Сейчас уже можно считать установленным переселение людей на Аме

Колумбы каменного века

Сейчас уже можно считать установленным: переселение людей на Американский материк началось не позднее, чем в 25-м тысячелетии до н. э. Еще совсем недавно самой смелой фантазии не хватило бы на то, чтобы высказать такое предположение. Книга рассказывает о том, как делались открытия, пролившие свет на одну из самых загадочных страниц первоначальной истории человечества. Автор — писатель, кандидат исторических наук — знаком читателям по книгам, посвященным современным открытиям в области археологии, антропологии, этнографии: ‘Жемчужное ожерелье’, ‘Если раскопать холм’, ‘Человек ищет своих предков’, ‘Города раскрывают тайны’, ‘Следы на дне’ и другим.

HYPERLINK «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/st000.shtml» О КНИГЕ

HYPERLINK «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/st001.shtml» ОТ АВТОРА

HYPERLINK «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/st002.shtml» ВМЕСТО ПРОЛОГА

HYPERLINK «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/st003.shtml» САМЫЙ ДЛИННЫЙ ПУТЬ

HYPERLINK «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/st004.shtml» МАИС — ИНДЕЙСКОЕ ЗЕРНО

HYPERLINK «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/st005.shtml» ЗАГАДОЧНЫЕ ОЛЬМЕКИ

HYPERLINK «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/st006.shtml» БОЛИВИЙСКО-ПЕРУАНСКИЙ ОЧАГ

Источник:Варшавский А.С. ‘Колумбы каменного века’ — Москва: Издательство ‘Знание’, 1978 — с.160

О КНИГЕ

АНАТОЛИЙ ВАРШАВСКИЙ

КОЛУМБЫ КАМЕННОГО ВЕКА

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЗНАНИЕ»

МОСКВА 1978

В18

160с.

Сейчас уже можно считать установленным: переселение людей на Американский материк началось не позднее, чем в 25-м тысячелетии до н. э. Еще совсем недавно самой смелой фантазии не хватило бы на то, чтобы высказать такое предположение.

Книга рассказывает о том, как делались открытия, пролившие свет на одну из самых загадочных страниц первоначальной истории человечества.

Автор — писатель, кандидат исторических наук — знаком читателям по книгам, посвященным современным открытиям в области археологии, антропологии, этнографии: «Жемчужное ожерелье», «Если раскопать холм», «Человек ищет своих предков», «Города раскрывают тайны», «Следы на дне» и другим.

В

10602-037

27-78

073(02)-78

69(09)

INCLUDEPICTURE «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/pic/000000.jpg» \* MERGEFORMATINET Анатолий Семенович Варшавский — Колумбы каменного века

ОТ АВТОРА

Европейские колонизаторы, вступив на землю Америки, столкнулись с многочисленными индейскими племенами и народами, находившимися на различных стадиях общественного и культурного развития. Некоторые из них успели создать высокие цивилизации, другие вели весьма примитивный образ жизни.

Известно: именно коренному населению обязан своей начальной культурой Новый Свет. Трудно переоценить роль и значение местных, индейских, племен и народов и в последующие века; во многом на фундаменте местных цивилизаций выросли современные нации Латинской Америки.

Новый Свет, как известно, отделен от Старого океаном. Откуда же взялись люди?

Уже в нашем веке возобладало высказанное еще в XVIII столетии известным русским ученым, исследователем Камчатки С. П. Крашенниковым мнение, что Америка была заселена через Берингов пролив и Аляску. Но как конкретно? Когда?

Ответы на эти вопросы удалось найти буквально в последние годы.

И тут значительную роль сыграли первостепенной важности открытия советских ученых в Якутии, на Колыме, на Чукотке, на Камчатке, в Забайкалье, на Дальнем Востоке. Об этих открытиях с полным основанием можно сказать: с них началась новая эпоха в «рассекречивании» тайны происхождения коренного населения Нового Света. Но одновременно это и новые, никому ранее не ведомые страницы истории Северо-Восточной Азии и Дальнего Востока.

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Трудно сказать, чем именно руководствовался Джордж Мак-Джанкин, который, несмотря на свою шотландскую фамилию — его предки, вероятно, получили ее от хозяина, владельца плантации, был чистокровным негром, когда, доскакав до речушки, он внезапно повернул направо. С тем же успехом можно было повернуть и налево, поскольку не очень-то было понятно, куда задевался пропавший бычок.

Чутье, однако, не подвело ковбоя. Метрах в трехстах он, наконец, увидел след.

День был весенний, время послеобеденное, и Джордж перевел коня на шаг: беглец вряд ли ушел далеко, и мчаться за ним опрометью не хотелось.

Полувысохшая речушка, вдоль которой трусил на своем коне Джордж (солнце в тот год было по-летнему жарким, о дождях и вовсе забыли), ничем особенным не отличалась: речка, как речка, каких немало насчитывается в северо-восточных уголках штата Нью-Мексико в США. Противоположный берег ее был чуть выше, глинистый, сухой, и вряд ли он привлек бы внимание Джорджа, если бы в какой-то момент там что-то не блеснуло.

Присмотревшись, ковбой заметил кость. Рядом виднелись две другие.

Попридержав коня, Джордж спешился, перешел речку и стал взбираться на берег. Потом он вытащил нож и принялся расчищать землю возле находки.

Кости оказались какими-то необычными. Они были и похожи и не похожи на бычьи. А помимо них Мак-Джанкин обнаружил сделанный из кремня длинный наконечник. Прихватив с собой и наконечник и кости, ковбой продолжил путь.

…Между прочим, бычка он так и не нашел: тот как сквозь землю провалился.

Два месяца спустя, летом 1925 года, находка Мак-Джанкина попала к Дж. Фиггинсу, директору Музея естественной истории в Денвере. И тут выясняется, что ковбой не ошибся, назвав кости необычными: они принадлежали древнему бизону. В отличие от своих дальних потомков, которых так нещадно уже в наши времена истребляли американские «знаменитости» Дэниэл Бун, Буффало Билл и другие (рассказывают, что один лишь Буффало Билл убивал в сезон до четырех с лишним тысяч бизонов), древний экземпляр имел длинные прямые рога, и сам был более крупным, массивным. Насколько можно судить, бизон стал жертвой охотников. И случилось это очень давно, возможно, десять тысяч лет назад.

Впрочем, Фиггинс не уверен, что верно определил возраст находки. И сам говорит о том, что она требует проверки и уточнения.

Еще бы! Ведь по бытовавшим в 20-х годах нашего века представлениям первые люди появились в Новом Свете никак не ранее двух-трех тысячелетий до нашей эры.

Может быть, вкралась какая-нибудь ошибка?

Летом 1926 года Фиггинс вместе с двумя помощниками отправляется в Фолсом — от этого маленького местечка в штате Нью-Мексико рукой подать до ранчо, на котором служил Мак-Джанкин.

Вот полувысохшее русло речушки, а вот и дерево, возле которого сделал свою находку ковбой.

Тщательно и не спеша работают ученые. Они находят еще два наконечника и рядом — кость бизона. А потом и еще один наконечник, правда, со сломанным острием. И все это — в одном и том же слое.

И все-таки многие сомневаются. Еще никогда на территории Нового Света не находили столь давних следов присутствия человека.

Десять тысяч лет!

Мыслимо ли такое?

Фиггинс продолжает исследования и на следующий год. И удачно! На сей раз все настолько бесспорно, что замолкают самые записные скептики. Да и что, собственно, они могли бы сказать? Ведь открытие, по сути, происходит на глазах многочисленных специалистов. Их пригласил Фиггинс. Как только начались находки, он оставил все на своем месте и тут же разослал телеграммы.

«Мы прибыли, — напишет видный американский исследователь первобытной истории Робертс-младший, — как раз в тот момент, когда доктор Браун из Американского музея естественной истории в Нью-Йорке высвобождал застрявший между двумя ребрами убитого бизона наконечник».

Наконечники такого типа (а их здесь продолжали! находить в последующие годы) получили название фолсомских. Фолсомской, более употребительно — простс Фолсом, стала называться и культура охотников за бизонами, живших в те далекие времена.

Помимо наконечников археологи разыскали и несколько оббитых камней, вероятно, употреблявшихся вместо скребков. С помощью таких скребков охотники на бизонов, облюбовавшие в древности этот уголок (похоже, что здесь в свое время находилось небольшое озеро и звери приходили сюда на водопой), очищали шкуры животных от мяса и жира. Их явно интересовали не только мясо, но и шкуры: почти у всех найденных животных отсутствовал хвостовой позвонок.

То, что охотники культуры Фолсом жили примерно около десяти тысяч лет назад, определили статиграфически. Это один из обычных в археологии методов, при котором берется в расчет последовательность залегания слоев земли.

Были, однако, и другие предположения — пятнадцать тысяч лет, семь тысяч лет.

Уже после окончания второй мировой войны был разработан так называемый радиокарбонный, или радиоуглеродный, метод (его автору, американскому химику Либби присудили Нобелевскую премию). Сжигая органические остатки и зная, в каких пропорциях по отношению к обычному углероду должен в них находиться изотоп углерода С14 (как только организм погибает, С14 начинает распадаться, а скорость его распада известна), ученые, пользуясь радиоактивным счетчиком Гейгера, высчитывают, и достаточно точно, когда начался распад, когда органическое вещество перестало быть живым.

Радиоуглеродный анализ подтвердил: фолсомский человек жил около десяти тысяч лет назад.

Во всяком случае это было установлено для культуры Фолсом, обнаруженной в Колорадо.

Ибо как выяснилось, отнюдь не только в Фолсоме сыскались следы фолсомского человека, но и в других местах.

И не только фолсомского.

САМЫЙ ДЛИННЫЙ ПУТЬ

«МЫ УЖЕ ПРИБЫЛИ К ИНДИЯМ». НЕ СОЗДАЛ ЛИ БОГ ЕЩЕ ОДНОГО АДАМА СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ АМЕРИКИ? «ПЫЛЬНАЯ ДЫРА» И ГИПСОВАЯ ПЕЩЕРА. НИЛЬС НЕЛЬСОН ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ГОБИ. ТВЕРДЬ, НЕСОМННО, БЫЛА. САМЫЕ СЕВЕРНЫЕ В МИРЕ. НАСЕЛЯЛ ЛИ ЧЕЛОВЕК ЯКУТИЮ В ПЛЕЙСТОЦЕНЕ? КОЕ-ЧТО О ДРЕВНИХ ДЮКТАЙЦАХ. ЛЮДИ «КУЛЬТУРЫ ПЛАСТИН». ГИПОТЕЗА ЛУИСА ЛИКИ. МЕСТО ПОИСКА — АЛЯСКА.

INCLUDEPICTURE «http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000114/pic/000001.jpg» \* MERGEFORMATINET Самый длинный путь

11 октября 1492 года. Где-то неподалеку от Багамских островов (они еще, разумеется, так не называются, да и вообще не известны в Европе) три небольших парусных корабля.

Соединенные королевства Кастилию и Арагон суда покинули два с небольшим месяца назад. Переход к Канарским островам занял шесть дней. 6 сентября они снова пустились в путь.

…По 60 лиг в сутки делали быстрые парусники, по 150 миль, и когда десять дней спустя на поверхности моря появилось — хвала тебе, пресвятая дева Мария, — множество пучков травы, и трава эта выглядела свежей, моряки решили: скоро Земля.

Земли, однако, не было. Да и откуда — теперь-то мы хорошо это знаем — могла она взяться в Саргассовом море? В этой странной океанской заводи с ее плавучими водорослями, странствующими по воле волн и ветров, не было никакой тверди — ни островов, ни тем более материка.

30 сентября над кораблями пронеслись дружной стайкой четыре фаэтона. Глупыши, фаэтоны, фрегаты появлялись и раньше.

Земли не было. 5 октября не стало и травы: суда вышли из Саргассова моря.

Кто знает, как сложились бы дела у экспедиции, если бы 7 октября Христофор Колумб не принял решения отклониться от западного курса и направиться на запад — юго-запад. Уже в наше время исследователи вполне убедительно высчитали: не миновать бы ему Гольфстрима (эскадра наверняка вышла бы к мысу Канаверал на восточном берегу Флориды), и не исключено, что корабли отнесло бы от берега или, того хуже, вынесло в Атлантику.

«Пролетело великое множество птиц от севера к юго-западу, — запишет в своем дневнике Колумб, — судя по всему, можно было полагать, что они летят, дабы ночевать на суше, или же бегут от зимы, которая в тех землях, откуда они вылетели, должна была уже наступить».

Птицы действительно летели к материку и едва ли не самым близким окажется избранное ими направление.

Но только этого еще никто не знал.

День 10 октября был нелегким для Колумба. От него потребовали, чтобы корабли повернули обратно, ему, Адмиралу Моря-Океана, посмели угрожать.

Обычно властный и вспыльчивый Колумб сохраняет спокойствие. И это действует. Принимается компромиссное решение: подождать еще три дня.

Как обычно, юнги встретили утреннюю зарю гимном, начинавшимся словами: «Благословен будь, свет дневной». С самого утра дули попутные ветры. Но море было бурным, и волны становились все круче.

Впереди шли «Пинта» и «Нинья», сзади — «Санта-Мария», флагманский корабль.

Взметнувшаяся ввысь волна принесла зеленую тростинку. Потом палку. Морякам на «Нинье» удается выловить другую палку, обтесанную — так им представляется — с помощью железа.

Моряки ошибаются: палку обтесывали каменными орудиями. Но этого никто из членов экипажа колумбовой эскадры представить себе не мог: в Европе каменных орудий уже давным-давно не было.

Проплывает мимо уносимая волнами дощечка. Чуть поодаль — усеянная ягодами шиповника веточка.

В десять часов вечера Колумб видит вдалеке мерцание.

Но, может быть, ему это только кажется? «Свет был неясен, и, чтобы удостовериться, не Земля ли впереди, Адмирал вызвал королевского постельничего, Перо Гутьереса, и сказал ему, что он видел свет, и попросил его всмотреться вдаль. Тот исполнил просьбу, также увидел свет. Об этом Адмирал сообщил Родриго Санчесу де Сеговии (полномочному инспектору короны. — А. В.)… и они стали всматриваться и раз или два увидели нечто подобное огоньку восковой свечи, который то поднимался, то опускался».

Был ли и в самом деле этот не очень правдоподобный сигнал (корабли Колумба находились в тот момент не менее чем в 35 милях от берега), решить трудно. Не исключено, что и Колумбу и его помощникам очень уж хотелось подобный сигнал увидеть.

Но когда в два часа ночи матрос с «Пинты» Родриго де Триана, стоявший на носовой надстройке, крикнул: «Земля! Земля!» — тут уж сомнений не было. Прямо впереди по ходу корабля виднелась кромка недалекого берега.

Колумб приказывает убрать паруса и лечь в дрейф.

…Ночной мрак рассеивается, и испанские моряки видят перед собой небольшой холмистый остров, окаймленный цепью рифов.

Не спеша подходят к нему корабли, не спеша огибают массивный береговой выступ.

На острове много зелени — это видно сразу.

И он населен.

С «Санта-Марии» спускают шлюпки. В них занимают свои места хорошо вооруженные матросы.

Первой к берегу пристает шлюпка Адмирала. В ней, кроме Колумба, капитан «Пинты» Мартин Алонсо Пинсон, едва ли не самый опытный моряк во всей эскадре, и Висенте Яньес Пинсон, капитан «Ниньи». Адмирал держит в руках королевский флаг. У капитанов два знамени с зелеными крестами и инициалами правящей в Испании королевской четы «F» и «I», Фердинанда и Изабеллы. Сверху над инициалами — изображение короны.

Пятница, 12 октября 1492 года.

Адмирал выходит первым. Дождавшись, пока высадятся остальные, он призывает обоих капитанов и всех прочих, в том числе Родриго Эсковеду, нотариуса флотилии, и Родриго Санчеса де Сеговию, и просит их под присягой засвидетельствовать, что он, Адмирал, первым, вступил, как оно и было, во владение этим островом от имени короля и королевы, его государей, свершив при этом все формальности, какие требовались.

Составляются тут же на берегу соответствующие акты. Их скрепляют подписями.

Все опускаются на колени, целуют землю и возносят молитву, благодаря Господа за его милость.

Сан-Сальвадором, островом Святого Спасителя, называет Колумб открытую им землю. Ныне этот остров носит двойное наименование: Уотлинг — Сан-Сальвадор.

…Кругом на некотором расстоянии толпились, наблюдая за странными действиями пришельцев, нагие, хорошо сложенные, с красивыми лицами островитяне.

Они держали себя дружественно по отношению к морякам.

«Я дал некоторым из них несколько красных колпаков и стеклянные четки, что вешают на шею, — напишет Колумб, — и много других малоценных предметов. Все это доставило им большое удовольствие. Они очень хорошо относились к нам».

Островитяне вплавь переправляются к лодкам, где находились испанцы, дарят морякам попугаев, мотки хлопковой пряжи и многое другое, с удовольствием получают в обмен бубенчики, погремушки, стекла.

«Мне показалось, — засвидетельствует Колумб, — что люди они очень бедные… Волосы зачесывают они вниз, на брови, только небольшую часть, и притом самых длинных, никогда не подстригаемых, они отбрасывают назад. Некоторые разрисовывают себя черной краской, а кожа у них, как у обитателей Канарских островов, которые и не черны и не белы; другие — красной краской, иные белой, а иные, чем попадется; и одни разрисовывают лицо, другие все тело, а у некоторых разрисован только нос или место вокруг глаз».

Островитяне не знали железа. У них были деревянные дротики. В качестве острия нередко использовался рыбий зуб. Встречались и наконечники из других материалов.

…Когда два дня спустя Колумб отправится в дальнейший путь (остров в общем был бедный, ни золота, ни корицы, ни других пряностей, и ему не терпелось отыскать более богатые земли), он прихватит с собой семь пленников. Двое из них на следующий день бежали, спасаясь, вплавь. Четверо вскоре умерли, не выдержав неволи, и лишь один, его окрестили Диего, станет переводчиком, а потом вместе с Колумбом попадет в Испанию.

В своем дневнике Колумб оставит свидетельство обуревавших его сомнений. Он никак не мог решить, как в будущем поступить с жителями Сан-Сальвадора: отправить ли их в качестве рабов в Кастилию или же превратить в пленников на самом острове, «ибо достаточно пятидесяти человек, чтобы держать их всех в покорности и заставить делать все, что угодно».

Известно, Колумб до самой смерти утверждал, что он открыл путь к Индиям.

Был ли он сам в этом уверен, сказать трудно. Вступив в 1498 году неподалеку от устья Ориноко на материк и пять лет спустя побывав у берегов Гондураса и Панамского перешейка, он, возможно, в душе догадывался, что отнюдь не в Азии находятся все эти земли. Но лишь единственный раз, насколько мы можем судить, в письме к властителям Испании — Изабелле и Фердинанду напишет: «А Вы, Ваши высочества, обрели такие земли, и их столько, что это иной мир…»

Впрочем, под иным в данном случае Колумб вернее всего подразумевал иной, чем ранее известный азиатский мир.

Однако уже в 1494 году знаменитый ученый-гуманист Пьетро Мартир де Ангьера, который всего за год до того полувопросительно писал о том, что «некто Колон дошел, как он полагает, до индийского берега», заметит: «Люди, привезенные Колумбом, не принадлежат ни к одной из известных национальностей. Они не жители Индии, не негры, не мавры, они не похожи и на подданных Великого хана.

Это какие-то новые люди. И это какой-то Новый мир».

Десять, считая Диего, жителей открытых по ту сторону Атлантики островов привозит в Испанию, возвратись из своего первого путешествия, Колумб.

Едва корабль подошел к берегу, как на борт поднялись инквизиторы и потребовали, чтобы им предъявили: списки команды,

В списках числились лишь правоверные католики.

«А это кто такие, — спросили инквизиторы, — что это за полуголые люди с длинными, черными, отливающими синевой волосами?»

Не вдаваясь в подробности, Колумб направляется в кормовую надстройку. Оттуда он выходит с привезенной им с Эспаньолы золотой маской. Удар меча — и вот уже разрублена на две части дивная маска. Большую часть Колумб молча вручает инквизиторам. Прервав дознание, они покидают борт корабля.

Шестеро из десяти привезенных индейцев — так назовет островитян Адмирал — будут сопровождать его во время торжественного приема в апреле 1493 года. Справа от возвышения, где находились король и королева, стояли на нижних ступенях живые экспонаты, привезенные пленники. На них были золотые маски.

…Золото — вот что, прежде всего, интересует испанцев. Золото и земли, приносящие пряности.

Скромного служащего банкирского дома Медичи во Флоренции тоже интересует золото. Но помимо всего прочего его волнуют и дальние страны. Чего только не вычитаешь порой в донесениях торговых агентов! Каких только рассказов не наслушаешься от возвращающихся из дальних странствий матросов, загорелых, пропахших морем и солью, видевших такие чудеса, о которых никто, кроме них, и понятия не имеет.

…Он подсаживался к этим отчаянным парням, и, словно наяву, перед ним возникали гордые корабли, бесстрашно идущие сквозь бури и штормы, дальние бухты, окаймленные буйной и сочной зеленью. Полунагие люди, вооруженные луками и копьями, шагали по им одним ведомым тропинкам, ведя за собою моряков к спасительным ручьям; сочные, диковинные плоды гроздьями свисали с деревьев.

Из уст в уста передавала молва рассказы о поистине прекрасных землях и дальних островах.

Вот бы побывать там, своими глазами увидеть все это!

В 1492 году Америго Веспуччи попадает в Севилью: выполнял поручение своей фирмы. Он жил там несколько лет и был, вероятно свидетелем триумфа Колумба. Путь, который проделал Адмирал от гавани Палос, куда вернулась «Нинья», до Барселоны пролегал через Севилью.

Достоверно известно: в 1499 году флорентиец, наконец, осуществил свою давнюю мечту. Он принимает участие в экспедиции Алонсо де Охеда, отправившейся (тут же после возвращения Колумба из третьего плавания) к берегам новооткрытого материка.

…Побережье современной Гвианы (ее первой и открыла экспедиция Охеды); северный берег Южноамериканского материка (от залива Пария до лагуны Маракаибо) — около трех тысяч километров; острова Арубо и Кюрасао. Венесуэлой, маленькой Венецией назвал широкую полосу увиденного им побережья Охеда: свайный поселок индейцев у полуострова Парагуана напомнил ему стоявший на сваях красавец город в венецианской лагуне.

Неплохо, очевидно, разбиравшийся к тому времени в морском деле Веспуччи побывал и на Эспаньоле, был свидетелем разбойничьего набега Охеды на Багамы. Предприимчивый идальго вывез отсюда в Кадис множество индейцев.

До сих пор не утихают споры ученых о том, участником скольких экспедиций был Веспуччи. В своем большинстве исследователи пришли к единогласию относительно того, что вряд ли мог Веспуччи свою первую экспедицию, якобы до той, которую он проделал вместе с Охедой, осуществить еще в 1497 году — хотя он и сообщает об этом в одном из своих писем. Вряд ли, потому что об этом деянии наверняка сохранились бы и иные сведения, а их нет. Или во всяком случае они нам не известны.

В упомянутом письме сказано, что Веспуччи принял участие в экспедиции, которую возглавляли Висенте; Пинсон и Хуан де Солис. Но в 1497 году вроде бы никуда не отправлялись эти моряки. Зато достоверно известно, что в 1499 году, то есть тогда, когда Веспуччи плавал с Охедой, а также в 1500 году Пинсон действительно находился в плавании и открыл устье Амазонки и остров Тобаго.

Экспедиция Пинсона вернулась в Палое 30 сентября 1500 года. За месяц с небольшим до этого Веспуччи отправил флорентийскому послу в Испании письмо с описанием экспедиции Охеды!

Спорны сведения и еще об одном плавании Веспуччи.

Бесспорно, однако, что в 1501 — 1502 годах Америго Веспуччи находился в плавании на португальских кораблях у берегов Южной Америки. В числе других он участвует в открытии немалого отрезка побережья Земли Святого Креста — Бразилии. Четырьмя годами позже, в 1505 году, за услуги, как было сказано в королевском акте, «которые он оказал и еще окажет кастильской короне», ему было даровано кастильское подданство.

Все-таки, вероятно, бывший банковский служащий достиг немалых успехов в мореходном деле, если его в 1508 году назначили на только что учрежденную должность главного кормчего Кастилии.

Он занимал ее вплоть до смерти, случившейся в 1512 году.

Главный кормчий — это означало, что он принимал экзамены от тех, кто стремился получить дипломы на звание кормчих, то есть штурманов, следил за составлением карт и глобусов, надзирал за составлением секретной сводной карты — Падрон реаль.

Веселый, наблюдательный человек, он был и очень любознательным. И хорошо писал. Его письмо к другу детства, знатному флорентийцу Пьеро Содерини читается и сейчас как своего рода путевой очерк, изобилующий прелюбопытными подробностями.

Климат, растительность, животный мир — Веспуччи помнит обо всем. Особенно, однако, его интересуют люди.

«Люди эти не очень высокого роста, но хорошего телосложения. Оружием им служат лук и стрелы. Поскольку у них нет ни железа, ни какого-либо другого твердого металла для наконечников стрел, они используют в качестве наконечников зубы животных или рыб или же острый клин твердого дерева, закаленный на огне. Кое-где пользуются луком и женщины. Все — и мужчины, и женщины — искусные стрелки. Все они отличные пловцы и чрезвычайно опрятны.

Вместо кроватей они используют большие сетки из хлопчатобумажного волокна, прикрепляя их к деревьям. Кое-кому может показаться, что это не очень удобно, однако я готов засвидетельствовать, что спать в таких сетках — одно удовольствие, сам испытал.

Люди здесь живут и довольствуются тем, что им доставляет природа».

«Какая своеобразная страна, — пишет он дальше. — Заброшенные за тридевять земель, местные жители ходят даже без набедренных повязок. Но у них удобные, нередко сооруженные очень основательно, из больших деревьев и покрытые пальмовыми листьями дома (в некоторых местах настолько широкие и длинные, что в каждом из них помещается не менее шестисот душ). У них замечательные плоды, вкусные коренья, овощи. У них превосходные лодки, и пусть не из железа, но достаточное число необходимых орудий труда. У них немало украшений».

И свой сложившийся уклад жизни. А как красивы здешние острова и земли — благоухающие, с нежной зеленью.

Зеленые холмы вздымаются к прозрачному голубому небу, отлогие берега окаймлены нежной изумрудной травой. Исследователя радует, что на этих дивных, таких праздничных островах великое множество разнообразных и красивых цветов. Ему доставляет истинное удовольствие гомон и щебетание птиц, их пестрое оперение.

Впрочем, племена, конечно, были разные. Рассказывая о своем путешествии к берегам Бразилии, Веспуччи охарактеризовал приморских индейцев как свирепых людоедов.

…В одном из писем к банкиру Лоренцо Медичи, сообщая о результатах осуществленного в 1501 — 1502 годах плавания, Веспуччи говорит: «Страны эти следует назвать Новым Светом… Никто из наших предков и понятия не имел об этих землях».

Несколькими годами позже, в 1505 году Колумб в письме к своему сыну Диего напишет: «Беседовал с Америго Веспуччи… Это очень достойный человек. Фортуна ему изменила, как изменяла многим, и его труды оценены далеко не в той мере, как они того заслуживают. Он готов отстаивать мои интересы и споспешествовать моему благу, хотя сие не в его власти… И он peшил сделать для меня все, что только сможет».

К тому времени были завершены и третья, и четвертая, последняя, экспедиции Колумба.

Напомним, Колумб открыл все Большие Антильские острова (Кубу, Эспаньолу — Гаити, Ямайку, Пузрто-Рико), центральную часть Багамских островов, большинство Малых Антильских — все важнейшие острова Карибского моря.

И он положил начало открытию материка Южной Америки и перешейка Центральной Америки.

Современникам поначалу казалось, что Колумб и Веспуччи видели разные материки. Адмирал — ведь он и сам утверждал это — разыскал тропические острова и полуострова Восточной Азии, то есть Старого, известного Света. Что касается флорентинца, то, судя по его письмам, тот открыл или участвовал в открытии четвертой части света — Нового Света, нового материка, простирающегося, подобно Африке, по обе стороны экватора.

На карте мира Георга Рейса, выполненной в 1508 году, так оно примерно и изображено: Эспаньола к другие острова, рядом большая твердь, тоже остров, а южнее — довольно неопределенных очертаний крупный материк: Земля Святого Креста, или Новый Свет. Он круто обрывается примерно на уровне мыса Доброй Надежды. Дабы было понятно, что открытия здесь еще не завершены, Рейс сделал надпись: «Португальские моряки видели часть этой земли, но еще не дошли до ее южного края».

Годом раньше молодой ученый из города Сен-Дье в Лотарингии Мартин Вальдземюллер в своей книге «Введение в космографию», упомянув о том, что к известным ранее трем частям света — Европе, Азии и Африке — теперь следует добавить и вновь открытую Америго Веспуччи четвертую часть, написал: «…И я не вижу почему, кто и по какому праву мог бы запретить назвать эту часть света страной Америго или Америкой».

В книге были приложены два письма Веспуччи в латинском переводе. Переведены и опубликованы они были без ведома Веспуччи.

Много лет спустя, уже в XIX веке, знаменитый ученый, один из самых выдающихся исследователей Южной Америки, Александр Гумбольдт скажет: «Что касается имени великого континента, общепризнанного и освященного употреблением в течение многих веков, то оно представляет собой памятник человеческой несправедливости. Вполне естественно, в конце концов, приписать причину такой несправедливости тому, кто казался в этом наиболее заинтересованным. Но изучением документов доказано, что ни один определенный факт не подтверждает этого предположения. Название «Америка» появилось в отдаленной (от Испании) стране благодаря стечению обстоятельств, которые устраняют всякое подозрение против Америго Веспуччи… Стечение счастливых обстоятельств дало ему славу, и эта слава в течение трех веков ложилась тяжким грузом на его память…»

То, что Куба вовсе не полуостров, как думал Колумб, экспедиция Себастьяно Окампо доказала в 1508 году. На карту лег длинный «похожий на язык птицы» остров.

Два года спустя на восточном берегу Дарьенского залива возникает первая испанская крепость в Южной Америке — Сан-Себастьян. Новая Андалузия (северная приморская полоса Колумбии) и Золотая Кастилия (карибские берега Панамы и Коста-Рики) становятся важными центрами притяжения в заморских землях.

Тремя годами позднее наступает звездный час Васко Нуньеса де Бальбоа.

С кучкой авантюристов он направляется из Золотой Кастилии от залива Ураба на запад и, проплыв примерно полтораста километров, сходит на берег.

Три недели продолжается путь по лесистым дебрям неведомой земли. Преодолевая болота, прорубая себе дорогу в густых зарослях, отряд Бальбоа упорно продолжает идти вперед. С одной из горных вершин испанский конкистадор видит широкий залив, а за ним — безбрежное, уходящее вдаль море…

29 сентября 1513 года Бальбоа торжественно объявляет — текст грамоты заранее составлен участвовавшим в походе нотариусом — и новооткрытое море, и земли, и берега, и гавани, и острова со всем, что в них содержится, владением кастильской короны.

Открытые земли именуются Индиями. Впрочем, испанцы будут долго еще так называть найденные здесь территории, даже тогда, когда весь мир станет именовать их по-другому — вплоть до начала XIX века.

Экспедиции следуют одна за другой. На поиски неведомых земель выходят десятки кораблей — из Кадиса, Палоса, Лиссабона. Еще в апреле 1500 года португальский мореплаватель Педро Алвариш Кабрал, направляясь к Индии, несколько отклонился от курса (до сих пор идут споры, было ли это случайно) и вышел к берегам Бразилии, немного южнее тех мест, где почти одновременно с ним побывал Висенте Яньес Пинсон. С тех пор португальцы продолжают, и весьма энергично, свои плавания к Земле Святого Креста.

В набегах на новые земли принимают участие не только Испания и Португалия, весьма заблаговременно, в 1494 году, разделившие по Тордесильясскому договору сферы своих колониальных интересов (все, что лежало в 370 лигах к западу от островов Зеленого мыса — Испании, к востоку — Португалии), но и Англия, а немного позднее Франция.

Через пять лет после Колумба Джон Кабот, тоже генуэзец, но на английской службе, пересек за тридцать или сорок дней Атлантический океан и, держась севернее пятидесятой параллели, открыл «Терру Приму Веста» (вероятнее всего, Ньюфаундленд, а может быть, Лабрадор). Значительную часть побережья Северной Америки, между пятидесятым и шестидесятым градусами северной широты, в 1501 году исследовал португалец Гашпар Кортилиал. Флоридой, «цветущей», назвал открытую им в 1513 году землю Хуан Понсе де Леон, в свое время участвовавший во второй экспедиции Колумба. Губернатор Пуэрто-Рико, он и не подозревает, что открытый им как он думал, остров, на самом деле — полуостров и разумеется, не знает, что это первый уголок в Северной Америке, в котором развевается испанский флаг.

Рослых, сильных воинственных индейцев, одетых в звериные шкуры, вооруженных громадными луками и копьями, встретили здесь испанцы.

Еще шло открытие новых земель, а испанская корона уже устанавливала жесткую систему управления и освоения захваченных конкистадорами (Конкистадор (исп.) — завоеватель; конкиста — завоевание.) территорий. Одним из важных пунктов этих статутов было предоставление короне права на добычу золота или иных драгоценных металлов в заморских владениях.

И уже с самого начала зверским образом повели себя захватчики по отношению к местным жителям.

Распаленные слухами о несметных богатствах Эспаньолы, Кубы и других дивных земель, в Индии стекались бывшие солдаты, оскудевшие идальго, а то и просто всякого рода проходимцы, составлявшие едва ли не основную часть всех этих завоевателей и колонистов.

Описывая результаты хозяйничанья конкистадоров на Эспаньоле, знаменитый испанский епископ Лас Касас, друг и защитник индейцев, попавший впервые в Новый Свет еще в 1502 году, напишет: «Из-за побоищ, учиненных в войнах, из-за голода, болезней, лишений и гнета,- а все это пришлось испытать индейцам, из-за нищеты, а особенно из-за неутешной скорби, печали и тоски, ставших уделом обитателей этого острова, из всего населения, каким оно было в 1494 году, осталось в 1496 году, как полагали, одна треть».

Индейцев, превращенных в рабов, отправляли на продажу в Кастилию.

С 1498 года, помимо введенной в 1496 году принудительно «золотой» повинности, на захваченных землях стали вводить систему так называемых репартимьенто, а тремя годами позднее и энкомьендо. Суть их сводилась к закабалению индейцев, к установлению жесточайшей эксплуатации.

Все это лишь начало. Ибо завоевание и освоение континента только начинается, да и вообще еще не ясно, что, собственно, представляют собой новооткрытые земли.

Растет, однако, смутное подозрение, что все эти земли — к северу и северо-западу от Карибского моря — тоже вовсе не азиатские. Может быть, здесь какой-то новый материк?

Мысль, та мысль, которая определила действия Колумба: достичь Индий, плывя на Запад, по-прежнему волнует мореходов.

Коль скоро на открытых землях нет городов, и местные жители не очень-то похожи на подданных Великого; хана, то, вероятно, следует продолжать поиск. Ибо вся новонайденная сушь представляет собой в лучшем случае окраинные земли, какую-то дальнюю провинцию владыки или же владык Азии. Искать надо и в том случае, если это вообще ранее никому не ведомая твердь, искать прежде всего прохода в ней.

Должен же быть где-то проход, ведущий к островам пряностей.

…Уже проложен из устья Тэжу морской путь в Индию, «путь Васко да Гамы», и беспрепятственно следуют груженные перцем, имбирем, корицей, шелком португальские суда, доставляя все эти немыслимые богатства в Европу.

Но только испанцам заказана эта морская дорога.

Неужели в тверди, открытой испанскими мореходами, нет ни одного прохода в омывающий восточные берега Азии океан?

Проход находит Магеллан. Ему, как известно, удается не только преодолеть сей, быть может, самый немыслимый на земном шаре пролив с его бесконечными теснинами, разветвлениями, излучинами, поворотами, отмелями, сумбурными течениями и бешеными ветрами, но и пересечь оказавшееся огромным, неизвестное европейцам море. Три месяца и двадцать дней идут через просторы Тихого океана, как не слишком удачно окрестит его Магеллан, суда. И наконец-то бросают якорь у Молукк. Происходит это в 1521 году.

Земля — шарообразна, пусть в этом никто не сомневается! Плывя на Запад, можно в конечном счете попасть на Восток.

Когда через три года после начала беспримерного плавания в бухту Сан-Лукар вошел потрепанный бурями трех океанов единственный возвратившийся на родину корабль Магеллановой эскадры (его вел Эль-Кано), стали непреложными несколько географических фактов основополагающего значения.

В том числе и тот важнейший факт, что встретившаяся Колумбу и его последователям суша отделена от вожделенных Индий огромным водным пространством, поистине поразительных размеров океаном, по самым скромным подсчетам раза в четыре более широким, нежели Атлантика. И следовательно, ни к каким Индиям новые земли не относятся.

Несомненным представляется теперь и то, что Новый Свет уходит значительно дальше на юг, нежели предполагалось. Гораздо дальше того тридцать пятого градуса южной широты, которого достиг, открыв устье Параны и Уругвая (ныне Ла-Плата) в 1516 году, сменивший Веспуччи на посту главного кормчего Кастилии, Хуан де Солис.

Впрочем, к тому времени немало нового было открыто и в других уголках огромной тверди, к которым проложил путь великий генуэзец.

Выясняется, в частности, что отнюдь не только идиллически красивыми, но в общем не слишком обильными золотом островами и островками, с населением, живущим, как дети природы, богат новооткрытый край, вовсе нет! Что есть здесь земли совсем иные, и если бы Колумбу довелось дожить до новых открытий, то совсем по-другому выглядело бы, к примеру, его послание папе Александру VI, написанное в феврале 1502 года, в котором он, стремясь доказать важность своих открытий, сообщает о тысяче четырехстах (!) открытых им островов. Совсем по-новому предстают теперь, в ходе дальнейших плаваний и походов, земли за океаном!

…А начиналось все еще во время четвертого путешествия Колумба, и, окажись он в тот день понастойчивее, кто знает, может быть, уже тогда удалось бы ему, пусть частично, осуществить свою мечту — доплыть до богатых областей.

Но Колумб довольствовался тем, что, потолковав с владельцем странной пироги, встретившейся ему неподалеку от Гондураса, отпустил ее восвояси и продолжил путь. Пирога была широкой — добрых восемь шагов — и длинной, выдолбленной из ствола какого-то огромного дерева. Женщины, дети и многочисленный экипаж — всего человек двадцать пять — были одеты в цветастые хлопчатобумажные одеяния. Немало было погружено всякого добра: медные топоры, ткани, бобы какао, ножи. Так, очевидно, и не разобрал великий генуэзец, что объяснял ему на своем гортанном наречии горбоносый владелец пироги, повторявший слово «майям». Досадный промах! Ведь случай позволил Адмиралу встретить представителей народа, чей уровень развития был совсем иным, чем уровень развития племен, населявших Эспаньолу и Багамы.

Колумб в тот день находился, в общем, совсем недалеко от Юкатана.

Но открыть Юкатан было суждено другим: Франсиско Эрнандесу Кордове и ста десяти его солдатам и матросам, разместившимся на борту трех небольших каравелл.

Произошло это 23 февраля 1517 года.

Уже первое здешнее поселение оказалось значительно крупнее, чем те, которые доводилось видеть испанцам на Кубе.

Индейцы пользовались большими пирогами, в них размещалось до сорока человек. У них были бронзовые топоры и колокольчики, они знали деревянную посуду и носили рубахи из хлопчатобумажной ткани. Каменные строения хорошей кладки («то были капища и молельни») видят испанцы, видят они и ухоженные поля с диковинными злаками.

Жители Юкатана вовсе не были расположены пускать в свои края чужаков. В городе Чампотон высадившихся на берег конкистадоров окружают воины, вооруженные луками, стрелами и щитами. В завязавшемся сражении испанцы терпят поражение. «Еще несколько минут, — напишет Лас-Касас, — и ни один бы не уцелел там».

В конце концов Кордове пришлось убраться восвояси. Половина его солдат получила тяжелые ранения. Двадцать человек были убиты. Скончался уже на Кубе от полученных ран и сам Кордова.

Но начало было положено. Известия о том, что всего лишь в какой-нибудь сотне километров от Кубы удалось разыскать богатые земли и многолюдные города, мгновенно разнеслись по всему острову. Это привело в большое волнение здешних колонистов и любителей легкой наживы.

Не проходит и года, как в путешествие к Юкатану на сей раз на четырех кораблях отправляется Хуан де Грихальва.

Да, испанцы возвращаются. Они высаживаются на острове Косумель, затем продолжают путь. Как всегда их интересует золото. Со своих кораблей они видят храмы Тулума, развалины которых сохранились и до наших дней. Впечатление, произведенное Тулумом, было столь велико, что один из участников экспедиции впоследствии даже сравнивал этот город с Севильей. В Чампотоне, где Грихальва хотел свести счеты с местным населением, незваные пришельцы терпят серьезное поражение: несколько десятков испанцев ранены. В том числе и сам предводитель.

Поход, однако, продолжается. В Табаско Грихальве удается выменять у местных жителей много золота. Он грузит сокровища на один из кораблей и отправляет его на Кубу. Остальные корабли продолжают плавание. Они доходят до устья реки Пануко, затем возвращаются на Кубу.

Во время этого плавания испанцы впервые услыхали слово «Мексика».



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст