходимость его пересмотра резко возросла в условиях современного кризиса, и значительный вклад в этот процесс внесли нобелевские лауреаты Дж. Стиглиц и А. Сен. Обсуждая причины кризиса, они отметили растущий разрыв между информацией, содержащейся в агрегированных данных по ВВП, и тем, что действительно значимо для благосостояния. Поэтому пришло время переместить акцент с измерения производства на измерение уровня и качества жизни населения. Это требует создания новой концепции анализа развития, в которой важное место заняли бы показатели благосостояния и устойчивости достигнутых результатов, и монетарные и немонетарные критерии бедности должны стать их неотъемлемой частью.

Насущность такого подхода для России связана с тем, что результаты экономического роста перестали оказывать позитивное влияние на неравенство, уровень, и особенно, на структуру бедности. При высоких социальных расходах и общей положительной динамике экономического прогресса наметился тренд ухудшения социального самочувствия и роста социальной напряженности. Это говорит о необходимости корректировки социально-экономической политики в области благосостояния на основе углубления теоретического анализа бедности, ее критериев и развития статистического инструментария. Этим определяется выбор темы диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. Изучению проблем бедности посвящена обширная отечественная и зарубежная литература теоретической и практической направленности. Несмотря на то, что в советский период бедность, как экономическая категория, не анализировалась, в публикациях В.М. Жеребина, Н.П. Кузнецовой, Г.В. Мильнера, М.А. Можиной, Н.Е. Рабкиной, Н.М. Римашевской, Г.С. Саркисяна при анализе благосостояния сформировался дифференцированный подход к анализу доходов и разрабатывались минимальные потребительские бюджеты как абсолютная категория минимального потребления, обеспечивающего расширенное воспроизводство населения.

Основы количественного анализа бедности и неравенства в России в постсоветский период были созданы В.Н. Бобковым, Т.Ю. Богомоловой, И.И. Елисеевой, А.Я. Кирутой, В.А Литвиновым, М.М. Локшиным, Л.А. Миграновой, А.А. Разумовым, Н.М. Рима-шевской, С.Н. Смирновым, А.В. Суворовым, А.Е. Суриновым, А.Ю. Шевяковым. В работах М.Д. Красильниковой, И.И. Корчагиной, Л.И. Ниворожкиной, Д.О. Поповой, Л.М. Прокофьевой, Н.Е.Тихоновой разрабатывались альтернативные, по отношению к абсолютному монетарному подходу, критерии бедности.

Российские ученые внесли значительный вклад в разработку понятия бедности в рамках концепции человеческого развития. В их числе Е.М. Авраамова, С.А. Айвозян, М.Е. Баскакова, С.Н. Бобылев, В.А. Ионцев, В.П. Колесов, Л.С. Ржаницына. Исследованию проблем рынка труда и их влиянию на доходы российских домохозяйств посвящены работы Р.П. Колосовой, Т.М. Малевой, И.В. Соболевой, М.С. Токсанбаевой, Т.Я. Четверниной.

Различные аспекты влияния социальной и семейной политики на уровень жизни населения рассмотрены в трудах А.Г. Вишневского, Р.С. Гринберга, В.В. Елизарова, Е.Н. Жильцова, В.И. Жукова, А.Л. Жукова, С.В. Захарова, С.В. Калашникова, Г.Б. Клейнера, В.В. Сопцова, Л.И. Якобсона, Е.Р. Ярской-Смирновой.

Среди зарубежных исследований следует отметить труды Б. Роунтри, ставшего основоположником абсолютной концепции бедности, которая в конце 20-го века уже рассматривалась преимущественно в историческом контексте, но А. Сен, определив ее через возможности, актуализировал абсолютное понимание бедности для современных условий. П. Таунсенд, Дж. Мак, С. Лансли создали концепцию относительной бедности, а Л. Рейнвотер и Б. Ван Прааг ввели понятие относительной бедности. М. Ревельон внес существенный вклад в разработку линий бедности для международных сравнений и впервые поставил вопрос о комбинированных линиях бедности. А. Аткинсон, Дж. Бредшоу, Дж. Грир, Дж. Фостер и Э. Торбек создали теоретическую основу для анализа уровня, профиля и структуры бедности. Дж. Вайт-Уилсон, П. Кларк, А. Макколи, Г. Эспин-Андерсен заложили основы исследований основных факторов бедности и оценки влияния социальной политики на бедность.

Комплексные исследования бедности регулярно проводятся под эгидой международных организаций: Всемирного Банка, Международной организации труда, Программы развития ООН и Детского фонда ООН ЮНИСЕФ. В них особое внимание уделяется межстрановым сопоставлениям, критериям бедности в рамках концепции человеческого развития и детерминантам благосостояния для отдельных социально-демографических групп населения.

Цель работы состоит в разработке концептуальной основы для мониторинга и исследования бедности в России с учетом особенностей экономического, институционального и социо-культурного развития и мер социальной политики, направленных на снижение бедности.

Для достижения поставленной цели потребовалось решение следующих задач:

проанализировать и систематизировать сложившиеся в отечественной и зарубежной научной литературе основные теоретико-методологические и практические подходы к определению бедности как экономической категории, построению национальных и компаративистских линий бедности, измерению благосостояния;

критически рассмотреть и дать обобщенную характеристику возможностям и ограничениям российского мониторинга бедности, учитывая весь комплекс аналитических и управленческих задач, включая обязательства России по реализации Целей развития тысячелетия и возможность настройки на статистический инструментарий стран ОЭСР;

разработать и протестировать на эмпирических данных новые линии бедности для комплексного анализа монетарных и немонетарных форм ее проявления, смещающих акцент исследования проблемы в сторону потребления домашних хозяйств, детерминации возможностей для развития и реализации мер социальной политики, направленной на снижение бедности;

для российских домашних хозяйств предложить новые критерии оценки благосостояния и возможностей для развития, учитывая доходную, жилищную и имущественную обеспеченность, доступ к рынку труда, социальным трансфертам и услугам, межсемейную солидарность, уровень образования и состояние здоровья;

провести сравнительный анализ и выявить особенности уровня, структуры и рисков бедности в России для различных социально-демографических групп населения при использовании новых линий бедности и критериев благосостояния, отдельно рассмотрев домохозяйства с детьми, пенсионерами и неработающими трудоспособными гражданами;

исследовать и типологизировать основные факторы бедности, оценив влияние экономического роста или спада, государственной политики на рынке труда, перераспределения доходов через систему пенсионного обеспечения и социальных пособий, межсемейной помощи и поддержки ;

предложить концептуальные решения по модели национального мониторинга, позволяющего проводить комплексный анализ бедности и измерять прогресс в ее сокращении, включая межстрановые сопоставления;

сформулировать предложения для социально-экономической политики, направленной на снижение бедности.

Объект исследования — российское население и отдельные социально-демографические группы домохозяйств, входящие в состав бедных на основании различных характеристик благосостояния и потребления.

Предмет исследования — монетарные и немонетарные формы проявления бедности, обусловливающие их социально-демографические и экономические факторы, а также система мер социально-экономической политики, направленной на сокращение бедности.

Теоретическую и методологическую основу исследования составили фундаментальные и прикладные работы отечественных и зарубежных специалистов по вопросам человеческого развития, благосостояния, бедности и неравенства, социальной политики, а также экономики семьи и социально-экономической стратификации.

Исследование базировалось на сочетании качественного анализа с экономико-статистическими и социологическими исследованиями. Методологически оно опирается на инструменты индексного метода, дескриптивного и регрессионного анализа, методы организации, обработки, актуализации и генерализации данных выборочных обследований домохозяйств, модели гармонизации данных макро и микроуровня. Комплексность анализа обеспечивалась изучением монетарных и немонетарных критериев на макроэкономическом и микроэкономическом уровнях.

Информационной базой исследования послужили данные государственной статистики и первичные базы данных следующих выборочных обследований домохозяйств:

1. Первичные данные ежеквартально проводимого Росстатом обследования бюджетов 46 тыс. домашних хозяйств (ОБДХ);

2. Данные двух волн проведенного ИСЭПН РАН обследования бедности среди городского населения европейской части России в 1996 и 2000 гг., содержащего информацию, необходимую для построения индекса лишений, монетарной абсолютной и немонетарной субъективной линий бедности;

3. Данные Национального обследования благосостояния и участия населения в социальных программах (НОБУС-2003), содержащие широкий спектр показателей экономической активности населения, уровня и качества жизни. Обследование с выборкой 40 тыс. домохозяйств и 117 тыс. респондентов было проведено Росстатом в 2003 г.;

4. Данные специального выборочного обследования бедности с выборкой 3000 домохозяйств, реализованного в 2005 г. Независимым институтом социальной политики в Ленинградской области;

5. Данные двух волн панельного исследования «Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе» (РиДМиЖ), проведенных в 2004 и 2007 гг. Независимым институтом социальной политики по выборке 11 тыс. домохозяйств;

6. Данные обследования 3000 домохозяйств «Кризис и поведение российских домохозяйств» (КПДХ-2010), проведенного Независимым институтом социальной политики.

7. Данные Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения, ежегодно проводимого НИУ-ВШЭ по панельной выборке.

Научная новизна исследования состоит в разработке комплексного подхода к анализу бедности в России, который позволяет на основе альтернативных критериев дать ей развернутую характеристику в современных экономических, институциональных и социо-культурных условиях, проводить межстрановые сопоставления, разрабатывать и реализовывать эффективные меры политики, направленной на снижение уровня и глубины бедности.

1. Предложена и обоснована в контексте устойчивого человеческого развития адаптированная к российским условиям немонетарная относительная линия бедности, позволяющая идентифицировать депривации в текущем потреблении. Инструментально она представлена в виде индекса, а относительность определяется тем, что лишениями считаются отклонения от сложившегося в стране среднего стандарта потребления. Ее применение для анализа меняет наши представления о социально-демографическом профиле и рисках бедности для различных социально-демографических групп населения.

2. Разработана и апробирована методика дифференциации бедности на основе комбинирования монетарных и немонетарных критериев абсолютной, относительной и субъективной бедности. Эмпирически подтверждено, что детерминированные одним критерием зоны бедности слабо пересекаются при сопоставлении в рамках одного концептуального подхода монетарной и немонетарной линий бедности и в случае сравнения концептуально альтернативных немонетарных границ. Это означает, что не все абсолютно бедные попадают в число относительно бедных и наоборот. Для дифференциации бедности предложен комбинированный критерий на основе пересечения абсолютной монетарной, относительной немонетарной и субъективной немонетарной линий бедности. Консенсуальной признана бедность, подтверждаемая тремя критериями, а альтернативными считаются формы ее проявления, соответствующие только одному концептуальному критерию. Развитие именно данного исследовательского направления позволяет проводить дифференцированную политику, направленную на снижение бедности.

3. Осуществлена поэтапная качественная типологизация факторов бедности, учитывающая особенности экономического развития, реализуемой социальной политики и моделей экономического поведения домохозяйств. На первом этапе на основе анализа детальных профилей бедности были выделены четыре домена факторов, определяющих динамику благосостояния российских домохозяйств: доходная обеспеченность; рынок труда; система социальной поддержки и рыночные ресурсы развития. На втором этапе на макро и микро уровнях произведен отбор основных показателей доменов. Применение данной типологии для анализа динамики бедности позволило сделать вывод о снижении влияния экономического роста на сокращение бедности в условиях современной России и необходимости проведения дифференцированной политики социальной поддержки населения.

4. Методологически обоснована и эмпирически подтверждена целесообразность использования разных критериев бедности для аналитических целей, регулярного статистического мониторинга результатов развития и разработки политики поддержки бедных домохозяйств и отдельных социально-демографических групп населения. Относительная монетарная линия бедности рекомендована для статистического мониторинга. Для системы адресных пособий по бедности предложен прожиточный минимум, рассчитанный на основе нормативно-статистического метода. Системный анализ бедности возможен только в случае использования всего спектра монетарных и немонетарных критериев абсолютной, относительной и субъективной бедности. Такая концептуальная модель национального мониторинга бедности позволяет решать весь комплекс управленческих, аналитических и политических задач, возникающих при разработке стратегии содействия сокращению бедности.

5. Разработана и апробирована методика оценки благосостояния на уровне домашних хозяйств, адаптированная к особенностям современной структуры потребления. Для оценки текущего потребления предложены согласованные индексы благосостояния, учитывающие доходную, имущественную и жилищную обеспеченность как в контексте бедности, так и в более широкой стратификации. Доказано, что при оценке доходов целесообразно перейти к использованию шкал приведения душевых доходов домохозяйств разного размера и социально-демографического состава к сопоставимому виду. Инструментально данная задача решена посредством применения шкал эквивалентности доходов, учитывающих эффект экономии на размере семьи. Показано, что применение шкал эквивалентности сокращает риск бедности для семей с детьми в случае использования в качестве черты бедности действующего прожиточного минимума. Внедрение шкал эквивалентности и относительной монетарной черты бедности в практику оценки душевых доходов позволит корректно проводить сопоставления по показателям доходов и бедности со странами ОЭСР.

Практическая значимость диссертации. Полученные результаты диссертационного исследования позволяют:

оценить социально-демографический профиль и риски бедности для различных групп населения при использовании монетарных и немонетарных линий бедности;

выявить воздействие экономических, институциональных, социально-культурных и социально-структурных условий на воспроизводство бедности;

обосновать пути сокращения бедности за счет мер на рынке труда, в семейной и пенсионной политике, социальной защите населения.

Результаты исследования были использованы Министерством здравоохранения и социального развития РФ при подготовке нормативных документов, регламентирующих минимальную потребительскую корзину, принятую в 2000 г. и актуализированную в 2005-2007 гг., разработке новых подходов к определению прожиточного минимума (2006 -2008 гг.) и создании системы социальных контрактов при получении адресной помощи (2009 г.); Министерством экономического развития РФ при подготовке Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года (2008 г.); Правительством Москвы для определении стратегии развития города Москвы на период до 2025 года ( 2008-2009 гг.); Департаментом социальной защиты населения г. Москвы при разработке основных направлений развития социальной защиты населения г. Москвы на 2012–2016 гг.; Международной организацией труда при разработке для России рекомендаций по стратегии содействия сокращению бедности (2000 г.), Программой развития ООН при оценке прогресса в достижении Целей развития тысячелетия (2005 и 2010 гг.); Всемирным Банком при выработке для России рекомендаций по адресным программам для бедных и обусловленным трансфертам (2005-2007 гг.); Представительством Детского фонда ООН в РФ при оценке прогресса в достижении целей Конвенции о правах ребенка (2011г.).

Апробация результатов исследования. Материалы диссертации были апробированы при выполнении бюджетных тем, государственных контрактов и исследовательских грантов:

— 1995-1996 гг., «Разработка альтернативных подходов к определению и измерению бедности», исследовательский грант ТАСИС, ответственный исполнитель;

— 1998-1999 гг., «Разработка концепции обследования благосостояния и участия населения в социальных программах», грант Всемирного Банка; ответственный исполнитель;

— 1998-2002 гг., «Мониторинг уровня бедности в России», контракт Российского Фонда социальных реформ, исполнитель;

— 2000 — 2001 гг., «Разработка стратегии содействия сокращению бедности в России», грант Международной организации труда, руководитель;

— 2001-2002 гг., «Масштабы распространения бедности и формирование доходов населения в крупнейших городах России», грант РФФИ, руководитель;

— 2003 г., «Разработка плана и программы модульных обследований домашних хозяйств по вопросам условий жизни населения», контракт Российского Фонда социальных реформ, руководитель;

— 2003–2005 гг., «Региональная стратегия содействия сокращению бедности в Ленинградской области», грант Министерства международного развития Великобритании, руководитель;

— 2005 г., «Основные направления и механизмы сокращения бедности. Анализ и прогноз структуры доходов и расходов по отдельным децильным группам», Государственный контракт Министерства экономического развития РФ, руководитель;

— 2006 г., «Анализ социально-экономического положения многодетных семей», Государственный контракт Минздравсоцразвития РФ, ответственный исполнитель;

— 2006 г., «Разработка методического обеспечения для определения прожиточного минимума с учетом новых подходов к его исчислению», Государственный контракт Минздравсоцразвития РФ, руководитель;

— 2007 г., «Разработка Методологических рекомендаций по совершенствованию статистического наблюдения за оказанием социальной защиты населению на региональном уровне», Государственный контракт с Росстатом, ответственный исполнитель;

— 2008 г., «Подготовка и обоснование предложений по переходу к новой нормативно-методической основе определения прожиточного минимума», Государственный контракт Минздравсоцразвития РФ, руководитель;

— 2008 -2009 гг., «Разработка показателей мониторинга уровня жизни на основе данных обследования бюджетов домашних хозяйств», бюджетная тема ИСЭПН РАН, руководитель;

— 2008-2010 гг., «Влияние мер государственной политики на социально-экономическое положение семей с детьми: методика оценки и результаты анализа», грант ГРНФ, № 08-02-00083а, ответственный исполнитель;

— 2009 г., «Разработка рекомендаций по внедрению системы социальных контрактов при оказании адресной социальной помощи малоимущим гражданам», Государственный контракт Минздравсоцразвития РФ, ответственный исполнитель.

Основные результаты диссертационного исследования были представлены на международных и всероссийских конференциях:

— 1998 г., Международная конференция «Измерение бедности методом деприваций: опыт России и Великобритании», Великобритания, Эссекский университет;

— 2000 г., Международная конференция « Особенности уровня и качества жизни в постсоветской России», Париж, Институт демографии Франции;

— 2001 г., Международная конференция Всемирного Банка и Министерства экономического развития РФ «Развитие адресных программ для бедных в современной России», Москва;

— 2002 г., Международная конференция ПРООН «Измерение человеческого развития», Астана, Казахстан;

— 2004 г., Российско-германский семинар «Бедность и социальная защита населения», Фонд Фридриха Эберта (Германия) и Всероссийский центр уровня жизни, Москва;

— 2005 г., Международный семинар стран СНГ «Статистика в странах Восточной Европы», Париж, Институт статистики Франции;

— 2005 г., Международная конференция «Измерение, формы и факторы бедности: сравнительный подход», Париж, Институт демографии Франции;

— 2006 г., 2-е Заседание Консультационного Совета ЮНИСЕФ по странам Восточной Европы и СНГ по проблемам детской бедности , Бухарест, Румыния;

— 2007 г., Международная научная конференция «Семья в потоке перемен: демографические вызовы социальной политике» , Высшая школа экономики и Независимый институт социальной политики, Москва;

— 2007 г., Международная конференция «Традиционные и новые группы риска бедности в бывших республиках СССР и странах Восточной Европы», при финансовой поддержке Академии наук Франции (CNRS), Прага, Чехия;

— 2007 г., Заседание рабочей группы ЮНИСЭФ по бедности (Женевский офис) «Сокращение бедности в странах СНГ», Морж, Швейцария;

— 2008 г., Международная научная конференция «Население, семья, уровень жизни», посвященная Году семьи и 20-летию ИСЭПН , ИСЭПН РАН, Москва;

— 2008 г., Международная научно-практическая конференция «Качество и уровень жизни населения: социальная структура российского общества», Всероссийский центр уровня жизни; Москва;

— 2009 г., Международная научная конференция «Традиционные и новые группы риска бедности в бывших республиках СССР и странах Восточной Европы», Санкт-Петербург;

-2009 г., Международная конференция ЮНИСЭФ и Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации «Детство без жестокости и насилия: защита и помощь», Москва;

— 2009 г., Российский экономический конгресс, Москва;

— 2011 г., XII ежегодная международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества, Высшая школа экономики, Москва.

Всего по теме диссертации опубликовано 80 печатных работ общим объемом 184 печатных листа, в том числе: авторская монография, 7 монографий под авторской редакцией, 19 статей в ведущих рецензируемых научных журналах и научных журналах входящих в перечень ВАК

Наиболее существенные результаты, полученные лично автором:

Сравнительный анализ основных теоретических концепций бедности и национальных практик их применения позволяет сделать вывод о том, что в рамках абсолютной, относительной и субъективной концепций необходимо различать монетарные и немонетарные подходы к ее определению и измерению. Статистический мониторинг уровня и профиля бедности опирается на монетарные линии бедности, основной среди которых для России является стоимостная оценка прожиточного минимума, в то время как фундаментальные научные исследования продвигаются в направлении немонетарных критериев.

2. Обосновано, что различия социально-демографического профиля бедности по альтернативным оценкам необходимо учитывать в социально-экономической политике, которая должна быть дифференцированной по отношению к разным социально-демографическим группам населения. При использовании индекса лишений максимальные риски характерны для семей пенсионеров, что обусловлено дефицитом социальных услуг по уходу и ограничениями в доступе к системе здравоохранения. Монетарная бедность в большей степени распространена среди семей с детьми. Эти различия являются значимыми и сохраняются на протяжении всего постсоветского периода. Расхождения наблюдаются и по оценкам субъективной бедности, в структуре которой до кризиса был перевес в сторону пожилого населения, а в результате последнего кризиса – в сторону молодежи.

3. Показано, что крайние формы проявления бедности, выявленные посредством применения консенсуальных линий бедности, международной абсолютной черты крайней бедности и оценки калорийности питания, концентрируются среди семей с детьми. Вскрыты механизмы формирования детской бедности и доказано, что система семейных пособий не привязана к этапам жизненного цикла семьи.

4. Установлено, что в условиях сложившейся российской модели экономического развития, отличающейся высокой дифференциацией заработной платы и доходов населения, низким коэффициентом замещения пенсией утраченного заработка и неразвитостью институциональных механизмов содействия формированию и реализации человеческого потенциала, экономический рост перестает быть главным инструментом политики содействия сокращению бедности.

5. На основе декомпозиции неравенства на межгрупповое и внутригрупповое показано, что такие рыночные каналы расширения возможностей для повышения благосостояния, как занятость, образование, регион и населенный пункт проживания работают слабо: внутригрупповая дифференциация по этим признакам существенно превышает межгрупповую. Это свидетельствует о создании условий для формирования городского андеркласса, низком качестве массового профессионального образования и структурном разрыве между системой образования и спросом на рабочую силу на рынке труда. В такой ситуации стимулирование точек экономического роста и инвестиции в образование не приводят к адекватным изменениям в уровне жизни.

6. Выявлено, что основной причиной слабого влияния системы социальной защиты населения на динамику бедности является противоречивость тенденций ее развития, проявляющаяся в одновременной ориентации на приоритетную поддержку отдельных социально-демографических групп населения и бедных домохозяйств. Эта двойственность тормозит эффективное развитие адресных программ поддержки бедного населения.

7. Обоснованы направления и механизмы развития адресных программ для бедных, представляющие возможность сформировать дифференцированную систему обусловленных денежных трансфертов и немонетарных видов социальной поддержки. Потребность в дифференциации предопределена концентрацией отдельных форм проявления бедности среди семей с детьми, пожилых и трудоспособных граждан, городских и сельских жителей, развитых и дотационных регионов. Обусловленность предполагает наличие взаимных обязательств доноров и реципиентов по целям и результатам развития.

Структура работы. Работа состоит из введения, шести глав, заключения, библиографического списка, включающего 267 источников, и приложений. Основной текст диссертации изложен на 315 страницах, содержит 52 таблицы и 35 рисунков.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются степень научной разработанности проблемы, цель и задачи исследования, представлены теоретико-методологические основы исследования, информационные источники, научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертационной работы.

В главе 1 «Теоретические и концептуальные подходы к определению бедности», представляющей теоретико-методологическую базу исследования, системно рассматриваются основные концепции бедности без обсуждения разнообразия национальных моделей мониторинга. На основе компаративного анализа выявляются их принципиальные отличия, делается вывод о необходимости разработки альтернативных и консенсуальных линий бедности.

Определение бедности предполагает теоретическое и методологическое решение двух принципиальных вопросов: 1) выбор характеристик благосостояния индивидов или домашних хозяйств для соотнесения с чертой бедности; 2) установление черты бедности или того минимального стандарта, уровень ниже которого рассматривается как бедность. Диссертационное исследование опирается на классификацию М. Ревельона, согласно которой выделяют три концепции бедности: абсолютную, относительную и субъективную.

В основе абсолютной концепции лежит экономическая теория благосостояния, где максимизация благосостояния приравнивается к максимизации факторов потребительской полезности. Английский экономист Б. Роунтри определил абсолютную линию бедности как стоимость (в годовом или месячном исчислении) минимального набора продуктов питания, одежды и жилья и заложил в этом методе два направления развития: нормативный и нормативно-статистический способы определения стоимостной оценки минимальной потребительской корзины. Нормативный метод предполагает разработку норм потребления по всему комплексу продуктов питания, промышленных товаров и услуг. Он широко использовался в СССР, и минимальный потребительский бюджет разрабатывался как абсолютная категория минимального потребления, обеспечивающего расширенное воспроизводство населения.

Лидером развития нормативно-статистического метода оценки стоимости минимальной потребительской корзины являются США. Основываясь на данных Министерства сельского хозяйства США, М. Оршански определила, что в среднем американские семьи из двух самых бедных децильных групп тратят на еду около трети своих доходов, и вывела следующую формулу расчета черты бедности: статус бедности должен присваиваться домохозяйствам, доход которых ниже стоимости продуктовой корзины, умноженной на три. Сама продуктовая корзина оценивалась нормативным методом и обеспечивала минимальную потребность в калориях, белках, жирах, углеводах, витаминах и минеральных веществах.

Мировые глобализационные процессы поставили задачу межстрановых сравнений, реализация которых на основе национальных линий оказалась некорректной из-за несовпадения определений бедности. В некоторой степени преодолеть эту проблему позволяют три абсолютные международные линии бедности Всемирного банка, которые были разработаны М. Ревельоном и начали применятся с 1990 г. Размер линии крайней бедности по паритету покупательной способности (ППС) за 2005 г. составил 1,25 доллара США на человека в день и рассчитан на основании национальных абсолютных линий бедности 15 беднейших стран. Аналогично для измерения умеренной бедности применяется линия на уровне 2 долларов США в день, равная медианному значению по 75 беднейшим странам. Для богатых стран и стран Восточной Европы с переходной экономикой, включая Россию, рекомендуется линия бедности в 4,3 доллара США на человека в день.

К абсолютной концепции относится и бедность, представленная в рамках разработанной А.Сеном теории благосостояния как возможностей. В данной концепции благосостояние человека связано не с полезностью и не с набором потребительских благ, которыми он располагает, а с набором его функциональных возможностей. То, как люди могут воспользоваться одними и теми же возможностями, зависит от трех факторов: во-первых, это индивидуальные характеристики (например, физическое состояние человека, пол, уровень грамотности, интеллект); во-вторых, социальные характеристики (например, государственная политика, социальные нормы, дискриминационные практики, социальные иерархии, властные отношения); наконец, характеристики среды (климат, уровень развития инфраструктуры, институты, общественные блага). В данном случае речь идет о немонетарных инструментах измерения абсолютной бедности.

Относительная концепция бедности опирается на теорию базовых потребностей, исходя из которой П. Таунсенд в конце 1980-х гг. создал методологию анализа бедности через лишения, сформировав экспертным путем их список для Великобритании. Впоследствии, благодаря С. Мак и Дж. Лансли, в методологию был привнесен больший объективизм. Ученые предложили корректировать созданный экспертным путем список на основе данных опроса домашних хозяйств, отбирая те лишения, которые абсолютное большинство респондентов считают признаками бедности.

Методы оценки бедности через лишения, в отличие от вэлферистского подхода, позволяют рассматривать благосостояние шире, чем потребление товаров. Согласно относительной концепции к бедным относятся те, чей уровень жизни существенно отличается от стандарта, преобладающего в стране. Ключевым в этом случае является тот факт, что относительно бедные не могут позволить себе то, что имеет основная масса граждан, и поэтому они испытывают некоторое состояние исключенности из сложившегося в стране стиля и образа жизни. При переходе от абсолютной линии бедности к относительной происходит переход к линии бедности более высокого порядка, следовательно, и все абсолютно бедные включены в число относительно бедных.

Черта бедности, основанная на концентрации лишений, оказалась сложной для практического применения, но еще П. Таунсенд заметил, что значимая концентрация тех, кто испытывает лишения, наблюдается до уровня доходов, равного 50-60 процентам от медианного дохода, при этом черта бедности, равная даже 40% от медианного дохода, была выше, чем абсолютная линия бедности. В дальнейшем именно данный эмпирический результат был положен в основу методики оценки монетарной относительной линии бедности. Это означало переход к более высокому стандарту бедности, не только гарантирующему физиологическое выживание, но и учитывающему факт исключенности из социо-культурных стандартов и норм общественной жизни (доступ к образованию, информации, общению и пр.). Однако, без внимания остался другой эмпирический результат, согласно которому часть бедных по лишениям все же не попадала в число бедных по относительной монетарной линии бедности, и это были ситуации, в которых текущие денежные доходы плохо аппроксимировали реальное потребление.

Концепция субъективного измерения бедности появилась вслед за относительной и предполагает установление количественной меры бедности на основе субъективного мнения населения относительно суммы минимального дохода или оценки достигнутого уровня благосостояния. Уровень, профиль и структура субъективной бедности стали важными индикаторами для понимания источников социальной напряженности и регулирования государственных программ для бедных. Если объективные и субъективные представления о бедности не будут совпадать, то адресатами государственных программ окажутся не те, кто формирует базу социальной напряженности.

Наиболее корректную модель построения монетарной субъективной линии бедности предложил Б. Ван Прааг. Ответ о сумме минимального дохода он обозначил как EMBED Equation.3, зависящий от суммы чистого дохода респондента EMBED Equation.3и некоторых других параметров таких, как состав семьи, место жительства, социально-демографический состав домохозяйства и другие. Семьи с низкими доходами обычно отмечают EMBED Equation.3, семьи с высокими доходами EMBED Equation.3; естественным порогом бедности будет линия, при которой доходный уровень будет такой, что EMBED Equation.3.

Используя эмпирическое логарифмически-линейное преобразование, он предложил оценку, приведенную в формуле 1:

EMBED Equation.3, (1)

где EMBED Equation.3– переменные, представляющие другие характеристики, которые оказывают существенное влияние на EMBED Equation.3. После оценки параметров формулы 1 субъективная линия бедности (SPL) будет получена в предположении EMBED Equation.3, или в виде формулы 2:

EMBED Equation.3 (2)

Данный подход является альтернативой прожиточному минимуму и базовым потребностям. Вместо оценки минимальной потребительской корзины, призванной дать научно обоснованную денежную меру необходимым нуждам, он фокусируется на том, что сами люди думают об этих нуждах. Будучи альтернативной в определении как экономической категории, как правило, монетарная субъективная линия бедности выше абсолютной и относительной, поэтому она преобразуется в линию более высокого порядка в сравнении с относительной и абсолютной. В практическом использовании, в отличие от относительной концепции, наиболее востребованной оказалась немонитарная субъективная линия бедности, в соответствии с которой респонденты сами относят себя к категории бедных. Классификация основных линий бедности в зависимости от теоретико-методологической основы определения и измерения представлена на рис.1.

SHAPE \* MERGEFORMAT

Рисунок 1. Схема классификации основных линий бедности в зависимости от теоретико-методологической основы определения и измерения

Проведенный сравнительный анализ различных теоретико-методологических подходов к определению и измерению бедности позволил сформулировать вывод о том, что в случае использования монетарных линий бедности при переходе от абсолютной к относительной, а далее к субъективной концепции речь идет о переходе к порогам более высокого порядка. Однако, монетарный инструментарий определения границ лишает статуса бедности тех, кто относится к таковым на основе теоретических принципов, в частности, испытывает лишения в потреблении, но по ряду причин имеет душевые доходы выше относительной монетарной линии бедности. Наличие таких проблем предопределило развитие немонетарных линий бедности, как альтернативных монетарному подходу. Окончательно утвердил статус-кво немонетарных порогов бедности А. Сен, когда теоретически обосновал немонетарную абсолютную линию бедности.

Развитие альтернативных немонетарных подходов создало предпосылки для возникновения консенсуальных линий бедности. В данной главе рассматривается такая линия для России, согласно которой пересекаются множества тех, кто беден на основе сопоставления трех критериев бедности: доходов с прожиточным минимумом, индекса лишений и немонетарной субъективной линии бедности. По эмпирическим результатам совмещения трех критериев для городского населения европейской части России в 2001 г. очевидна следующая картина: при масштабах бедности на уровне 30% по однокритериальным линиям бедности, только 12,6% домохозяйств сохраняют статус бедности в случае использования трехкритериальной линии бедности. Зона бедности в данном случае распространилась на 51,5% домохозяйств. Коэффициент корреляции Пирсона между различными подходами к измерению бедности оказался самым высоким для субъективной и депривационной бедности – 0,52. В целом совмещение монетарных и немонетарных линий бедности позволяет выделить консенсуальную бедность, зону двойных пересечений и альтернативную бедность. Значимый масштаб выделенных форм бедности позволяет сделать вывод о неправомерности приоритетного использования какой-либо черты бедности.

В целом можно сделать вывод о том, что альтернативность детерминации бедности из поля концептуальных определений сместилась в методологию монетарных и немонетарных измерений.

Глава 2 «Методологические особенности национальных мониторингов бедности» включает анализ основных национальных практик определения и измерения бедности, выбора приоритетных линий бедности и показателей, характеризующих уровень и качество жизни домохозяйств. Представленные в данной главе результаты исследования свидетельствуют о том, что на выбор национальной линии бедности существенное влияние оказывают уровень социально-экономического развития, реализуемая модель социальной доктрины, особенности организации источников данных. В этом контексте определяются особенности российского мониторинга бедности и направления его развития.

Несмотря на короткую историю постсоветского развития, в России методологические подходы к построению линии бедности менялись дважды, оставаясь в рамках абсолютной концепции бедности. С 1992 по 1999 гг. величина прожиточного минимума устанавливалась на основе нормативно-статистического метода, согласно которому продуктовая часть оценивалась нормативным методом, а непродовольственная – по их доле в общих потребительских расходах малоимущих семей, которая на момент принятия сложилась на уровне 68,3%. С 2000 года (см. рис. 2) состав прожиточного минимума стал определяться нормативным методом и должен пересматриваться каждые пять лет. Трансформация перечня товаров и услуг, включаемых в прожиточный минимум, и различия в динамике цен на отдельные компоненты привели к существенным изменениям его структуры: на фоне двукратного роста расходов на услуги наблюдается существенное сокращение доли расходов на питание и непродовольственные товары. Прожиточный минимум рассчитывается для каждого субъекта РФ и для трех социально-демографических групп: лиц, младше трудоспособного возраста, трудоспособного и старше трудоспособного возраста. В России существует единая национальная линия бедности для населения в целом, применяемая для национального мониторинга, регулирования минимальной заработной платы и социальных программ для бедных.

Источник: рассчитано на основании официальных данных Росстата

Рисунок 2. Стоимостная структура прожиточного минимума, %, 2000–2010 гг.

Модель мониторинга бедности в Соединенных Штатах Америки близка к российской, т.к. опирается на абсолютную концепцию бедности, хотя методология расчета линии бедности базируется на нормативно-статистическом методе. Но в отличие от России, в США существуют две государственные линии бедности:

статистическая – это приоритетная на страновом уровне линия бедности, измерением которой занимается Бюро переписи населения. Ее основное применение связано со статистическими целями, среди которых: ежегодный мониторинг уровня бедности населения, описание профиля, структуры, глубины и длительности бедности;

2) социальная, которая ниже федеральной, используется Министерством здравоохранения и социального обеспечения США преимущественно для выявления целевой группы получателей социальной помощи в рамках федеральных программ. Официальная линия бедности на данный момент имеет 48 различных вариантов значений в зависимости от размера семьи и возраста ее членов.

Показатели бедности Евросоюза основаны на относительной линии бедности и эквивалентных денежных доходах в качестве показателя благосостояния. Бедными признаются индивиды, чьи эквивалентные располагаемые доходы ниже 60% национального медианного дохода. Выбор именно 60% является, по большей части, результатом некоторой договоренности, и параллельно рассчитывается линия бедности на уровне 40%, 50% и 70% от медианного дохода. К примеру, в 2003 г. соответствующие им доли бедного населения менялись в пределах от 5% до 24% от численности населения Евросоюза.

Процедура определения эквивалентного показателя доходов позволяет учитывать эффект экономии на масштабах, возникающий при совместном проживании нескольких членов семьи. На самом общем уровне различия между шкалами эквивалентности выражаются через формулу:

Эквивалентные доходы = Совокупные доходы / nθ, (3)

где n – это число членов домохозяйства и θ – это эластичность семейных потребностей в зависимости от размера семьи.

Когда θ равно 0, эквивалентный доход совпадает с совокупным доходом семьи и не зависит от числа членов в домашнем хозяйстве. Когда θ равняется 1, доход оценен в подушевых терминах, и предполагается, что экономии на масштабах нет. Выбор шкалы эквивалентности оказывает существенное влияние на оценку уровня бедности, использование более высокого значения коэффициента эластичности приводит к снижению значений показателей бедности и неравенства. Чаще всего для определения эквивалентных доходов в Евросоюзе используется следующая весовая шкала: первому члену домохозяйства в возрасте 14 лет и старше присваивается вес, равный «1»; каждому дополнительному члену домохозяйства в возрасте 14 лет и старше присваивается вес «0,5»; каждому дополнительному члену домохозяйства младше 14 лет присваивается вес «0,3».

Помимо относительной монетарной, используемой для статистического мониторинга, в странах Евросоюза широко применяются социальные монетарные и относительные немонетарные линии бедности. В Великобритании используется депривационная линия бедности, построение которой начинается с определения согласованного списка базовых потребностей. Позиции, названные более чем 50% респондентов предметами первой необходимости, считаются базовыми потребностями и далее используются как критерий лишений (деприваций) в том случае, если домохозяйство не может позволить их из-за нехватки денег. Для расчета линии бедности строится индекс лишений, который обладает свойствами согласованности, надежности и аддитивности. Аддитивность необходима для того, чтобы можно было складывать отдельные депривации. Согласованность говорит о том, что, несмотря на использование разных характеристик текущего потребления, речь идет о потребностях, на которые не хватает именно текущих доходов. В частности, здесь речь не идет о жилье и образовании, расходы на которые невозможно покрыть за счет текущего дохода. Исследования по индексу лишений проводятся для разработки мер политики, направленной на снижение бедности и для анализа бедности в контексте социальной напряженности.

Во Франции для поддержки бедных используется социальная линия бедности, называемая минимальным гарантированным доходом. Все граждане, имеющие доходы ниже этого уровня, имеют право на ежемесячное пособие по бедности (RMI), размер которого равен разнице между душевым доходом и минимальным гарантированным доходом. Официальная относительная статистическая линия бедности составляет 175% от социальной линии бедности, которая во французском мониторинге рассматривается как монетарная линия абсолютной бедности. Основной принцип получения пособия, компенсирующего разницу между минимальным гарантированным доходом и реальным доходом заявителя, следующий: выдача денежного пособия по нуждаемости должна сопровождаться работой по возврату нуждающегося к активной роли в обществе. Для этого с получателем заключается личный договор (социальный контракт), при подписании которого он берет на себя определенные обязательства, которые, в свою очередь, могли бы позволить ему через определенное время выйти из тяжелой жизненной ситуации.

Следующим важным вопросом любого мониторинга бедности является выбор показателя, характеризующего текущий уровень благосостояния. В экономике благосостояния денежные доходы традиционно используются как критерий ресурсов, доступных для текущего потребления. На макроэкономическом уровне доход легко заменяется показателем расходов, но в данном случае за пределами анализа остаются все неденежные поступления, основными среди которых являются предоставленные в натуральном выражении льготы на оплату товаров и услуг и потребленные продукты питания, произведенные в личном подсобном хозяйстве. В случае использования показателя располагаемых ресурсов, учитывающего все денежные и неденежные поступления или расходы, получаем более полное представление о потребительских возможностях. Располагаемые ресурсы, оцененные по текущим денежным расходам и неденежным поступлениям, без учета расходов на дорогостоящие товары длительного пользования, расходов на покупку недвижимости и результатов финансового поведения населения, рассматриваются как наиболее устойчивый критерий текущих материальных возможностей. В сравнении с доходами они отличаются меньшей дифференциацией и фиксируют более низкий уровень бедности, чем при использовании душевых денежных доходов.

Сравнительный анализ национальных мониторингов бедности свидетельствует о преобладании модели его организации, базирующейся на сочетании абсолютного подхода с относительным, монетарного с немонетарным. Комбинирование различных подходов к определению благосостояния и бедности позволяет устранить погрешности идентификации, неизбежные при использовании каждого подхода в отдельности. Большинство стран, социальная политика которых ориентирована на поддержку бедных, используют различные линии бедности для статистического мониторинга и для целей социальной политики. При разработке социальных линий бедности задача поддержки бедного населения решается во взаимосвязи с уровнем низкооплачиваемой занятости.

Третья глава «Уровень, профиль и структура российской бедности при использовании различных критериев» посвящена рассмотрению основных характеристик бедности при использовании альтернативных подходов к ее определению и измерению доходов. В ней представлены результаты углубленного анализа уровня и профиля бедности для трех типов домохозяйств с: пенсионерами, детьми, низкооплачиваемыми и незанятыми трудоспособными гражданами.

Основным инструментом для анализа является семейство энтропийных индексов Фостера, Грира и Торбека (Pα), описываемых формулой 4, где для индекса численности бедных α = 0, для индекса глубины бедности α = 1, а для индекса остроты бедности α = 2.

(4),

где n – численность населения страны;

q – численность бедного населения;

z — величина прожиточного минимума;

yj – доходы или располагаемые ресурсы j-го гражданина.

Эти индексы обладают свойством аддитивности, что позволяет разложить бедность на подгруппы и оценить вклад, вносимый каждой подгруппой. Изменения в общем индексе бедности можно разложить на изменения в показателях бедности внутри отдельных подгрупп, изменения вследствие трансформаций долей населения в подгруппах и изменения, отражающие эффект взаимодействия между внутри- и межгрупповыми изменениями.

В первую очередь рассмотрена динамика уровня и профиля населения, имеющего доходы ниже прожиточного минимума, являющегося официальной чертой бедности для России. В данной главе показано, что за постсоветский период уровень бедности был подвержен значительным колебаниям, и в 1992 г. после либерализации цен в число бедных попала треть российского населения (рис. 3).

SHAPE \* MERGEFORMAT

Источник: официальные данные Росстата

Рисунок 3. Динамика уровня и глубины российской бедности, %

Тенденция сокращения доли бедного населения наблюдается, начиная с 2001 г., и продолжает сохраняться, несмотря на кризис 2008 г., что противоречит логике экономического развития. Снижение бедности, хоть и незначительное, на фазе кризиса обусловлено мерами политики, как правило, реализуемыми на фазе экономического роста: двукратное повышение минимальной оплаты труда и ускоренный рост пенсий.

Дефицит дохода, выраженный в процентах от совокупных доходов населения, показывает, за счет перераспределения какой части доходов населения можно преодолеть такую форму бедности, как доходы ниже прожиточного минимума. По состоянию на 2009 г. он составил 1,2%. Если принять во внимание, что на адресную поддержку бедного населения направляется 0,3% от всех доходов домохозяйств, при условии, что расходы на выплаты всех пособий составляют 4,1% от доходов, можно сделать вывод о том, что бедные не являются приоритетной группой для российской системы социальной защиты населения.

Таблица 1. Структура бедного населения, % от численности бедного населения, официальные данные Росстата

Показатель20002001200220062007200820092009

все

населениеПо месту проживания

Проживающие в городах 68,167,766,260,859,658,058,173,3Проживающие в сельских поселениях31,932,333,839,240,442,041,926,7По половозрастным группам

Дети в возрасте до 16 лет24,424,223,021,221,422,623,817,2Население трудоспособного возраста, 62,463,664,965,765,264,864,666,0в том числе:

молодежь в возрасте 16–30 лет22,923,724,925,625,325,625,623,2мужчины в возрасте 31–59 лет18,218,318,419,018,918,618,720,4женщины в возрасте 31–54 года21,321,621,621,121,020,620,322,4Население старше трудоспособного возраста,13,212,212,113,113,312,611,616,7в том числе:

мужчины в возрасте 60 лет и более —3,53,63,83,53,14,2женщины в возрасте 55 лет и более —8,69,59,69,18,612,5По отношению к экономической активности (для лиц в возрасте 15 лет и более)

Экономически активное население,—61,260,561,161,663,371,1в том числе:

занятые в экономике—58,758,759,459,760,769,8из них работающие пенсионеры—2,93,84,14,24,310,8Безработные—2,41,81,71,72,51,4Экономически неактивное население,—38,839,538,938,636,728,9из него неработающие пенсионеры—16,115,115,114,312,712,5

Анализ состава и структуры населения с доходами ниже прожиточного минимума (таб.1) в сравнении со структурой населения в целом показывает следующие особенности российской бедности:

семьи с детьми и, соответственно, дети в возрасте до 16 лет по сравнению с другими социально-демографическими группами отличаются максимальным риском бедности, который, по последним данным, в 1,4 раза выше среднероссийского уровня. При этом риск бедности увеличивается с ростом числа детей в домохозяйстве, и неполные семьи с детьми чаще попадают в число бедных, чем полные;

у пенсионеров, наоборот, риск попадания в число бедных существенно ниже, особенно, когда речь идет о работающих пенсионерах. У неработающих пенсионеров вероятность оказаться среди бедных длительное время была выше среднероссийского уровня, но за последние три года резко сократилась;



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | Вперед → | Последняя | Весь текст