Ромбическое направление в искусстве

РОМБИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В ИСКУССТВЕ.

Настоящее эссе посвящено новому направлению в искусстве. Это направление наиболее наглядно в живописи. Но поэзия, музыка и другие виды искусств могли бы тоже отразить эту эстетику. Особенно эффективным мог бы быть синтез многих искусств в этом направлении. Например, для написанной в этом направлении картины можно было бы сочинить соответствующий стих и соответствующую музыкальную композицию. А это предполагает групповое, соборное творчество.

Суть направления изложу в трех первых главах. В следующих (после третьей) главах эта суть будет развиваться и уточняться, и, кроме того, еще будут показаны значимость и ценность этого направления, т.е. насколько оно соответствует ожиданиям и запросам современного человечества, а также корни этой эстетики, т.е. когда именно в человеческой истории она впервые возникла, и как она развивалась до сего дня. Начиная с 14 главы будет показана будущая судьба этого направления, т.е. как и во что оно реализуется в человеческой истории и культуре.

Кроме того, чтобы в наше время найти свою публику совершенно не достаточно только творить и создавать, пусть даже гениальные, например, картины. Нужна раскрутка, причем, напролом, за деньги, это стоит дорого. Например, раскрутка вокалиста в России стоит более миллиона долларов. Можно раскрутиться и без денег, но тогда нужны способы и приемы, о которых я тоже буду говорить. У этого направления есть соответствующая идея раскрутки, которая эффективно применима только к этому направлению, потому что как бы из него вытекает, как некая часть самой концепции.

И еще, сразу сделаю важное признание: это направление первоначально родилось не столько как самовыражение художника, поэта или музыканта, сколько как философская и богословская идея. В каком-то смысле это направление есть богословское направление. Одна, например, из целей этого направления – достижение бессмертия, т.е. вечной жизни в телесном, физическом смысле. Насколько это реально, и было ли это в прошлом, как уже достигнутая задача, мы тоже поговорим. Это признание приходится считать необходимым, т.к. без него не задается масштаб понимания, творческого осмысления и дальнейшей творческой работы.

Система Аушры.

Чтобы придумывать и предлагать не только новое, но успешное и перспективное направление в живописи, надо знать психологию людей, как в целом, т.е. массовую, так и психологических типов. Но конкретно об эстетическом восприятии, ведь речь об искусстве, говорит, наверное, только одна из всех ныне известных психологических систем. А именно – система Аушры. Ее-то мы и рассмотрим. Должен предупредить, что дальнейший текст будет абсолютно не приспособлен и не предназначен для быстрого прочтения, потому, что сейчас то, что написано в объемистой книге, я намерен уместить в несколько страниц. Изложение будет плотным, предельно сжатым, поэтому не пропустите ни одного слова. А еще лучше, прочитав все один раз, перечитайте и еще пару раз. Пользуйтесь также «словарем авторских терминов» в конце эссе.

Дело в том, что нам совершенно необходимо усвоить психологическую систему Аушры, которую она сама назвала «соционикой», т.к. без неё ни слова не могу сказать о своих дальнейших соображениях относительно нового направления. Желающим рекомендую изучить её в оригинале, но моё изложение всё равно надо усвоить, чтобы мы могли говорить на одном языке. Потому, что я буду излагать материал именно как художник, и для художников, в то время как сама Аушра – социолог. Социология – раздел психологии, исследующий психологию в группе, в социуме.

Итак, эта система опирается и вытекает из аналогичной системы К. Юнга. Но в отличие от него более подробно конкретизирует каждый психотип, количество которых у Аушры вдвое больше. В последних изданиях системы Аушры мы найдём уже результаты исследовательской работы целого клуба последователей, увлечённых практически безотказно «работающей» психологической системой. Я в полной мере отдал дань такого увлечения, и как художник-портретист с солидным стажем почти без осечки определяю психотип просто по разрезу глаз.

Свою систему Аушра, как и Юнг, для наглядности и удобства отобразила в таблице, где каждый из шестнадцати столбиков – человеческий характер.

Как видим столбиков всего шестнадцать, в то время как могло бы быть на много больше (в смысле возможности разнообразия взаимного расположения значков). Но сначала вникнем в систему, прежде чем её критиковать, ведь мы должны сначала понять – кто мы есть, чтобы потом предположить – кем могли бы стать.

Каждый из четырёх значков, в таблице означает стихию. Одну из четырёх, как и в астрологии. Астрологию, древнейшую, можно сказать, ещё протонауку, реликт самых первых человеческих знаний о самом себе, предшественницу современной психологии, я не буду излагать. Она и поныне развивается в бесчисленных вариантах, не всегда, на мой взгляд, удачных, и её азы обычно знает каждый культурный человек. Этого совершенно достаточно для предстоящих рассуждений. А вот на стихиях я остановлюсь подробнее и не один раз. Можно сказать, понятие стихии — главный «инструмент» всего моего изложения. Мы должны научиться мыслить на этом уровне. Без этих основных, обобщающих весь мир, понятий не может быть понимания системы. Моя эстетическая концепция, определяющая направление в искусстве, тоже опирается на понятие стихий. Итак, для удобства, когда надо снова найти и посмотреть, я помещаю в рамочке и жирным шрифтом то, что изображает каждый значок.

Квадрат (■) — вода.

Круг (●) – земля.

Треугольник с углом вверху (▲) – воздух.

Перевернутый треугольник, с углом внизу (▼) – огонь.

Мир, сотворенный для обитания в нем человека, состоит из четырех энергий-стихий. Стихии можно понимать, например, как типы волнового возбуждения первичного эфира (вакуумного пространства), причем это касается как материального мира, так и более тонкого нематериального. Для наглядности приведем некоторые рассуждения о стихиях, касающиеся конкретных явлений. Итак, сам человек может служить отличным примером сочетания стихий: различные органы тела представляют различные стихии: органы дыхания — стихию воздуха, органы мочеобразования — стихию воды, пищевой тракт – земли, сердце — огня. А элементы душевной жизни можно распределить так: волнения, желания, эмоции – огонь. Мыслительные процессы, ум, логичность – вода. Всевозможная сенсорика — земля. И, наконец, личность, духовность, спиритуальность, интуиция, экзистенциальность – воздух. Иногда сомневаются в совместимости понятий воздуха и ядра (точка личности). Но сам воздух не всегда мягкий: бывают ураганные ветры со сносом почвы и строительных конструкций, не говоря уже о взрывной волне, и, кстати, здесь и есть суть понятия воздушного ядра — зоны высокого давления воздуха (сгусток), это ещё не раз пригодится нам в разговоре о человеческой личности.

По стихиям (по преимущественному преобладанию одной из стихий) можно распределить времена года. Осень – воздух. Зима – вода. Весна – земля. Лето — огонь. Время суток: утро — земля, день — огонь, вечер — воздух, ночь — вода. Стороны света: север — вода, восток — воздух, юг — земля, запад — огонь. Основные и простейшие геометрические фигуры (см. значки системы Аушры) и цвета (что важно для художников): красный — земля, желтый — огонь, зеленый — вода, синий — воздух. Вкусы. Сладкий – земля. Горький – вода. Острый и кислый – огонь. Вяжущий — воздух. Можно еще много приводить примеров распределения различных явлений нашего мира по стихиям: запахи, скорость, температура и так далее. Надо сказать, что относительно того, как можно распределить всевозможные реалии нашего мира по стихиям, существует множество мнений и точек зрения. Это очень спорный вопрос. Вплоть до того, что даже количество стихий в разных национальных культурах разное. Например, на востоке кроме четырех известных в Азии и Европе стихий существует еще стихии дерева и эфира. Боюсь, что там само понятие стихии не совсем совпадает с европейским, т.е. под словом стихия имеется в виду нечто другое, не то, что, например, в Библии или астрологии.

Вообще, что такое стихии, трудно или даже невозможно объяснить, если человек сам не способен видеть и обобщать мир в этих понятиях. Те, кто владеет этими понятиями, обычно не просто узнали о них из астрологии, древних медицинских практик и религиозно-философских систем, но как-то сразу сумели мыслить этими словами. Как будто это предзнание было врожденным. В православном христианстве понятием стихий почти не пользуются, и упоминаются они крайне редко, вот редкий пример: «У него (у человека) есть тело, составленное из четырёх стихий» (Пр. Симеон Новый Богослов «Деятельные и богословские главы» гл. 152). Но в Св. Писании довольно часто упоминаются все четыре стихии и ангелы стихий (2 Пет. 3. 5; 2 Пет. 3.10; Кол. 2. 8; Ион. 9.8; Откр. 7. 1; Откр. 14.18; Откр. 16. 5; Откр. 16. 8; Откр. 16. 17; Быт. 1. 9; Еф. 5. 26. и проч.)

Чтобы еще больше помочь читателю усвоить понятие стихий, я немножко как бы поспорю с разными точками зрения. Т.к. принимая участие в дискуссии, лучше понимаешь сами понятия и термины. Итак, например, почему-то многие считают, что эмоциональность — это вода, а логика — огонь. Против такой точки зрения можно привести следующие аргументы:

Вода может иметь геометрическую упорядоченность (снежинки, узор на стекле). Это логическое свойство.

Она может находиться, в трех состояниях: твердом, жидком и газообразном. Все это тоже соответствует логике, которая бывает текучей, бывает и твёрдой («железной»). И редко, но всё же бывает духовной и возвышенной. Мысль струится, течет. Течение мыслей происходит по законам логики: одно вытекает из другого (живая мысль). Речь и речка — слова однокоренные. Догматическая, ортодоксальная мысль леденеет (железная логика). Духовная мудрость похожа на пар, на влагу, которая смешана с воздухом. В водяной взвеси, пронизанной солнечным лучом, возникает радуга. Великий символ, о котором мы ещё поговорим.

Вода, меняя свою структурированность, способна хранить информацию, т.е. как бы имеет память. Такие материалы как металл и камень (особенно прозрачный) – можно обобщить в смысле стихии тоже как воду, и найти в них логические свойства. Камень тоже помнит и даже думает, особенно кремниевые породы. Кто хорошо знаком с физикой, особенно с электроникой, знает, что в диодах и триодах, из которых построены практически все микросхемы, используется частицы кремния. Получается, что компьютеры благодаря именно камню и металлу такие умные. Благодаря способности структурироваться вода в реке помнит все русло, по которому текла. Урина тоже хранит информацию о теле. Кстати, по последним данным науки мозг на 90% состоит из воды. А были интересные случаи, когда врачи при вскрытии черепа умершего, находили там вообще вместо мозга только 200 г воды, и больше ничего. Причем было известно, что при жизни эти люди чувствовали себя нормально и занимались умственным трудом.

А огонь, особенно свет, бывает разного цвета, что соответствует разным эмоциональным состояниям. Сердце к сердцу имеет доступ через нематериальный, невидимый огненный луч, эмоционально по-разному окрашенный.

У воды и огня разный разброс температур: вода кончается там, где начинается огонь, т. е. Н²0 при температуре огня распадается на первоэлементы. Вода может быть беспредельно холодной, а огонь — беспредельно горячим. Накал, пожар мысли, вспыльчивый, жгучий, пылающий, греющий ум, теплая, горячая логика, огонь мозга — так можно сказать при полном отсутствии интуиции. То же и холодное, ледяное, расчетливое, каменное эмоциональное чувство. Эти образы имели бы смысл только при слиянии, сочетании логики и эмоциональности (воды и огня), но мы пока рассматриваем каждую стихию именно отдельно.

Вода имеет вес, огонь — нет. Логика тоже весома, основательна, ее можно мысленно «пощупать» и взвесить, а чувство — только испытать. «Тяжелые» эмоциональные чувства образуются опять же только от соприкасания с логикой (например, тяжёлая моральная ситуация).

Твердость и острота логики. Стихия воды «точится» стихией воды (камень, железо, лед). Мысль оттачивается мыслью.

Проникновение: вода проникает только в землю и в воздух. То же и ум.

Вода, как и воздух, имеет цвет, хоть они и прозрачны. Увидеть, например, цвет воздуха можно только при большой протяженности пространства, заполненного воздухом (5-6 км.). При таких условиях видно, что воздух синий. Чтобы понять какого цвета вода, надо смотреть абсолютно чистую воду (без мутности от земли), и не сверху, а на просвет, т.е. насквозь. Тогда видно, что цвет воды – изумрудно-бирюзовый, «морской волны», т.е. голубой с сильным зеленым оттенком. А огонь, как известно – желтый.

Образы умной, умудренной старости — водяные: седые вершины гор, лес под снегом, струйность морщин на лбу.

Читатель, наверно, обратил внимание на то, что почти все аргументы имеют образный характер. Для художника это самый краткий способ объяснить суть понятия стихии. Для него, наверное, сравнение и образ – единственно возможный способ передачи такого рода информации.

Вернёмся теперь опять к таблице, к системе Аушры. Первый значок (означающий стихию) сверху в каждом столбике таблицы – это первая психическая функция. Она самая сильная. Это воспринимающая функция человеческой психики, накапливающая информацию, ориентирующаяся в жизни. Второй значок к низу под первым – вторая функция. Эта как бы часть человеческой души тоже сильная, творческая, творчески реагирующая на принятую информацию, экспериментирующая, творчески смелая, внушительная до гипнотизма, и, самое главное, эстетическая. Для нас важно именно это, то, что она эстетическая. Третья функция (третий значок к низу) – тоже эстетическая функция, но не столько творческая, сколько просто воспринимающая. Она ранимая, более чуткая, нуждающаяся не в экспериментах, а в идеальном, не в макетах и изображениях, а в живом, настоящем. Третья функция – слабая, нуждающаяся в защите, в удовлетворении и поддержке. И четвёртая функция – суггестивная, инфантильная, бестолково фонтанирующая и непосредственная. Аушра считает четвёртую функцию подсознанием человека (бессознательное по Фрейду).

Более светлый и более темный оттенки раскраски значков означают такую разницу, которую постарайтесь уловить в обобщении следующих противоположностей. Итак, серый, а не черный цвет значка означает: поле, а не структуру. Энергию, а не тело. Стратегичность, а не тактичность. Обобщение, а не частность. Теоретическую отвлечённость, а не конкретность. А чёрный цвет значка означает – всё противоположное серому: конкретность, структуру, практичность, тактику, непосредственность и т.п. Наверное, здесь мы имеем трудно понимаемое место, но понять будет легче, если для иллюстрации вышесказанного приведём следующие примеры.

Коснемся сначала проявления воздушности: черный треугольник (▲) — конкретная личность, конкретные личные отношения с конкретной личностью. Серый треугольник — социальная роль и ответственность за её исполнение, вес в обществе, общественные отношения (учитывающие оценку и внимание окружающих всех в целом, а не одного конкретного человека).

Теперь об огне: перевернутый черный треугольник (▼) – конкретное чувство. Недолгое (по крайней мере, не вечное) эмоциональное возбуждение. «Одноразовое», т.е. не обязательно повторяющееся, не постоянное волнение или желание. Серый перевернутый треугольник – длительное чувство, претендующее на постоянство. Мораль, принятая в обществе. Этика, этичность. Чувства, обобщённые в тип, художественный образ, норму. Так называемые «вечные ценности», такие как постоянство эмоциональной преданности, верность в любви.

О воде: черный квадратик (■) – дело, тактический ход, практическая деятельность, конкретная организация конкретного дела. Конкретная механика, техника и т.п. Серый квадратик – мысленная, чисто умозрительная и отвлечённая идея, а лучше идейность как таковая. Теоретически философское обобщение.

И наконец о сенсорике: черный кружок (●) – конкретное тело с его телесными сиюминутными ощущениями (зрение, слух, обоняние и т.д.) и внешними проявлениями (цвет, форма), в том числе и даже главным образом с одеждой, прической и проч. Серый кружок – постоянное самочувствие, длительное состояние, общий всегдашний тонус. Здоровье в целом. Биополе, аура.

Надеюсь, я достаточно пролил света на трудное для усвоения место. У Аушры для этого приведено огромное количество примеров людей конкретных типов, примеров взаимодействия и взаимоотношений разных типов и т.д. Всевозможные исторические и литературные персонажи и множество всевозможных историй, иллюстрирующих действие системы. Кстати, лучше всего усваивается знание системы в кружке-клубе, где люди и их отношения наблюдаются и обсуждаются «в живую». От себя скажу, что, на мой взгляд, сочетание астрологии и системы Аушры дают достаточное знание о человеческой психике, если говорить вообще о возможности существования такого знания при пользовании научной системой о душе в принципе. Т.к. это знание ничтожно, по сравнению с уникальной и бесконечной глубиной каждой личности, не умещающейся ни в какую систему. Более того. Я думаю, что само знание одного человека о другом (как и о себе самом) должно быть бесконечно нарастающим, т.е. это бесконечный процесс всё новых и новых уникальных открытий. Для меня лично само сочетание человечности и системности звучит даже кощунственно, однако на определённом этапе нашего интеллектуального развития это сочетание всё же необходимо.

Эстетика сочетания стихий в символах и образах.

Удивительно устроено человеческое восприятие красоты. Люди видят красоту каждый по-своему. Вернее, каждый как бы выхватывает, выделяет свою, видимую только ему красоту. У мира тысяча граней. Хватает на всех. Отправной точкой моего понимания, в чём разница эстетических вкусов, точнее, чем определяется эта разница, послужило открытие сочетаний стихий в символах и образах. Для понимания этого открытия мы и обратились к системе Аушры.

Теперь давайте перейдём к самому главному для нас в системе Аушры, к тому собственно, ради чего мы вообще с ней знакомились. Это эстетические функции в каждом столбике: вторая и третья. Эстетическое восприятие стихий, во всех проявлениях нашего мира, в том числе энергетических, есть основа нового направления в искусстве. От рассмотрения основных символов мы перейдем к эстетическому рассмотрению вытекающих из этих символов архетипов, т.е. основных образов, на которые опирается человеческая культура. Сочетание стихий в символах будет иллюстрироваться множеством образов. Но эти примеры будут непонятны без усвоения теории символов, поэтому мы приближаемся, наверное, к самому трудному, самому непонятному месту. И вот сейчас снова могу дать необходимый и теперь действительно своевременный совет: читайте медленно, а если не поняли что-то, перечитывайте опять, снова и снова. А т.к. в любом месте последующий текст имеет в виду понимание предыдущего, надо не просто его понимать, но запоминать, как запоминают смысл терминов, без которых невозможно дальнейшее чтение.

Итак, вторая и третья функции у каждого психотипа эстетические. Прошу обратить на это особое внимание, потому что, повторяюсь, это главное, зачем нам нужна система Аушры. В молодости человек чётко и по-разному различает два типа красоты: по стихии второй функции и по стихии третьей. Это усиливается и влиянием астрологии. Возьмём для примера два самых эстетических знака. Телец (земля под управлением Венеры) видит исключительно сенсорную, земную, телесную красоту, как внутреннюю, так и внешнюю. А весы (воздух под управлением Венеры) видит красоту только воздуха, т.е. голубых горизонтов, облаков, морских и горных далей и проч. Но с возрастом восприятие становится богаче, сложнее, и человек начинает эстетически видеть уже не одну стихию, а сочетание стихий. Это сочетание определяется суммой второй и третьей функций, которые, как было сказано, являются эстетическими функциями. Если разделить таблицу психотипов системы Аушры по вертикали строго по середине, то слева и справа мы получим по восемь типов. Прошу внимания! Посмотрим на таблицу и хорошенько запомним это деление на восьмёрки. На левую восьмёрку и правую. У левой восьмёрки сумма эстетических стихий – земля с воздухом, а у правой огонь с водой. Это деление настолько важно по грандиозности последствий, что фактически является источником двух совершенно разных типов культур в целом, параллельно существующих в каждой стране и в каждом поколении. Ведь за любой культурой стоит, прежде всего, изначальное эстетическое восприятие стихий в парном сочетании второй и третьей функции.

Значки, которыми пользуется Аушра для обозначения стихий, она взяла, думаю, из древних символических традиций. Значок, обозначающий стихию огня, у неё другой, чем я привел, излагая её систему. Я заменил его более общепринятым символом, чаще всего обозначающим стихию огня. Тут спорный момент. Надо сказать, что символика – это огромный пласт в каждой национальной и исторической культуре. Здесь можно вспомнить всевозможные гербы стран, городов, царских родов, политических партий, масонских лож и других тайных и не тайных обществ, символы древних и новых религии, философских систем и т.д. и т.п. Только в настоящее время общественных организаций в мире более пятисот. Во все времена бесчисленное количество заинтересованных людей имели, разрабатывали, а потом толковали свою символику. Да, здесь есть, о чем поспорить. Но я хочу обратить внимание пока только на самые элементарные, самые простые, и потому самые основные, базовые, первичные символы, которые представляют собой именно самые, что ни на есть, простые геометрические фигуры, которые и означают фундаментальные первоэлементы мира — четыре стихии. Истоки более сложных символов лежат уже в сочетании этих самых простейших геометрических фигур. Думаю это бесспорно, т.к. тут и спорить не о чем, слишком все просто. В данном случае сама простота — бесспорный признак правоты.

Итак, давайте продолжим о сочетаниях стихий в символах и образах. Рассмотрим каждое из них подробнее. Начнем с сочетания воды и огня. Читатели относящиеся, т.е. принадлежащие к психотипам правой восьмёрки легко поймут моё дальнейшее изложение. Но понять, хоть это и не просто, и особенно почувствовать эти символы эстетически, надо и тем, кто в левой восьмёрке. Итак, сочетание и смешение воды и огня (■+▼) можно представить как сочетание вертикали и угла с вершиной внизу, имеющее вид стрелки, направленной вниз (↓). Потому что в квадрате именно вертикаль является символом воды и логики. А в треугольнике, символизирующем огонь, две линии, составляющие угол с вершиной внизу являются сутью символа и могут изображать стихию огня (в том числе эмоционального волнения) самостоятельно, т.е. без горизонтальной линии замыкающей треугольник сверху. Теперь очень важный момент: любой символ из тех, которые мы рассматриваем, можно как бы развернуть в большом количестве образов. Здесь мы имеем в виду фундаментальные образы, т.е. юнговские архетипы, восходящие к тем самым первичным символам. Символу сочетания огня и воды (↓) соответствуют фаллические архетипы: камень, торчащий из травы, ствол дерева поднимающийся из травы, крепость, замок или скала из леса, фаллос из волос, шея из воротника типа жабо или шея в сочетании с ключицами.

Если переместить угол в стрелочке и расположить его на верху вертикальной линии, то получим ещё один символ, похожий на рогатку или палочку с рожками (ү). Этот символ тоже обозначает смешение воды и огня. Его образы: Дерево (древо), лоб и волосы, особенно если волосы короткие, ёжиком, или причёской в виде чего-то похожего на корону из волос. Корона или крепостная башня, расширяющиеся наверху. Торс, расширяющийся к плечам, бокал для вина, эстетика мундира и пиджака и т. п. Чтобы понять, о чем идет речь, эти образы надо представит себе как красоту, воспринять эстетически. Для этого эти вещи надо не торопясь представить себе в воображении или даже нарисовать, чтобы лучше понять и обобщить их эстетику. Каждый образ надо осмыслить, не торопясь, задумчиво, вспоминая или воображая то, о чем здесь говорится. По энергетике сочетание воды и огня ощущается в летнюю ночь и в зимний день, или при северном ветре летом и западном зимой. Где лето, день и запад – огонь, а зима, ночь и север – вода. Эти вещи надо даже не представлять в воображении, а проживать непосредственно во время чтения, т.е. обратить внимание с этой точки зрения на время суток, пытаясь уловить энергетическую разницу дня и ночи, утра и вечера. На древнем востоке сочетание огня и воды символизировалось желчью (наглядней было бы — отваром перца). В сочетании зелёного и жёлтого цветов тоже чувствуется сочетание стихий воды и огня, где желтый – цвет огня, а зеленый — цвет воды. Удивительно как из символа, из сочетания двух цветов и двух простых геометрических фигур разворачивается целая культура, имеющая начало в самой глубокой седой древности, и продолжающая разворачиваться на наших глазах, и сейчас мы подбираемся к самым характерным чертам всей этой культуры в целом. Напоминаю, что мы рассматриваем эстетику и культуру правой восьмёрки психотипов. Сочетание воды и огня — в эмоциональном (торжественном или задушевном) слове. Взволнованная и одновременно учтивая речь – представляет собой смешение логики с чувством. А также классическая музыка – умная, сложная и одновременно эмоциональная. И, наконец, главные архетипы правой восьмёрки – братство и отцовство, которые символически изображается древом. Где ветви (братья) возвышаются, вырастая из одного ствола, который их возвышает (отец). Из этого архетипа вытекает культ рода (родовое древо), благородного происхождения, родовой аристократизм, элитарность, любовь к предкам, патриархальность, патриотизм, честь, законность, в том числе моральное законничество (здесь имеется в виду родовая мораль). Монархизм (в отличие от демократии), здесь надо подчеркнуть опять символизм отцовского начала, распространяющийся на социальные отношения: «Царь-батюшка», «отец народов». На этот же архетип опирается культ «Батьки» (разбойного атамана) и «пахана» в уголовных сообществах. Сочетанием воды и огня определяется культ истории, исторических реликвий, древнего быта, древних летописей, отражающих рост и развитие нации. Это очень важное, можно сказать центральное, понятие этой восьмёрки — идея развития и роста, особенно эстетика роста, разумеется, тоже вытекающая из архетипа древа. И, конечно же, неравенство, т.е. превосходство одного человека над другим, и одной социальной группы, в том числе нации над другой, в силу того, что рост, возрастание предполагает опережение или отставание в этом возрастании. Здесь важны оценка и сравнение историй народов по древности, сложности. Далее, уже вытекающая из этого неравенства, теория и практика апартеида, сепаратизма, непускательства в высший элитарный, аристократический круг. Это элитарное непускание, презрение, непризнание, и отвержение (хорошо иллюстрирующаяся в национальных конфликтах) — самая характерная черта данного сочетания стихий в социуме, и всей культуры этого типа в целом. В дальнейшем я приведу множество примеров из социологии, психологии и даже из экклесиологии. Об экклесиологии сразу уточню: отличие экклесиологии от социологии в том, что экклесиология рассматривает человеческие сообщества, где люди пытаются друг друга именно любить. Вообще, экклесиология, как наука – это раздел богословия, изучающий церковь, как собрание верующих людей. Но я рассматриваю экклесиологию, больше как науку о просто групповой дружбе. Т.е. экклесия у меня – это просто содружество, община, кружек, клуб, компания, собор, братство и т.д. Экклесия – греческое слово, имеющее тоже значение, что слово — церковь. Но сейчас слово церковь давно уже перестало обозначать просто собрание верующих людей. Сейчас оно стало означать – духовенство, клир, церковное начальство и прочее. Итак, в моем эссе под экклесией имеется в виду просто компания, и даже не обязательно религиозных людей.

В тройном сочетании воды, огня и воздуха (■+▼+▲) все вышесказанное могло бы приобрести романтический, т.е. экзистенциальный, и ещё более элитарный оттенок. Исторический интерес всегда — к началам, истокам, возникновению. Тогда это была бы вершина, вообще, всей культуры правой восьмёрки. Еще раз рассмотрим центральный, как уже говорилось, для правой восьмёрки архетип, т.е. идею роста, которая могла бы проявляется и в воздушности, — уже как идея роста самой личности. Рост для правой восьмерки — это красиво. То, что человек видит эстетически, не нуждается в доказательствах, и поэтому служит априорной истиной, аксиомой для дальнейших размышлений, рассуждений, доказательств. Обычно это касается, прежде всего, философии, и особенно религиозной философии, когда бездоказательное, интуитивное созерцание первичной идеи является источником дальнейшей философской системы. Итак, рост, возрастание – для правой восьмёрки – понятие эстетическое. Но стихию воздуха правая восьмёрка не имеет среди эстетических функций, и не видит эстетически, поэтому ошибается, если приписывает этой стихии способность роста и эстетику роста. Тогда как здесь возможно только точечное возникновение, проникновение или касание. И это тоже красиво, но уже только для левой восьмёрки. А правая восьмёрка если видит точечное возникновение, то издалека, расплывчато и смутно, через более важные и красивые для неё, вековые слои времени и истории. Расплывчатая точка – это уже не совсем точка, а, может быть, только намёк на точку. Надо ещё отметить очень важный момент. Эстетический тип правой восьмёрки в целом по преимуществу мужской и агрессивный. Т.к. стихия воды, логика, ум – это мужское. А сочетание воды и огня даёт агрессию и воинственность, эстетику и культ всего военного. У них в отличие от левой восьмерки, мужественность красивее и ценнее, чем женственность, а зрелый (твердый) возраст ценней, чем нежная, податливая на все молодость. Иллюзорное право на агрессивность вытекает из центральной идеи роста и неравенства личностей, с соответствующими завоевательными и рабовладельческими практиками подавления и эксплуатации.

В смысле мужского и женского начал стихии огня (женское) и воздуха (мужское) по отдельности более нейтральны, чем стихии воды и земли. Т.е. чисто мужское начало – это вода (т.е. логика), а чисто женское – земля, т.е. телесность. Поэтому эстетическое восприятие левой восьмерки, вытекающее из сочетания земли и воздуха по преимуществу – женственное, т.к. земля, телесность, сенсорность – это женское. Здесь — культ точечного касания, сексуальности, молодости и женственности. Итак, теперь мы уже перешли к сочетанию воздуха и земли (▲+●), которое диктует эстетику левой восьмерки из-за сочетания эстетических функций – второй и третьей. Продолжим. Стихию воздуха символизирует не столько сам треугольник, сколько его верхняя точка. Просто точка — даже более точно выражает воздушность и лучше служит символом воздушности, главным образом, — человеческой, т.е. духовной, спиритуальной, экзистенциальной. Сочетание воздуха и земли обнаруживается во всяких окружностях и шарообразных выпуклостях или вогнутостях с точкой посередине. Это ягоды, фрукты, круглый небосвод с солнцем или луной, глаз, женская грудь и другие подобные части женского тела. Если точка символизирует отверстие, то она имеет глубину, и в разрезе представляет собой линию. Круг с линией посередине и шар с разрезом тоже можно понять как сочетание воздуха и земли, например, любая складка между выпуклостями женского тела, цветка, плода (персик), ландшафта и т.д. По энергетике это сочетание ощущается весенним вечером или осенним утром. По цвету — сочетание синего и красного, где синий – цвет воздуха, а красный – цвет земли. В культуре, как уже отмечалось, — все, что связано с эротикой, юностью и преимущественно женственной красотой.

Где-то в конце восьмидесятых годов в Москве на Арбате существовал как бы неформальный, уличный клуб приблизительно сотни художников. Я был членом этого клуба, т.к. писал портреты и продавал картины, общаясь с другими художниками. В общении с ними я (представитель левой восьмёрки) научился видеть чужими глазами (глазами правой восьмерки). Видеть то, что волнует, производит сильное впечатление на других художников. Я также экспериментировал на публике и изучал, какие образы, и вытекающие из каких символов, привлекают внимание людей. Для этого пришлось изрядно поразмышлять и написать множество картин. Но дело того стоило. Тогда-то я и обнаружил значение архетипов в эстетическом восприятии. И тогда же начала складываться моя собственная эстетическая концепция. Она умещалась в одну страницу и была совершенно никому не понятна, как я ни старался объяснить. Основа ее в том, что все архетипы, которые перечислены у К. Юнга, являются образами, вытекающими из символов. А символ – это, как я тогда начал понимать, предельно лаконичное выражение одного из парных сочетаний стихий. Любой символ аккумулирует в себе энергию многих образов, т.е. символ, как уже говорилось, можно как бы развернуть в бесчисленном количестве образов.

Итак, каждое из двух рассмотренных выше сочетаний стихий, эстетически развернутое в искусстве и, вообще, в культуре, можно рассматривать как культурологический тип, точнее как осуществлённый культурный проект. Когда круг эстетических вкусов, интересов, способность восприятия и творчества ограничены одним сочетанием. Обычно человек или социальная группа живет преимущественно одним из этих сочетаний, и очень редко двумя сразу, но и то, как бы в разных пластах. Т.е. люди практически не понимают друг друга, даже не интересуются и сторонятся, если они из разных восьмёрок. И всё же, эстетика сочетаний воздуха и земли, а также огня и воды (▲+●) и (▼+■) более или менее, понятна практически всем, даже людям из разных восьмёрок, на определённом культурном уровне, разумеется, и в достаточно зрелом возрасте. Образы этих сочетаний встречаются во всех видах искусства и вообще в культуре как основные, чего нельзя сказать о других сочетаниях. Ниже мы рассмотрим и эти другие сочетания стихий, хотя эстетически их увидеть уже будет гораздо трудней. Т.к. всё наше образование, воспитание и эрудиция подчинены астрологии и соционике Аушры. Мы существуем в этом замкнутом как будто трехмерном пространстве, и не можем выйти в четвертое, пятое другие измерения. Но именно в этом направлении, т.е. к другим сочетаниям стихий нам придётся двигаться, если мы хотим добраться до чего-то нового и перспективного.

Абсолютно женственное сочетание огня и земли (▼+●) может означать какое-нибудь примитивное, животное влечение к еде, сексу и т.п., которое очень редко переживается эстетически, еще реже выражается в искусстве, описывается в художественной литературе, и почти не упоминается в философских размышлениях. Мы не будем на этом долго останавливаться, т.к. для нас оно почти ничем не интересно и не примечательно, разве тем, что из всех парных сочетаний стихий оно наиболее женственно и по-своему может быть красиво в абрисе некоторых цветков. Вот если бы прибавить к этому сочетанию точку или черту, т.е. стихию воздуха, то в женских формах, и главным образом в женских гениталиях это нашло бы точно соответствующий образ, означающий женственность, к чему мужское влечение.

Абсолютно мужественное сочетание воздуха и воды (▲+■) тоже очень редко встречается в культуре, но уже потому, что, наоборот, по причине своей сложности и возвышенности очень трудно для понимания и очень редко кем воспринимается. Символом этого сочетания может служить вертикаль с треугольником вверху, как стрелочка направленная вверх (↑), а образами — меч, язык, а также фаллос, т.е. вертикаль с точкой вверху. Как уже выше было сказано, просто точка тоже — символ воздуха. Продолжим перечисление образов. Прежде всего, это само человеческое тело (в целом), тогда голову можно считать за точку. Заметим, кстати, что и торс, и шея, и фаллос в разрезе имеют один общий рисунок. А лоб, мужская грудь и головка фаллоса тоже имеют общие очертания. В духовной культуре сочетание воды и воздуха тождественно вообще слову (ср. «меч из уст исходящий»), пророчеству, экзистенции, выведенной в логику (имя), признанию личности и т.д. Сочетание логики и воздуха тоже агрессивно как сочетание воды и огня, но по-другому, например, слово истины всегда агрессивно по отношению ко лжи. Здесь нам придется (т.к. это совершенно необходимо и очень важно, хоть и не совсем прилично) с некоторой подробностью рассмотреть фаллическую агрессивность. Фаллос — самый главный образ этого сочетания, и он агрессивен. Это хоть и нежный, но всё-таки «ударный инструмент» для толкания, тыканья, протыкания своей головкой (в которой апогей этой агрессивности). Даже сам вид стоящего фаллоса наглый и агрессивный, напоминает протянутую руку со сжатым кулаком. Объектом для этой агрессии и власти является сочетание земли и воздуха. Потрясающе, не правда ли? Само зачатие человека происходит в момент акта агрессивности, точнее в амбивалентности любви и агрессии. Фаллическое, мужское поведение, как к женщине, так и друг к другу тоже вытекает из этого сочетания стихий. Рог, кулак, лоб, плуг (рожон), меч, дуло – символы и инструменты агрессии. Каждого человека всегда загадочно привлекает эта волнующе красивая агрессивность, и не только в боевых поединках, но даже в самой любви и дружбе, странная, но какая-то неизбежная и непременная. Красивая драка и красивый секс — главная тема современного искусства, особенно кинематографа. Но всегда, когда человек сталкивается с фаллической агрессивностью в искусстве или в жизни, всегда это переживается как грех, как нечто порочное, стыдное и, самое главное, трагичное. Агрессия всегда трагична, как трагична сама смерть. Итак, эстетика этого сочетания стихий агрессивна и трагична. Запомним это хорошенько.

Надо сказать, что для мужчин и женщин восприятие этого сочетания стихий (▲+■), если это восприятие вообще имеет место, чаще всего довольно примитивным образом сводится к сублимированным размноженческим реакциям и влечению к сверх-мужскому. Мне приходилось с этим сталкиваться и наблюдать непомерную гордость и превозношение, с этим связанные. Похоже, что если этим чересчур увлечься, то ограничение восприятия, да и самой жизни, только сочетанием воды и воздуха ведет к прельщениям и гибельным экзистенциальным установкам. Хотя, если сравнить человека с фаллосом (▲+■), то ипостасированная личность похожа на головку фаллоса, где, собственно, и есть эрогенная зона, т.е. возможность счастья, поэтому позволим себе ещё немного об этом сочетании воды и воздуха, логики и экзистенциальности. Без понимания некоторых вещей мы никак не обойдёмся. Но это касается далеко не примитивных, а наоборот самых трудных (высших) понятий. Может, я рано об этом заговорил, ведь войти в созерцание истинных духовных смыслов или осмысления истинной духовности, невозможно перепрыгивая сочетание огня и воздуха. Здесь нужно постепенное восхождение. Когда речь идет о возрастании по стихиям, то имеется в виду их иерархия: ●→▼→■→▲. Таким образом, сочетание ▼+▲ ниже чем ■+▲, потому что вода выше огня. Только в этом смысле можно говорить о духовном возрастании, т.е. от одного сочетания стихий к другому. Но это не рост личности в смысле роста отдельно воздушной части души, её воздушного ядра-точки. Точка неизменна и воздух не растёт. На этом остановимся подробнее. Логика, как уже говорилось, может быть в трёх состояниях. Законченные системы, незыблемые теории — это «твёрдая» логика. Логические цепочки («то потому что это») — жидкая. Когда же вода испаряется и смешивается с воздухом, как облако (небесная вода), т.е. логика касается экзистенции, она становится парадоксальной и антиномичной (антиномия это одновременная истинность двух противоположных друг другу утверждений). Экзистенциальная философия — это всегда антиномичная и парадоксальная логика, абсурдная, но, тем не менее, как-то не то чтобы понятная, но воспринимаемая. Например, знаменитая троица противоречащих друг другу богословских утверждений: Бог абсолютно добр, абсолютно всемогущ, но зло существует. Или: Бог — это одновременно и троица, и единица. Или ещё один важный для нас пример — понятие точки в геометрии. Математически (как число) точка выражается так: 0, 0∞1, где ∞ это бесконечное количество нулей. Т.е. под точкой можно понимать бесконечно малое число. Сама бесконечность как мы знаем парадоксальна. Точка, таким образом, существует только в уме, как чисто парадоксальное понятие, и практически не занимает места в реальном пространстве, если этим числом выражается количество пространства, или во времени, если этим числом выражается количество времени. Или если занимает, то бесконечно, исчезающе малое количество пространства или количество времени. Это количество так мало, что можно смело сказать, что его вообще нет, но при этом точка все-таки есть, парадоксально не имея при этом количества, а значит и качества. Поэтому можно сказать, что точка одновременно и занимает и не занимает место в пространстве или во времени. Эти парадокс и антиномия всегда возникают, когда речь идёт о воздушной стихии, и эта антиномичность существования точки есть главнейшее условие ее непредсказуемости, т.е. в точке мы имеем уже как бы потенцию свободы. И, наконец, личность (кто), которая есть, конечно же, — точка, содержит в себе парадоксальность бесконечности точки и поэтому тоже не имеет ни качества, ни количества. И личность-точка одновременно и есть, и одновременно ее нет. Когда человек пытается понять, или найти смысл своего существования – за этим чаще всего стоит попытка, наконец, выяснить: есть я или меня нет? Но смысл моего существования должен быть бесконечно выше моей способности его понимать. Понятный смысл здесь не годится. Здесь нельзя путать смысл существования и цель жизни, особенно на каком-то ее этапе. Смысл существования в одиночестве не находится, и чаще даже не ищется, но всегда перед кем-то или вместе с кем-то. Здесь и парадокс свободы, и парадокс любви. В любви личность как будто возникает, а без любви как будто исчезает. Под словом любовь здесь имеется в виду не эмоция, а некое глобальное согласие на существование другой личности, которое есть акт свободы (слово любовь, как видим, имеет множество смыслов). Эта любовь-согласие имеет эстетический, и, наверное, даже творческий характер. Без нее достижение, например, идеального здоровья как легко догадаться абсолютно не возможно, а с нею наоборот начинаются чудеса исцеления и бессмертие. Личность-точка возникает при внимании к ней другой личности, например, когда родители уже общаются со своим ребенком, как с личностью, эта личность возникает. Читатель наверно читал или слышал о человеческих детенышах попавших в джунгли и выкормленных животными (волками, например). Эти существа уже никогда потом не смогли стать нормальными людьми. Человек в ребенке в истинном значении этого слова возникает только в общении, когда его видят именно человеком, пусть еще маленьким, но все-таки человеком. Продолжая эту мысль, можно предположить, что идеальный человек возникает в идеальной экклесии. И таким образом, идеальное здоровье и бессмертие есть плод идеальных человеческих отношений. Мы об этом потом еще поговорим. А пока только скажу, что мы, наверное, вообще, существуем лишь потому, что нас видит и любит Бог. А дальше, хоть раз полюбив другого человека, мы приобретаем таким образом богоподобие в его главнейшей сути. В молитвах всех времен постоянно звучит одна и та же просьба: «призри и виждь». Это означает: подтверди мое существование.

Обычно мозг работает на 3%, но при встрече с парадоксом, возможно, происходит мгновенное включение всего или, по крайней мере, большей части мозга. Например, попробуйте представить себе существо, которое сотворило всю бесконечную вселенную и ее бесчисленных обитателей. Кто же это!? «Страх божий – начало премудрости» — сказано древними. Под страхом здесь надо понимать максимальную степень уважения (благоговение) при столкновении с парадоксом. В относительно небольшом познаваемом пространстве между бесконечностью вселенной и бесконечностью точки-личности существует наш ум. Есть от чего прийти в изумление. Парадоксальное существование личности (▲) само по себе бессмысленно и в смысле не нуждается т.к. абсолютно ценно само по себе. Т.е. смысл здесь имеется в виду как ценность или предназначенность, что лишало бы личность свободы (свобода, это загадочное проявление экзистенции, и тоже необъяснима и бессмысленна). Что касается предназначенности, то личность не предназначена ни для чего, разве что для кого, но это уже не есть предназначение в качестве смысла. Личность не сравнима и несравненна, особенно с другой личностью. Как можно сравнивать две бесконечности? Не старайся понять просто головой уважаемый читатель, то, что я здесь написал. Сочувствую, но всё вышеизложенное и невозможно понять до конца (простите, конца-то нет), но оно должно вызвать в душе некое странное, наверно, всё же именно эстетическое состояние. Некое волнение ума, столкнувшегося с парадоксом.

Интересно, что в жизни обывателей такое отношение (в смысле абсолютной ценности) бывает не к своему существованию (▲), а к своим желаниям (▼). Т.е. когда желание возникает, чаще всего не задаются вопросом о смысле желания и вообще, откуда, зачем и каким образом оно возникает, а сразу обдумывают: возможно ли? И как его исполнить? Здесь имеет место представление о себе как о желающем, т.е. я – это мое желание. А между тем эмоции и желания не существуют сами по себе, а создаются (возбуждаются, генерируются) и направляются личностью (власть воздуха над огнём), и если не своей, то чужой. Тогда это проявление власти со стороны (ангела или беса).

Очень важный момент, вытекающий из понятия точки и её бесконечности – это равенство личностей-точек (условное, конечно, т.к. точки не сравнимы). Если личность – это точка, то её появление точечно в пространстве и времени. Рождение, смерть, преображение – это всё точечный, мгновенный акт. Личность, либо она есть, и тогда две личности невозможно сравнивать, как сказано выше. Либо её нет тогда и сравнивать некого. Помните, мы предположили рост личности, как потенциальную идею правой восьмёрки? Рост личности, опережение в этом росте, неравенство и т.д. Представители правой восьмёрки не видят личности эстетически, т.к. воздух у них не в эстетических функциях по системе Аушры. А по-другому, как я уже говорил и ещё не раз покажу, личность увидеть, воспринять, обнаружить невозможно. Эстетическое созерцание и восприятие как уже тоже говорилось – есть фактор достоверности. И эстетически видимая реальность всегда служит аксиомой для дальнейших рассуждений.

Как правило, насколько я имел возможность наблюдать, присутствуя на конференциях философских клубов и обществ, представители правой восьмёрки, когда говорят о личности, под личностью понимают достаточно высокий уровень образования, культуры, интеллекта. Т.е. не парадоксальность личности-точки, а нечто действительно способное расти, нарастать, возрастать, сравниваться и измеряться по величине, высоте, весу. На самом же деле, у точки ни величины, ни высоты, ни какого другого качества способного измеряться и сравниваться нет. Не равны, наверное, могут быть имиджи, т.е социальные роли, их вес в обществе, обусловленный уважением к этой роли, ее достоинству, короче, то, что у Аушры в таблице понимается под серым треугольником.

Здесь надо различать разные психические проявления стихии воздуха. Воздух, как и любая стихия, имеет поле и структуру. Что это? Из физики мы знаем такие примеры поля – гравитационное поле планет, электромагнитное поле атомов и электронов и т.д. А примеры структуры это взаимное расположение самих планет или атомов с электронами. Используя эту параллель с физикой, можно сказать, что человек тоже имеет свое энергетическое поле, а сам в определенном смысле является структурой. Тогда воздушное поле (серый треугольник) образно можно представить, как определённый вес в обществе, влиятельность, социальную роль и ответственность за исполнение этой роли. В общем, образно говоря, — спиритуальную массу («социальная гравитация»). Этому соответствуют такие отношения как знакомство на дистанции, с оглядкой на окружающих, общественное мнение и социальные условия. Другое проявление воздушности — воздушная структура, которая может быть только парадоксальной, и которую символизирует черный треугольник (▲). Это конкретная личность, свободная точка экзистенции, спиритуальное ядро, духовный стержень, то, что в человеке отвечает на вопрос: кто? Этому соответствуют не социальные, а личные отношения — личная дружба или вражда, не зависимая от социума.

Теперь о сочетании земли и воды (●+■). Это сочетание обозначается символом креста (┼), где горизонталь — земля, а вертикаль — вода. (Просьба не путать с православным или католическим крестом (†), который нагружен своими собственными общеизвестными смыслами и ассоциациями). Образы этого сочетания — возделанная земля, огороженное окультуренное место (огород, сад, парк). Стена, дом, как упорядоченная утроба вещества. Вот где смысл! Здесь все со смыслом, все имеет осмысление. Осмысленная телесность (медицина), семейственность как организованный, обдуманный и узаконенный быт, хозяйство, селение. Логизированная сенсорика, воплощенная мысль. По цвету — сочетание зелёного и красного цветов. По энергетике — зимнее утро или весенняя ночь. Всё это, если и понятно, как говорится, головой, ты не воспринимаешь сейчас уважаемый читатель, как красоту. Так как это ни у кого не вписывается в сочетание второй и третьей функции по системе Аушры. Однако, не трудно догадаться, что само сочетание стихий воды и земли, логичности и телесности, особенно в виде, например, медицинских знаний о теле, ведёт к здоровью. Но! только эстетическое восприятие этого сочетания стихий поможет обрести настоящее здоровье. А может, все-таки попробуем вспомнить и эстетически представить примеры этого сочетания? Почему, например, так хорошо, так приятно бывает на даче? Сидишь на крылечке.… А на исходе зимы бывают такие солнечные, чудные деньки, когда вдруг подует ветер с юга и принесёт запах весны, только это ещё не весна, а именно зима с весенним духом. Повеет чем-то сказочно светлым, мечтательно райским, неземным и земным одновременно. Дышал бы и дышал.… С возрастом начинаешь ценить такие вещи. Когда же наступает весна почему-то так опьяняюще приятно быть поближе к воде. У журчащих ручьёв и речек. Странное находит состояние, когда слушаешь капель. Странное, приятное оцепенение, как будто с головой что-то происходит. А в конце мая (это всё ещё весна) бывает в дождливый день, когда день только начинается после дождливой ночи, повеет влагой из лесной дали, напоённой запахом молодой листвы. Странное сочетание в нём, в этом веянии. Неимоверная давность бессчетных тысячелетий жизни земли, в этой влаге и сыром ветре, вечно овевающем промокшие леса древней планеты. И свежий запах молодой зелени. Сочетание бессчетных веков и молодости – это рай. Древняя вечность вечной юности, древняя юность. Вечно повторяющийся круговорот воды в природе на необъятной шири земли, снова и снова рождающий жизнь и молодость…. Свежие мысли приходят по утрам. Истина любит приходить утром, точнее в касании и пересечении утра и ночи. Необязательно ждать умных идей, главное — состояние. Стояние на пересечении воды и земли. Но это если не оглушать себя радио, телевидением, физзарядкой или плотным завтраком. Чашечки кофе вполне достаточно, чтобы лёжа ещё в кровати уставиться невидящим взглядом в потолок. Надо только распробовать, войти во вкус, и жизнь сама выстроится в соответствии с этим вкусом. Вот где начинается моя концепция нового направления в искусстве, но именно только начинается. Т.к. центральной сутью моей концепции является сочетание огня и воздуха. Но об этом особый разговор.

О сочетании земли и воды, как и о сочетании огня и воздуха (подробнее об этом сочетании в следующей главе) ещё добавлю три очень важные вещи:

1) Сочетание воды и земли (как и сочетание огня и воздуха) не имеет в себе мужского или женского перевеса порождающего энергетический дисбаланс в душе, и как следствие – страсть, т.е. болезненное желание, вызванное этим дисбалансом, и потому неизбежно чреватое муками неудовлетворения и фрустраций. Во всех других сочетаниях стихий, как мы показали, есть четко выраженный мужской или женский характер. Напомню что чисто женская стихия – земля, а чисто мужская – вода. В системе Аушры сочетание эстетических функций (второй и третьей) всегда имеет или присутствие только воды или только земли. Это и есть, наверное, причина болезней и самой смерти. Для размножения совершенно необходимо взаимное влечение и соитие земли (женское) и воды (мужское), но для здоровья это соитие, точнее уже сочетание стихий должно быть внутренним и постоянным. Таким образом, эстетика креста является условием целительного равновесия стихий в душе и организме человека.

2) Ещё свойство. Сочетание земли и воды (●+■), тоже как и сочетание огня и воздуха (▲+▼) является внутренне независимым и органичным сочетанием в смысле проявления власти, т.е. самовластным. У стихий власть распределена только так: вода властвует над землёй, т.е. ум над телом, а воздух властвует над огнём, т.е. экзистенциальная личность над эмоциональным волнением, желанием. Внутри других сочетаний стихий такого самовластья нет. Там власть всегда осуществляется со стороны, т.е. одного человека над другим, или ангела над человеком. И это тоже есть причина практически всех несчастий и болезней.

3) И, наконец, оба эти сочетания (●+■) и (▲+▼), в отличие от других, абсолютно не имеют в себе агрессии, о которой написано выше.

Насколько всё это важно для счастья, благополучия, здоровья? Во много раз больше чем все мыслимые и немыслимые причины. Можно сказать, что только это-то и важно, например, для здоровья, особенно идеального.

Эстетика сочетания огня и воздуха.

Символом сочетания стихии огня и стихии воздуха (▲+▼) служит шестиконечная звезда или ромб. Шестиконечная звезда получается, если один треугольник наложить на другой. А ромб получается если один треугольник приставить к другому сверху или снизу (▲+▼= ◊). Для главной сути не важно, что получается. Шестиконечная звезда, ромб или даже, например, нечто похожее на букву «Х». Для нас главное – само сочетание этих двух треугольников. Обобщая и то и другое, мы будем называть это сочетание ромбом. Поэтому хочу обратить внимание на то, что всегда, когда далее будет встречаться слово «ромб», будет иметься в виду и ромб, и шестиконечная звезда, и значек в виде буквы «Х» или даже буквы «W». Слово ромб я употребляю, во-первых, для удобства, чтобы не писать, например, такие громоздкие выражения, как — шестиконечнозвездная философия, или такие двусмысленные выражения, как х-образная эстетика. Во-вторых, та же, например, шестиконечная звезда в наше время перегружена всевозможными смыслами и является излюбленным символом бесконечного множества всевозможных религиозных, общественных, политических, националистических и прочих организаций, к которым наше направление в искусстве не имеет ни какого даже отдаленного отношения. И потому слово ромб я считаю удачной находкой для того, чтобы заново вернуться к началам и истокам.

Итак, ромб. Давайте поговорим об этом, хотя логики в этом сочетании стихий нет. С чего начать, как подступиться? В нашей современной, далекой от этого культуре, сочетание огня и воздуха, в смысле чисто духовно-эмоциональной жизни, могло бы быть невозможным себе даже представить, если бы в глубине человека не отзывалось что-то на удивление близкое, готовое принять, пережить как своё смутное, но глубинное прошлое и непременное, желанное будущее. Ни конкретного логического изложения сути, ни бесспорных научных оправданий для своих высказываний я предложить теперь не смогу. Наоборот. Сейчас, совершенно беспардонным образом, без каких либо оснований и доказательств приведу спорные, сомнительные утверждения о реальности, которую невозможно логически пощупать, рассмотреть, убедиться, которая, наверное, и возникает только при условии, если в нее заранее поверить, признать, и тогда пережить. Честно признаться, и система Аушры, и предыдущие описания сочетаний стихий приведены только для косвенного доказательства того, что действительно и реально существует ромбическое сочетание стихии огня и стихии воздуха, эстетическое восприятие которого может породить новое направление не только в искусстве, но и в самой жизни. Ведь если есть другие сочетания стихий, можно предположить и это сочетание. В реальном проявлении душевно-духовной жизни это сочетание стихий может быть неким эмоциональным волнением по поводу некоего духовного состояния. Эмоциональная духовность или духовная эмоциональность. Как хотите, так и понимайте. А если что-то и как-то поняли, то это самый верный признак того, что вы заблуждаетесь. Понимать можно только логическое. Ни понять, ни выразить в словах это практически невозможно (тем более это оспорить, или этому возразить), разве что воспринять, пережить или сопережить с кем-то эту эстетику в поэтических или художественных образах, но не объясняющих, а помогающих пережить волнение и состояние. Именно не помогающих понять, а помогающих только испытать состояние. Наверное, не надо и пытаться что либо понять, т.к. это вообще другая культура, другой даже проект культуры. Ведь наша теперешняя культура зиждется практически только на логике и материи. Ромбические образы, написанные художником, могут вызвать в душе волнение и состояние, и тогда человек может их в себе наблюдать, т.е. сознательно волноваться. Сознательное или, что гораздо важнее и ближе к ромбичности, управляемое волнение можно считать уже культурой (в культурологическом смысле), и, прежде всего, это касается эстетики морали и нравственного закона, но уже не в качестве закона, а в качестве некоего счастья, радости и беспричинной причины активных и в то же время парадоксальных действий и жизненных инициатив. Что же касается морали именно как закона, то мораль или этика (этикет), как свод правил поведения всегда существовал, например, в качестве общественного мнения, которое менялось вместе с самим обществом. На эту тему написано достаточно. Предмет, что называется, знаком – «супер-эго» по Фрейду. Этакий безличный жандарм, «держиморда», запрещающий всё, что приятно человеку, но неугодно социуму. Но та мораль, которая имеется в виду, когда я говорю о ромбе, это совсем другое. Абсолютно другое. Это как бы идущая от Бога мечта о совершенной доброте человека, эстетика безупречного небесного благородства, эстетика высоты совершенного нравственного образа, некого изначального нравственного априори, морально воспринимаемой аксиомы идеальных человеческих отношений. Это трудно дать почувствовать просто словами. Наверно не хватает воздушной парадоксальности и огненной непредсказуемости. Да, всё-таки эстетика ромба несказанна, несказуема. Вообще, эстетический взгляд и на обычную мораль был бы, на мой взгляд, самый верный взгляд, но на философских факультетах во всех высших учебных заведениях, где они есть, существуют отдельно кафедра этики и кафедра эстетики. Там это и действительно две вполне разные науки.

Можно сказать, что ромбическое состояние – это эстетическое созерцание нравственного благородства, как мудрости и оно экзистенциально. Путь этой мудрости – это путь доброты, и только в этом случае мудрость прекрасна. И сама эта мудрость, и эстетическое созерцание ее ромбичны. В полной мере очарование этого синтеза красоты и мудрости осталось в библейском прошлом, в псалмах Давида, в премудростях Соломона и Иисуса сына Сирахова, но главным образом в проповеди Иисуса Христа. Всё Его учение и все Его заповеди сводятся просто и только к человеческой доброте. Надо отдать справедливость и другим великим учителям человечества, трудившимся на поприще моральной проповеди. Например, Будда, Конфуций, Лао цзы, Мухаммед. Но только Иисус Христос изложил свое нравственное учение так парадоксально, так поэтически красиво, и только Он в отличие от всех остальных обещал наслаждение, блаженство (Мф. 5. 5. ) сразу уже при исполнении Своих нравственных заповедей, удивляя этим Своих слушателей и тогда, и до сих пор. Блаженство, скорее всего, имелось в виду эстетическое. И, наконец, самое главное отличие проповеди Христа в том, что Он призвал людей не просто к нравственности, но к нравственному именно совершенству.

Экзистенциальное состояние выявляется и обнаруживается как изумление (из ума) или восхищение (хищение из прозы жизни), т.е. вне-умное состояние. Обычно же наоборот. То, что в человеке желает, и понимается человеком, как его личность. Но на самом деле, как только настоящая личность-точка (свой собственный экзистенциальный стержень, спиритуальный центр, воздушное ядро) возникает, он тут же начинает приводить в порядок свои желания и никогда себя с ними не ассоциирует, но властвует над ними. Помните о двух самовластных сочетаниях стихий, в которых проявляется власть одной стихии над другой? Кроме того, человеческая личность легко обнаруживает другую личность, как бы своего двойника (беса-двойника), властвующую до сих пор над эмоциональной частью души, и возникающие «непроизвольно» эмоции, которые раньше человек счёл бы за свои, теперь воспринимает не иначе как психическое насилие, как власть со стороны. Отторжение двойника и освобождение от его власти есть суть многовековой монашеской культуры. Но как тогда без двойника пережить эстетическое созерцание? Ведь в одиночестве оно не возможно. Наверное, тогда оно возможно с другим, со святым, данным от Бога, ангелом-хранителем. Этот ангел, который обычно воспринимается человеком, как голос совести, может стать другом и собеседником, и, самое главное помощником в эстетическом творчестве. Некоторые иконописцы, например, знают, что чтобы написать действительно святой лик, надо дать овладеть своей психикой некоей сущности, разумеется со своего собственного согласия и под своим собственным контролем. Но без нее создать нечто достойное невозможно. Сейчас поэты и художники не обращаются к музам и гениям, считая, что сами творят свои произведения. Но в древности авторы были гораздо скромнее и понимали, что некто диктует им то, что они создают. Обратимся к идее резонанса и волновой природы энергии внимания. Древнеславянское слово «зерцать» аналогично слову — видеть, смотреть, а созерцать ― это со-видеть, со-смотреть. Попросту говоря, мы имеем здесь групповое внимание. Т.е. когда два субъекта, две личности видят нечто вместе. Смысл слова «созерцание» таким образом, и есть в этом мистическом со-видении человека и ангела. В этом же и вообще тайна эстетического восприятия красоты. И это созерцание в случае с ромбическим сочетанием стихий огня и воздуха, хоть и невыразимо на логическом уровне, но, тем не менее, если возникает, ясно переживается как реальность. Дело в том, что бесы не видят красоту ромба, тут они слепы. Они зрячи, когда мораль воспринимается как закон, как наука об эмоциях, это мы приняли за сочетание огня и воды (■+▼). Если же говорить о ромбе в нашем смысле, то его надо понимать как символ любви, но любви в самом высоком смысле. Это не нравственный закон, т.к. это вообще не закон. А скорее парадоксальная нравственная сила, дающая, например, способность быть добрым, когда вокруг все злые. Способность привязываться и любить, когда сто раз бросили, предали и продали, способность верить, когда сто раз обманули и т.д. Нравственная сила дается в религиозной жизни непосредственно как энергия, как сочетание энергии огня и воздуха, где энергия огня — это энергия чувства и желания, т.е. эмоциональная энергия. А энергия воздуха – это энергия духа, экзистенциальной личности, властвующей над огнем, т.е. над желанием. Эта власть — суть нравственности, ее возможность, условие ее существования. Без религии ромбическая культура, в общем-то, невозможна, ведь и ромбические отношения между людьми тоже — религия, невозможная без Бога: в существование другой личности можно только поверить, т.к. понять ее, т.е. логически убедиться в ее существовании невозможно. Логические аргументы здесь не дают достоверности, точно так же как невозможно логически и научно доказать существование Бога. Вера — это суть любовь на экзистенциальном уровне. Между людьми экзистенциальная любовь открывается тоже как вера, т.е. признание и подтверждение существования другой личности. Глобальное и бескорыстное согласие на её существование, т.е. без поисков и выяснений смысла этого существования. Вера, таким образом, есть, по сути, экзистенциальные отношения между КТО и КТО. Ромбическая любовь в древности очень редко случалась т.к. на неё тогда почти никто не был способен, а если случалась то становилась достоянием народов, хранящимся в преданиях. Любовь царя и пророка Давида к царевичу Ионафану («превыше любви к женщине») это царская любовь царя к царю. Царское помазание давало способность так любить, а сейчас — крещение и новая заповедь о любви: «Вы – род избранный, царственное священство» (1 Петр. 2. 9.).

Бесконечность точки личности не может иметь смысла, т.к. смысл (со-мысль) – это что, а не кто. Если существование человека, его бытие имеет для меня смысл, то моё отношение к нему обязательно страстно, корыстно, заинтересованно. Точно также и моё собственное существование, если оно имеет смысл (пользу, предназначение), то получается, что высшее предназначено и, значит, принадлежит низшему, точнее высшее оправдывается низшим. Но это неправильно, так как тогда бы получилось так, что мой ум имеет меня, мое я, и управляет этим я, т.е. мной. А мое я предназначено для ума и оправдывается умом. На самом деле, это я имею свой ум и использую его как мне угодно. Помните иерархию: ●→▼→■→▲? Предназначение и смысл – это логика. Выше экзистенциальной точки-личности Бог ничего не сотворил, всё остальное ниже и служит или принадлежит высшему, т.е. экзистенциальной точке-личности. Кстати, даже само божественное имя Иегова (Сущий) в более точном переводе означает – дающий или сотворивший существование, что по-философски могло бы звучать как — сотворивший экзистенцию. Таким образом, человек есть венец творения именно как экзистенциальная точка личности. Если человек нашёл логический смысл существования – он согрешил. Само намерение и попытка найти логически понятный смысл существования существующей личности – уже грех, грех экзистенциональный, т.к. высшее (дух, экзистенция) не могут оправдываться низшим (логикой). Это в плохом смысле абсурдное (потому что утилитарное) отношение к личности (к КТО). И к своей личности, и, самое главное, к личности другого человека. Эта утилитарность исключает ромбическую (бессмысленную) любовь и к ближнему, да, в общем-то, и к себе. Любовь здесь опять имеется в виду как свободное согласие на существование другой личности-точки. Это проявление только свободы точки и больше ничего. И только эта любовь имеет значение, когда речь идет о существовании. Логическая любовь (единомыслие) и эмоциональная любовь (взаимное желание и влечение) здесь вторичны. Первична — любовь духовная, экзистенциальная, воздушная, т.е. бессмысленная и бесстрастная.

Власть воздуха над огнём, т.е. личности над своими желаниями в ромбической культуре даёт саму возможность доброжелательности, т.е. доброты. А доброжелательность делает человека красивым и желанным. Желание другому человеку счастья, добра, блага украшает лицо, не только в смысле красивого выражения лица, но меняется само лицо. Но не так это легко. Наверное, в миллион раз легче сделать добро человеку, чем пожелать ему этого добра. Что бы сделать добро часто достаточно слова, или буквально пошевелить пальцем. Но чтобы это пожелать, нужны преображение, духовная революция, т.е. смена сознания через постепенную смену культуры. Доброжелательность и счастье – слова синонимы. Как счастье и здоровье. Мы живем на виду у того параллельного мира. Но мы живем и на виду у этого мира. Лицо не спрячешь. Вот интересно, большинство из нас стремится сохранить молодой вид, и в идеале мы хотим вечно быть молодыми. Наверное, потому, что молодое лицо — это лицо ещё невинного человека. Но если бы старый человек был невинен, то мы увидели бы красоту и старого лица. А безобразным старое лицо бывает не от старости, а потому что на лице остаются бесчисленные следы желания зла, оправдываемые местью и обидой. Мстительность, даже справедливая, это ЖЕЛАНИЕ ЗЛА. Это нравственная тупость, отвратительная моральная нищета, смердящая болезнью мозга и тела. А если человек не просто не хочет зла, а хочет добра, несмотря на обиды (экзистенциально активная позиция), то его лицо привлекательно и в глубокой старости. Выражение лица постепенно превращается в черты лица. Творчество желания добра — это культура ромбического сочетания стихий. После пятидесяти по любому приходится отказываться от размноженческой эстетики. Старость – это как осень. А осенью — жёлтая листва и синее небо, или если в пасмурную погоду – графика ветвей (ромбическая сеточка). Жалок человек, не видящий эту красоту. На старости лет он остаётся без красоты. Природа даёт энергию всем, но особенно щедро тем, кто видит её ромбичность и крестность.

Дом, (┼ =●+■), тоже энергетичен, как природа, особенно если чист от материальной и нематериальной грязи. Но особенно мощно питает хозяев энергией общий дом (групповое чувство хозяина). Достоинство любящего друга предполагает и общее имущество. Энергетика креста, т.е. сочетания земли и воды, удесятеряется при ромбических отношениях. По сути, материальное богатство и красота того, что может иметь человек своею собственностью – это гармоничная многообразность сложно сочетающихся подробностей, содержащихся в чистоте. Даётся всё это только трудом, но человек любящий природу получает даром. Представим себе картину: красивый дом на фоне красивой дикой природы. Здесь эстетика уже не только креста (дома), т.к. дикая природа перестает быть дикой, она включается в культуру (в окультуренное пространство) в качестве фона. И секрет этой красоты в том, что дикая природа — общая, и отсвет «общести» лежит и на доме, — это красота ромба. Азы культуры ромба — пикник, т.е. поход и еда в компании на лоне природы (которая – общая). Общий дом — продолжение этой культуры. При общем имуществе человек, казалось бы, ничего не имеет лично своим, это пугает. Но тогда для начала, например, можно просто некоторую часть года пожить вместе на общей территории, приобретенной вскладчину. Если эксперимент покажется приятным, то можно продолжать в этом направлении. Вспомним о блаженствах, обещанных Христом за исполнение ромбических заповедей! Ведь тогда жизнь, просто жизнь (само существование) станет наслаждением. И в этом богоподобие человека (Бог всеблажен.) А любой грех — это путь к страданию, и тогда жизнь — это страдание. Скука — симптом греховности и безбожия. Скука – это страдание от нарушенного богоподобия, лишение изначальной, первичной радости бытия. А попытки избавится от скуки путём приобретений, телесных наслаждений, славы, власти и т. д. ведут к ещё большей скуке. Мораль! Вот истинная система координат между блаженством и страданием. Добро и зло — плоды древа познания, и коль скоро человек оказался перед этим выбором, истинная мудрость и настоящее знание ведут к добру. Каждая ночь как бы стирает старую программу (ошибки прошлого дня) и утром человек живёт как бы заново, и насколько удалось в течение дня сохранить ум и сердце от зла, настолько сохраняется состояние утренней чистоты и блаженства.

Помню, как у себя в комнате я наклеил белые с молочно-синим оттенком обои, и расчертил их жёлтым фломастером в ромбическую сеточку. Со стороны наверно это выглядело как шизофрения, во всяком случае, шуток в семье было достаточно. Но, когда дело было сделано, эффект был настолько ощутимым, что деловой человек, наверное, тут же бы поспешил оформить авторские права на прибыльное изобретение. В комнате стало удивительно спокойно, светло и радостно, и еще как-то свежо и чисто. Ромб, наверное, как ладан изгоняет все нечистое. Можно было бы так же ромбизировать не только интерьер дома. Но и сад, парк и проч. Вполне можно было бы на этом заработать, но суть ромбического состояния в бескорыстии, в бескорыстно-эстетическом желании добра. Корысть всегда если не телесна, то материальна, и хорошо укладывается в логику. Так что корысть и ромб не совместимы. Ромбическая эстетика далека от житейской прозы, она романтична, надеюсь, читатель понимает, что я имею в виду, если хоть что-то здесь вообще можно понять. Любая стихия при смешении со стихией воздуха приобретает романтическое качество, в том числе, и даже больше других, — стихия огня. Огонь в сочетании с воздухом – это романтизм в чистом виде, романтизм эстетики благородства, или другими словами: романтическая красота нравственного идеала. Культура ромбических отношений открывается как культура любви, воспринимаемая со стороны как религиозная романтика.

Ромбический тип отношений — это романтика морали, эстетический моральный максимализм, точнее, моральный абсолют, смерть во Христе, о которой пишет ап. Павел. По сути, в основе этого должна лежать христианская любовь, в резонансе которой генерируется энергия, необходимая для высших уровней бытия и бессмертия. Но и сама эта любовь есть высшее бытие. И путь к этой тайне лежит не через логическое познание, а через эстетическое созерцание, через непередаваемое словом духовно-эмоциональное состояние (пересечение огня и воздуха), через культуру ромба (или шестиконечной звезды).

Может ли ромбическое искусство быть популярным? Троица Андрея Рублева показывает, что да, может. Рассмотрим ее с этой точки зрения. Прежде всего, бросается в глаза ее желто-синее сочетание цветов, особенно в крыльях, как будто ромбическое сочетание цветов и есть условие, при котором можно воспарить на этих крыльях. Если приглядеться, то легко можно увидеть как бы чашу, образуемую фигурами левого и правого ангелов. Правильность ее формы говорит о преднамеренности изображения и о продуманности композиции. Чаша – это архетип, вытекающий из символа огня. В середине этой чаши размещается треугольник фигуры среднего ангела. Получается шестиконечная звезда. Ни в коем случае у Рублёва здесь не имеется в виду только лишь та чаша, из которой причащают верующих. Разумеется, эта параллель с чашей для причастия и красива, и поэтична, и тоже, наверное, отчасти имелась в виду, но, думаю, не стал бы Рублев подчинять композицию из фигур ангелов, символизирующих тройческое единство Бога только этой чаше. Все-таки иерархия смыслов и символов должна быть, наверное, подчинена, прежде всего, богословию, а не утвари, пусть самой, что ни на есть священной, ведь, как известно, иконопись именно пятнадцатого века – это богословие в красках. Мое ромбическое толкование Троицы Рублева, я уверен, не найдет сочувствия у большинства православных верующих. Т.к. нередко обостренное чувство святыни (как собственности Бога или церкви) в этой среде сочетается с притупленным чувством святости (как нравственного совершенства). Тем не менее, на иконе три перевернутых треугольника: чаша на столе, чаша, образуемая телами, и треугольник, образуемый креслами (внизу). И сверху три точки голов. Округленность, которая тоже явственно проявлена в общей композиции, означает единство, которое по общему смыслу возможно только в сочетании с ромбичностью, т.е. с идеалом благородства.

Откуда Рублев мог узнать о ромбической эстетике? В те времена в Росси многие ждали второго пришествия и изучали Апокалипсис. Обратимься к тексту Откровения Иоанна Богослова: «Они поют как бы новую песнь пред престолом и пред четырьмя животными и старцами; и никто не мог научиться сей песне, кроме сих ста сорока четырех тысяч, искупленных от земли. Это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники» (Отк.14.3) Образ песни говорит о со-гласии, а слово «девственник» — о неразмноженческом восприятии красоты (размноженческая эстетика вытекает из символов сочетания стихий с выраженным мужским или женским характером). «Имеющий ключ Давидов», под этим ключом, скорее всего, подразумевал шестиконечную звезду Давида, и ею как ключом Он открывает двери (Отк. 3. 7.). Дверь в такого рода пророчествах всегда символизирует человеческое сердце или, другими словами, человеческое доверие. Если здесь имеется в виду эстетика ромба, то вспомним еще одно пророчество: «Иосиф — отрасль плодоносного дерева, отрасль плодоносного дерева над источником; ветви его простираются над стеною; огорчали его и стреляли, и враждовали на него стрельцы, но тверд остался лук его, и крепки мышцы рук его, от рук мощного Бога Иаковлева». (Быт. 49.22). Ветви, как видим, выше стены. Стена, дом, как сказано ранее, образ пересечения земли и воды. В символе — это крест. А ветви можно себе представить в виде ромбической сеточки. Лук, особенно с натянутой тетивой имеет ромбическое очертание. Все благословения, перечисленные далее, могут означать только вечную жизнь в теле: « Оттуда Пастырь и твердыня Израилева, от Бога отца твоего, Который и да поможет тебе, и от Всемогущего, Который и да благословит тебя благословениями небесными свыше, благословениями бездны лежащей долу, благословениями сосцов и утробы, благословениями отца твоего. Которые превышают благословения гор древних и приятности холмов вечных; да будут они на голове Иосифа и на темени избранного между братьями своими» (Быт.49.240). Это пророчество относится к Филадельфийской церкви. Сто сорок четыре тысячи вечно живущих людей появляются в последнее, апокалипсическое время. У пророка Исаии есть интересное пророчество на эту же тему: «Кто слыхал таковое? Кто видал подобное этому? Возникала ли страна в один день? Рождался ли народ в один раз, как Сион, едва начал родами мучиться, родил сынов своих? Доведу ли Я до родов, и не дам родить? Говорит Господь. Или давая родить, заключу ли утробу? Говорит Бог твой. Возвеселитесь с Иерусалимом и радуйтесь о нём все любящие его! Возрадуйтесь с ним радостью, все сетовавшие о нём, чтобы вам питаться и насыщаться от сосцов утешений его, упиваться и наслаждаться преизбытком славы его» (Ис. 66. 8.)

Насколько трудно, или наоборот легко продвигать ромбическое направление живописи? По моему опыту, могу засвидетельствовать, что до сих пор ему везде давался зеленый свет. Я проводил свои выставки в РАН, Институте Философии, на философских факультетах МГУ, РГГУ, Институте Журналистики, во многих центральных столичных библиотеках. Я выбирал самые престижные и людные места, причем везде приходил «с улицы» без каких либо знакомств и протеже. И никто мне не смог ни отказать, ни запретить. Потому, что я всегда говорил: «выставка посвящена философии благородства». Это открывало двери там, где никогда не проводилось ни одной выставки живописи, где и не положено было их проводить. Правда, тогда я не был Альбертом Вишней. С этим псевдонимом я начал в Интернете, заново, можно сказать с нуля, чтобы никто не смог упрекнуть меня в том, что я воспользовался теми выставками для своего продвижения и раскрутки, например, здесь на сайте, где осуществляется продажа картин.

А продвижение ромбического направления можно было бы продолжить и на западе. Думаю, если соберется коллектив художников, можно подумать о групповых таких выставках в Кембридже, Сорбонне, Лейпциге и т.д. везде, где есть философские факультеты. Троица Рублева была создана в нашей стране и сейчас мы по праву можем двигать это направление на запад, который к нему готов, по-моему, больше чем когда бы то ни было.

Западное общество, в которое, кстати, мы так стремительно продвигаемся, это, между прочим, больное общество, и духовно и физически. Они и сами это понимают. Плоды урбанизации не только приносят известный комфорт, но также и уже печально известные побочные эффекты. Наверное, мы переболеем этим по-нашему, по-русски, как это уже бывало в истории. Но не приходится сомневаться, что мудрому человеку в этом вопросе лучше проявить дальновидную осторожность и осмотрительное благоразумие. Т.е. не слишком увлекаться, например, современной масскультурой. В нашу информационную эпоху мы живем в агрессивной информационной среде, вредной для психического здоровья: реклама, телевидение, пресса, радио, Интернет. Каждый из нас (будьте уверены в этом) является объектом информационной агрессии. За человеческий ум (точнее за его содержимое в информационном смысле) сейчас идет, хоть и необъявленная, но жесточайшая война, и если у кого-то есть своя собственная информация для продвижения, считайте, что он вышел на тропу войны. Так называемое «промывание мозгов» – это перенасыщение сознания лавиной бездуховной, примитивной информации, когда эта информация проникает прямо в подсознание, разрушая или минуя психические барьеры. И это уже давно не новость, но довольно развитая наука (американские исследователи Уотсон и Скинер). Реклама, пользуясь самыми современными такими достижениями психологии, породила не только всеобщее потребительское безумие, но и добрую половину современных болезней. Массовый гипноз западного телевидения обличал Дарио Салас Сомер и другие, и вот теперь мы у себя в России пьем это полной чашей. Накапливаясь и становясь автономной, информация властвует над человеком, рождая дезориентацию, тревогу, а значит и болезни. И теперь, в наше время, только контроль над своим разумом – условие ментального и физического здоровья.

Мои идеи, касающиеся ромбического направления, особенно актуальны сейчас, в наше во всех отношениях антиэкологическое время. Ведь человеку для здоровья нужна не только экология среды в материальном смысле, но также и экология в информационном, в духовном смысле. Я иногда называю свою тему в целом (которую изображаю еще и в музыке и поэзии) – экология души. Человек в большой мере есть то, что он знает. Сумма знаний – это сознание, и это определяет его самочувствие во многих отношениях. Самое большое нарушение экологии и самый большой мусор у человека внутри, там или рай или ад.

Задумаемся, для чего на самом деле нужен такой тип восприятия — непосредственно в подсознание, когда усваивается во много миллионов раз больше информации, чем в сознание? Наверное, такие шумы как, например, шум листвы (причем, каждого листочка с его тембром и проч.), пение птиц или цикад, шум морских волн или журчания ручья, шум ветра и многое другое – все это входит в подсознание незаметно. А также и зрительные «шумы», когда волнуется лес на холмах, трава в степи, рябь на воде, огонь костра и т.д. Это же бесчисленные миллионы гигабайт! и все запоминается, записывается в клетках мозга. Думаю, что это именно нормальная информация, необходимая для психического здоровья. И вся эта информация в какой-то момент может неожиданно пригодиться. Например, многие в наше время соглашаются с тем, что загробный рай это не столько место, сколько общество. А качество места своего обитания люди могут делать сообща (соборное творчество), как ландшафтные архитекторы. Фильм «Куда приводят мечты» немножко дает это почувствовать. И вот теперь, после этих размышлений, напомню, что по статистике в Америке люди проводят в среднем по семь часов в сутки перед телевизором. А в остальное время, разумеется, мучаются от депрессии.

Ромбическая культура начинается с элементарной «социотерапии», когда мы ХОТИМ увидеть в другом человеке что-то такое, что достойно вечной жизни, и с этого начинается и наше собственное бессмертие. Но весь вопрос в том, КАКИМ я хочу видеть своего вечно живущего брата? Чему в нем я хочу вечного существования? Если это самец-соперник, конкурент в вытеснении и борьбе — он обречен на смерть и небытие в любом случае, потому что вектор эволюции, не смотря ни на что, направлен, всё-таки, на общение твари с Творцом и на богоподобие. И я, если хочу вечной жизни другому телу, то преображенному. Такова воля Творца, заложенная в самой Его идее человека. Мы не можем хотеть кому-то вечной жизни по-другому. Человек-брат выглядит кресто- и ромбо-образно. Преображение — это смена образа. Давайте опять вернемся к иконописи. Кто увлекался православными иконами 15 века, обратил наверно внимание на как бы стилизованное искажение телесных пропорций в изображении святых. Их тела — узки в плечах и широки в поясе. Я в детстве наивно считал, что в древности люди просто еще плохо умели рисовать. А когда сам стал художником, сообразил, что греки, создавшие иконописный стиль и канон, за две тысячи лет до этого ваяли безупречные с точки зрения человеческих пропорций статуи языческих богов. Потратив больше десяти лет на то, чтобы овладеть иконописным стилем и эстетикой, я окончательно утвердился в ромбическом взгляде на иконопись. Это помогло мне сделать множество интересных открытий. В самом начале своего увлечения иконописью, я начал собирать и набрал потом приличную коллекцию фотографий святых старцев, а также портретов, написанных с натуры (например, портрет Серафима Саровского). И тогда обнаружил нечто общее в их глазах. Это общее было в детском выражении глаз. Седые старцы, а глаза детские. Но вот интересно. Глаза эти имели детское выражение не столько в смысле детской невинности, сколько в смысле детской доверчивости и готовности по-детски дружить, утраченной взрослыми. Известны поговорки о том, что на старости лет человек впадает в детство, например: «старый что малый». Может эту доверчивость и имел в виду Христос, когда сказал: «если не станете как дети не войдете в царствие небесное»? В детстве каждый имел опыт дружбы. И многие испытали измену друга и дружескую ревность, задолго до половой влюбленности и ревности к сопернику. После этого человек уже никогда не вступает в такие близкие отношения дружбы, не верит до конца, держится на какой угодно короткой, но дистанции. «Не станете как дети»: Старческое детство – это способность верить и дружить, основанная на вере Богу и дружбе с Ним. Специфика детской дружбы в том, что она нестяжательна. Нестяжательство – это другой тип сознания, другое счастье, другой тип общения и общности. Нестяжательство — постоянно возникающая ересь против господствующей идеологии, духовный бунт против рабовладельческого государства, самочинное существование вне социальной иерархии и вообще вне мира сего. «Не заботьтесь о завтрашнем дне, что вам есть и во что одеться» — эта заповедь не многим по силам, но кто вкусил свободу от законов мира, тот никогда уже им не подчинится снова. Нестяжательность – это способность рождать в резонансе любви и синергии то, что стяжатели берут у природы или выменивают у людей. Культура любви противоположна не только капитализму, суть которого – обмен, но всей реальности нынешней вселенной. Эксплуататорский капитализм по своим психологическим корням – результат обезьяньего кастрационного импульса. Это мужская страсть (нечистое желание) не дать другому мужчине встать на ноги, не дать стать хозяином, накопить на свое дело. Капитализм – это общество по Фрейду, а не по Христу, поэтому общество с неизбежными конфликтом, противостоянием и т.д.

Две части вещества в одной точке пространства не умещаются, вытесняя друг друга. Это могло бы быть законом вытеснения, вражды и войны. Но существование личности-точки в мире всё меняет. Как для тела средой обитания является земля с ее природой, так для личности средой обитания является другая личность. Рай — это другая личность и вечная жизнь тоже. Эдемский сад был первым раем на земле. Наверно, он был прекрасен своей пейзажной красотой и здоровой, чистой энергетикой, но сладость рая была не только в этом. Главным было соприсутствие и сосуществование. Со-экзистенциальность рая была в отношениях Адама и Бога. Как только в сердце Адама закралось сомнение, и он перестал доверять Богу как другу, он стал смертен. Теперь мы знаем, что верить надо не только в то, что Бог существует, но надо верить Ему, Богу, в Его вечную экзистенциальную невинность. Суть ее в том, чтобы ни с кем, ни разу первым не нарушить дружбы. Верное сердце, эмоциональное постоянство – вот величайшие ценности всех времён и народов, (в том числе, когда не бросают друга из-за ссоры, обиды и проч.) Человек часто из-за действительной или предполагаемой вины рвёт отношения и навсегда расстаётся с виновным. Это экзистенциальный грех, убийство в тонком, духовном плане. Поэтому так трудно поверить другому. Мы все — экзистенциальные грешники, и чужая личность для нас — не рай, а яма, западня. Она опасна, чревата болью и смертью. Единственно возможный путь друг к другу в том, чтобы пустить в себя Христа. Его экзистенциальная невинность — суть нашей веры («Входящего не изжену вон»). И если удалось построить отношения с Ним, то это и есть возможность построения отношений друг с другом, стать раем для собрата по вере и по жизни во Христе, а это и есть вечная жизнь. Парадоксальное и антиномичное сочетание обязательности и в то же время свободности отношений — это брак, который может быть не только телесным, но и духовным. Брак мужчины и женщины, рождающий сначала семью, а потом родовую общину – есть наиболее часто используемый образ в священном писании.

Точка личности — это ничто. Наука, труд, поиск здесь бессильны познать и понять, т.к. для них личность – это всё равно, что пустота, но пустота не в смысле пустого пространства, это даже не пространство. В человеке есть то, что называется, вернее, что отвечает на вопрос ЧТО? Например, вопрос: что человек имеет? ответ: он имеет ум, сердце, тело. Тело это не КТО, а ЧТО (как и ум и сердце). А человеческая личность это КТО. Человек не имеет свою личность, он сам есть личность. На «каверзный» вопрос: чем отличается КТО от ЧТО — нет ответа. Чем может отличаться только ЧТО от ЧТО. Отличаться чем-то – это отличаться качеством и количеством. А личность-точка неизобразима и невидима, она апофатична как Бог. Здесь немножко поясню. Апофатика – это богословский метод. Есть два богословия: апофтичное богословие и катафатичное богословие. Катафатичное богословие это утвердительное, положительное богословие. Например, если человек сотворен по образу и подобию Бога, то Бог в каком-то смысле тоже похож на человека. И Его можно себе представить Кем-то похожим на идеального и совершенного человека. В апофатическом богословии о Боге рассуждают методом отсечения всего того, что не Бог. Например, у Дионисия Ареопагита Бог — это не добро, не свет, не глубина, не высота, не счастье, не совершенство и так далее. Бог все это сотворил, но Сам Он выше и вне всего этого. О человеческой личности можно тоже рассуждать апофатическим методом: личность – это не добро, не свет, не глубина, не высота, не счастье, не совершенство и так далее. Но когда личности соприкасаются друг с другом (а это выбор и свобода), тогда появляются и добро, и свет, и глубина, и высота, и счастье, и совершенство. Самое парадоксальное здесь то, что тогда обнаруживается сама личность, — но не для ЧТО, а для КТО, т.е. для самой себя и для другой личности. И она по-прежнему неуловима, не поддается насилию, свободна и непредсказуема. Ее нельзя «поймать», изучить, рассмотреть даже в момент касания. В нее можно только поверить. А кто скажет, что такое вера? Она также апофатична, абсурдна, иррациональна. А касание личностей (в том числе с Божественной личностью) происходит по вере, по совпадению двух свобод.

Вечность точно так же необъяснима, как и точка. Они похожи, а может, и совпадают. Поэтому, наверное, зачарованная «упёртость» атеистических писателей-экзистенциалистов в смерть (точку во времени) есть подсознательная упёртость в вечность, где «времени уже не будет». «Человек» и «смертный» — слова-синонимы. Но не все улавливают, что «смертный» и «вечный» — это тоже синонимы. Ведь одно дело жизнь, и совсем другое – вечная жизнь! Тогда, может, смерть должна быть блаженна? Или даже прекрасна? Поздняя осень — это старость, а когда упал снег — природа умерла. Смерть — это снегопад. Так невеста как бы «умирает» в белом платье и «рождается» жена, супруга. Смерть и рождение суть одно. Святые умирают с блаженной улыбкой и «красна смерть преподобных». В недрах тела хранятся наркотические вещества, припасенные на момент смерти. Но дело не в муках или блаженстве. Монашеская «память смерти» не боится смерти, а боится вечности без Бога. Монашеская практика, описанная в монашеской литературе — это «техника» смерти. Она начинается погружением в тишину, в которой не должно быть ни мысли ни чувства. Этот абсолютно ненарушимый покой называется «Мрак» или «Ум». Но «Ум», который у монашеских писателей пишется всегда с большой буквы не означает мысль или думанье. Это именно безмысленное сосредоточение личности в сердце. С точки зрения информации это действительно мрак. Здесь мы опять встречаемся с ромбом, т.е. с сочетанием стихий огня и воздуха, т.к. отсекая ум (который думает) монах сосредотачивается только на личности-точке и сердце, соединяя их в одну точку, точку их пересечения. Это аскетическое в самом истинном смысле этого слова прохождение через мрак безмыслия, прохождение через точку, как через смерть отсекает грехи и страсти псевдоличности, которая есть индивидуальность, она-то и не пролезает, не проходит в эту точку. Ведь путь к ней, к этой точке как в узкой, всё утесняющейся воронке. И вот невыносимая скука, а в конце – она, точка. Касание к ней даёт энергетический взрыв («Свет»). Это исихасткое учение о «Свете» приведено из творений Григория Паламы о нетварных (т.е. несотворенных Богом) энергиях, где «Свет» — это нетварные энергии Бога. Но, надо сказать, что сейчас, занимаясь этим (умным деланием) люди практически всегда впадают в прельщение. Цель настоящей исихии – просто доброта, а если человек говорит, что он видел свет, был восхищен, или испытал необыкновенное состояние и т.д. – это все точно прельщение. Сама исихия ради этого – уже прельщение. Результат истинного исихазма – просто добрые глаза и хороший характер. Больше ничего.

Моральный абсолют в каком-то смысле тоже смерть, поэтому философия морального максимализма отпугивает, как нечто опасное, и была бы совершенно неприемлема, если бы не обещания Христа о счастье, блаженстве и бессмертии. Проходя через моральный абсолют, как через смерть, человек вступает в вечность, и именно здесь проявляется точечность свободы и выбора. Моральный абсолют можно сравнить еще с браком и сексом. Чтобы женщина была счастлива с мужчиной ей необходимо довериться и отдаться, впустить его не только в глубину тела, но в самую глубину души. Нечто похожее происходит и с моральным абсолютом. Надо довериться и отдаться Христу: «это те, кто следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел» (Отк.14. 4.) Наверное, именно в этом смысле апокалипсис говорит о браке Христа и церкви, где церковь – невеста, а Христос – жених.

Смерть Аарона, Моисея, Авраама не производит впечатления ужаса (они почили). Ап. Павел так даже хотел смерти (разрешиться), а смерть Богородицы названа Успением. Единственно возможное, в нравственном смысле, отношение к смерти — это принять, пройти, испытать опыт смерти. В этом и мужество, и мудрость, при условии веры в бессмертие души. Но что касается друга, то любящая душа хочет одного — не расставаться. Разлука — вот что хуже смерти. Любовь и смерть несовместимы? Тогда не просто «не убий», а сделай живущим. Но… Как появляется личность? Сгусток в воздушной части души плотнеет, становится сверхплотным, и, наконец, ставши бесконечно плотным, проваливается в ничто… в кто. Разве это не смерть? А любовь! Личность, исчезая для себя, входит в другую личность, вновь возникая и воскресая. Опять смерть. Личность — точка. И вхождение одной точки в другую точку есть в каком-то смысле смерть, которая сама — точка. Брак и смерть. Смерть — это не природный порядок, она выше и вне порядка. Прохождение души через воскресение тела, и преображение тоже будет переживаться как смерть. Это мгновенный скачок, а не постепенный процесс, т.е. не эволюция. Преображение личностно, а значит точечно. Смерть непонятна, апофатична. Насилие в смерти, как и в любви, вот — грех и зло. И, наконец, любовь к Богу. Здесь жизнь и смерть — синонимы. «Крепка как смерть любовь», «Верующий в меня, если и умрет, оживет», «Если зерно, падшее в землю». Страх веры… Вера страшна: в Боге другая жизнь, а мы цепляемся за эту («Боязливых же и неверных», Ап. 21.8). А кто не «умер», остался во тьме внешней, там плач и скрежет зубов, ведь брак Христа и церкви — это тоже смерть. Цифра шесть и вообще шестеричность – это знак воздуха, личности, рождения и смерти, т.е. точки или любого прохождения сквозь точку в пространстве и времени. Филадельфийская церковь в Апокалипсисе по счёту шестая. В шестой день творения сотворён человек как личность (▲). Христос умер на кресте в шестой день еврейской недели. Все это, наверное, наводит мысль на страшную цифру 666. Но к апокалипсическому антихристу цифра шесть не имеет абсолютно ни какого отношения. Ни шесть, ни шестьсот шестьдесят шесть. Люди плохо знающие апокалипсис, или не давшие себе труда поразмыслить над тем, что имел в виду старец Иоанн под словами: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя; ибо это число человеческое» (Отк. 13. 18.) Если бы числом антихриста была бы просто цифра 666, в приведенной цитате не было бы слова «сочти».

Если взять для опять же рассмотрения ангелические цивилизации, о которых сейчас так много говорят и пишут, то легко заметить что для ангелов цивилизация означает отпадение, падение, упадок. Это переход в автономное существование, отдельное от Бога, и потому нуждающееся, например, для передвижения в костылях и протезах (летающие тарелки и проч.) и в источниках энергии (пирамиды), так как теперь без Бога это становится проблемой. У ангелов, в отличие от человека нет прогресса, и не может быть. Они сотворены совершенными и для них возможны только стабильность или регресс, т.е. совершенство или удаление от совершенства. Цивилизация у ангелов — это всегда свидетельство регресса. Для человека же характерен именно прогресс. Возрастание, усложнение, совершенствование, и как в жизни отдельного человека, так и человечества. И тут различимы два типа прогресса. Моральный и технический, и они противоположны по главному, т.е. экзистенциальному вектору. Технический прогресс у всех на виду, и его причины, мотивы, результаты достаточно уже обсуждались. О моральном прогрессе говорил Христос, и результаты морального прогресса им обозначены достаточно ясно: бессмертие, счастье, блаженство. А с точки зрения возможностей и способностей, человек приобретёт по Его словам такие способности, которые упразднят, сделают ненужными все достижения нынешней цивилизации, о которых Он сказал кратко: «не заботьтесь». Об этих будущих способностях и возможностях Он сказал так: «И ничего не будет невозможного для вас» (Мф.17.20). Вспомним, например, о передвижении гор, об исцелении без медицины всех болезней, хождении по воде и проч., и о подобного рода чудесах Самого Христа, о которых Он тоже сказал: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин.14.12). Продовольствие, строительство, энергообеспечение, погода, передвижение, здоровье и проч. – все эти и многие другие проблемы просто исчезнут. И нынешняя цивилизация останется в памяти будущих поколений, как цивилизация близоруких, тупых, жадных, злых, суетливых идиотов, несчастных, но гордых своими жалкими достижениями.

Грехопадение Адама в каком-то смысле было неизбежно, сказалась, может, генная память тысячелетий (кроманьонского периода), и потому ещё, что человечество должно пройти именно через моральное возрастание, через моральную эволюцию, моральный прогресс, и с этой точки зрения мы живём в интересное время. На планете единого человечества никогда не было! Мы живём в такое время, когда оно с неизбежностью наступает. Хорошо это или плохо, но это перелом по масштабу метаисторический. Однако, ни общая валюта, ни общая культура и экономика не объединят человечества. На эту задачу способен только моральный максимализм, понятный без переводчиков всем, без исключения. Ромбическое направление в живописи может оказаться универсальным для всей планеты. Народы всегда «цапались» за богоизбрание, понимаемое как лицеприятие у Бога с вытекающими из этого «льготами» и правами на превозношение и эксплуатацию других народов. В этом и суть патриотизма. Слово «сноб» означает не только высокомерие, но именно неспособность эстетически воспринимать и понимать чужие ценности. Т.е. суть здесь — в ограниченности и спесивой невнимательности, нечуткости. Снобизм всегда групповой: национальный, сословный, профессиональный, возрастной (поколение) и т.д. Для сноба, например, парадоксальную логику, казалось бы, легко оспорить и опровергнуть с позиций обычной не парадоксальной логики, но эта лёгкость иллюзорна, так только кажется. На парадоксы часто легкомысленно и чуть ли не шутя наскакивают, как на до смешного легкую мишень, но попадают пальцем в небо. Парадокс сначала надо воспринять, эстетически ощутить на духовном уровне, а уж потом спорить. Впрочем, если человек действительно смог почувствовать парадоксальную логику, он уже не будет спорить. Т.к. на этом поле у собеседников поразительная веротерпимость и удивительное уважение к чужой точке зрения. Любящий парадоксальность любит и человека, его парадоксально существующую личность.

Запретительная мораль запрещает красоту соблазна. А ромбическое созерцание начинается, наоборот, с эстетического восприятия, например, узора из желто-синих ромбиков. Это первое состояние. Если человек пережил красоту ромбического узора, он знает путь. Это путь творчества и эстетического наслаждения. У меня это было впервые несколько лет назад. Я тогда вовсю работал над иконописью, стараясь вникнуть в стиль 15-го века. И вот, как будто в помощь мне, случилось следующее: как-то раз, зашел в хозяйственный магазин, и заодно заглянул в отдел, где продавались обои. И увидел обои, английского производства, фото которых смотрите ниже. Я смотрел на них минут десять, и, наконец, решил купить для косметического ремонта своей комнаты. Но, оказалось, этих обоев остался последний рулон. Один рулон не годился для ремонта комнаты, но я все равно его купил. Он до сих пор у меня хранится. Я искал потом обои с узором из желто-синих ромбиков, но за несколько лет убедился, что этот узор бесполезно искать в магазинах обоев. Так что мой рулон уникален.

Я показывал тот рулон обоев друзьям, но они ничего не ощутили. Тогда, чтобы включить у них то же состояние, которое испытывал сам, я сочинил музыку. Ее можно послушать по адресу: http://www.realmusic.ru/litmuzklub/, там ее название «Тельперион и Лаурелин». Если смотреть на ромбический узор обоев под эту музыку, состояние возникает у всех. Но не надейтесь, что сможете воспринимать эту музыку с первого раза. Она достаточно сложная и надо прослушать несколько раз, чтобы мелодия стала знакомой.

Когда-то в восьмидесятых в Москве на Малой грузинской улице проходили групповые выставки с общим названием «Двадцать московских художников». На этих выставках часто звучала музыка, которая здорово помогала восприятию. Аналогично можно было бы объединиться ромбическим художникам с ромбическими музыкантами, и взаимно помогать друг другу в продвижении общего направления. Например, на открытие выставок приглашать музыкантов, а на концерты приглашать художников (на сцене концерт, а в фойе выставка). Поэтому теперь я кое-что напишу для музыкантов. Может быть, кто-то из них возьмётся прочесть это сообщение. Целительный, ромбический тип культуры можно не менее ярко передать в музыке. Музыкальная нюансировка складывается из средств музыкальной выразительности: громко – тихо, быстро – медленно и т.д. На тех инструментах, которые позволяют вести мелодию не обязательно в строгой темперации (темперация – это равномерное расположение по высоте всех нот в октаве), возможен ещё один способ выразительности — выпевание, т.е. ведение мелодии с небольшим завышением или занижением на каждой ноте мелодии. Это смещение по высоте может быть выше или ниже на несколько сотых доли тона. Нота, которая выше предыдущей ноты — занижается, а нота, которая ниже предыдущей – завышается. Степень этого завышения и занижения определяется духовной направленностью и музыкального произведения и исполнителя. Например, в эстрадном вокале завышение и занижение сильнее, чем в академическом. В «чёрной» или «горячей», т.е. сексуально-джазовой манере смещение нот по высоте сильнее, чем просто в эстрадной «белой» музыке. В уголовных и дворовых песнях ещё сильней. Итак, здесь мы имеем дело именно не просто с эмоциональной выразительностью, а с духовной, точнее — духовно-нравственной. Не даром среди вокалистов говорится: «чтобы красиво петь, надо красиво жить». Это завышение и занижение, т.е. духовную выразительность невозможно имитировать, копировать, изображать. Это же сотые доли тона! Кто человек есть – так он и поёт (или играет). Поэтому моральные принципы и нравственный облик есть ценнейшее качество музыканта, особенно вокалистов. Для них, кроме выше сказанного, огромное значение имеет тембр голоса, который тоже зависит от нравственных установок и религиозных убеждений. Особенно в верхних обертонах (выше трёх октав от основного тона). Сумма этих обертонов, воспринимаемых как некий звенящий сип, и есть неповторимый индивидуальный тембр голоса каждого человека, который невозможно подделать. Ложь узнаётся по тембру как по выражению глаз. Можно обмануть простака, но не музыканта. Даже просто человеческая речь гораздо богаче по восприятию для музыканта, чем не для музыканта. Т.е. речь как само чередование по-разному тембрально окрашенных гласных и согласных, не говоря об эмоциональных и духовных оттенках. Русский язык в самом своём произношении слов необыкновенно художественен. Например, слова гром, ветер, звон, клёкот и др. имитируют звук, соответствующий понятию. Совсем юные вокалисты (ещё не развращённые жизнью «в своё удовольствие») выпевают мелодию так, как может быть ангелы на небесах, или близко к этому. Робертино Лорэтти, например. Разве это не интересно для настоящего музыканта? Почему так любимо было в России хоровое пение? Не потому ли что в унисонном ведении мелодии каждый слышит то, что ему близко? У русского народа абсолютный слух на мораль. Самые гениальные русские писатели – это, прежде всего гениальные моралисты. О хоровом пении, кстати, я давно уже размышляю. Мне привелось много слышать и самому петь в церковных хорах, но ни один из них меня не удовлетворил. Сочинив множество песнопений для церковного хора, я понял, что не в жанре и стиле суть, т.к. взрослому человеку все равно уже не спеть так, как надо. С ромбическим выпеванием мелодии мог бы, наверное, справиться только детский хор.

Пересечение стихий в музыке можно передать переходом в другой лад или модуляцией из одной тональности в другую. Вернее, когда мелодия находиться сразу в двух-трёх тональностях. Тогда, находясь в пересечении тональностей, она приобретает мистический оттенок, а может и саму суть. Ромбического звучания не просто добиться чисто технически. Надо иметь ромбический вкус, ромбическую интуицию. Жизнь и искусство в моральном плане связаны напрямую. Само искусство всегда неизбежно выражает нравственный выбор, эстетику соответствующего образа жизни и, таким образом, является или грехом или святостью, смотря, к чему призывает. Искусство всегда стремится к синтезу, и настоящее творчество может быть только соборным. Невинное выпевание должно быть не только по высоте звука, но и по долям во времени. Оттяжки назад и вперед. Музыка сфер и космоса диктуется тем, что, например, планеты-путники кружат не по кругу, а по эллипсу. От чего-то похожего бывают оттяжки в наступлении тепла и холода с приходом зимы и лета. Темперация во времени – это мертвая музыка, потому, что тело это тоже космос. Чрезмерные оттяжки – это перекос по стихиям, нарушение равновесия и гармонии по стихиям. Правильное выпевание не достигается профессиональным уровнем, но самозабвением. Самозабвение в пении, само явление и феномен самозабвения как состояние – это интересная вещь. Самозабвенное, например, состояние «вот мы» — это молитвенное, суперэкзистенциальное состояние. Все молитвы сводятся к просьбе о со-бытии: «призри на раба своего», «посмотри и виждь», «помяни Господи во царствии Своем». Аналогично было бы: «помяни человече меня в бытии своем». Не все, наверное, испытали экзистенциальное состояние: «вот я». А рай – это со-бытие, самозабвенное состояние: «вот мы».

Что может быть агрессивным по отношению к ромбическому искусству? Непонимание, точнее, не способность воспринимать – не агрессивны, скорее просто нейтральны. А возражения и наскоки в этом случае просто неинтересны. Из Евангельской истории мы знаем, что агрессивным ромбической проповеди оказалось лицемерие. Лицемерие – это самый тонкий тип лжи. Из всех видов обмана – это самый гадкий, низкий и подлый. Клевета и лицемерие всегда рядом в человеке. Самый тяжелый грех, по мнению Данте – клятвопреступление (вероломство). У него клятвопреступники на самом нижнем круге. Но лицемерие и клевета хуже. Христос своим отношением определенно это показал. Цинизм, казалось бы, — это противоположность лицемерию. На самом деле сам цинизм – если не ложь, то заблуждение, дающее иллюзорное право на глумление. Глумление – это тоже тип лжи. Объект агрессии – красота невинности. Т.е. здесь лживое высмеивание высоты, чистоты, нравственной святости. На самом-то деле невинность не смешна. Сам смех здесь и есть ложь. Если только им не обличается притворство и лицемерие, т.е. лживый имидж. Но тогда это уже и не глумление. Почему Христос обличал главным образом лицемерие? Потому что лицемерие – это ложь моральная, обман, касающийся морали. С глумлением же Он даже не вступил в диалог. Хотя это тоже ложь, касающаяся морали. Но видимо с этим не спорят по той простой причине, что на самом деле, и в действительности, за глумлением, как, впрочем, и за цинизмом, всегда прячется собственное осознанное моральное ничтожество. Чья-то нравственная высота, разумеется, в такой ситуации невыносима. А бывают ли шутки о благородстве или невинности просто по легкомыслию? Ведь самый легкий способ вызвать смех или улыбку — это подшутить там, где вообще юмор неуместен. Например, спошличать над теми, кто старается говорить и думать об умилительном, трогательном, эмоционально интимном, возвышенном и дорогом для самой нежной сердцевины своей души. Здесь можно с ничтожной затратой ума и усилий показать себя остроумным, метким и т.д. Но одновременно с этим в таких случаях непременно показывается и та самая ничтожность ума.

Даже эпизодические прикосновения к ромбическим состояниям улучшают здоровье. Так, в настоящее время врачи обнаружили парадокс: мужские слезы лечат рак! Если мужчина плачет, он исцеляется от рака. А когда плачут мужчины? Когда сталкиваются с благородством и чувствуют его красоту, красоту доброты. По этим слезам узнается настоящий мужчина. Если прочитать в Библии, например, о жизни царя Давида (которого абсолютно не возможно подозревать в недостаточном мужестве), то увидим, что он часто плакал, и практически всегда по одной и той же причине: от умиления. Мужчина имеет право плакать по этой единственной причине: от умиления. А если он никогда не плакал от умиления, сомневаюсь, что его можно назвать мужчиной.

Ромбическое направление — это мужское направление. Т.к. здесь предполагается эстетика благородства.

Но эстетическое восприятие трудно менять в одиночку. Ведь самый простой способ объяснить — это, объясняя ещё раз понять самому. Почему, например, студентами на лекциях материал лучше усваивается, чем по книгам? Я много раз замечал, что при личном общении, когда я сам объясняю, пусть эмоционально, торопясь, путаным языком, уж не знаю почему, может за счёт суггестии, внушения, это всё-таки лучше доходит, чем ясными, отточено продуманными фразами, но письменно. Наверно, в идеале нужен, всё-таки коллектив друзей, клуб, община. В общей ауре легче видеть красоту креста и ромба.

Вспоминаю один давний случай. Живя в Подольске на даче, как обычно каждое лето, я один ездил на Оку, типа разведать насчёт рыбалки, на самом деле погулять. Это было приятно, пока не надоело ездить на всё то же место. Как-то в разговоре, случилось мне сказать дочери, куда ездил. Она загорелась желанием тоже там побывать. И мы поехали. И вот, когда мы оказались в уже надоевших мне местах, и открылся всё тот же наскучивший мне пейзаж, случилось невероятное. Я увидел всё так, как будто это было впервые. Даже лучше, т. е. свежее. В ноздри ударил свежий речной запах. Вдруг самой кожей почувствовал как бы душу этого места. Мы стояли рядом с дочкой, и я с интересом покосился на неё. Да, она чувствовала то же самое. Точнее, я, стоя рядом, чувствовал то же и так же. Потом снова ездил туда и один, и брал ради эксперимента друзей. И, наконец, последовал вывод. Самый эффективный способ объяснить истину – это показать, и самим своим зрением помочь человеку тоже увидеть. А в коллективе не то, что показать, а сама общая аура могла бы способствовать такому восприятию. Например, можно попытаться собраться в кружок-клуб. Сам бы я предпочел клуб походов в выходные дни. Для этого я, кстати, придумал отличный способ передвижения в пространстве. На велосипеде вдоль реки. Во-первых, рядом с рекой налицо полное сочетание стихий. Летом эти места просто дышит энергией. Кроме того, я много наблюдал и думал именно насчёт скорости передвижения с точки зрения энергетики. По моим ощущениям оптимальная скорость – чуть быстрее пешего шага. Вдоль реки всегда небольшой наклон, река ведь течёт к низу, и нажимать на педали почти не нужно. Можно потихоньку ехать, не уставая, целый день. Всё, что нужно для комфорта в этих условиях весит около сорока килограммов. А современный велосипед, предназначенный для экстремальной езды, может везти трёх человек по любым кочкам, и всё будет нормально. Вес таких велосипедов на 5-7 килограмм меньше, чем обычных. Когда большой багаж, это важно. Эти велосипеды легко разбираются и прячутся в чехол. Т.е. можно всегда с любого места сесть в автобус. В идеале, на мой взгляд, самый правильный образ жизни — путешествовать по красивейшим местам земли в небольшой приятной компании (20-30 человек). Правда — в движении. Передвижение в пространстве – истинное состояние человека. Христос ходил по земле в обществе близких по духу и убеждениям людей. В древнем Израиле такой образ жизни назывался — хабура. Древний народ-путешественник арийцы тоже вечные переселенцы. Обездвиженная, скученная жизнь в городах, в бетонных домах среди асфальта – величайшее извращение человечества. И, наверное, по настоящему действительная причина всех болезней – в подсознательной тоске по истинному образу существования. В тёплое время года так приятно наблюдать закат, ведь летний вечер – это пересечение огня (лето) и воздуха (вечер). А также встречать рассвет — это пересечение воды и земли (крест), где ночь – это вода, а утро — земля. А осенним солнечным днём хорошо посидеть у костра. Это будет пересечением огня и воздуха, т.к. осень — это воздух, а день и костёр – огонь. В коллективе можно помогать восприятию друг друга, чисто из доброжелательства, искренне желая человеку счастья и здоровья. Это и благородно (ромбично). На велосипеде в отличие от байдарки (на Оке я с ней намучился по этому поводу) всегда можно добраться до магазина, колодца и проч. Я, вообще по жизни, большой любитель ходить пешком. Даже зимой. Уеду на электричке куда-нибудь подальше и хожу с фотоаппаратом по красивым местам. Интересно, как реагируют на это встречающиеся люди, когда я спрашиваю, например, как пройти куда-то или где магазин. На вопрос, куда мне вообще-то надо, я отвечаю, что всё равно куда – я просто хожу пешком для здоровья. Этот ответ вызывает неизменное почти благоговейное уважение. Да, здоровье — это важно.

Боюсь, кому-то может показаться, что я слишком увлекся «лирическими отступлениями» и мало, все-таки, объяснил — в чем же суть нового направления, и что, собственно, на холсте-то надо писать. Иногда суть направления, преимущественно, не в ЧТО, а в КАК, т.е. в технике. Например, в таких, как пуантилизм, импрессионизм. Иногда суть, наоборот, в ЧТО. В таких, как сюрреализм, абстракционизм. В концептуальном направлении всегда главное – КАКОЕ и ЗАЧЕМ. Шестиконечную звезду можно развернуть в бесчисленном количестве образов. Кстати, тут важно не путать символ и образ. Символ – это просто геометрический, графический рисунок (◊). А образом, вытекающим из этого символа, могут служить, например ромбические морщинки на улыбающемся лице. И в картине несколько таких ромбических образов могут накладываться один на другой или фрактально, или как комбинация ромбичности в разных проявлениях жизни. Но и это необязательно. И в ромбической картине вообще может не присутствовать даже намек на геометрическую фигуру. Ромб – это символ сочетания экзистенциальности и эмоциональности. Главное это экзистенция и эмоция (экспрессия), а из них главнее экзистенция. Можно сказать, что ромбическое направление – это экзистенциальное направление. Не хочу предлагать свои картины в качестве образца. Ведь в них есть мои индивидуальные манера и стиль, которые не есть направление. И, вообще, их восприятие для такой цели ограничит творческую свободу. Кроме того, хоть, в них иногда и встречаются ромбические элементы, они не могут служить началом, демонстрацией, образцом. Я такой задачи не ставил, когда их писал. Ромбическое направление в живописи в настоящее время — это еще только потенция. Я, когда мечтал о ромбическом искусстве, никогда не считал, что можно справиться с этим в одиночку. С чего начать? Первое, что, думаю, можно сделать – это испытать эстетическое состояние при помощи фотографии обоев и музыки «Тельперион и Лаурелин». Запомнить это. После этого настроиться, придумать и написать что-нибудь, что способно вызвать то же состояние. В одиночку (по опыту знаю) это трудно. Но если здесь возникнет и будет сообщество, и если эту вашу картину будут хотеть и ждать другие люди, тогда она получится.

Может быть, например, это получится у тех, кто попытается, отказавшись от авторских амбиций, написать картину сообща, вместе с другом, или друзьями. И потом подписать картину всем списком (кто в этом участвовал). Я с радостью, если представится возможность, принял бы участие в таком эксперименте.

Грааль и Откровение Иоанна Богослова.

Думаю, для художников будет небезынтересно, что ромб, образ Грааля, и шестиконечная звезда имеют нечто общее как по общему духовному впечатлению, которое они производят, так и если рассматривать эти символы чисто графически. Графически три этих символа состоят из суммы двух треугольников, один из которых с углом вверху, другой с углом внизу. В шестиконечной звезде треугольники друг на друга накладываются, а у чаши Грааль треугольники касаются друг друга своими вершинами. Получается знак, похожий на букву «Х». И если это так, то в чаше Грааль, т.е. в знаке, который мог бы изображать Грааль, нижний треугольник (духовность) возвышает, приподнимает верхний треугольник (эмоциональность). Теперь, зная из предыдущих глав значение первичных символов, мы сможем попытаться разгадать еще две загадки. Одна из них — Святой Грааль, а другая — Филадельфийская церковь, о которой идёт речь в Апокалипсисе Иоанна Богослова. Со своими размышлениями на эти темы я обращаюсь к читателям, знающим Священное Писание, интересующимся историей, религиозной философией и независимым в суждениях от предвзятых мнений какой либо конфессии или секты. И, самое главное, готовым к восприятию совершенно новой точки зрения на старые и общеизвестные истины. Для таких читателей, надеюсь, следующие главы не только явится источником интересной информации, но духовного и интеллектуального наслаждения, по той причине, что писалось это не столько ради умножения знания, сколько ради утешения.

Для тех же, кто не нуждается в таком утешении, эти тексты – просто опыт философско-психологического взгляда на историю, историческое исследование с позиций философии и психологии. Наверное, таким вступлением дается еще одно, наряду с другими вариантами, определение метаистории. Т.е. я хочу сказать, что метаистория, на мой взгляд — это философское осмысление связи между собой множества прошлых и будущих событий вкупе с психологическим рассмотрением закономерности их цепи. На синтетическом стыке наук всегда возникает некий выход к новому, более высокому уровню знания. Философия и психология в своем синтезе превращаются в нечто похожее на богословие, а если прибавить к этому историю, то не возможно не обратить внимание на вмешательство в человеческие дела и события небесных сил. Вот тогда и начинается метаистория.

Человек, пока он еще молодой, обычно живет в современной ему культуре, особо не интересуясь ни прошлым, ни будущим. Но, взрослея, он начинает не умещаться в своем времени. Взрослея, человек ощущает и осознает себя шире, чем от вчера до сегодня, т.е. уже в историческом измерении. Изучая прошлое, он уясняет себе свое место во времени и свою позицию и задачу в свете исторического процесса. И, наконец, наступает момент, когда человек испытывает личную заинтересованность в будущем, причем в таком далеком будущем, которое наступит намного позже его земной жизни. Это уже духовное существование, оно вечное и оно пророческое, потому что Бог отвечает на такого рода желания, инициативы и вопросы. Отчасти, наверное, и это эссе есть некий ответ на возможные такого рода вопросы. И первый из них: что же такое Святой Грааль?

Итак, Грааль… Таинственный и загадочный образ чего-то высочайшего и сокровенного. Само слово пробуждает в душе некое предчувствие чистоты, вечности. А с другой стороны, наверное, слишком напоминает эффектно вычурные журналистские клише, старые, уже надоевшие из-за повторов, литературные штампы и бесчисленные перетолкования. Кого сейчас удивишь тайнами и загадками? И все же невозможно отмахнуться от того, что в 12 веке Грааль пробудил в людях такой силы моральный энтузиазм, который можно сравнить разве что с нагорной проповедью. Это-то и приводит в недоумение. Ведь что-то же за этим стоит? Грааль тогда окончательно отлился именно в христианский сакральный символ, и, наконец, для многих со временем превратился в метафору недостижимой цели. И вот еще, что интересно: официальные церкви так до сих пор и не признали священный статус этого символа. Грааль сделался важнейшим религиозным образом-символом, но только не для современного клира и не для людей, принадлежащих к лону католической и православной церквей. И это не смотря на то, что аура нравственной чистоты и возвышенности неизменно и на протяжении многих веков окружающая Грааль, до сих пор привлекает к нему бесчисленных приверженцев. Попробуем же разобраться во всем множестве противоречивых отношений и мнений, пусть такое намерение и не ново.

Истории о Граале с жадностью читались и передавались из уст в уста на протяжении 12-13 веков, покоряя умы и сердца неким предчувствием вечной истины и великой правды. Пик массового интереса к Граалю пришелся на 12 век, но использование образа просто чаши в качестве поэтического символа началось, конечно же, раньше. Раньше приблизительно тысячелетий на двадцать, если не больше. Наверное, как только в обиходе у людей, собственно, появилась первая чаша, люди и стали использовать её как действительно красивый поэтический образ. Символ некоего вмещающего пространства, закрытого снизу и с боков вокруг, и в то же время открытого кверху, например, к небу или к Богу. Потом появилась чаша на ножке (бокал) или чаша на конусообразной подставке: кубок, потир. Это уже может символизировать не просто закрытое снизу пространство, но приподнятое, возвышенное над этим низом. И не просто открытое кверху, например, к небу, но приподнятое, устремленное к нему. Символ такой чаши приобретает черты чистоты, возвышенности и, самое главное, праздничности. В нашей жизни время от времени бывают какие-нибудь праздники. Что, по сути, есть праздник? Неужели просто совместная еда? Тогда праздниками уже были пиршества после удачной охоты на мамонта, однако, даже если и так, со временем у людей в понятие праздника вошла значительность, ритуальная торжественность, т.е. нечто отличающееся от будничной обыденности. Появились и религиозные празднества, суть которых отнюдь не в еде. В общем, и в конце концов, символом праздника стала именно чаша. А когда люди научились делать вино, образ кубка, кроме праздничности, приобрел ещё и возвышенно-мистический, может, обрядовый смысл. Вино само по себе стало символом блаженства, радости и счастья, а кубок, соответственно — его вместилищем. Поднимая чашу с вином, произносили тосты: добрые пожелания, комплименты. Чаша стала символом доброжелательности и доброты, и теперь первобытные поэты уже не могли обойтись без этого качества в образе чаши. Ведь и то, что чаша не пустая, но наполнена чем-то хорошим, имелось, конечно же, в виду с самого начала.

Теперь, после размышлений о чаше как символическом образе, давайте подумаем: так же ли нам понимать чашу Грааль? По некоторым, особенно наиболее ранним литературным источникам (которые мы ещё будем рассматривать более подробно), его размер гораздо больше, чем, например, кувшин, ваза или блюдо. Чашу такого большого размера, и, к тому же, на высокой подставке трудно и неудобно для чего-либо использовать в пищевых целях. Ненужность и даже несуразность такого предмета для стола или, например, в качестве церковной утвари говорит о том, что реально Грааль, скорее всего, в качестве материально полезного предмета никогда и не существовал. Он не произошел из столового быта или богослужения, но с самого начала служил только символическим образом. По крайней мере, уж точно не надо искать источник этого образа на кухне или в столовой, но смотреть надо выше, в возвышенное. И даже если ассоциация с праздничной чашей остаётся, в отличие от нее Грааль, самой своей величиной, всегда символизировал не обычный кратковременный, а наоборот, именно некий великий и, разумеется, вечный праздник, некое вечное мистическое блаженство, как бы некое истинное существование, например, вечное небесное счастье.

Истина и счастье – это одно и то же? Или можно быть счастливым без истины? В традиции, связанной с Граалем, истина и счастье суть одно. И этот центральный момент в понимании Грааля очень важен. Грааль всегда символизировал одновременно и истину, и счастье. Человек сотворен для счастья. Для многих счастье – это и смысл жизни, и ее цель, и ее предназначенность. Вопрос только в том: что есть счастье? В чем оно? Говоря технически, т.е. по ощущениям, наверное, можно считать, что счастье — это постоянная ровная эйфория, некое радостное светлое состояние. И оно должно перемежаться моментами сильного восторга и наслаждения. Без них только постоянство хорошего состояния это еще не счастье, а, скорее, просто душевное благополучие. Но это должно быть без дурных последствий, т.е. эти сильные моменты должны быть доброкачественными, и никак не нарушающими психического и телесного здоровья. Мудрость всех веков и всех народов говорит о том, что счастье возможно только при условии нравственной чистоты и совершенно невозможно без нее, например, в злобе, жадности, лживости и гордыне.

Евангельский, ставший классическим, образ «избранного сосуда», или «сосуда добродетелей», означающий хорошего человека с добрыми чувствами и намерениями, подтверждает истинность направления нашего поиска. Т.е. Грааль, в конечном счете — это нравственное состояние человека. Но это надо еще доказать и обосновать. Хотя для многих здесь неуместны никакие логические доказательства, ибо, по их мнению, Грааль надо чувствовать только сердцем. Образ Грааля и действительно вот уже много веков вызывает благоговейный трепет в душах людей, пробуждая в самой глубине сердца неисчислимые переживания, мечты и предчувствия. Чуткое, романтическое сердце чувствует, что Грааль – это не просто великая красота, порождающая взлет фантазии, но некая мощнейшая и высочайшая реальность, которая хоть и волнует ум, но так и остается несказанной, не выводимой в логику. Только на уровне сердца и духа возможно ее постижение. Однако, о Граале написаны горы книг, в которых трудно сориентироваться, среди бесчисленных мыслей и толкований. Ведь Грааль таинственен, и разгадать тайну Грааля – это, наверное, все-таки философская задача, и, отчасти, историческая. Но, думается, что научно-теоретический метод здесь действительно неуместен. Это, видимо, и на самом деле, есть главный критерий истины, когда мы говорим о Граале. Только философия как искусство, которую надо воспринимать именно эстетически, только такая философия способна приступить к нашей тайне. Ибо тайна эта священна, хоть многие уже и потрепали ее, используя в разных целях, до такой степени, что само слово Грааль вызывает иногда, скорее, скептическую улыбку, чем серьезный интерес.

Грааль искали разные люди, и искали по-разному. Для умного человека найти, это почти всегда значит — понять. Когда, сидя в ванне, Архимед понял закон, он так и воскликнул: «нашел!» Что ж попробуем всё же именно понять, что такое Грааль. Понять его, как первичный символ, с вытекающими из него эстетикой, философией и экклесиологией. Но если это великий символ, то и понимание должно быть соответствующим. Поэтому придется также понять и всевозможные мелкие, так сказать, корыстно-литературные и политически-заинтересованные трактовки, которые возникали на протяжении истории. Это необходимо сделать ещё и потому, что великое, высокое и святое часто используется для приукрашивания и возвеличивания наоборот невысокого и далеко не святого. Например, известно мнение, что Грааль — это всего лишь политический символ, секрет генеалогии иудейских царей. Одним из доказательств здесь является созвучие слов «San Graal» и «sang royal» (что значит «королевская кровь»). Сам этот филологический подход интересен, и мы в дальнейшем тоже будем им пользоваться. Но при всей художественной ценности соответствующей литературы и романтическом обаянии соответствующей эпохи, это мнение слишком не глубоко. При внимательном изучении легенды о Граале, очень быстро обнаруживается, что её истинный корень тянется из гораздо более далекой древности. Есть все основания полагать, что возраст Грааля в человеческой истории как минимум – пять тысячелетий. А политическая интрига 12 века слишком молода и примитивна в сравнении с духовными потенциями самого Грааля, даже всего лишь только как символа. Любой духовно чуткий человек это легко видит.

Итак, для начала, давайте рассмотрим исторические сведения 12 века и попытаемся в них выделить следы истины. Первое упоминание о Граале, известное историкам, вышло из под пера Уильяма Мальсберийского, монаха и историка из аббатства Мальсбери, в 1140 году. Впервые он заявил, что Иосиф Аримафейский приехал в Мальсбери (как это характерно для клириков, пропагандирующих свой приход!) и привез чашу, которая, как утверждается и была Святым Граалем, а так же священный терновник, который он посадил в новых местах. Уильям Мальсберийский не упомянул ни о короле Артуре, ни о Круглом столе, в отличие от Гальфрида Монмутского, которого он резко критиковал. В письменном виде легенды об Артуре и о Граале объединились значительно позже, после взаимных агрессивных нападок и словесных баталий многих и разных авторов. Итак, с самого начала сведения о Граале были спорны, и сама их противоречивость свидетельствует о борьбе, причем не столько за понимание, сколько за, так сказать, обладание идеей.

Самое же первое художественное изложение легенды о Граале мы находим в романе известнейшего французского трувера Кретьена де Труа «Персефаль, или сказание о Граале», написанном по заказу графа Филиппа Фландрского, который, как уточняет сам Кретьен де Труа, первый рассказал ему эту легенду. Не буду здесь кратко пересказывать содержание романов о Граале, как это обычно для большинства книг или статей на эту тему. Скажу только, что его повесть о Граале существенно отличается от предыдущих его романов, и главным образом тем, что автор здесь интересуется психологией именно морального возрастания, а не любви мужчины и женщины. Этот роман не был закончен из-за смерти автора. Грааль в романе Кретьена — это чаша для гостии (гостия — это облатка, святое причастие католической церкви). Но уже здесь мы встречаем неувязки. Для гостии Грааль слишком большого размера. Это как будто специально уточняется в романе. И Грааль почему-то держит и несет девушка, а не священник, в то время как, вне всякого сомнения, Кретьену было прекрасно известно, что женщинам не дозволялось участие в богослужении и в таинствах католической церкви. Кроме того, вообще, слово «Роман» на французском языке означает историю, рассказанную на языке романс, который был разговорным в отличие от латыни. Этим неакадемическим языком как бы подчеркивалось, что не богословы оказались искателями Грааля, и не философы создавали научные трактаты о нем. Но романтические трубадуры и труверы, менестрели и миннезингеры писали свои символические поэмы. Видимо, по мнению Кретьена, только поэтическое чутье и художественно-эстетическое зрение способны отразить суть этой правды. В своих противоречиях и неувязках Кретьен дает понять умному читателю, что в них-то и зашифрована тайна, что нельзя принимать все написанное буквально. Известно, что шифровать и прятать информацию в своих произведениях было в духе эпохи. Так же поступали потом Настердамус, великий Леонардо и многие другие. Вообще, во всех литературных вариантах образа и толкования Грааля 12 века хорошо ощутима недосказанность, причем создается впечатление, что кроме громких и, казалось бы, ясных споров, вокруг этой темы кипела ещё и тайная, подозрительная борьба. Как будто, знающие секрет, не хотели его разглашать, и в то же время прилагали все усилия к тому, чтобы авторы романов на эту тему не исказили истину. И эту тайну в 12 веке так никто и не раскрыл широкой публике, но исказили конечно многие. Не говоря уже о том, что многие, опираясь на обаяние самого слова и символа, продвигали свои собственные дела, идеи и планы. Что же касается точного представления о Братстве Грааля, то ни поэты, ни историки нам его не дали. Хотя, по поэме Вольфрама фон Эшенбаха, знаменитого поэта 12 века, можно судить, что Братство Грааля — это религиозный союз, в корне отличающийся от католической церкви и находящийся вне римско-католической иерархии, в то время как без класса духовенства, подчиненного папе, в те времена никакая церковная организация была немыслима.

Вольфрам сообщал, что впервые древняя арабская рукопись о чаше была найдена провансальцем Киотом в испанском городе Толедо. И кто же был ее автором? «Один язычник по имени Флегетанис был очень уважаем за ученость. Этот большой знаток природы происходил от Соломона; его родители принадлежали к одной израильской семье в очень далекие времена, когда святое крещение еще не оберегало от адского огня. Это он написал историю Грааля. Флегетанис родился от отца-араба; он поклонялся тельцу. Язычник Флегетанис умел предсказывать исчезновение каждой звезды и момент ее возвращения… все земные события определяются движением светил. Изучая созвездия, Флегетанис открыл глубокие тайны, о которых он говорил с трепетом. Он говорил, что существует предмет, именуемый Грааль. Это имя он ясно прочитал по звездам. Войско ангелов положило его на землю. С тех пор о нем должны были заботиться люди, ставшие христианами, и такие же чистые как ангелы». Легко понять, что слова эти тоже писались не для буквального понимания, особенно о предметности Грааля. Грааль у Эшенбаха связан с династией загадочных королей, правящих благодаря его могуществу. Парцифаль занимает место в этой династической преемственности. Т.е. похоже на то, что Эшенбах отчасти был под влиянием той самой династической концепции, о которой уже говорилось. Надо отметить в связи с этим и то, что Фольфрам фон Эшенбах, в отличие от Кретьена де Труа, был не только поэт, но и военный человек, рыцарь, мастер меча, современник тамплиеров, с которыми общался в Палестине, и, возможно, от них что-то слышал на эту тему, и использовал потом в своем творчестве. И здесь надо именно не забывать, что роман Вольфрама есть литературное творчество, а не историческое, например, исследование, с ответственностью претендующее на буквальную точность и достоверность изложенных фактов. Кроме того, надо трезво отдавать себе отчет и в том, что мы не найдем у всех литературных авторов, даже владеющих какой-либо одинаковой информацией о Граале, одно и то же видение и понимание. Не говоря уже о загадочной необходимости для них хранить некую тайну.

По другим источникам древний астроном Флегетанис жил примерно за 1200 лет до рождества Христова, т.е. во времена исхода евреев из Египта, когда у них ещё не было царя. А имя его — персидское и означает «знающий звезды». Как видим в этой версии нет места династическому пониманию Грааля, ведь никаких королевских династий у евреев тогда еще не было. А вот образ Флегетаниса в этом масштабе исторической перспективы приобретает для нас интригующе новое значение. «Род Соломона» и у Эшенбаха мог символически означать просто некий род мудрецов. И если Флегетанис не принадлежал к настоящему роду Соломона, то и его языческое поклонение тельцу тоже — не факт. Может, своими сведениями Эшенбах на самом деле иносказательно задавал именно сам масштаб исторической перспективы? И если допустить, что Эшенбах как и Кретьен тоже был вынужден шифровать и маскировать информацию литературно-художественными приёмами, то не могли ли эти его сведения о Флегетанисе служить намёком на то, что тот принадлежал к гораздо более древнему роду, чем род Соломона? А именно к роду в масштабе всей генеалогии библейских патриархов.

Кстати (раз уж я упомянул о масштабе), когда мы знакомимся с тем, что авторы пишут о Граале, надо всегда и первым делом выяснять каков их заведомо предвзятый масштаб понимания Грааля? Потому что, хотя все сведения и мнения о чаше Грааль порой и очень интересны, но нам-то, наверное, самым интересным было бы попытаться осмыслить и увидеть Грааль как истину, именно как предельную духовно-мистическую правду (кстати, это и есть мой собственный предвзятый масштаб). Если таковая предельная истина существует и если она имеет к Граалю непосредственное отношение, то, увидев и поняв ее, легко можно будет обнаружить ложность многочисленных переосмыслений и отсеять зерно истины от плевел лжи. Вообще, если честно признаться, то при самом первом впечатлении от идеи, чаша Грааль показалась мне настолько ёмкой, что интуитивно я сразу же приняли ее за Божественный символ, пытаясь в умном созерцании постичь его содержание и смысл, еще не ознакомившись как следует с существующей литературой на эту тему. Первое, что сразу же пришло в голову, это то, что Грааль – символ идеальных человеческих отношений. Идеальные человеческие отношения, как идеал высочайшей духовной любви – это извечная мечта всех философов и поэтов. Но когда с этой точки зрения более подробно и внимательно изучил историю появления чаши Грааль в Европейской литературе 12 века и позже, то был весьма разочарован: насколько неидеальный смысл вкладывало большинство авторов в сей образ. Тогда-то и пришел вывод, что это очередная, на этот раз литературно-поэтическая рефлексия вечной идеи, существующей не только до 12 века, но может даже до сотворения мира. Грааль мистически возвышает приближающихся к нему. Возвышает до неба. Это бесспорно так. Само слово «Грааль» явно имеет небесное происхождение, судя хотя бы по фрагменту «аль», которое надо читать как «Эль», т.е. имя Бога, также как, например, в именах Израэль, Михаэль, Гавриэль, Уриэль. И, возможно, слово «Грааль» существовало в небесном языке еще до сотворения Адама. Известно предание о знающем небесный язык святом Андрее Цареградском, Христа ради юродивом, который, по свидетельству Жития преподобного Иллариона, «преврати язык в сирску речь, и нача себя повести деяти с ним сирски, еликоже мышление и хотяше». Этот небесный, ангельский язык, по традиции называемый сирийским (не путать с языком Сирии) сотворен Богом. Первый, как известно, именно земной, человеческий язык сотворил Адам (Быт. 2. 19-20.). Впрочем, свои языки, видимо, имели до того уже племена кроманьонцев, и таких языков было много (протоязыки современных народов). Небесный язык понимают не только ангелы, но и бесы. Преподобный Илларион, изгоняя беса, вопрошает его «сирьскы»… (Из текстов Жития, входящих в Великие Минеи Четьи). Осколок сирского языка сохранило знаменитое византийское церковное песнопение «Терирем». Ангельским языком умели говорить члены первой христианской церкви. Об этой их способности упоминал в своих посланиях апостол Павел. В самом слове «Грааль» слишком чувствуется сирское звучание, запах неба, небесный первоязык. Не на это ли указывает и Эшенбах, когда говорит, что войско ангелов принесло Грааль с неба на землю? Кстати, у Вольфрама фон Эшенбаха Грааль не столько чаша сколько камень. Это камень из рая или же «Lapsit exillis», искаженное «Lapis ex illis» (очевидно, ex caelis) «небесный камень» или «камень света, пришедший с небес». Образ камня часто встречается и в Священном Писании. «Вот, Я полагаю в основание на Сионе камень — камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утверждённый: верующий в него не постыдится» (Ис.28:16), «камень, коим пренебрегли строители», и, скорее всего, именно эту аналогию имел в виду Эшенбах, ведь Грааль тоже отвержен папской римо-католической церковью.

По словам Эшенбаха «Природа Грааля была такова, что тот, кто о нем заботился, должен был быть человеком совершенной чистоты и воздерживаться от всякой вероломной мысли». В другом месте читаем: «только чистый сердцем, самоотверженный, помогающий слабым, сражающийся за добро и справедливость, может созерцать Грааль. Победивший соблазны и искушения этого мира, развивший в себе многие добродетели». Вообще, как здесь, так и в представлении многих других авторов, Грааль неотделим от чистоты сердца, как идеи нравственного совершенства, и в этом, наверное, его главная суть. Причем, если нравственное совершенство понимать не как качество одного человека, а как качество отношений, то Грааль – это действительно идеал человеческих отношений. Но при этом Грааль есть и символ всяческих благ: изобилия, счастья, и, самое главное, божественной власти и бессмертия («кто видит его, перестает стареть»). Первый король Грааля Титурель достигает 500-летнего возраста, сохраняя при этом молодость. Невероятное сочетание: блага, к которым на перегонки стремятся все люди, и моральная чистота. Но вот интересное совпадение: Иисус Христос тоже обещал эти же блага при условии исполнения Его заповедей, т.е. опять же моральной чистоты. Как видим, налицо то же сочетание. Не признак ли это истины? Но люди, думая о Граале, часто стремились только к благам, не замечая непременных условий к их достижению. Гитлеровцы, например, охотно вспоминали легенду о чаше Грааль, дающей власть над миром. В СС к этому относились не просто как к красивой легенде. Эсесовцы предприняли активные поиски в замках катаров на Пиренеях. Руководил экспедицией Отто Ран, автор антикатолической книги «Крестовый поход против Грааля» — о борьбе папского престола против секты катаров. Он тщательно изучал историю катаров, много раз посещал Лангедок, а с 1943 по 1944 год возглавил экспедицию, исследовавшую подземные ходы в районе горы Монсегюр и окрестностей. Через некоторое время распространился слух, что экспедиция увенчалась успехом, но позже информация не подтвердилась, а штурмбанфюрер СС Отто Ран в 1938 году загадочно исчез (по некоторым данным, покончил жизнь самоубийством). Что ж, видимо не только к благам здесь надо иметь интерес. Но продолжим.

Где-то на востоке высится гора, называемая Монсальват, что значит – гора спасения. На вершине находится замок, обитель высшего братства, с дивным святым храмом. Путь наверх преграждает бурная река и отвесные скалы. Кругом непроходимые леса. В это таинственное место, в это Братство могут попасть лишь «чистые сердцем — те, кто проявил великую преданность Всевышнему, смирение, самоотверженность, стремление помогать слабым, сражаться за добро, и кто всю жизнь боролся во имя защиты священного достоинства Грааля. Только такой может быть позван самим Граалем и попасть в это священное место».

Что же представляет собою этот волшебный святой замок? В старофранцузском романе в прозе «Перлесваус» этот чудесный замок назван Эдемом (!), «дворцом душ», «замком радости». Мистический свет божественной энергии пронизывает и наполняет это место. Как на Западе, так и на Востоке распространена вера, что над общинами святых праведников сияет пламя божественного небесного огня, энергия Св. Духа, которая для верующих людей иногда видима и телесными глазами. Например, в житии Св. Франциска Ассизского написано, что «во время его молитвы так сиял монастырь, что странники вставали, думая, что уже заря».

Внутри замка находится «дивный и святой» храм. Этот храм построен и предназначен для религиозных целей. Ничего не утверждая и ни на чём не настаивая, хочу лишь вспомнить тоже некий загадочный храм, показанный пророку Иезекиилю в его последнем, как будто прощальном откровении, настолько таинственном и сложном, что оно могло быть сообщено ему только в символических образах, непереводимых вполне на ясный язык человеческих понятий. К видениям Божественное Откровение прибегает тогда, когда сообщаемая человеку тайна не умещается в слова и понятия (Толковая Библия А. П. Лопухина Т. 2 стр. 456). Это видение до сих пор представляет неразрешимую загадку для экзегетов. Надо сказать, что обилие таких таинственных видений, одно другого величественней, является главной особенностью пр. Иезекииля, которого справедливо считают родоначальником еврейской апокалиптики. Имея в виду необыкновенную возвышенность этих видений, Бл. Иероним назвал книгу Иезекииля «океаном и лабиринтом тайн Божиих». У евреев запрещалось не достигшим тридцатилетнего возраста читать первую и последнюю главы этой книги. Но вернёмся к храму. Храм — «на весьма высокой горе» (Иез. 40:2). «Вне храма — стена (замок) со всех сторон его» (Иез. 40:5). Очень важно и удивительно то, что этот храм — не тот храм, который на горе Сион в Палестине. По всем описаниям, причем в самых мелких деталях и подробностях устройства, это именно другой храм, и на другой горе. Кроме того, у Иезекииля совершенно непонятно время возникновения этого храма. Существует ли он с более древних времён, или это славное будущее некоего народа божия? Самым лёгким и безопасным для большинства экзегетов было относить видение к самым последним временам мира. Тогда бы оно совсем не требовало объяснений. Иудейские раввины, например, всегда так и считали, что даваемый видением культ будет осуществляться после первого воскресения. Это и понятно, ибо как можно для иудея допустить мысль, что кроме того единственного храма, который построил Соломон, существует ещё и другой, к тому же, более правильный? «Но такое их понимание не неуязвимо. Последние времена так же непостижимы для современного человека, как и его загробная жизнь, и для понимания того и другого нужны не наши теперешние формы мышления (это тем более справедливо для современников Иезекииля). Посему, если бы вся эта большая часть книги Иезекииля говорила бы лишь о другом мире, то она была бы настолько же бесполезна для нас и имела бы не большее значение, чем подробные описания кончины мира, которыми переполнены древние и новые апокрифы. Поэтому все попытки отнести это пророчество к последнему времени грешат тем, что ищут в нём указаний на определённое время и конкретные события. Между тем, сам пророк прямо и неоднократно предостерегает от такого понимания своего видения: «Возвести дому Израилеву о храме сём, чтобы они устыдились беззаконий своих и чтобы сняли с него меру. И если они устыдятся, всего того, что делали, то покажи им вид храма», «чтобы они сохранили все очертания его и все уставы его и поступали по ним» (Иез. 43:10-11). Следовательно, видение носит, прежде всего, этический характер» (Толковая Библия А. П. Лопухина Т. 2 стр. 457-458).

Имеет ли загадочный храм Иезекииля отношение к Граалю или нет, в любом случае надо думать, что с самого начала Грааль включал в себя интуитивное представление об Эдеме и храме в нём, как о священном пространстве, в котором стремится быть верующий человек. Это некое место сгущения мистического бытия, средоточие священных смыслов, вокруг которых организуется священная жизнь, а значит и священная история. Священное время в отличие от профанического измеряется не количеством оборотов земли вокруг солнца, а количеством и качеством событий, т.е. их концентрацией в экзистенциальном смысле. Если человек мучительно не ощущает себя находящимся на духовной периферии, среди несущественных явлений, он не услышит зов Грааля. Такие люди влачат то обывательское прозябание, которого и заслуживают, ибо достоинство выше сего только усилием обретается («Силою берется» Мф. 11:12). Они могут считать свою жизнь нормальной, но люди мыслящие и наблюдательные хорошо знают, что и человек и сама природа находятся в ненормальном и противоестественном состоянии, далеком от идеальных замыслов Творца. Вот он, круг понятий, в котором находится смысл рассматриваемого нами символа: идеальные замыслы Творца, нормальное состояние природы и истинное существование. Грааль – это истинное существование. Именно не сокровище, не волшебный предмет, не «мистический пульт» с кнопкой для власти и бессмертия, а истинное существование, истинное духовное состояние, которое дает и божественную власть, и бессмертие. Чаша, как предмет, всегда служила только символом. Для Вольфрама фон Эшенбаха, например, так же как и для анонимного автора «Перлесвауса», Грааль определяется как символ мистического опыта, духовного состояния бытия, включающий в себя поиск и превращение, озарение и связь с небом.

Многие обращают внимание на время появления в Западной Европе текстов, посвященных Граалю. Здесь представляется важным признаком то, что не было ни одного упоминания до тридцатых годов XII века и вдруг бурный расцвет Граалиады в течение следующего столетия. А.В. Веселовский на этом основании делает вывод: «в основе первой части Grand Saint Graal лежит какая-нибудь местная легенда об иудейско-христианской диаспоре в северной Месопотамии, легенда сирийская…» А поскольку время распространения этой легенды в Европе совпадает с крестовыми походами, то напрашивается вывод, что крестоносцы познакомившись с ней на востоке, принесли ее домой в Европу, где символическое восприятие сменилось буквальным и волшебным. В этом рассуждении, отчасти, может, и близком к истине, обнаруживается однако научно-историческое понимание проблемы, далекое от экзистенциально-поэтического восприятия архетипов (а ведь Грааль — это один из них). Карл Густав Юнг неоднократно называл миф о Святом Граале величайшим мифом Средневековья: «Тот, кто говорит архетипами, глаголет как бы тысячей голосов…, он подымает изображаемое им из мира единократного и преходящего в сферу вечного; притом и свою личную судьбу он возвышает до всечеловеческой судьбы…»

Допустим, однако, что где-то на востоке имело место иносказательно символическое предание об этой иудео-христианской диаспоре. Не думаю, что переданные крестоносцами эти сведения смогли бы породить такие грандиозные по духовному значению и последствиям катарскую ересь, тип куртуазной культуры и гениальное поэтическое наследие. Скорее всего, не крестоносцы, а сами агенты некоей действительно великой общины, появившись на юге Франции, проделали очень серьезную работу по продвижению своей духовной концепции. Что же касается совпадения этого с крестовыми походами по времени, то объясняется это совпадение тем, что действительно в это время сознание европейского человека расширилось, и было готово воспринять нечто новое, особенно в атмосфере вольномыслия Лангедока.

История и символы.

В исторической науке самый главный критерий достоверности – это «его величество, факт». Как правило авторы исторических книг, выдвигая не совсем правдоподобную, но интересную историческую гипотезу, обычно стараются обосновать и доказать ее подборкой достоверных исторических фактов, подтверждающих эту гипотезу. Говоря о Граале, хочу воспользоваться противоположным методом: предложить к рассмотрению совершенно бесспорную идею, которая абсолютно достоверна сама по себе, и в истории попытаться угадать ее нить и проявление. С точки зрения исторической науки это не только не достоверно, но даже и не научно. Но если идея точно такова, то что первично: она, или ее понимание людьми, и соответствующая этому пониманию деятельность, т.е., в конечном счёте, история? Для исторической науки идея всегда вторична, т.е. представляет собой плод умственной деятельности людей. И тогда она не более интересна, чем умственная деятельность этих самых людей. Но в нашем случае, ведь мы говорим о Граале, необходим именно синтез истории и философии. И только когда идея первична, т.е. истинна и вечна, а люди только к ней прикоснулись своим умом, тогда и мы тоже можем к ней прикоснуться, пережить ее в своей внутренней жизни и судьбе и через неё увидеть и почувствовать суть не только истории, но и метаистории.

Истинность идеи определяется по совершенству ее красоты. Только это есть критерий: проистекает ли она от Логоса, или от тварного и корыстного ума. Божественность идеи есть главный критерий ее истинности. Но способен ли человек различить: от Бога идея или нет? Наверное, все-таки, да, способен. Было бы только настоящее желание. Хотя на чей-то взгляд этот способ все-таки не достоверен, но в чем искать достоверность? Сама история, например, при всей своей фактичности недостоверна просто «по определению». Что есть история? Ее пишут победители, а сколько их было? Например, когда-то христиане во главе с епископом Феофилом сожгли знаменитую Александрийскую библиотеку, о чем Иоанн Златоуст с удовлетворением писал: «с лица земли исчезли все следы старой литературы и старой философии Древнего мира». Или другой пример: Иоанн Грозный приказал полностью уничтожить все исторические книги на Руси, что и было добросовестно проделано. После этого он собственноручно написал историю России заново. История писалась и переписывалась, и версии объяснения событий порой не менее противоречивы, чем сами события. А может быть, варианты осмысления истории даже больше являются историей, чем реальные поступки исторических персонажей? Ведь вполне можно признать, что творческая человеческая мысль и ее плоды — это тоже история. Если так, пусть тогда и это эссе тоже вольётся в историю, или как-то на нее повлияет. Ведь ради этого и пишутся исторические книги: для продвижения философско-исторических проектов. Но как же тогда всё-таки быть с достоверностью, махнуть на нее рукой, как на нечто недостижимое? Представляется, что первичный смысл символов и есть та достоверная основа, на которую только и можно опереться, изучая или пытаясь понять суть многочисленных исторических концепций. Но когда идет разговор о Граале, совершенно необходим некий философский сепаратизм. Потому что нельзя смешивать и объединять с одной стороны первичный смысл символа, а с другой, например, реальные общественные организации, возникающие на протяжении истории и использующие этот символ для своих гербов, орденов, медалей, значков на мундире, печатей, штампов, флагов, знамен и прочее. Символы обесценились. Что делать, например, с девальвированными словами: свобода, равенство, братство? Кто-то попользовался ими, переосмыслив изначальную суть. А теперь с этими словами запальчиво и «с полным правом» борются ненавидящие и свободу, и равенство и братство. Но что останется, если вычесть из ценностей человечества и такие вещи как гуманизм, прогресс, толерантность? Эти слова тоже девальвировались. Для кого-то уже под сомнением крест, крестоносцы, христианство, обожение, святость, богочеловечество. Что делать? Отказываться от слов? Придумывать новые? Или пользоваться словами, заранее составив словарь авторских терминов, в котором не жалея времени и труда отмежеваться от политических, религиозных и национальных спекуляций? Посвятить половину книги только словам, их очищению, возврату давно утерянного или подмененного смысла? С символами ситуация еще хуже. Многие из них ассоциативно уже несут совсем другую политическую, идеологическую, историческую информацию, очень далекую от своего изначального смыслового корня. За многими символами стоят партии, секты, ордена. Но изнасилованный, захватанный и загаженный символ не возможно заменить другим. Надо сказать, что по понятным причинам уже нет или совсем мало осталось слов и знаков для обозначения высоких, святых и чистых понятий. И тогда приходится писателю и читателю договариваться о том, что мы будем иметь в виду за словом или символом. Надо снова и снова определяться в терминах. Ведь слова и термины — исторически изменяемая реальность.

Мы видим бесчисленные примеры того, как социальные группы и их деятели используют символы и толкуют их в своих групповых и личных целях. Но мы не видим ни одного примера, чтобы кто-то поставил своей задачей не использовать, а наоборот подчиниться символу, пытаясь раскрыть и понять его изначальный и независимый от человеческих пристрастий смысл. Понять как волю Бога, заложенную в этом символе. Ведь совершенно определенно напрашивается вывод, что, например, самые основные, базовые символы, состоящие из сочетания самых простых геометрических фигур, несомненно, имеют в себе императивную волю Бога как некий конечный план творения, или точнее: некую цель творения. Само существование этих символов не просто случайность. Любой экзистенциально чуткой философской душе это ясно, и от этого невозможно отмахнуться, как от чего-то неважного.

Уровень человеческой духовности выражается, прежде всего, в понятии о Боге Творце. Пусть атеисты объяснят: какого бога нет. Великого крокодила, или великой черепахи? Великана сотворившего мир? Или седого старца, сидящего на облаках? В любом случае, у них имеется в виду не тот Бог, который обнаруживается через неспокойную совесть. Очистить слово или символ можно как минимум на абстрактном уровне. Способность к абстрактному мышлению и атеизм несовместимы. Сказать, что отвлеченный мир абстрактных идей существует естественно, например, развился в результате естественной эволюции — это сказать полнейшую чушь. Многие понятия абстрактных наук можно пощупать только умом, например, геометрическое понятие точки или границы. Граница, например, между листом бумаги и окружающим воздухом существует только в уме. У этой границы нет толщины, она не состоит из какого либо вещества. В материальном смысле ее нет. Но если у бумаги нет границы, то нет и самой бумаги. Вот она недостаточность и даже недостоверность логики, если она не абстрактна! Вопрос: абстрактный мир идей — это реальность? Наверное, да, и не просто реальность, но реальность властвующая, и материальный, вещественный мир послушно существует по ее законам. Абстрактные законы математики и геометрии человек не создает. Бог их создал. Человек, прикасаясь к ним умом, только открывает их для себя. Но абстрактное мышление — это еще не религия.

Для нас выход в четвертое измерение находится в бесконечности. Если поставить два зеркала друг против друга и заглянуть в бесконечный коридор отражений минут на 20, на этом закончится любой, в том числе самый упёртый атеизм. Если впасть в задумчивое состояние и задуматься о бесконечности, то ум превратится в нечто, похожее на радиоприемник: крути ручку и лови волну. Но и это еще не религия. Религия начинается с восприятия еще более высоких вещей. С романтического восприятия. И как же обстоит дело с романтизмом? Обстоит так, что человек, может, сначала и открывает его… Но только сначала. А в дальнейшем начинает романтичность создавать. Ведь если сам человек это венец Божественного творения, то отношения между людьми — это венец уже человеческого творения. Здесь, наверное, пора задать вопрос: что мы понимаем под романтизмом? Есть разные общеизвестные определения романтизма, не стану их перечислять, но сразу дам свое: романтичность — это эстетическое восприятие всего того, что связано с духовной сферой в природе, в искусстве и в человеческих отношениях. Духовное здесь надо понимать как воздушное (в смысле стихии воздуха). Это эстетическое зрение реальностей духовных, спиритуальных, экзистенциальных. Здесь надо быть эстетом на экзистенциальном уровне, и на такое восприятие способна только экзистенциальная личность. Слово «экзистенция» на русский язык переводится как существование. Но это не просто существование, например, как существование предмета или растения, а существование специфическое. Экзистенция — это существование личности.

Что такое экзистенциальность невозможно объяснить научно. Впрочем, в терминах психологической науки ее можно было бы считать как бы высшей степенью пробужденности в противоположность низшей. По крайней мере, экзистенциальные состояния обязательно сопровождаются этой пробуждённостью. До недавнего времени было известны всего три состояния мозга: бодрствование, быстрый и медленный сон. Зав. лабораторией нейро- и психофизиологии психоневрологического НИИ им. Бехтерева профессор В. Б. Слезин открыл новый феномен, и назвал его четвертым функциональным состоянием мозга. Теперь стало известно «медленное» бодрствование, которое Слезин назвал «молитвенным». Почему? В.Б. Слезин проделал интересный эксперимент. В свою лабораторию он пригласил семерых воспитанников и слушателей Духовной семинарии и академии (будущих священников) и записал их электроэнцефалограммы (ЭЭГ), когда гости молились. «Мы были потрясены увиденным»- рассказывал потом профессор — «Мы наблюдали постепенное урежение ритма биотоков мозга — наконец остались только медленные дельта-ритмы (с частотой 2-3 Гц) такое состояние у человека бывает только во время так называемого «медленного» сна. Картина ЭГГ особенно одного из слушателей Духовной академии показывала полное выключение головного мозга, хотя он был в сознании». То, что клирики часто вот так и молятся уже давно не новость. Т. Шибутани, например, пишет: «В ритуальных церемониях люди действуют по привычке, и некоторые ухитряются выполнять соответствующие обязанности даже в полусонном состоянии» (Т. Шибутани «Социальная психология» стр. 37), но профессор не стал подвергать отрицательной критике такую молитву, наоборот, обосновал её пользу для здоровья, правда, и рассмотрев ее только с этой точки зрения, объясняя, например, что такой молитвой снимаются страхи и повышается иммунитет. «Молитвенное состояние такого рода аналогично младенческому состоянию, ведь только у новорожденных младенцев имеется такой дельта-ритм (2-3 Гц). В этом состоянии мозга, когда кора головного мозга отключена, восприятие информации человеком происходит напрямую, минуя мыслительные процессы». Пусть читатель не обольщается, думая, что это особенное состояние придает духовность молитве. Духовные состояния, например, восприятие парадоксов, наоборот, требуют полного пробуждения психики и включают мозг гораздо больше, чем на обычные 3%. Тогда это и есть, называемое древними отшельниками, трезвение и бодрствование. О таком бодрствовании, как о высокой степени пробужденности пишут и современные авторы, например, Дарио Салас Сомер, который, кстати, резко критиковал то четвертое состояние медленного бодрствования, называя, впрочем, его по-другому: животно-суггестивным. Политика, реклама и проч. давно и вовсю пользуются тем состоянием, и Слезин, конечно же, не первый его открыл.

Разговор о Граале — хороший тест на экзистенциальность и романтичность восприятия. В этом разговоре надо сразу задать человеку вопрос: внутренний мир романтических состояний человека — это реальность? И если реальность, то реальность властвующая? Если он ответит: нет, оставьте этого человека в покое. Грааль для него недоступен. Пока… До тех пор, пока человек отвергает существование того, что видимо романтическим зрением, до тех пор он еще не совсем человек. Абстрактное мышление — это еще недостаточная мера человечности, для того чтобы считать и называть себя человеком. С другой стороны, объявить романтическое восприятие чем-то таким, что выработалось у человека в результате естественного отбора, например, по принципу выживания, было бы полнейшей чепухой, и оскорбило бы любого истинного романтика. Какие есть определения человека? Что, точнее, кто есть человек? Что делает человека человеком? Орудия труда? Воздействие на окружающий мир? Или совокупность всех общественных отношений? Человек это социальное животное, или экономическое животное? Самое общее определение (человек это субъект общественно-исторической деятельности и культуры) ничего нам не дает для настоящего понимания. Размышляя о том, что есть настоящий человек, часто это понятие ради идеологической осторожности заменяют другим, например — настоящий интеллигент. Но и в этом случае имеется в виду то же самое. Например, вот знаменитое шукшинское определение интеллигента: «это неспокойные совесть и ум, полное отсутствие голоса, когда требуется (для созвучия) подпеть могучему басу сильного мира сего, горький разлад с самим собой из-за проклятого вопроса: «что есть правда?», гордость… и сострадание к судьбе народа, неизбежное, мучительное. Если все это в одном человеке, он — интеллигент».

Когда-нибудь преображенный человек станет действительно высшей ступенью живых организмов на земле. Но это ли для романтика главное? Гомо сапиенс, человек разумный существует более 40 тыс. лет. Человек романтический только 6 тыс. лет. Итак, романтизм… Грааль это, прежде всего, тип романтизма. Слова «Сан Грааль» ласкают именно этот слух, волнуют именно эту часть души, влекут именно этот взгляд. Романтика Грааля — это начало превращения человека в бога, струйка Божественного участия в реке земной истории. Священная история, священное время. Но почему в паламистский век в греческой Византии не увлекались романтикой Грааля? Специфика греческой психологии в том, что, греков не убеждают, например, документы. Истину они видят непосредственно в идее, абстрактно. Греки — философская нация, и Грааль оказался для них невидим. Значит, и на самом деле, абстрактного зрения здесь недостаточно. Кстати, здесь мы столкнулись с тем, что называется — «душа» народа. Точнее некая отличительная особенность этой «души». Так, Греция по преимуществу — страна логики. Франция и Испания — чувства, Англия и Япония — духа (воздуха). Германия тоже, как и Греция — страна логики, но в отличие от Греции философичная Германия оказалась более восприимчива к культурному влиянию соседей. И она увидела, почувствовала Грааль. Немцы оказались более романтичными, чем греки. Что же касается греков, то им была бы ближе не столько эстетика благородства, сколько философия благородства. В этом смысле это эссе, как попытка вывести именно в логику нелогическую суть Грааля, могла бы стать для греческого менталитета путем к его восприятию. Абстрактное мышление, если оно по-своему мудро, легко допускает существование чего-то за пределами разума, если до конца сознаёт предельность разумного. Космос потому бесконечен, что точка личности имеет в себе экзистенциальную бесконечность. Бесконечная личность может существовать только в бесконечной вселенной.

Наверное, я поздновато спохватился, но зато сейчас чтобы внести ясность, хочу сказать, что когда я до сих пор говорил о романтизме, по преимуществу, я имел в виду святую романтику, т.е. романтику идеального благородства. Это могло бы вызвать непонимание, несогласие и возражения. Ведь романтика не всегда бывает такой. Романтика бывает и злая, однако чаще всего она бывает средняя, т.е. добрая, но не очень. Как некий компромисс… Например, за каждой без исключения из современных христианских конфессий, если вникнуть в их богословие, литургику и канонические правила взаимного общения, стоит компромисс между моральным абсолютом, к которому призывал Христос, и законами нашего мира, который «во зле лежит». Хотя если философски взглянуть на проблему, то совершенно очевидно, что моральный абсолют и компромисс — это, мягко говоря, слишком разные вещи, для того чтобы мирно сосуществовать. История человечества сплошь состоит из компромиссов. Мы к ним привыкли. Однако никуда не деться от того, что Христос проповедал совершенно бескомпромиссный моральный абсолют, и с тех пор это стало по важности реальностью номер один. Правда, для очень немногих. А что же для многих? Для многих оказалось психологически удобным составит себе свое собственное мнение о Христе.

Есть множество версий Христа. Если общаешься с человеком на религиозную тему, надо точно выяснить который вариант Христа он имеет в виду. Есть антропософский, рериховский, масонский Христос, Христос гностиков, мусульман, евреев, алхимиков, католиков, православных, протестантов. Бесполезно выяснять с каждым, каким был настоящий и единственный Христос. Проще признать, что Христов много, у каждого свой. У каждого писателя, например, тоже свое понятие о Христе и свое собственное отношение к Нему. Достоевский писал, что если бы Христос и Истина были бы не вместе, то он (Достоевский) предпочел бы быть вместе с Христом без Истины. Толстой наоборот, ревизировал с точки зрения моральной истины всех, в том числе Самого Бога, справедливо, наверное, полагая, что Бог такой ревизии не боится, но наоборот ждет. Булгаковский Христос — бродячий философ, не Бог, не Сын Божий, не Царь. Наверное, читателю интересно, и даже важно знать, каков мой Христос, о котором я говорю в этой книге. Это действительно важно, чтобы понять, насколько в этом можно со мной быть единомышленным. Что ж, отвечу. Мой Христос — девственник, родился чудесным образом от девственницы. В этом пункте расходятся два основных потока мнений о Христе. Мой Христос — это воплотившийся Логос, т.е. Ум Божий ставший человеком, во всем подобным Адаму кроме греха. А вот вопросы, которые, в свою очередь хочется задать каждому христианину: почему ты христианин? С чем у Христа ты согласен? Что у Него тебе близко, что у тебя с Ним общее? По какой причине ты с Христом? Почему ты надеешься, что Христос тоже с тобой? Как это подтверждается? Если бы не было Христа, какова твоя собственная позиция, правила, принципы? В чем твое собственное достоинство? По опыту знаю, что, задавая все эти вопросы, ни в коем случае не надо ждать правдивых ответов. Надо просто наблюдать, как человек выворачивается из трудной ситуации, потому что это действительно трудная ситуация. Почему человек ссылается на слова Христа, и почему Христос для него авторитет? И последний вопрос: не искажает ли он то у Христа, благодаря чему Христос стал таким авторитетным и неотразимо обаятельным?

На эти вопросы я получал разные варианты ответов. Вот, например, самые искренние: Я христианин, потому что Христос воскрес, а я тоже хочу жить вечно. Потому что Он всемогущий, сильнее всех, а я слабый и мне нужна защита. Он выше всех, Царь вселенной, а я хочу быть Его ревностным и потому близким вассалом, и таким образом стать иерархически выше, когда наступит Его царство. Он пускает в небесный рай, где хорошо, а я хочу быть в раю, а не в аду, где плохо. Подобных ответов еще много можно здесь привести. Но вот ни разу не довелось услышать таких, например, ответов: я христианин, потому что Он предлагал идеал человеческих отношений, нравственное совершенство, моральный абсолют, а это несказанно красиво и волнует мою душу. Потому что для меня единственный критерий истины, когда речь идет о Боге — это: настоящий Бог — Тот, Который требует нравственного совершенства, а в других богов я не верю. Я христианин, потому что Христос явил Собой нравственное совершенство, а без этого жизнь не имеет для меня ни ценности, ни смысла. И даже если бы Христос не воскресал, и не сотворил бы ни одного чуда, я все равно был бы с Ним только ради самой идеи морального абсолюта, так как только это и есть истина, и другой мне не нужно. Такие ответы, если бы они прозвучали, показали бы идеально романтическое отношение к Евангелию и идеально романтическое восприятие Христа и Его поэтически выраженных заповедей. Человек, вот так воспринимающий и отвечающий, готов воспринимать святую романтику Грааля.

Мы должны допустить, что у шестиконечной звезды и Грааля должно быть одно истинное толкование, и в то же время понимать, что имеются множество неистинных толкований с соответствующим использованием. Как их различить? Что-то отзывается в душе на образ Грааля. Надо рассмотреть: что же именно отзывается? Это и будет нечто достоверное, если вообще в таких вещах уместно говорить о достоверности. А отзывается в душе жажда небесного, святого и вечного. На другом уровне, или в другом контексте размышлять о Граале просто неинтересно. И как невозможно отмахнуться от идеальных заповедей Христа, столкнувшись, например, с несоответствующей этим заповедям христианской сектой, так невозможно отмахнуться и от Грааля, посмотрев, например, фильм «Код да Винчи» по одноименной книге Дэна Брауна.

Грааль — это эстетически созерцаемый моральный абсолют. Версии в другом масштабе просто возмутительны или смешны. О шестиконечной звезде разговор особый. Сейчас привычно считать ее национальным символом евреев, что, кстати, хоть и сильно говорит в их пользу, но имеет место быть только с двенадцатого века, до которого евреи были сами по себе, а шестиконечная звезда сама по себе. На самом деле все сведения, которые мне удалось собрать на эту тему, заставляют сделать однозначный вывод: шестиконечная звезда — это знак или герб каких-то загадочных древних звездочетов. И это все. Об остальном можно только строить догадки. Кто такие эти звездочеты? Флегетанис тоже звездочёт. Зведочетство — это не обязательно астрология. Может их просто интересовало небо, и эстетически влекли светящиеся точки на нем — звезды? Точки… Ведь личность тоже точка, разве можно остаться к этому равнодушным? Звезда и стала их символом. Небо не было неизменным, оно жило своей жизнью, и это не могло не интересовать пытливый человеческий дух. А если их главным знанием и стала некая протоастрология, то не стоит ее ассоциировать и путать с современной астрологией. Скорее, это могло бы показывать то, что интересовало древних мудрецов-звездочетов. Интересы их распространялись на человека и его взаимосвязь с космосом, с природой и звездным небом. В этом еще нет ничего плохого. Что же касается самой астрологии, то при самом первом и поверхностном знакомстве с этой, все-таки, вполне наукой, становится очевидным то, что связь космоса и человека существует. Она поддается систематизации, позволяет прогнозировать и таким образом приспосабливаться к потоку жизни, судьбам мира и вселенной, чем, кстати, и до сих пор увлекаются более или менее умные люди. На протяжении тысячелетий астрология могла измениться и деформироваться до неузнаваемости, стать ложной, демонической, магической. Но тогда что мешает нам предположить, что знание древних звездочетов было по-другому ориентированным, исходящим из других источников, мотивов, а значит добрее и чище? Например, чем-то похожим на православное «Добротолюбие», монашескую науку о том, как сопротивляться бесам? В данном случае астрологическим бесам. Но потом, как это обычно бывает, изначально истинное и доброе учение через века замутилось наслоениями неправды. Например, когда несовершенный человек становится христианином, он начинает выстраивать философско-нравственный компромисс между своим несовершенством и совершенными заповедями Христа. И получается, что как бы «примазываясь» к Христу, человек, а то и целая конфессия прибавляет к учению Христа свои принципы, порядки, идеи, которые не вытекают из Его учения и не являются такой же правдой, как это учение, но в результате как бы оправдываются и украшаются правдой и моральным авторитетом Самого Христа. Это же, может быть, и случилось со знанием древних звездочётов. Если же проделать противоположную работу, и выделить опять правду Христа в чистом виде, которая оправдывала и украшала тот компромисс, привлекала к нему и к соответствующей конфессии, то и получится изначальное учение Христа о нравственном совершенстве. А как быть с шестиконечной звездой? Можно ли ее очистить, процедить, отсеять от нее исторические, культурные и творческие наслоения? Несомненно, что в ней присутствует нечто красивое, доброе и вечное. Если отделить от нее все то, что внушает подозрение и не удовлетворяет требованиям идеала, то и останется в чистом виде это самое нечто красивое, доброе и вечное. Не знаю, может это выглядит несколько наивно, и уж подавно не научно. Но зато на основе этих первичных символов, о которых мы сейчас вели речь, их смысла и исторических предположений, уже можно рассматривать их комбинации и делать выводы. Например, если шестиконечная звезда была символом древних мудрецов-звездочетов, то значит, и Грааль тоже был их символом, и эстетика благородства была главным их увлечением. Благодаря этим выводам можно сказать, что перед нами обозначился некий портрет общины в самых своих важных чертах.

Два треугольника, из которых состоит шестиконечная звезда, символизируют стихии огня и воздуха, т.е. эмоционального чувства и экзистенциальной спиритуальности. Грааль способен восприниматься только на пересечении огня и воздуха. И если он воспринимаем, то его можно попытаться вывести и в абстрактную логику, точнее низвести, т.к. Грааль гораздо более высокая и потому гораздо более властвующая реальность, чем абстрактный мир идей. В нем действительно есть Божественная власть, и в этом его суть. Власть Божественная (прошу заметить), а значит власть не насилующая, как не насилует, например, геометрия дом, построенный по ее законам. Это власть Творца, которая осуществилась в момент творения, и теперь само существование естественно обусловлено этой властью, т.е. если упразднить власть, то упразднится и существование. Нарушение этой власти есть разрушение, исчезновение или извращение, т.е. противоестественное существование, которое есть болезнь и боль. Значит Грааль, как Божественная власть, есть идеальное здоровье, истина и блаженство. И для начала надо априори принять, что Грааль и романтическая эстетика благородства суть одно и то же. Доказать это утверждение невозможно, поскольку все эти вещи нелогичны, и не созерцаются умом, но воспринимаются только сердцем и духом, причем только эстетическим способом. Если нравственное совершенство – это не качество одной личности, но качество отношений между многими личностями, то Грааль — это символ именно таких отношений. Это и было главным для членов той древней общины мудрецов-звездочетов.

Все имеет свой корень в прошлом, и истина Грааля, если мы откроем ее сейчас, есть продолжение древнейшей традиции, которая загадочно обнаруживает себя в самые интересные моменты земной истории. Более того, эта истина позволяет нам заглянуть и в еще более далекое прошлое, и она может действительно пролить свет на многие тайны того, что было с человечеством в самые что ни на есть изначальные, предисторические времена. В следующей главе мы обратимся к самой древнейшей истории, к самому ее началу, чтобы подойти к символу Грааля как бы вместе с тогдашним человечеством.

До Адама.

Что было на земле до сотворения Адама, т.е. более чем за 6 тыс. лет до нашей эры? Кто населял землю? Кто они были и чем занимались, предки нынешних людей. Ведь, например, можно считать вполне установленным, что Пасха, как весенний праздник скотоводов и охотников, восходит к добиблейским временам.

Голем, по общеизвестной средневековой легенде — это глиняный истукан, оживляемый силой магии, и не наделенный ни бессмертной душой, ни интеллектом, но способный понимать и выполнять приказания: простейшую работу. Такого рода существо в еврейском предании не считалось человеком, и его можно было использовать как вещь или домашнее животное по мере надобности, а потом просто избавиться. Однако, если не воспринимать голем как символический образ, трудно предположить реальность такого фантастического глиняного существа. В пользу символической версии понимания говорит само название загадочного создания. Слово «голем» очень древнее, и на иврите употребляется в значении — зародыш, например, в псалме Давида 138: «Голем (зародыш) мой видели очи Твои». Но главное значение этого слова выражено в библейском предании о сотворении Адама. Големом здесь называется прачеловек (кстати, тоже вылепленный из «красной глины») в которого еще не вошла душа. Но как могла возникнуть такая странная легенда о глиняном человеке-големе? Можно предположить, что когда-нибудь у евреев было в обычае называть, или обзывать големами очень умственно отсталых людей, которым поручали самую примитивную работу. Это всё равно как сейчас иной раз обзывают кого-нибудь неандертальцем, животным или обезьяной. А потом в результате какой-нибудь истории, может, похожей на анекдот, которая, передаваясь из уст в уста, со временем исказилась и превратилась в легенду, обзывательство трансформировалось в фантастически оживший глиняный истукан.

Голем, т.е. само это понятие, будет главной темой настоящей главы. Только для дальнейших размышлений нам придётся перевести сказочно-мифический образ голема в научное представление. В научно-историческом смысле под големом можно было бы понимать человекообразное животное, умное, но ещё не духовное. Таким существом можно считать первобытного, например, неандертальского или кроманьонского человека. Что мы знаем о кроманьонском человеке? Благодаря современному уровню исторического знания мы можем с полным правом полагать, что это было вполне разумное существо, и более того, можно с уверенностью сказать, что если бы детеныша кроманьонского человека поместили в нашу среду, из него бы вырос нормальный и вполне культурный человек. И кстати, известно, что если, например, изолировать современного младенца от человеческого общества, поместив его среди животных, то из него не вырастет человек в культурном и духовном смысле. Реальные случаи такого рода показали, что через приблизительно два года подобной изоляции такой человек будет навсегда потерян для общества.

Благодаря последним данным археологии, мифологии и лингвистики известно, что кроманьонский тип человека, появившийся более чем 40 тыс. лет назад, имел свою интересную историю. Он не только умел изготовлять орудия труда, строить жилища, шить одежду и проч., но владел речью, зачатками пиктографии, великолепно рисовал и, наверное, пел, являлся носителем естественной религии и охотничьей магии. Но самое удивительное то, что он имел историческое сознание и хранил исторические предания в виде сказок и мифов, сохранившихся до сих пор. Именно в те дописьменные времена для народных масс эпическая поэзия была единственным носителем исторической памяти. Действие в ней разворачивается в мифологической реальности, где время и пространство имеют уже другие, обобщенные свойства, т.е. в реальности архетипической, одним из проявлений которого является юнговское коллективное бессознательное. Поразительно еще и то, что символами пользовались уже тогда, т.е. они гораздо древнее букв и рун.

Во времена мезолита (14 тыс. до н.э.) из многих племен големов-кроманьонцев самым характерным оказалось племя арийцев. Прародиной арийцев, как считают многие ученые, были большие острова, существовавшие когда-то вокруг нынешнего северного полюса. После глобальной катастрофы полюса земли сместились, и часть островов ушла под воду. С последующим наступлением «великих холодов» обитавшие там люди вынуждены были начать переселение на юг, вдоль уральских гор. Сначала это была необходимость. Но потом появился у арийцев вкус к бродяжничеству, к открыванию новых мест. Так появился первый на земле народ-путешественник, влекущийся к синему горизонту, к этой загадочной щели между землей и небом. Видимо само переселение в лучший край, в новую и счастливую землю стало чем-то похожим на обычай, основанный, как это всегда бывает, на древних легендах и подражании предкам. Для других, более консервативных в этом смысле народов, сняться с места и отправиться в неведомые земли было делом непривычным и диковинным. Ведь не так просто решиться и отважиться на неизвестное. Для Ариев это стало типом жизни и сознания, чреватым многими последствиями.

На юге уральских гор был основан священный арийский град Аркаим. Отсюда арийцы начали расходиться в разные стороны. На восток, в северо-западный Китай, на юго-восток в Индию, на юг в Персию и Иран, на юго-запад в Малую Азию, и на запад в Европу. Где-то в те времена обособились в отдельные касты три психологических типа людей: флегматики, холерики и сангвиники. На языке восточной психологии эти типы соответствуют трем «дошам»: «слизи», «желчи» и «ветру». Интересно, что в христианской аскетико-монашеской писменности тоже выделены три соответствующие этим типам главные и древние страсти: скупость, гневливость и гордыня. Но продолжим. Разделение произошло по склонности к роду занятий. Холериками были охотники, ставшие впоследствии воинами, флегматики – это собиратели, впоследствии хозяйственники и, наконец, сангвиники – это жрецы. Соответственно и селения разделились на три части: Асгард – жилище воинского сословия, Мидгард – город хозяйственников (скотоводов и земледельцев), и Алагард — город, где обитало жреческое сословие. «Ала» на многих языках, например, осетинском значит – волк, собака. Имена Велеса и Балора восходят к той же древнейшей индоевропейской основе wel/wal/wolf (волк) со значением: «имеющий отношение к Иному миру». Аналогично совпадение корней в скандинавском «валькирия» со славянским «волк» или «вылк». На древнерусском языке это звучит как «волх» (волк) или «волхв». Т.е. Аллагард – это город волхвов и его название по-русски звучало бы как «Волхгард».

В мифическом мироустройстве арийцев существуют еще и другие миры, например: Альфхейм – мир светлых и прекрасных эльфов, Свартальфхейм – подземный мир темных эльфов, цвергов или гномов (слово гном, если быть точным, имеет более позднее происхождение, это термин Парацельса: от слова гносис, знание), Ётунхейм – мир великанов. Но это уже не города арийцев, а как бы другие страны. В них жили чуждые, загадочные существа эльфы, светлые и темные, а также великаны.

Современный исследователь Владимир Щербаков считает, что Асгард, столица воинов-асов, находился в Старой Нисе (в современной Туркмении). Возможно, Азия (Асия) получила свое название благодаря асам. Например, сначала была страна асов, а потом просто Асия. Урал тоже близок по звучанию к самоназванию народа – арийцы.

В эддической поэзии асы считаются богами. Поэтому Асгард – это верхний город Ариев, т.е. выше Алагарда и Мидгарда. Здесь в самом большом дворце «Валхалле» пируют воины (асы) во главе с Одином. Для нас всё это означает, что воины в арийских племенах стали социально выше не только хозяйственников, но и жрецов, ведь «богами» первоначально были представители жреческого сословия, а не воины. В соответствии с этим надо понимать и то, что воинское сословие заняло, бывшее когда-то жреческим, здание Валхаллу (волх и алла). Это значит, что военные вожди в какой-то момент истории присвоили себе наследственную сакральность, бывшую когда-то только достоянием жреческой касты, и появились первые сакральные королевские роды. Происхождение от рода военных предводителей стало восприниматься мистически, как нечто священное. Все вместе это говорит о некоей перемене иерархии в обществе. Власть, бывшая с древнейших времен у жрецов, перешла к воинам. Этот важный момент истории должен был как-то отразиться в былинном эпосе, мифах и сказках.

В основе каждой народной легенды, прямо или косвенно, лежит реальность, бывшая когда-то очевидной. Один из виднейших историков А. Тьери сказал: «Легенда — это живое предание, почти всегда более правдивое, нежели то, что мы называем историей». По мнению многих современных исследователей, русские, например, сказки – это вполне исторический материал, но нельзя воспринимать их буквально. Мифологические представления в них требуют расшифровки. В сказке надо расшифровать архетип и мифологему. Архетип — это образ, а мифологема — это действие или поступок. За архетипом чаще всего стоит одно из вышеназванных сословий, а за мифологемой типичное событие, имеющее некий ключевой смысл и повторяющееся в истории. При знакомстве со сказками у детей имеет место феномен некоего предзнания. Т.е. когда в детстве мы впервые читаем сказки, мы действительно узнаем странным образом давно знакомых героев и их приключения. Но это не генная память нашего тела. Это память наших ангелов-двойников. Это они подтверждают достоверность событий: так все и было. Но они же и подсказывают: за персонажами и событиями сказок стоит метаисторический смысл. Так, во многих древних сказаниях повествуется о трех героях-богатырях. В одной былине – три брата: старший — Вечерка, средний – Полуночка и младший — Зорька. В другой сказке тоже три брата: старший — умный, средний — так себе и младший — Иван-дурак. Известны также богатыри: Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Помните картину В. Васнецова «Три богатыря», на которой кони трех цветов: сивый (белый), вороной (черный) и каурый (красно-рыжий)? Об этих цветах мы еще поговорим.

Во всех сказаниях о трех братьях, видимо, отражена память о трех сословиях, существовавших вместе еще во времена арийского единства. В скифском эпосе мы тоже встречаем трех братьев: Липоксай, Арпоксай и Колоксай. Слово «ксай» (кшатрий) означает властитель, царь. Т.е. речь идет о скифских вождях. Старший Липо (от архаического Рипо) предводитель жрецов, живущих на репейских горах. Его имя можно перевести как горный царь. Жрецы всегда предпочитали жить на высотах, об этом недвусмысленно говорят легенды и мифы всех древних народов. Мы знаем, что у древних греков обителью богов был Олимп. Для индусов местом пребывания богов являлись высоты Гималаев. У японцев такой святой горой была Фудзияма, у древних персов — Эльбрус.

Средний Арпо представлял вайшьев (скотоводов и земледельцев). Имя младшего Коло означало солнце. Если вспомнить стихии (см. 2 главу), то, Липо соответствующий Вечерке, олицетворяет стихию воздуха, что означает спиритуальность. Арпо, соответствующий Полуночке, олицетворяет стихию воды, что означает ум и логику. А когда солнце в зените (день) – это огонь. Коло соответствовало русскому Зорьке, рожденному под солнцем. Имя Зорька можно понимать не как утро или рассвет, а как свет солнца, т.е. стихию огня, означающую эмоциональность.

Каждый из братьев представляет собой определенный образ-архетип. Способ и традиция передачи информации через миф сложились в дописменную эпоху, когда устное предание было единственным способом сохранить в памяти потомков исторические события. Эти события, повторяясь многократно, превращались в тип сказочного предания – сказ, сказку. Чтобы найти исторические корни былин и сказок, надо отправиться в неолит (13-12 тыс. до н.э.), когда складывалась социально возрастная структура общества. Исследователь древнейшей идеологии В. Пропп на материале волшебных сказок показал эту структуру. В самом низу социальной лестницы были неженатые, самые младшие по возрасту мужчины. Сильные, молодые люди, способные заниматься охотой жили на окраине селений, и в случае опасности, с охотничьим оружием в руках защищали племя от врагов. Свою одежду они красили красной охрой, скрывающей пятна крови, своей и чужой, которой пачкались во время охоты и сражений. Этот профессиональный цвет стал символом огня и крови, и когда каста воинов выделится, красный цвет будет означать солнце.

Когда юный охотник женился, то уклад его жизни менялся. Он становился отцом семейства, занимался хозяйством, и цвет его одежды теперь становился коричневым или черным (под цвет земли). Вершину социальной лестницы занимали старцы, и цвет седин – белый – был символом мудрости, мистичности и аристократического образа жизни, т.е. такие же, как седины, белые одежды не должны были пачкаться ни при работе с землей, ни кровью при охоте.

Постепенно на протяжении тысячелетий принадлежность к воинам, хозяйственникам и жрецам стало диктоваться уже не столько возрастом, сколько типом характера, темпераментом. Внутри племен стали образовываться сообщества воинов-охотников (холериков), хозяйственников-земледельцев (флегматиков) и жрецов (сангвиников). Однако возрастной статус, став символическим, продолжал существовать. Старшими в обществе были властители-жрецы в белых одеждах. Священнослужители арийцев испокон веков делились на три категории. Первая категория: Ута — высшие жрецы, общающиеся с богами. Вторая: Дебилала — певцы гимнов. И третья: Пшут — шаманы, изгоняющие злых духов. Это разделение сохранилось и в более поздних религиях, включая современные.

Итак, изначально младшими в обществе были воины-охотники в красной одежде. Но в 10-9 тысячелетиях до н. э. произошла так называемая неолитическая революция. К власти пришли воины, т.е. бывший младший брат «Иванушка-дурачек», о приключениях которого иносказательно говорят русские сказки. И, собственно, об этом перевороте и повествуют многие, т.е. не только русские, сказки и былины о трех братьях. Монархия, как тип государственного управления, и есть, по сути, власть военных. Но почему именно у арийцев такой переворот произошел полнее и раньше, чем у других народов? Этому способствовал странствующий тип жизни, ведь в бесконечных странствиях на пути часто вставали чужеземцы, и профессиональные бойцы были в этих случаях необходимы. Кстати, верховую езду первыми освоили именно арийские воины. В этой новой ситуации мудрая каста жрецов постепенно нашла себе место. Они стали советниками царей и по-прежнему посредниками между богами и народом. А бывший средний брат-земледелец оказался в самом низу. Пока. До полного развития производства и торговли.

Кроме вышеназванных причин в сказках очень явственно ощущается то, что было нечто еще, что вызывало у простого народа симпатию к младшему брату, и наоборот антипатию к старшему, к белым жрецам. Надо полагать, что в какой-то момент истории жрецы деградировали, как бы испортились, стали уже не те, что были в более древнее время. Они стали властолюбивы, агрессивны и порочны.

Откуда берутся или как возникают языческие боги в сознании того или другого народа? Многие ученые считают, что почти все языческие боги когда-то были людьми. Но каким образом, и в какой момент человек вдруг становится богом? Наверное, в сознании древних языческих народов богом становится не отдельный человек и не сразу. Но сначала возвеличивается некий тип, например, царя или вождя, повторяющийся на протяжении истории несколько раз, и постепенно превращающийся из типа в архетип (в юнговском понимании). И, в конце концов, этот архетип становится неким божеством, в биографии которого совмещены множество деяний разных, но похожих друг на друга, т.е. одного типа, людей. Например, скандинавский Один обобщает многих полководцев, владеющих черной магией. По легенде Один похитил у великана Суттунга священный напиток, экстатический мед поэзии, приготовленный из крови мудреца Квасира и дающий мудрость, поэтический талант и вечную молодость. Выпивший его и пригвоздившийся своим собственным копьем на девять суток к стволу священного дуба, Один открыл магические знаки — руны, которые сначала использовались жрецами для предсказаний, а потом стали основой скандинавского алфавита.

Боевых чародеев мы встречаем и в русских былинах. Самый известный из таких русских боевых магов, тоже причисленный к лику богов, — новгородский князь Волх Всеславьевич. Имя Волх указывает на принадлежность к жреческому сословию и на оборотнические способности, которые можно отнести к наиболее архаичному слою в былинном эпосе. В новгородском книжном предании говорится о святилище Перынь, или, как сказано, — «городок малый», где и была обитель магов, в устье реки Мутной (переименованной в Волхов) при впадении в озеро Ильмень. Сам князь-оборотень, живший в Перыни, однажды утонул во время купания, и тело похоронили его почитатели. В простом народе, во все времена не любившем колдунов, ходили слухи, что могила чародея провалилась, а тело его «крокодилово просыпалось на дно адское». Из сказочного предания следует также , что мать Волха Марфа Власьевна (Влас указывает на имя языческого бога Велес) зачала своего сына от «лютого змея», невесть откуда взявшегося в саду под волшебным камнем. Под змеем тоже можно понимать колдуна-оборотня. Рождение мага сопровождалось необыкновенными природными явлениями. Во всем этом проглядывает неолитическая древность с ее неизжитыми тотемическими представлениями, слиянностью человеческого и природного начал. Интересен способ магического превращения мага в животных. В сказках повторяется один и тот же сценарий этого превращения: перед тем как стать, например, волком, маг «ударяется оземь» (т.е. о землю). Можно предположить, что дух демона-двойника выходит из человека, что сопровождается потерей сознания и падением на землю бездыханного тела. И пока оно пребывает в состоянии похожем на ёговское саматхи, демон вселяется в животное, которое тоже становится им одержимым, и используется в военных целях. После выполненной задачи это животное тоже ударяется о земь (т.е падает на землю), а маг оживает в своем прежнем человеческом теле. Волх Всеславьевич был далеко не единственным военным чародеем на Руси. В «Слове о полку Игореве», например, рассказывается о Всеславе Полоцком, который «в ночи волком рыскал: из Киева дорыскивал до петухов Тмутараканя». Самоидентификации некоторых горских племен, в том числе чеченов, как народа, имеющего «волчье» происхождение уходят в ту же самую мифо-поэтическую символику древности. В том числе повторяющийся у разных народов миф о том, что их предка выкормила волчица. Например, под волчицей, выкормившей Ромула и Рема, надо понимать просто колдунью, женщину из рода волхвов-оборотней. Тюркское «хан» или «кан» означает «потомок волка». Слова «каган», «пахан» «эльхан» имеют то же происхождение.

Передача исторической информации в архетипических образах дописьменной эпохи имела место и в дальнейшем. В этой связи для нас важно то, что и Апокалипсис написан на том же самом неолитическом, сказочно-образном языке. Архетип – это, прежде всего художественный образ, и только художник может его до конца понять, интуитивно постичь через созерцание. Поэтому в первую очередь, именно к художникам, а не к философам или богословам, например, имеет смысл с этим обращаться. Если четыре всадника Апокалипсиса – это символическая панорама всей истории человечества, данная в древних мифологических образах, то более раннюю параллель этим апокалипсическим образам мы находим в сказке о Василисе премудрой, тоже видевшей всадников, и тех же апокалипсических цветов. Сказочная Василиса Премудрая является архетипическим образом жрицы и пророчицы. Неспроста, видимо, сюжет о ней вдохновил нашего русского художника И. Билибина на творчество соответствующих иллюстраций.

Пользуясь вышеописанным методом расшифровки неолитических архетипов при толковании образов Апокалипсиса, можно размышлять о прошлом, настоящем и прогнозировать будущее. Так, всадник белый – это власть кроманьонских старцев, в дальнейшем переходящая к жреческому сословию (Алагард). Фразы «имеющий венец» и «Он вышел, чтобы победить» — означают естественность и закономерность этой власти, которая перешла от сильнейших в стаде к старейшим и мудрейшим в племени. Когда впервые в первобытных племенах появились мистический опыт и религиозное настроение, общаться с богами выдвигались авторитетнейшие люди, наиболее духовно чуткие. Ведь волю богов не просто услышать. Поэтому лук у всадника, имеющий в виду способность ее послать и сам полет стрелы, символизируют проникновение через воздушную стихию, т.е. духовность и интуитивность. Реликтовые элементы таких общественных отношений (геронтократия) можно найти в современной горной Абхазии, где по обычаю, например, молодые мужчины (воины) за праздничным столом молчат. А произносить торжественные тосты, речи и просто балагурить за столом имеют право только старики.

Всадник рыжий – это Асгард, т.е. красные. В руках у него меч, что бы убивать и «взять мир с земли». Власть военных – это монархия, которая постепенно вводит рабство и крепостничество со всеми отвратительными чертами феодализма, в котором нет места умным людям. «Горе от ума» Грибоедова достаточно иллюстрирует эту проблему. Как правило, царь набирает личную гвардию (дружину, охрану) из низов, часто уголовных, и обязательно с невысоким интеллектом. Поэтому Асгард – это часто, в том числе, еще и уголовники со своей полууголовной, полувоенной субкультурой. Посему монархия, как архетип, даже во времена культурного расцвета и благоденствия, это по-прежнему всё тот же «Иванушка-дурачок» в красной рубахе. Палачи, кстати, тоже традиционно в красной одежде и по той же профессиональной причине.

Всадник черный с весами в руках — это та каста, власть которой ныне перед нашими глазами. Весы могут означать торгашество и практическую логичность, на основе которой процветает все эксплуататорское сутяжничество западного образа жизни. Мидгард, т.е. черные, — это власть хозяйственников, и раз это то, что мы сейчас видим, каждый может себе составить свое собственное и непосредственное мнение. Вещная ценность, выгода, приобретение, накопительство, потребительство — вот, прежде всего, ценности Мидгарда. Дает ли это счастье? В обращённых к этому всаднику словах: «вина же и елея не повреждай» — вино означает радость и счастье истинной человечности, а елей — соответствующее этому пророческое служение, которых нет у всадника. Когда-то Альберт Эйнштейн считал, что опустошение личности есть самое страшное зло потребительского общества. Потребленческая психология видит счастье в том, чтобы иметь удовольствия, развлечения, модные вещи, спортивные автомобили, доступных женщин и проч. Жизнь сокрушает эти иллюзии. Все, кто достиг реализации этих идеалов, убеждаются рано или поздно, что счастье не в этом. А идеал Мидгарда назывался по-разному: «Общество изобилия», «цивилизация досуга», «государство всеобщего благополучия». Но все известные апологеты и теоретики потребления одинаково отмечали «неудовлетворенность жизнью», которую испытывают жители богатых западных стран. Когда поступь капитализма разрушила, бывший когда-то популярным, ореол вокруг независимого массового предпринимательства, монополии создали новый — вокруг массового стандартизированного потребления. Таким образом идеология потребления призвана оправдать в глазах мыслящего человечества колоссальную растрату природных и человеческих ресурсов. А между тем отсутствие интереса к духовному творчеству и к другим вершинам бытия не происходит для масс безнаказанно. Рано или поздно наступает экзистенциальная фрустрация и становится «мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Вернуть человеку утраченную гармонию жизни могут только экзистенциальные перспективы, из которых будет изгнан дух Мидгарда, т.е. дух наживы. Потребление, включая, в том числе, даже духовное (коммерческие фильмы, музыка, литература), призвано заполнить всю жизнь человека, но тогда человек бунтует против скуки, бессмысленности и пустоты жизни, пытаясь найти выход из потребительского тупика. В этом смысле интересно молодежное движение хиппи, как вызов обществу, с его критериями полезности и принципами рациональности. Студенческий бунт мая 1968 года почти не изучается сейчас на исторических факультетах. Историкам и социологам его трудно понять и объяснить. Дело в том, что это было не политическое движение, а экзистенциальное. Недаром Сартр его воспринял и поддержал, хотя никто не имел ясного представления о происходящем. Протестовали против всего. Важен был сам акт протеста. На базе университетского движения возникла активность «новых левых», но по-прежнему ни социально экономических требований, ни идеологии не появилось. Понять это движение можно только, поняв проблемы студенческого возраста. Один из лидеров «новых левых» О. Кастро заявлял, что «социальное положение студентов позволило им подняться над экономикой и проводить в жизнь экзистенциальные требования». Однако в чем суть этих требований, никто не знает до сих пор. Может это и не нужно? По словам Г. Маркузе, «университетская оппозиция была свободна от идеологии, или даже пропитана отвращением ко всякой идеологии. Требования были столь же категоричны, сколько и неопределенны». В принципе, можно сказать, что, по сути, все сводилось к анархии и протесту против всякой организации вообще. Потому что жесткая организация неизбежно сводится к бюрократизму и иерархии.

Кроме всего этого, в те времена наглядно можно было наблюдать уникальнеший и интересный для нас, людей искусства, феномен. А именно образец группового сочинительства, почти соборного творчества. Имеется в виду знаменитая группа «Битлз». Авторский союз участников «Битлз» возник благодаря молодежным настроениям того времени, в частности настроению и мировоззрению хиппи. Если сравнить музыку «Битлз» и музыку Пола Маккартни, например, после распада группы, можно сделать интересные выводы. Через три года Маккартни собрал группу «Крылья», и здесь тоже можно сравнить музыку первых двух лет существования «Крыльев» с ее репертуаром следующих лет, когда в группе оказались великолепные музыканты-исполнители, но, кроме Маккартни, ни одного автора. Точнее соавтора.

Когда хиппи и студенческое движение изжили себя, попытки создания параллельного общества и параллельной культуры продолжались. В дальнейшем молодежная Европа прошла через интересный опыт жизни в коммунах. Это когда несколько молодых людей живут вместе и ведут общее хозяйство. Что заставляло объединяться в коммуны? Поиски нового качества жизни? Попытка вернуть ей утраченный смысл? Или уход от изоляции и одиночества, присущих современной буржуазной семье? Коммуны исчезали, лопались как пузыри на асфальте. Ведь свобода была определяющим фактором их существования. Но появлялись другие. И в этом был определенный дух и знамение. Теперь это уже не так модно, и коммуны перестали быть сенсацией. Но для кого-то они до сих пор дают и питают надежду, что возможна другая жизнь и другое общение. Надо только собраться с такими же, как ты сам. Молодежные коммуны долгое время служили для западных публицистов объектом иронии и насмешек. Видимо сами попытки найти счастье не в потребительстве вызывали раздражение у определенной публики, той, которую обслуживали журналисты. Однако многие признавали, что коммуны — не просто прихоть западной молодежи, как это нередко представлялось, но продолжение поисков, начатых в 60-е годы, исходный момент которых совершенно очевиден: неудовлетворенность буржуазным образом жизни, с его главным принципом купли-продажи. Таким образом, целью практически всех коммун было изобретение нового общества без угнетения и эксплуатации, и, главное, без духовных тупиков потребленчества. Этим отрицался сам эталон «делового человека», отчужденного, антигуманного, тратящего жизненные силы на гонку за успехом.

Что к этому добавить? Каким бы человек ни представлял себе счастье, т.е. для любого из вариантов счастья совершенно необходимо 1) удовлетворительное нравственное состояние 2) духовная перспектива, к которой движется человек и ради которой, собственно, вся его деятельность и все его творчество (не путать с работой), и 3) конечно же, экклесия, т.е. круг единомышленников. А потребление, превращаясь из удовлетворения насущных потребностей в культ, ставит человека перед серьезной проблемой. Эта проблема — пресыщение. Когда потребности удовлетворены, чем жить? Вот что такое всадник черный. А какова его перспектива, которую можно было бы прогнозировать? Это мы находим в Апокалипсисе. «И пришел один из семи Ангелов, имеющих семь чаш, и говоря со мною сказал мне: пойди, я покажу тебе суд над великою блудницей, сидящею на водах многих. С нею блудодействовали цари земные, и вином ее блудодеяния упивались живущие на земле. И повел меня в духе в пустыню, и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами. И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом и драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотами блудодейства её. И на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых» (Отк. 17: 1-6). Далее Ангел объясняет что такое воды и кто есть жена: «Воды, которые ты видел, где сидит блудница, суть люди и народы, и племена и языки» (отк. 17: 15). «Жена же, которую ты видел, есть город, царствующий над земными царями» (Отк. 17:18). Этот город не является образом какого либо одного города, но это символ в целом урбанистической цивилизации, которую возглавляет ныне черная каста хозяйственников. Вино блудодеяния — это такие вещи как коммерческое массовое искусство и, вообще, массовая культура: реклама, СМИ и другая информация, которая призвана склонить население стран к капиталистическому образу жизни. Современные публицисты обличают монополии в том, что они пользуются суггестивными и даже гипнотическими методами в рекламе, политике и проч. Известно также о широком использовании колдовства и магических приемов в политике, эстрадном искусстве, бизнесе и др., предложения подобных услуг постоянно появляются в прессе, радио и телепередачах. Империалисты для управления массами даже пользуются скандально-анэнербевскими способами (психотроника и проч.), все это, наверное, и есть «вино блудодеяния». Далее в Апокалипсисе дается грандиозная картина уничтожения современной нам цивилизации: «пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице. Ибо яростным вином блудодеяния своего напоила все народы, и цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши её. И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нее народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее. Ибо грехи ее дошли до неба, и Бог воспомянул неправы ее» (Отк. 18: 2-5). «И восплачут и возрыдают о ней цари земные, блудодействовавшие и роскошествовавшие с нею, когда увидят дым от пожара ее, стоя издали от страха мучений ее и говоря: горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! Ибо в один час пришел суд твой. И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому, что товаров их никто уже не покупает, товаров золотых и серебряных, камней драгоценных и жемчуга, и виссона и порфиры, и шелка и багряницы, и всякого благовонного дерева, и всяких изделий из слоновой кости, и всяких изделий из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих. И плодов, угодных для души твоей не стало у тебя, и все тучное и блистательное удалилось от тебя, ты уже не найдешь его. Торговавшие всем сим, обогатившиеся от нее, станут вдали от страха мучений ее, плача и рыдая и говоря: горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными и жемчугом! Ибо в один час погибло такое богатство. И все кормчие, и все плывущие на кораблях, и все карабельщики, и все торгующие на море стали вдали и, видя дым от пожара ее возопили, говоря: какой город подобен городу великому! И посыпали пеплом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море! Ибо опустел в один час» (Отк. 18: 9-19).

«И голоса играющих на гуслях, и поющих, и играющих на свирелях, и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет. Не будет в тебе уже ни какого художника, никакого художества, и шума от жерновов уже не слышно будет в тебе, и свет светильника уже не появится в тебе, и голоса жениха и невесты не будет уже слышно в тебе. Ибо купцы твои были вельможи земли, и волшебством твоим введены в заблуждение все народы. И в нем найдена кровь пророков и святых и всех убитых на земле» (Отк. 18: 22-24). Здесь Вавилон обвиняется в том, что «вельможами земли», т. е. политической властью были «купцы». Это те, кого сейчас можно назвать крупными финансистами.

Итак, Мидгард и Вавилон это один и тот же город, и вот так заканчивается его история. Красная каста военных, возглавляемая своими лидерами («рога»), в некий момент ополчится на этот город: «и десять рогов, которые ты видел на звере, сии возненавидят блудницу, и разорят ее, и обнажат, и плоть её съедят, и сожгут ее в огне» (Отк. 17:16). Оправдание этого уничтожения, вероятнее всего, будет экологическое. Ведь капитализм не в состоянии остановить гонку производства и разрушение экологического благополучия планеты. Невероятно! Современный тип жизни, то, что нам кажется мощным, незыблемым и по-своему оправданным, должен рухнуть и исчезнуть!

И, наконец, всадник бледный — тупик и завершение истории каст. Это время еще только будет. Поэтому определённо сказать что-либо трудно. Но, наверное, уже не будет новой касты, которая претендовала бы на всенародную симпатию и доверие, апеллировала бы к моральным идеалам. Каста, которая смогла бы вызвать волну искреннего народного энтузиазма, опираясь на эти идеалы. Впрочем, может, опять белые, опять Алагард? Сейчас, во времена фильмов и компьютерных игр в стиле фентези, у молодежи в массовом порядке сильно развивается соответствующий вкус и, главное, соответствующее воображение (признак белой касты). Молодежное движение толкинистов, например, может запросто стать будущей основой для возрождения и объединения белых. Белые всегда раскалывались на теократов-священников и колдунов, или языческих жрецов. И те, и другие обслуживают как военных, так потом и хозяйственников в качестве советников или религиозной организации, идеологически поддерживающей власть. Власть самого Алагарда, наверное, еще снова впереди вместе с религиозными расколами и религиозными войнами. Когда-то, во время неолитической революции белые (жрецы) потеряли власть, потому, что утратили единство и синергичность авторитета, а красные наоборот, собрались в дружины, как потом и черные (масоны). Но придет время, когда опять соберутся белые братства и возьмут реванш. А воевать снова будет Асгард, отчасти вернув себе прежние позиции (военное положение дает такую возможность). Мидгарду войны не нужны, разве что для торговли оружием, поэтому он за мир и толерантность типа масонской религиозной всеядности. Да… будут войны, но здесь не только в войнах дело. Ведь всадник на бледном коне — это нижняя точка социологичекого грехопадения. В контексте ассоциируются с конем бледным апокалипсические звери, один из которых выходит из моря другой из земли. Они не названы животными, но зверями, т.е. хищниками — это о военных, но может и не о них. Может, вообще, даже не о краманьонском человеке идёт речь? Может, конь бледный это не алагард, а вообще нечто другое? Энтузиасты из «Анэнербе» видели в тайниках Тибета неких странных самадхи: великанов четырехметрового роста, ждущих своего часа. «И ад следовал за ним…» Напрашивается параллель с эпохой динозавров, когда максимально проявилась интенция величины и плотоядия. «Ад» это преодоление морали, освобождение и раскрепощение темных сторон бытия, принятие зла как последней, безальтернативной реальности, окончательного принципа жизни. Всадник бледный есть демонстрация несостоятельности зла как неистинного принципа существования, потому что творение, т.е. сотворенный Богом мир, не предназначен и не приспособлен для зла.

Текст Апокалипсиса не есть исторически последовательное изложение событий. Он представляет собой философский взгляд на метаисторию, изложенный в образах, и состоит из отдельных по содержанию частей. Всадники — это общий взгляд на историю. Блудница-Вавилон — это рассмотрение черного всадника, а звери — бледного. Это конец и завершение кроманьонского человечества и кроманьонской истории.

Как различить представителей трех каст среди своих друзей и знакомых? Черный (флегматик) узнается по тому, что входит в его «это надо». Надо тратить силы на образование, труд, накопление, вставать на ноги в смысле финансовой независимости. В этом наследие сначала первобытного собирательства, а потом хозяйственности. Красные (холерики) тратят жизнь и силы на спорт. У них в «это надо» входят спортивные игры, упражнения, боевые искусства. Они импульсивны, с хорошей реакцией, умеют впадать в ярость, наслаждаться упоением битвы. Белый тоже узнается по занятиям… И по взгляду, по мимике.

Метаисторическая (сказочная) память — это память двойников. Но истинная и правдивая метаисторическая картина вырисовывается только в синтетическом сопоставлении мифов со Священным Писанием. Особенно содержательны в этом смысле книги «Бытие» и «Откровение». Перечисляя три психологических темперамента, и разделив человечество и человеческую историю на соответствующие цвета, мы как будто забыли еще об одном типе — меланхолике. Но кто он, когда появился и какова его роль в историческом процессе? Этот тип немногочисленен, и все хрестоматийные описания этого характера до конца не ясны, а часто и просто невразумительны. На востоке такой «доши» просто нет, и получается, что этот тип человека встречается только на западе. Может это бывшие «тревожные», которые в первобытные времена не давали спокойно спать своим соплеменникам по ночам? Но в контексте этой книги нынешних меланхоликов удобно отнести вообще к другому типу человечности, вне тех трех, которые раскрашивают в свой цвет исторические периоды. Эти Обломовы, как будто не участвуют в истории, неприспособленные к миру и к тому, что «мир во зле лежит», неприспособленные к несовершенному человечеству и несовершенным человеческим отношениям. У них начисто отсутствует дух соревнования, они точно знают, что счастье не в победе. В любой борьбе и соперничестве они обречены на поражение, при любой агрессии они — жертвы, вечно объятые философской тоской и вселенской грустью, безнадежно несогласные на господствующий тип жизни. Слабые? Не совсем. Просто энтузиазм, труд, поиск происходят внутри, а снаружи отрешенность, печаль и безнадежность. Несчастные? Пожалуй, тоже не совсем. Они не несчастные, они неудовлетворенные. Непонятые чудаки, «малахольные», ранимые, затюканные наивно-здоровым эгоизмом окружающих, иногда обретающие счастье в одиночестве или друг с другом, и когда они собираются вместе, возникает чарующая атмосфера утонченной элитарности. И вот только тогда, возжаждавшие совершенных отношений, и ставшие социально активными, они становятся опасными для мира и его порядков.

Адам.

Современные антропологи и культурологи ключевую роль в процессе антропогенеза отводят длинному переходному периоду от животного к человеку, и поэтому часто свои научные проблемы решают при помощи параллелей культурологических человеческих проявлений с животными инстинктами. И редко, в основном только в концепциях, связанных с христианской традицией, учение о человеке выводят из учения о Боге, а учение о культуре — из учения о творении.

В арийской мифологии мы встречаемся с загадочными существами, которые назывались эльфами. Если слово «эльф» этимологически происходит от «волк» (ср. Английское wolf), тогда «эльф» означает то же, что русское «волхв». Но в этом предположении приходится усомниться, если уточнить следующее. Каста белых волхвов — это сословие внутри арийской общности, как и касты черных хозяйственников и красных военных. А эльфы, как светлые так темные (т.е. гномы), а также великаны, были для арийцев, все равно, что иностранцы: чужие, непонятные и загадочные. Поэтому более вероятной представляется другая версия, в которой слово «эльф» надо связывать с именем Бога Эль или Элохим. Кто же тогда были эти вечно, или, может быть, очень долго живущие существа? И здесь, чтобы найти ответ, нам никак не обойтись без библейской истории об Адаме.

В Библии о сотворении человека имеются два отдельных рассказа. В первом рассказе, более отвлеченном и обобщенном, говорится о сотворении пока голема: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его, мужчину и женщину сотворил их». Слова «мужчину и женщину» в более точном переводе звучат как: «самца и самку», что применимо только к животному, безличностному существу — голему. То, что животное может быть тоже прообразом Бога подтверждается образом «керубов» у Иезекииля: «Подобие лиц их — лице человека» (Иез. 1:10). Тот же образ повторен у ап. Иоанна (Откр. 4:7). Бог благословил людей-големов и дал им заповедь размножаться и питаться плодами. Но, как мы уже знаем, начав заниматься охотой, некоторые предки людей (каста охотников) превратились в хищных животных, со всеми повадками хищников.

Согласно второму рассказу Бог сотворил человека из «праха» земного. Человек здесь уже назван по имени, и насколько это важно в нашем контексте, мы еще увидим. Под «прахом», скорее всего, надо понимать поэтический образ чего-то малого и беспомощного, например, детеныша кроманьонца, зародыш будущего уже по-настоящему богоподобного человека. Кроме того, этот образ может означать смиренное племя вегетарианцев, в отличие от гордых и свирепых охотников. Этот второй рассказ, вне всякого сомнения, имеет в виду новый этап сотворения человека, за которым последует и новые происшествия с этим человеком. Что же это за этап?

В те же годы, когда Дарвин создавал свою теорию, преподобный Серафим Саровский высказывал похожие мысли: «Вот, например, многие толкуют, что когда в Библии говорится: «вдунул Бог дыхание жизни в лице Адама первозданного и созданного из персти земной» — что будто бы это значило, что в Адаме не было души человеческой, а была будто бы лишь плоть одна, созданная из персти земной. Неверно это толкование, ибо Господь Бог создал Адама от персти земной в том составе, как батюшка святой апостол Павел утверждает: «да будет всесовершенен ваш дух, душа и плоть в пришествие Господа нашего Иисуса Христа»… Адам не мертвым был создан, но действующим животным существом, подобно другим живущим на земле одушевленным Божиим созданиям… Когда же вдунул Господь Бог в лице Адамово дыхание жизни, тогда-то по выражению Моисееву, и «Адам бысть в душу живую», т. е. совершенно во всем Богу подобную и такую, как и Он, на веки веков бессмертную». (Беседа старца Серафима с Н. А. Мотовиловым о цели христианской жизни. М. 1991, стр. 15). Ту же мысль высказывал св. Феофан Затворник: «Было животное в образе человека, с душою животного. Потом Бог вдунул в него Дух Свой, и из животного стал человек» (Письма. Т. 1, стр. 98).

Итак, в нашем рассуждении мы можем опереться на предположение, что с Адамом был произведен акт сотворения экзистенциальной человеческой личности в высоко развитом животном-големе, обладавшем всеми телесными и почти всеми психическими свойствами будущего человека. В дальнейшем это сотворение могло бы происходить по цепочке от родителей к детям. Каким образом это произошло впервые? Этот вопрос, может, несколько и самоуверенный, на самом деле далеко не праздный. Конечно же, акт Божественного сотворения личности, не может быть постижим человеческим, тварным умом. Но в какой-то мере, отчасти, должны же мы это знать, т.к. если каждая человеческая личность созидается Самим Богом, например, в момент рождения, не зависимо от человеческих намерений, то для нас это одна ситуация. А если личность возникает в результате общения, то ситуация совсем другая. В этом случае огромная ответственность ложится и на нас. Ответить на этот вопрос попытки делались. И в разных религиозных традициях и в их богословских учениях этот момент объяснялся по разному. Не буду все эти объяснения здесь приводить, т.к. тогда тема окажется слишком обширной. Я лишь, даже не доказывая свою точку зрения ссылками на авторитетные источники, просто покажу ее, как бы нарисую картину перед духовным взором читателя. Эта картина будет опираться на вторую приведенную выше версию, утверждающую, что возникновение человеческой личности происходит в результате общения.

Когда Бог созидал Адама, силой, сотворившей экзистенциальную личность первого богоподобного человека, было само Божественное внимание. Точнее как бы качество этого внимания, которое необходимо для того, чтобы каким-то образом как бы структурировать безличностное спиритуальное поле в конкретную личность. Или, другими словами, как бы сгустить в некоем, образно выражаясь, спиритуальном желе внутреннее ядро, сознающее само себя. Когда мать, например, впервые зовет и смотрит на своего новорожденного младенца, она, по сути, делает нечто похожее. Представим себе, что ее внимание таково, что на ее зов по имени откликается кто-то, только что возникший в результате этого внимания и этого зова. Если внимание экзистенциальное, то и возникшее существо экзистенциальное, но в любом случае это внимание есть любовь, а в случае с сотворением Адама — экзистенциальная любовь. Этой любовью Бог возлюбил Адама еще до того, как тот возник. Только экзистенциальная любовь способна вызвать личность из небытия в бытие, в то самое специфическое существование, которое мы называем экзистенцией. Может даже само имя Адам, которым Бог впервые позвал сотворяемого Им человека, означало и звучало как некое «Да», т.е. Божественное согласие на это существование. Здесь может показаться несколько наивным предположение, что Бог назвал Адама русским словом «да», но не менее наивно будет и то предположение, что Бог мог воспользоваться еврейским или каким либо другим языком. А что значит «Адам» на божественном или небесном языке мы не знаем. Однако можно смело утверждать, что в каждом национальном языке, в том числе и в русском, имеются как бы вкрапления или следы этого небесного, божественного языка. Табуирующее «М», т.е. как бы закрывание рта — «аум», которое прибавилось к имени «Да» впоследствии, служило, может быть, знаком сокрытости некоего священного центра в душе от внешнего профанического пространства или мистически агрессивного источника. Ведь сердцевина личности, как оказалось и выяснилось потом в истории с искушением Евы, очень уязвима, в смысле доверчивости. А еще позже, после первородного греха «Да-м» стало звучать с «А», как с неким отпором или сопротивлением: «А-да-м». И первоначальное Божественное «Да» почти превратилось в человеческое «Нет».

Чем является человеческая экзистенциальная личность, некоей частицей Божественной энергии, или самостоятельным ядром спиритуального человеческого поля? Наверное, любой ответ здесь будет приемлем. Главное, что речь идет о самостоятельной, собственной личности человека, а не о вселившейся в голема ангелической сущности, которого в изотерических науках принято называть двойником. В этом главное отличие Адама и адамитов от живущих до них кроманьонских племен, у которых была именно вторая, так сказать, модель человека, и соответствующая ей своя собственная история. К этой модели человека и человеческого общества (кроманьонцам) можно отнести следующее высказывание: «Круговращение постоянного, ограниченного количества душ, их спуск в наш мир и одевание в новые тела дает нам новые поколения людей. Поэтому относительно душ все поколения от первого до последнего можно считать как одно поколение, жизнь которого несколько тысяч лет от рождения человечества до его смерти. И не важно, сколько переодеваний в тела проходит каждая душа» (Михаель Лайтман. Кабала. Новосибирск. 1984. Стр. 32-33). Здесь мы вошли в область споров, тянущихся уже многие сотни лет. И споры, как раз об этом: какая модель человека соответствует действительности, реиркарнирующая или нет? Ориген считал, что душа человека предшествует телу, Ириней Лионский утверждал обратное. Каково мое, авторское мнение по сему вопросу? Если мыслить о том, какая модель соответствует замыслу Бога о человеке в смысле богоподобия и в перспективе вечности, то я на стороне Иринея Лионского. Но как исследователь реальной истории человечества, признаю действительность сосуществования обоих вариантов. Оригеновский (или по Михаэлю Лайтману) вариант, наверное, можно назвать вселением или одержимостью, но, чтобы предупредить негодование несогласных с этим читателей, здесь сразу хочу уточнить. Это слово (одержимость) я использую как подходящий термин. Имеется в виду в хорошем смысле естественная одержимость, имеющая место сотни тысяч лет. Одержимость ангелом-двойником. Привычно (особенно в христианстве) считается, что одержимость бесом или демоном обязательно сопровождается умственной слабостью, психической ненормальностью, алогичными поступками и несуразными словами. Но в этом случае действительно, наверное, имеется в виду не естественная одержимость двойником, а одержимость именно чуждым, посторонним существом, т.е. бесом.

В общем, сосуществование двух разных мнений о модели человека, да и сама очевидная и повседневная реальность вынуждает нас сделать допущение того, что можно быть нормально одержимым, причем, даже кем-то очень культурным, утонченным, интеллектуальным, интеллигентным, любезным, обходительным и (самое, наверное, для кого-то спорное) добрым. И приходится согласиться с тем, что кем себя человек ощущает, тот он и есть. Или кем он стремится быть, тем и становится. И поскольку никто и не скрывает: кем он себя осознает, то совсем и необязательно быть слишком наблюдательным или проницательным, чтобы представителей каждого из двух вышеназванных вариантов увидеть среди наших с вами современников. Просто, в контексте нашего исследования, оригеновский (или по Михаэлю Лайтману) вариант модели человека, как в хорошем смысле нормальную, естественную одержимость, имеющую место сотни тысяч лет, можно назвать старой моделью человека. А вариант Иринея Лионского – новой моделью. Адам был новым человеком.

Задумаемся, до сотворения Адама каковы были роль и задача таких вселяющихся в душу ангелов-двойников (подробнее о них писали Беем, Чижевский и др.) для големов-кроманьонцев? Наверное, первая задача — это размножение и выживание. Вторая -это эволюция, т.е. импульс к развитию идеала вида через развитие и воспитание красивых чувств, высших психических способностей: интеллекта и мистической интуиции. Для самих ангелов-двойников, разумеется, цель эволюции — постепенное уподобление человека ангелу. Так они всё и понимали до сотворения Адама. Но появление экзистенциального человека все изменило, расставило всё по другим местам. Теперь мы сами можем всмотреться в ситуацию. Ипостазированный человек, может быть не сразу, но, в конце концов, умным взором увидит, духовно почувствует своего двойника, и, конечно, станет им недоволен. Двойник навязывает свою эстетику, т.к. практически это его единственный способ подпитаться человеческой энергией — быть для своего хозяина генератором вожделений. Но теперь, когда человек становится хозяином, и себе, и своему двойнику с древними, иногда почти с животными привычками (а это в лучшем случае), что с ним делать? Попробовать расстаться навсегда? Это ох как непросто. Или попытаться переделать его? Перевоспитать эстетический вкус, житейские привычки? Лучше всего это удается в большой компании, т.к. двойник очень подвержен культуре стыда (Маслоу). Но собрать и создать нужную для этих целей компанию — задача сама по себе не из легких. Мало людей интересующихся или желающих видеть эстетику нравственного идеала. В подавляющем большинстве людям безнадёжно нравится только эстетика секса и агрессии. А нечто трогательное, умилительное или священно возвышенное не всегда трогает их за сердце и хватает за душу. Т.к. здесь нужны собственные и многолетние усилия по сознательному воспитанию вкуса и духовного зрения.

Двойники, особенно те из них, которые тоньше и умней, украшаются поэтичными титулами, называют себя, например, неразрушимой монадой, божественной искрой, настоящим человеком, истинным «Я», лучом единого солнца и т.д. Адама они представляют, по сути, ангелом, еще не вселившимся в плотское тело. Называют его Адам-Кадмон, Антропос, Абраксас и прочее, имея в виду некоего «небесного человека», который за грехопадение был «одет в кожаные ризы плоти». Причем само грехопадение они понимают чисто ангелически, т.е. злом они называют все материальное. Не будем в это погружаться, или с этим спорить. Как показывает история подобных споров – это дело совершенно бесполезное. Люди только ссорятся, обвиняют друг друга в ереси, и все равно каждый остается при своем. Надо просто каждому понимать свои собственные проблемы, и пытаться с ними справиться. И для этого полезно знать, что целостный самоличностный человек может нормально сосуществовать только вместе с себе подобными. А нравственное совершенство — единственно возможное условие для этой нормальности сосуществования. Ведь экзистенциальная любовь, которая возможна при высоких нравственных отношениях, является не только непременным условием возникновения человеческой личности, но и условием дальнейшего нормального человеческого сосуществования. Здесь, для устранения возможных недоразумений, надо уточнить, что под нормальностью сейчас мы имеем в виду не нормы, принятые в современном обществе, а некий первоначальный божественный замысел о человеке. И это нормальное сосуществование возможно только в абсолютно доверительной близости, а это невозможно без идеала нравственности. Христос именно это и предлагает: духовное возрождение, нравственное совершенство и братство. Грех настоящего Адама, и трагичность этого греха в том, что сосуществование людей потеряло возможность быть нормальным и естественным, т.е. в экзистенциальной любви. Оно стало противоестественным, т.е. в экзистенциальном недоверии и отчуждении. А это экзистенциальное одиночество.

Но позвольте, спросят господа художники (к ним в первую очередь обращено это эссе), зачем мы вообще говорим о нравственным совершенстве, если оно все равно не достижимо? Что ж, согласен, что абсолютное нравственное совершенство – это идея чисто теоретическая, философская, в реальной жизни не достижимая и не существующая. Я и сам не беру на себя обязанность вот так бац и стать совершенным, и, конечно же, не призываю к этому других. Но просто рассмотреть эту идею эстетически разве не интересно? Нравственное совершенство, или, говоря философским языком, моральный абсолют, к которому призывал Христос, и при достижении которого Он обещал духовное блаженство и телесное бессмертие, и действительно не достижим, но только при помощи запретительной морали. Однако совсем по-другому все может быть, если мораль воспринимать эстетически, не так ли господа эстеты? Ведь если прекрасное, например красивый поступок, вызывает в душе эстетическое наслаждение, то, наоборот, безобразное, например подлый поступок, вызывает в душе точно такое же эстетическое, но уже страдание. Разве этот феномен не вселяет надежду? Ведь человек стремится к наслаждению, и не хочет страданий. Сейчас, наверное, настал момент, для того, чтобы как-то сформулировать отличительные признаки каждого типа морали, о которых мы говорим и будем говорить в дальнейшем, особенно для простых художников, не погружавшихся в дебри теоретической этики. Итак, есть три типа, или, лучше сказать, три уровня морали. Первый уровень — это насильственная мораль, направленная против преступников. Инструменты этой морали — устрашение, кандалы, тюрьма и виселица. Второй уровень — это запретительная, т.е. официально-общественная мораль, принятая в обществе. Она обличает и осуждает пороки человека или общества, ненаказуемые насильственной моралью. И, наконец, третий уровень — это эстетическая мораль. Для художника она наиболее понятна и приемлема, и потому люди эстетического творчества для нас — наиболее перспективная часть человечества в смысле приближения к истине, если понимать под истиной истинный тип существования, точнее – сосуществования. Эстетическая мораль совершенно на добровольной основе только приглашает, только предлагает нечто идеальное, идеал дружбы и любви. И если для запретительной морали, направленной на других, нужны проповедники и пророки, а так же чудеса, подтверждающие богоугодность их проповеди, то для эстетической морали, направленной на себя, нужен только образец, т.е. реальные человеческие отношения, подтверждающие саму возможность морального идеала. Но где, скажете вы, искать этот образец? Что ж, опять приходиться согласиться с тем, что среди нас его пока нет. Но есть Троица Рублева. Был-таки художник, который мечтал об этом! Что мешает и нам увлечься интересной темой? Может, если художник, с творческой целью заинтересовавшись идеей нравственного совершенства, увидит ее эстетику, и тогда он станет объектом божественного внимания и получит опыт религиозной жизни? И тогда получит от Бога и откроет в себе новые, необычные способности и возможности? Проницательность, переходящую в прозорливость, мудрость, пророчество, как способность проникаться замыслами Творца… Пророчество, как созерцание времени, — ведь время воздушно… Истинное пророчество чуждо тщеславия и любопытства — оно бескорыстно. Осмысление прошлого – это тоже пророчество, так как здесь — прорыв из одного времени в другое, неважно, в прошлое или в будущее. Цель пророчества не в том, чтобы приспособиться и приготовиться, а в том, чтобы эстетически пережить глубину и красоту божественного промысла. Художнику это может оказаться полезно для творческого роста и создания новых, даже не картин, а целых направлений в живописи. Правда, тогда надо быть готовым к тому, что возникнет проблема одиночества среди толпы людей, равнодушных к вашим новым интересам. Гениальный моралист, например, Лев Толстой увлекся нравственным идеалом и евангельскими заповедями. В итоге разорвал со всем миром, оставшись непонятым и отлученным. Его знаменитый принцип простоты, добра и правды, которым он тестировал даже монахов Оптиной пустыни, создали ему столько врагов, что уже стало «правилом хорошего тона» за что-нибудь пнуть горемычного писателя, прозванного «Совестью русского народа». Например, под простотой в его знаменитой триаде понимают необразованность, неразвитость. В то время как сам Толстой понимал это на самом высоком экзистенциальном уровне: как точное соответствие между имиджем и настоящей подлинной личностью. Или, другими словами, соответствие между социальной ролью и самим человеком, который эту роль играет. Только человек адамитского типа заинтересован в таком соответствии. А несоответствие этих вещей, т.е. лицемерие, и Христос обличал, как самый тяжелый и непростительный грех. Имидж, социальная роль — это маска. Кому интересно общаться с маской? Только такой же маске. Даже если человек «честно» отыграл в своей жизни всего лишь только одну роль, одну маску, и даже пусть самую положительную, например, пастырскую, православную… что на это сказать? Он просто слабый актер, не более того. Но не это важно. Важно: существует ли он на самом деле? И кто он на самом деле? Почему на самом деле Толстой разочаровался в Православной церкви? Может, потому, что она сплошь — театр, и все в ней актеры? И сами православные это прекрасно видят и знают (кроме новичков-неофитов, разумеется). Толстой долго приглядывался, изучал, и, наконец, решил год добросовестно посещать все службы, и другие церковные мероприятия, чтобы, наконец, понять – есть ли во всем этом хоть крупица чего-то подлинного и настоящего. Мне на то же самое потребовалось в двадцать раз больше времени, но результат оказался тот же самый. Православные, по этому поводу, очень снисходительные люди (по принципу: живи сам, давай жить другим), но Толстому, не разделявшему такую позицию, это было не интересно и не достаточно. Моменты осознания человеческой личностью самое себя есть то главное, что изображает Толстой в самых ключевых моментах своих книг. Например, в созерцании «высокого бесконечного неба» на поле Аустерлица приходит к князю Андрею сознание истинных ценностей, и происходит переоценка ценностей ложных: «ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, — что он не мог отвечать ему». Небо напоминает князю Андрею о вечности, о тщете стремлений души, не связанной с Богом. Не только природа помогает ему постичь вневременную истину, далекую от ложных, суетных человеческих стремлений, но и, возможно, под бездонно глубоким небом (бесконечность!) Андрей оказался объектом того самого Божественного внимания. По описанию Толстым этого момента можно судить о внутренней жизни самого Толстого.

Да… дело не простое. Ладно. Вернемся к Адаму и представим себе ситуацию, когда экзистенциальная личность уже существует, а выбор между добром и злом еще не совершён. В этой ситуации возникает вопрос: гарантирует ли, экзистенциальная человечность адамитского типа выбор морального абсолюта? Как видим из Книги Бытия, к сожалению, нет. Но, может, хотя бы облегчает? Ведь экзистенциальная личность имеет власть над своими чувствами и желаниями. С той минуты как Адам совершил, так называемый, первородный грех, экзистенциальная суть которого в недоверии к Богу, многое изменилось. Эти изменения, кроме душевного состояния самого Адама, касались и задачи распространения адамитского типа личности дальше среди кроманьонского окружения. Можно предположить, что Адам, призванный через доверительное общение и братскую любовь экзистенциально вочеловечивать окрестные племена, в результате грехопадения уже не мог делать это по первоначальному божественному замыслу. Ипостазирование человека, т.е. возникновение его собственного спиритуального центра-ядра возможно не просто в длительном культурном контакте с другой уже существующей личностью, но в близком и экзистенциально-доверительном общении. Однако, имея в себе недоверие (т.е. состояние противоположное этой любви) и боязнь другой личности (потому, что она точно так же способна на отчуждение и враждебность), что Адам мог сделать? Может, и мог что-то, но только при условии своей безопасности, т.е. своей власти, что в свою очередь возможно только при условии превосходства, и самым удобным для этого оказалось отцовство. Ведь превосходство отца над сыном – очень прочный стереотип у всех людей. Библейское учение о физическом происхождении всех людей от Адама невозможно согласовать с современной научной археологией и антропологией. Но отцовство, понятое не буквально, а символически позволяет предположить нечто другое. «И стал Адам отцом всех живущих» — это, наверное, надо понимать так, что вочеловечивать в общении Адам мог только, например, маленьких кроманьонских детей, которые, подрастая под его любящим вниманием, воспринимали его как дети отца. Т.е. Адам становился им как бы приемным отцом. Родных же отцов этих детей Адам не мог экзистенциально полюбить, т.к. не способен уже был на братские отношения, которые были бы возможны только до первородного греха. Некоторые исследователи, пишущие на эту тему считают, что акт вочеловечивания взрослых кроманьонцев-големов Адам и потом адамиты совершали путем таинства с соответствующим обрядом. Это была уступка сознанию кроманьонского человека, т.к. тогда уже десятки тысячелетий существовало белое жречество с его шаманскими обрядами и таинствами. Ведь Адам оказался первым ипостазированным человеком во времена вполне развитой культуры преадамитского человечества. А кроме того, надо было как-то себя вести и с отцами, которые отдавали своих детей на воспитание. Взрослые големы тоже, наверное, хотели принять участие в новом хорошем деле, и видимо такой обряд над ними сопровождался с их стороны клятвой в сыновней верности и покорности. Сначала это были компромиссы и уступки языческому обрядоверию, подобно тем, когда христианские церкви строят свои храмы на месте языческих капищ, или совмещают по времени христианские праздники с древнеязыческими. В таких компромиссах происходит взаимное влияние, и тогда христианство становится немножко языческим, например, обрядническим, а язычество — христианизированным, например, приписывает себе нравственные идеалы, взятые из Евангелия. То же было и с практиками вочеловечивания. Живя в окружении охотничьих и раннеземледельческих племен, Адам и его потомки должны были через общение с этими людьми и их духовное воспитание пробуждать к жизни в каждом из них новый тип человека. И с каждым из них иметь потом глубокие братские отношения на основе свободы и равенства. Если бы Адам в первородном грехе экзистенциально не расстался бы с Богом, он включал бы в свое общение с Ним новых и новых друзей, передавая им в общении свою собственную экзистенциальность. И был бы один Отец (Бог) и множество Его сынов. Но получилось не совсем так, как было предначертано Богом. Путем особой жреческой инициации адамиты делали окружающие племена своими приемными детьми. Отцом стал Адам. А после него «отцами» становились адамиты, с неизбежными подсознательными кастрационными импульсами со стороны «отцов» и эдиповым комплексом со стороны «сынов». Понятия «духовный сын», или духовный отец» при Адаме еще, наверное, не были, так сказать, в ходу, поэтому Адам остался в исторической памяти как просто отец всех живущих, не уточняя, что приемный отец. В дальнейшем возник и упрочился институт уже поповского, по сути, превосходства и власти. Господствующее священноначалие, «святые отцы» теперь требовали покорности и работы в виде жреческой десятины. В мифологии, например, народов Кавказа очень силен культ рождающего отцовского начала (в отличие от обычного в язычестве материнского), который особенно ярко выявлен в наименовании некоего племени могущественных людей, как бы полубогов. В нартском эпосе это «Аеырги». В более поздней мифологии Аеырги — это языческие божества, среди которых в частности Ажвейпш. Авторитет этих богочеловеков среди окружающих племен был, наверное, огромен, преданность им тоже. Ведь бывшие големы долгое время могли быть верными слугами.

Что же потом? Адамиты постепенно размножились, и следы их деятельности начинают прослеживаться уже в европейской истории. Задолго до завоевателей кельтов, и даже до лигурийцев, первыми исторически известными властителями Европы были некие иберы, имя которых сохранилось в самом названии земли: «Европа», и Иберийского полуострова (Испания). Поскольку этот народ появился намного раньше патриарха Евера, можно предположить, что это были не семиты, а выходцы из более древних родов, возможно, кавказских, потомками которых, наверное, являются, в том числе и расены, а так же баски (гасконцы). У расенов есть много общего с этрусками, которые жили сначала в Малой Азии, а потом переселились на Апеннины. Интересно, что те древне-европейские иберы были властители не благодаря завоеванию, а благодаря культурному и религиозному влиянию. Видимо их и надо отождествить с потомками адамитов-аеыргов, проповедников первого в истории монотеизма, т.к. вочеловечивание кроманьонских племен происходило одновременно с проповедью монотеизма.

В дальнейшем арийские завоеватели кельты, оттеснивши иберов, сами, однако, подверглись с их стороны такому мощному культурному влиянию, что стали называть себя кельтиберами. Но это потом. А сначала на иберов, а потом на римлян, кельты произвели впечатление просто ненормальных. Они, и действительно, были крайне непостоянны и необязательны. Но самоотверженно, до полного самозабвения преданны своим вождям. В дальнейшем, уже в наше время, эта арийская черта проявится, например, в преданности Сталину и Гитлеру. По отзывам римских историков «никогда нельзя было предугадать заранее, чего ожидать от этих безумных кельтов. То они впадали в прострацию, то вдруг поражали своим красноречием. Подчас производили впечатление глупых людей, а затем изобретали диковинные военные хитрости». Вот так и с таким впечатлением происходили встреча и знакомство двух моделей человека.

Проповедь монотеизма с самого начала встретила пассивное сопротивление со стороны волхвов, жрецов древнейших языческих религий, а так же сильнейшее и сознательное противодействие сынов Каина и Ханаана. Каин, скорее всего, вообще не мог вочеловечивать големов через внимание, общение и любовь. Ему, а потом и его детям даже и не хотелось никого вочеловечивать, но только порабощать. И вместо любящих отцов и бережных воспитателей они стали своего рода рабовладельцами, относясь к своим подопечным как к рабочему скоту. Как это происходило, и как голем мог воспринимать экзистенциального человека? Только как высшее существо, кроме того, здесь надо учитывать механизм суггестии, почти гипноза, мощно проявляющийся при контакте человека с животным. Животные, например, лошади или собаки, верно служат человеку, даже жертвуя жизнью. Например, всадник может загнать лошадь насмерть, т.е. при необходимости она будет бежать, пока не умрет. В описаниях путешествий девятнадцатого века можно встретить примеры того, как африканские негры, не раздумывая, жертвовали жизнью, защищая от хищных животных пришлого европейца, которого они воспринимали как белокожее божество.

Наказание, которое Всевышний наложил на Адама («тернии и волчцы») усугубляется в отношении Каина: «когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя. Ты будешь изгнанником и скитальцем на земле». В Септуагинте сказано сильнее: «стенающим и дрожащим ты будешь» (Быт. 4. 10-12). Каин стал очень слабым и беззащитным, и его дети были тоже слабы и невелики ростом. Видимо карлики-гномы, или темные эльфы — это и были потомки Каина. Как каиниты воспринимали окружающих големов и экзистенциально-ипостазированных людей и что чувствовали при этом? Наверное, ничего хорошего. По знаменитому выражению Ж. П. Сартра: «ад — это другие». Город, этот искусственный и рукотворный рай, построил Каин в земле Нод. Зачем? По сути, это было крепостью, сначала защищающей от големов и хищных животных, а потом… Замок, крепость, цитадель… с тех пор это стало первой необходимостью, а заодно и символом господства высших (аристократов) над низшими (плебсом). А богозданный, естественный рай стал легендой о прошлом и мечтой о будущем.

Однако, нет оснований полагать, что каиниты отказались от свойственной всем потомкам Адама жреческой функции, которая приобрела у них характер колдовства и магии. В этом они уподобились белой касте волхвов. Это предположение подтверждается тем, что имя одного из потомков Каина — «Ламех». Его переводят как «сильный, свирепый», или как «подобный волку». Если читать «Ламех» как «Аламех», то действительно так оно и есть, ведь слово «ала» на многих языках означает волк, собака.

Каиниты опасливо и враждебно относились только к големам-мужчинам, но с женщинами было по-другому. Когда мужчины из каинова потомства стали совокупляться с дочерями големов-кроманьонцев, от этого смешения, видимо, не без магических практик, рождались необычные существа — великаны, о которых повествует и Св. Писание. Великаны, гоблины, тролли… Эти существа имели скорее всего не просто не адамитскую, но даже и не кроманьонскую душу. Видимо здесь имела место одержимость особой расой демонов. Враждебность их человеческому роду доходила до людоедства. Об этой их особенности недвусмысленно рассказывают многие сказки европейских народов. Русская баба-яга, видимо, из похожего племени великанов-людоедов. Богатыри-нарты кавказского эпоса тоже сражались с великанами.

А вот, что пишет святитель Дмитрий Ростовский: «Когда сыны Божии пренебрегли заповедью Божией, и отвергли, бывшее среди их племени, законное и благословенное супружество, тогда они начали беззаконствовать в прелюбодеянии… И скоро Бог показал на них знамение Своего прогневания, ибо не благословил их ложа беззаконного… Но попустил в обнаружение Своего гнева, чтобы происходил от них необычный род. Родившиеся у них дети были некие страшилища некрасивые по виду. И когда они достигали возраста мужа, то делались не подобными по возрасту обыкновенным людям, но превосходили эту меру возраста, уподобляясь как бы неким деревьям дубравным… Исполины питались человеческим мясом».

Жуткие исполины погибли в водах потопа: «Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками сими, потому что они плоть» (Быт. 6.3). «Плоть» — это и означает, что они были животными, биологически тождественными человеку, и управляемыми вселившимися демонами и каинитскими магами, которые кроме магии могли использовать и просто свою отцовскую власть.

Идеология, например, гитлеровского фашизма восходит к тем самым настроениям, которые обнаружились у каинового потомства. Фашисты и сами очень хорошо понимали и ощущали что их корни в глубокой древности. В записях Раушнинга сохранились характерные высказывания Гитлера: «Я пользуюсь идеей нации по соображениям текущего момента. Но я знаю временную ценность этой идеи. Придет день, когда даже у нас в Германии, мало останется от того, что мы называем национализмом. Над всем миром встанет всеобщее содружество хозяев и господ…

Не устранять неравенство между людьми, но усугублять его, поставив непроницаемые барьеры. Какой вид примет будущий социальный строй, я вам скажу камрад. Будет класс господ и толпа разных членов партии, размещенных строго иерархически. Под ними — анонимная масса, низшие навсегда. Еще ниже — класс побежденных иностранцев, современные рабы. Над всем этим станет новая аристократия, о которой я не могу вам говорить. Эти планы не должны быть известны рядовым членам партии…» (Ж. Бержье, Л. Повель. Утро магов. М. 1991). В третьем рейхе действительно усиленно формировали кастовое общество и подчеркивали это на парадах. Над германским народом возвышалась партия, над ней стоял орден СС и внутри его существовал внутренний круг посвященных – «Аненэрбе». Гитлер рассуждал о необходимости новой аристократии: «Идеал всеобщего образования давно устарел. Только когда знание снова приобретет характер тайного учения и перестанет быть общедоступным, оно вновь получит ту функцию, которую оно должно нести, то есть станет средством господства над людьми и природой».

Местом собрания высших посвященных СС был старинный замок Вевельсбург. Он мыслился как центр многонациональной империи СС. Именно в Вевельсбурге, подражая рыцарям короля Артура, за круглым столом собирались тринадцать высших посвященных черного ордена. В этом замке даже был подготовлен постамент для чаши Грааля. Однако он так и остался пустым. А вот цитата современного идеолога той же традиции: «Все люди… делятся на две категории: на Человекобогов, Божественных Субъектов, Сверхлюдей (элита, духовная аристократия, высшие люди) и на бессубъектных человеко-животных (плебс, низшие люди, недочеловеки). Отсюда кастовая, расовая, интеллектуальная дифференциация…» (А. Дугин. Консервативная революция. М. 1994, стр. 89).

Возможность превосходства так манит… но проблема в том, что зло — это всегда тупик, и у самоличностного человека порождает синдром духовной клаустрофобии. Мрак и ад — это замкнутое пространство без света, т.е. конечность и темнота. А в противоположность этому тупику божественная перспектива добра воспринимается как насыщенная светом бесконечность. Свет здесь надо понимать как энергию. Свет и сам по себе есть электромагнитная энергия, а, кроме того, он всегда служил поэтическим символом божественной энергии. А тьма, как поэтический символ, всегда обозначала или отсутствие энергии, или ее недостаточность, порождающую борьбу за нее, т.е. хищничество, энергетический вампиризм и т.д. Мир сей — это апофеоз энергетической бедности при культе богатства. Он во тьме, и такой он — миллионы лет. А возраст Грааля — это возраст человеческой тоски по раю, начиная с того мига, когда появился первый человек, и когда он почувствовал в душе отблеск светоносной вечности.

Енох.

О Енохе, в отличие от почти всех других патриархов (кроме Ноя), сказано, что он «ходил перед Богом». Подобное выражение встречается в Библии не часто, и, если встречается, обозначает высшую степень нравственного направления жизни человека. Данное выражение даже ещё несколько шире. Оно намекает ещё и на особенную, исключительную близость к Богу, вследствие этой нравственно богоугодной жизни.

Ап. Иуда в своём послании ссылается на пророчество Еноха и цитирует: «се, грядёт Господь со тьмами святых ангелов Своих — сотворить суд над всеми и обличить всех между ними нечестивых во всех делах, которыя произвело их нечестие…» (Иуд. 14-15.) В ветхозаветной Библии, переписыванием которой, как известно, из века в век занималось священное сословие, почему-то не сохранилось это пророчество Еноха, а лишь только краткое упоминание о его праведной жизни. Всё это, и особенно эта краткость упоминания, несколько подозрительно, по сравнению, например, с довольно подробным жизнеописанием патриарха Ноя, который, как написано, тоже, как и Енох, «ходил перед Богом». И, что ещё примечательно в связи с этим, Енох, так же как и Ной, только задолго до него, пророчествовал о потопе. И об этом весьма важном пророчестве Еноха мы знаем тоже не из Ветхого Завета, но опять из слов ап. Иуды.

Тем не менее, в ветхозаветной церкви эти пророчества Еноха, сохранялись и нашли свой отголосок, а, быть может, и более или менее точное выражение в апокрифической иудейской книге «Книга Еноха». В дальнейшем эта книга, долгое время известная не полностью, а лишь по отрывкам у христианских церковных писателей (что тоже подозрительно), всё же сохранилась до нашего времени и в эфиопском переводе была в употреблении у абиссинских христиан. Однако ни кто уже не даст гарантий за точное соответствие этой книги, вернее, того, что, может, теперь от неё осталось, тому, что на самом деле говорил или писал Енох. Откуда у пастырей церкви такая небрежность со священной книгой? Ведь хранить пророческие книги для них — естественная и безусловная обязанность. Мало того, но по свидельству бл. Иеронима (Catal. cap. 15.), в его время именно вышеприведённое нами цитирование ап. Иудой пророчества Еноха служило для клириков основанием сомнения в каноническом достоинстве самого этого послания ап. Иуды.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст