Старайся полюбить эти вопросы сами по себе

Джон Пауэлл

КАК УСТОЯТЬ В ЛЮБВИ

Перевод Александра Борисова (М.: «Лига-Фолиант», 1993), исправленный Владимиром Данченко (К.: PsyLib, 2001)

HYPERLINK «file:///C:\\Documents%20and%20Settings\\Администратор\\Рабочий%20стол\\Рабочая\\Лекции\\КАК%20УСТОЯТЬ%20В%20ЛЮБВИ\\txt01.htm» ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПОТРЕБHОСТИ, ЗАМЕЩЕHИЯ И ЗАВИСИМОСТИ

HYPERLINK «file:///C:\\Documents%20and%20Settings\\Администратор\\Рабочий%20стол\\Рабочая\\Лекции\\КАК%20УСТОЯТЬ%20В%20ЛЮБВИ\\txt02.htm» ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПОТРЕБHОСТИ И ПЕРЕЖИВАНИЕ ЛЮБВИ

HYPERLINK «file:///C:\\Documents%20and%20Settings\\Администратор\\Рабочий%20стол\\Рабочая\\Лекции\\КАК%20УСТОЯТЬ%20В%20ЛЮБВИ\\txt03.htm» ЛЮБОВЬ И ОБЩЕHИЕ

HYPERLINK «file:///C:\\Documents%20and%20Settings\\Администратор\\Рабочий%20стол\\Рабочая\\Лекции\\КАК%20УСТОЯТЬ%20В%20ЛЮБВИ\\txt04.htm» ОБ ЭТИХ ЭМОЦИЯХ

HYPERLINK «file:///C:\\Documents%20and%20Settings\\Администратор\\Рабочий%20стол\\Рабочая\\Лекции\\КАК%20УСТОЯТЬ%20В%20ЛЮБВИ\\txt05.htm» НАСУЩНЫЙ ХЛЕБ ДИАЛОГА

HYPERLINK «file:///C:\\Documents%20and%20Settings\\Администратор\\Рабочий%20стол\\Рабочая\\Лекции\\КАК%20УСТОЯТЬ%20В%20ЛЮБВИ\\txt06.htm» УПРАЖНЕНИЯ В ДИАЛОГЕ HYPERLINK «file:///C:\\Documents%20and%20Settings\\Администратор\\Рабочий%20стол\\Рабочая\\Лекции\\КАК%20УСТОЯТЬ%20В%20ЛЮБВИ\\txt07.htm» Заключение

Глава 1

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА,ПОТРЕБHОСТИ, ЗАМЕЩЕHИЯ И ЗАВИСИМОСТИ

Будь терпелив ко всему, что не разрешилось в твоем сердце… Старайся полюбить эти вопросы сами по себе.

Не ищи сейчас ответов, которые не могут быть даны потому, что ты не сможешь ими жить. Дело в том, чтобы пережить все.

Живи с этими вопросами сейчас. Быть может, тогда ты постепенно, не замечая этого, В какой-то день в будущем постигнешь ответы.

Райнер Мария Рильке

ЧТО ЧЕЛОВЕКУ HАДО?

Я убежден, что человек предназначен к тому, чтобы жить в мире с самим собой, жить с чувством глубокой радости. Я убежден, что в сердце каждого человека должны быть не похороны, а праздник жизни и любви. Пророки уныния с их «долинами слез» для меня всегда были чем-то безжизненным. Вместе со старым добрым св. Иринеем Лионским, жившим во II веке, я всегда верил в то, что «Слава Божия – это человек, живущий полной жизнью». Конечно, это не беспроблемный Камелот и не безболезненная Утопия. Неудовлетворенность, возникающая в результате тех или иных проблем и боли, – это часть нашего мира, она обращает наше внимание на «зону ближайшего развития» жизни, на территорию, предназначенную для освоения. Сам я не жалею о том, что в жизни мне пришлось столкнуться с теми или иными проблемами, перенести ту или иную боль, – и лишь по поводу моментов вялости и апатии могу с уверенностью сказать, что жил не «полной жизнью».

Весьма печальный факт из жизни нашей человеческой семьи состоит в том, что лишь немногие из нас осуществляют все свои возможности. Я согласен с оценкой, даваемой специалистами, которые полагают, что в среднем человек осуществляет только 10% отпущенных ему возможностей. Он видит только 10% красоты окружающего его мира. Он слышит только 10% музыки и поэзии Вселенной. Он обоняет лишь одну десятую благоуханья мироздания и вкушает лишь одну десятую радости быть живым. Он лишь на 10% дает открыться таящимся в нем чувствам нежности, удивления и благоговения. Его разум охватывает лишь малую часть того, что он мог бы узнать, обдумать и понять. Его сердце испытывает лишь 10% любви, которую оно могло бы испытывать. Он умирает, так никогда по-настоящему и не узнав, что такое жизнь и что такое любовь. Мне кажется, что это худшее из того, что может произойти со мной. Мне по-настоящему отвратительна мысль о том, что вы или я можем умереть, так и не узнав, что такое настоящая жизнь и что такое настоящая любовь.

ГОРЕЧЬ НЕУДАЧИ

Если мы созданы для того, чтобы жить полной жизнью, почему же мы так часто оказываемся низведенными до необходимости довольствоваться жалкой посредственностью? Очевидно, в нашей жизни, как и в жизни многих других людей, упущено что-то такое, что необходимо для полной жизни, или это что-то было нами не понято и недооценено. Как-то, где-то, что-то пошло не так. Где-то на нашем жизненном пути мы потеряли «свой огонек». В одном стихотворении, принадлежащем Андрэ Су, которое так и называется «Не в порядке», автор пишет о своих мыслях по этому поводу, описывая, как молодая мать старается объяснить своему четырехлетнему сынишке, что автомат, продающий воздушную кукурузу, не может выдать ему это лакомство:

Ты не можешь получить воздушную кукурузу, сынок. Этот автомат не в порядке. Смотри, вот на нем даже висит табличка, Где написано, что автомат не работает.

Но ребенок не понимает. Ведь он хочет получить лакомство. У него есть монетка для автомата. Он даже видит кукурузу внутри автомата.

И все же где-то что-то не так. И сладкой воздушной кукурузы не получается. Мальчик идет обратно вместе с мамой, И ему хочется плакать.

Господи! Я чувствую, что мне тоже хочется плакать, Плакать за людей, превратившихся В сломанные, работающие с перебоями машины, Наполненные добром, в котором так нуждаются, Которого так хотят другие люди, И все же никак не могут его получить, Лишаются радости иметь его, Потому что где-то там, внутри у них Что-то не в порядке.

Всем формам жизни требуется определенный набор оптимальных условий, необходимых для их здоровья, радости и полноценной жизни. Когда окружающие условия обеспечивают все необходимое, полнота жизни становится достижимой, и все потенциальные возможности осуществляются. Когда люди живут полной жизнью, когда они говорят свое трепетное «да» всей полноте человеческого опыта и чистосердечное «да будет» – любви, это указывает на то, что их человеческие нужды и запросы удовлетворяются. Но когда имеет место прямо противоположное, когда в человеческой жизни берут верх дискомфорт, ощущение краха и негативные эмоции, – это говорит о том, что запросы и нужды этих людей не удовлетворяются. Быть может, это результат их собственных неудач, собственного банкротства или неудач и банкротства самых близких им людей, но, так или иначе, они не получили того, в чем нуждались. Где-то что-то пошло не так в их жизни, и наступило время разрушения и внутреннего умирания.

САМАЯ ГЛАВНАЯ ПОТРЕБНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА

Человек устроен непросто. Он состоит из тела, ума и духа, и он имеет запросы на всех этих трех уровнях своего бытия. У него есть физические, психологические и духовные потребности и желания. Серьезные нарушения на любом из этих уровней могут привести к гибели всего организма.

Тем не менее, все большее и большее число специалистов соглашаются с тем, что есть потребность столь фундаментальная и столь существенная, что если она удовлетворена, все остальное почти наверняка придет в гармонию и в итоге даст ощущение того, что все в порядке, все хорошо. Когда эта потребность удовлетворена, весь человек будет здоровым, он будет счастлив как личность. Имя этой потребности – истинная и глубокая любовь к самому себе, подлинное и радостное принятие себя, истинное самоуважение, которое дает человеку ощущение праздника: «Как хорошо быть мною! Я счастлив быть собой!»

Не возникло ли у вас чувство смущения и протеста, едва вы прочли это утверждение? Выростая в условиях нашей культуры, мы приобретаем своего рода эмоциональную аллергию к такому понятию, как любовь к себе. Сама мысль о возможности радостного и праздничного переживания присущих каждому из нас уникальных положительных качеств представляется нам весьма странной и чуждой. В нашем сознании, подобно тучам, немедленно сгущаются представления об эгоизме, тщеславии и самомнении. Я подозреваю, что большинству из нас так никогда и не удалось пробиться сквозь коросту предрассудков и подозрительности, которыми обросло это понятие, а следовательно, не удалось и открыть для себя эту наиболее важную реальность любой человеческой жизни, являющуюся началом всякой человеческой любви.

Мне иногда кажется, что такие вещи, как любовь к самому себе и самоуважение, представляются нам небезопасными из-за того, что могут вызвать отрицательное отношение к нам со стороны других людей. Мы, вероятно, боимся, что от нас отвернутся, если наша положительная самооценка выплывет на поверхность в ходе общения с другими людьми. Однажды я провел небольшой эксперимент, чтобы выясненить, как в нашем обществе относятся к положительной самооценке. На первом занятии с одной из групп в университете я повел себя как человек, который в самом деле положительно оценивает себя, верит в себя и любит себя. Я сказал своим студентам, что я человек очень хороший, добрый, великодушный и способный любить. Я заверил их, что обладаю необходимым интеллектом и инстинктивно чувствую, что я хороший преподаватель, способный вызвать интерес к своему предмету. Я старался говорить обо всем этом в совершенно искренней, деловой и честной манере.

Некоторые студенты как-то нервно посмеивались, недоумевая, насколько серьезно я все это говорю, тогда как другие уставились на меня, словно спрашивая: «Что с ним делать? Спустить с лестницы или дать чем-нибудь тяжелым?» Одна девушка, с таким выражением лица, будто ее вот-вот стошнит, обернулась к сидевшему за ней пареньку и, пожалуй, не слишком тихо сказала: «Какое самомнение!» После того, как я им таким образом представился, заверив их в том, что я как раз именно такой преподаватель, какого им всегда хотелось иметь, но не верилось, что такие бывают, я начал излагать материал своего курса. Только в следующем семестре я признался своим студентам, что то, что я говорил им на первом занятии, было всего лишь психологическим экспериментом. (Впрочем, я и сегодня не вполне уверен, все ли из них поверили моему объяснению.) Так или иначе, я предложил им вспомнить свою эмоциональную реакцию на мое самопредъявление во время первого занятия. «Были ли вы рады тому, что я смог открыто признать и публично выразить свою положительную самооценку? Были ли вы в состоянии присоединиться к моей радости быть тем, кто я есть? Или вами овладело чувство негодования и подозрительности?» Я старался убедить моих студентов, что их реакция может рассказать им кое-что о них самих, о нашем обществе и о том, как мы реагируем на проявление человеком любви к самому себе.

В своей книге «Бегство от свободы» Эрих Фромм утверждает, что эгоизм, тщеславие и самомнение, в которых мы постоянно подозреваем друг друга, на самом деле прямо противоположны истинной любви к себе, принятию себя, праздничному ощущению того, что «я есть»:

Эгоизм отнюдь не равнозначен любви к себе, а скорее противоположен ей. Эгоизм – это своего рода алчность. Подобно алчности, он несет в себе некую ненасытность, и, как следствие этого, он никогда по-настоящему не испытывает удовлетворения. Алчность – это бездонная пропасть, втягивающая личность в водоворот бесконечных усилий удовлетворить нужду, которая никогда не удовлетворится, эгоист постоянно озабочен самим собой, он всегда неудовлетворен, всегда беспокоен, всегда одержим страхом, что он что-то недополучил, что его в чем-то обошли, чего-то лишили. Он полон жгучей зависти ко всякому, кто имеет больше него… это тип человека, вовсе не любящего себя, а напротив, глубоко недовольного собой… Эгоизм укоренен как раз в этом отсутствии любви к себе, отсутствии удовлетворенности собой… Нарциссизм, подобно эгоизму, является сверхкомпенсацией отсутствия фундаментальной любви к себе… Он не любит ни других, ни себя.

Таким образом, перед нами стоит вопрос, над которым следует основательно подумать: Каковы мои настоящие чувства? Когда я слышу, что кто-то говорит кому-то комплимент, почему я вдруг заявляю: «Перестаньте, а то он еще вобьет это себе в голову!» Почему я не хочу, чтобы другие были счастливы с самим собой? Почему я не хочу, чтобы они вбили себе в голову «это»? Что представляет собой это самое «это», в отношении которого я не хочу, чтобы оно занимало мысли моего ближнего? Почему, если кто-то радуется своему успеху, я немедленно готов обвинить его в хвастовстве? Почему я вдруг становлюсь таким ревностным стражем его скромности? Почему меня это так беспокоит?

Вероятно, честно отвечая на этот вопрос, равно как и на другие подобные вопросы, я вынужден буду признать, что не хочу, чтобы мой ближний любил самого себя, потому что я сам не способен себя любить. В психологии общепризнано, что наше отношение к другим проявляет наше действительное отношение к самому себе. Если я не в состоянии открыто и честно признать наличие у себя тех или иных способностей или положительных свойств, я не хочу также, чтобы кто-то другой открыто говорил о своих способностях. Каждому из нас следует глубоко и осторожно поразмыслить об этом, потому что ответ на этот вопрос может сильно ранить нас и даже оказать на нас разрушительное воздействие. Все зависит от нашей искренности перед самим собой. Когда мы перестаем ценить и уважать себя, когда мы перестаем радоваться тому, какие мы есть, то в нашу душу заползают всякого рода темные и болезненные переживания, стремящиеся заполнить образовавшуюся пустоту.

Когда идешь по жизни Один или вдвоем, Смотри всегда на бублик, А не на дырку в нем.

Бертран Рассел писал: «Человек не сможет быть в мире с другими до тех пор, пока он не научится быть в мире с самим собой». Рабби Иошуа Либман, разъясняя сущность библейской заповеди любви, советовал прочитывать ее следующим образом: «Если будешь правильно любить себя и доверять себе, то будешь любить своего ближнего и доверять ему». Один из психиатров Нью-Йоркской психиатрической клиники утверждал: «Если бы люди вместо ненависти к себе и уверенности в том, что они ни на что не годны, имели здравую любовь к себе, если бы только они вместо презрения к своей слабости, смогли долюбить в себе детей, наша нагрузка уменьшилась бы наполовину».

Большинство современных психотерапевтов разделяют энтузиазм в отношении «Транзакционного Анализа», главная задача которого состоит в том, чтобы научить человека чувствовать себя «о’кей». За этим стоит одно-единственное желание: помочь пациенту утвердиться в добром, положительном и приемлемом отношении к себе. Большинство людей весьма далеки от этого, как бы ни уверяла нас в обратном их обманчивая внешность. Принимая за чистую монету внешнее поведение людей, мы можем ошибочно заключить, что большинство людей по-настоящему любит себя. На первый взгляд, действительно, обычно кажется, что большинство из нас нападают на других и обвиняют во всем их, оправдывая при этом себя. Однако если заглянуть поглубже, в те области нас самих, с которыми мы обычно боимся встречаться, и проанализировать их, все окажется совершенно наоборот. Со стороны создается впечатление, что мы даем оценки и выносим приговоры другим, на самом же деле мы «заполняем протокол» против самих себя. Один из психиатров из Клиники Душевного Здоровья при Калифорнийском Университете говорил: «Наша работа в основном состоит в том, чтобы помочь пациентам найти то хорошее, что имеется в них самих. И это никогда нас не подводило – как только пациент начинает думать о себе хоть немного лучше, он сразу же начинает себя лучше чувствовать».

Д-р Роберт Феликс, директор Национального Института Душевного Здоровья, описывает эту целительную любовь к себе и принятие себя как «чувство собственного достоинства, своей причастности к чему-то, ощущение своей ценности, адекватности». Д-р Феликс продолжает: «Мы должны научиться относиться к себе с пониманием. Я должен научиться радоваться тому, каков я есть. Я не должен хотеть быть кем-то другим. Я должен хотеть быть только самим собой».

Я глубоко уверен, что глубокое понимание того, что эта истинная любовь к себе и стремление достичь ее служит отправной точкой развития человеческой личности, необходимым условием для достижения счастья. В качестве последнего подтверждения этого мнения и желая обосновать его в качестве факта, я, наконец, приведу небольшой отрывок из книги выдающегося психиатра Карла Юнга «Современный человек в поисках души»:

Возможно, это звучит очень просто, но простые вещи всегда оказываются наиболее трудными. В нашей жизни быть простым требует величайшей дисциплины, и принятие самого себя составляет существо проблемы нравственности, является как бы конспектом всего нашего взгляда на окружающий мир. Накормить голодного, простить обиду, любить врагов своих во имя Христа – все это, несомненно, величайшие добродетели. То, что я сделаю наименьшему из братьев моих, я сделаю Самому Христу. Но что, если я вдруг обнаружу, что наименьший среди них, беднейший из всех нищих и в то же время самый наглый из моих обидчиков и самый ярый мой враг находится внутри меня самого, и что это я сам стою, ожидая подачки от своей собственной доброты, что я сам и есть тот враг, которого надо любить, – что тогда? Невроз – это состояние внутреннего раскола, состояние войны внутри нас самих.

Все, что подчеркивает наличие этого раскола, ухудшает состояние пациента, а все, что смягчает ощущение раскола, улучшает и состояние.

Итак, получается, что то, чего я с таким упорством не желаю позволить ни себе, ни другим, в действительности является нашей величайшей потребностью – речь идет о настоящей любви к себе и о принятии самого себя. Сомнения относительно самого себя, ненависть к себе – это самая распространенная эпидемия, оказывающая свое губительное воздействие на все человечество, искажающая и разрушающая общественные связи и доверие людей друг к другу. Я уверен, что почти все неврозы, которыми страдают люди, и почти все виды нравственного зла в своей основе имеют одну причину: отсутствие истинной любви к самому себе.

У ИСТОКОВ НАШИХ ПРОБЛЕМ

Несомненно, все это берет начало в самом важном периоде в жизни каждого человека, каковыми являются первые два года. Ребенок рождается в этот мир как существо, постоянно вопрошающее о себе: «Кто я? Представляю ли я собой какую-либо ценность? Что такое жизнь? Кем я должен быть и что я должен делать?»

Ответы начинают поступать немедленно. Если ребенок окружен постоянной заботой и вниманием, если его обнимают, целуют, поют колыбельные песенки, улыбаются, если он постоянно чувствует вокруг себя тепло, то все это будет означать, что он получает оптимистические, жизнерадостные ответы на свои вопросы. Эти ответы проникают в саму душу ребенка и записываются там несмываемыми чернилами. Он постепенно начинает сознавать то, в чем он больше всего нуждается: «Меня любят! Я не должен делать ничего другого, как просто быть самим собой, я не должен быть никем другим, кроме себя! Я имею значение сам по себе, меня любят и ценят таким, какой я есть!»

Однако, если его родители, особенно мать, с которой младенец связан наиболее тесным образом, не могут или не хотят проявить к ребенку любовь и нежность, если они остаются холодными или раздраженными из-за необходимости вставать к малышу среди ночи, если они то и дело теряют терпение из-за неудобств, связанных с малышом, ребенок будет впитывать и это родительское поведение своим особенным, свойственным ему образом.

Hевербальные, неречевые сигналы, свидетельствующие о родительском раздражении, неудовольствии и даже гневе, окажутся навсегда «записанными» в человеческой сущности ребенка. Каким-то образом ребенок чувствует, что это именно он вызывает отрицательные реакции. И в нем не только «записываются» все эти сигналы, но также и его собственный эмоциональный ответ на них: сомнения, беспокойство, тревога. Они будут воспроизводиться в нем снова и снова на протяжении всей его остальной жизни.

Позже, когда ребенок начнет говорить и слушать, его впечатления о себе и о своей ценности будут углубляться через речь. Если ребенок слышит теплые, нежные слова: «Мой дорогой… Мой любимый… Славный мальчик… Милая девочка…» и т.п., он будет узнавать из этого, что он хороший, что его любят. У него будет развиваться чувство собственной ценности, ощущение безопасности, уверенности, которые в его дальнейшей жизни будут проявляться в виде открытости, дружелюбия по отношению к другим. Он будет и от других людей ожидать теплоты и любви и будет склонен относиться к людям с доверием и открытостью.

Все мы получаем извне те или иные сигналы. Всем нам предлагались и предлагается та или иная любовь, та или иная симпатия, но это почти всегда «обусловленная» любовь. Ребенок, даже едва начавший говорить, сразу легко может различить определенные условия, выставляемые ему родительской любовью: «Если будешь сидеть тихо… Если съешь кашу… Если не будешь разбрасывать игрушки… Если будешь послушным, как твой брат (сестра)…» и т.д. Подрастая, ребенок слышит новые условия для получения любви со стороны родителей: «Если будешь помогать по дому… Если не будешь грязнулей… Если хорошо окончишь школу…» и т.д. Суть всегда остается неизменной, хотя выдвигаемые условия могут меняться. Все это – «цена признания», «плата за за любовь», и вы должны ее внести. Ваша ценность не в вас самих, а в чем-то другом – в вашей наружности, в ваших действиях, в вашем успехе, в ваших поступках, которых от вас ожидают.

Родители используют в этих целях разнообразные рычаги: улыбку или нахмуренные брови, тепло или холодность, слова или молчание и т.п. Сегодня мы называе все эти приемы «модификацией поведения». Желательное поведение достигается предложением награды за успех или наказанием за неудачу. Цена, которую требует от ребенка такого рода отношение, может оказаться катастрофической для его «образа себя» и его любви к себе. Ребенок, который должен учить уроки под постоянной угрозой, что в противном случае его не будут любить, в конце концов может придти к выводу, что единственное его достоинство и единственная его добродетель состоит в его способности исполнять требования и желания других людей. Он живет ни в коем случае не для себя, но только для других.

Обычные требования, выставляемые родительской любовью, это собранность, способность к сотрудничеству, подчинение, быть как кто-то, делать всегда как можно лучше, иметь успех, упорно работать, не причинять беспокойства, прославить свою семью, чтобы родители могли тобою гордиться, и т.п. Конечно, когда все эти условия собраны вместе, становится ясным, что это уж слишком. При таких обстоятельствах любой потерпит неудачу, и из-за этой неудачи будет лишен любви. В конце концов, неудача означает, что вы не смогли внести необходимую плату, чтобы быть допущенными в качестве любимого. Это, конечно, ведет к сознательной или бессознательной ненависти в самому себе. Эта ненависть к самому себе служит началом тоски и саморазрушительного образа жизни. Эрих Фромм в своей книге «Искусство любви» пишет:

Быть любимым за какое-то достоинство, потому что «заслуживаешь» любви, всегда оставляет место для сомнений. А что, если тому, от кого я ожидаю любви, не понравится во мне то или это, – здесь всегда остается страх, что любовь может вдруг испариться. Более того, «заслуженная» любовь всегда несет в себе привкус горечи, что во мне любят не меня самого, что я любим лишь потому, что доставляю удовольствие, что меня, в конце концов, вовсе не любят, а только используют.

ПРИСПОСОБЛЕНИЕ К ЖЕСТОКОЙ РЕАЛЬНОСТИ

Человеческий организм располагает значительными ресурсами, за счет которых он может приспосабливаться к самым разным ситуациям. У него имеются способы, позволяющие компенсировать утраты и стремиться к восстановлению. Пропорционально своей неуверенности в собственной ценности и способности вызывать любовь, ребенок начинает приспосабливаться и действовать так, чтобы оградить себя от слишком сильных ударов и (или) заполнить образовавшиеся болезненные пустоты. Некоторые из этих «приспособительных механизмов» предназначены для того, чтобы избежать дальнейших ударов, другие – для того, чтобы вызвать и завоевать любовь. Давайте кратко разберем некоторые из таких механизмов и поведенческих симптомов, наблюдаемых у людей, которые не научились любить и ценить себя. Степень выраженности того или иного симптома, интенсивность использования приспособительного механизма всегда пропорциональны отсутствию истинной любви к себе и недостаточному ощущению собственной ценности.

Преувеличение или хвастовство. Под хвастовством подразумевается самообольщение с целью достижения признания и ощущения собственного достоинства как в своих собственных глазах, так и в глазах других людей. Мы нередко замечаем, что бедный хвастунишка старается убедить в наличии у него тех или иных достоинств не столько нас, сколько самого себя. Как правило, такое поведение вызывает недоброжелательное отношение. Всегда находятся добровольцы, стремящиеся поставить хвастуна на место. В целом, хвастовство является весьма печальной подменой. Очевидно, что хвастун убежден в том, что любовь и признание должны быть всегда чем-то обусловлены, а он стремится к демонстрации своих достоинств в качестве платы за покупку признания.

Критическое отношение. Не любящий себя человек иногда приспосабливается к своим обстоятельствам, становясь отчаянным критиком других, находя в них недостатки и неизменно указывая на них. Разумеется, на самом деле его обвинения представляют собой самообвинения, хотя он этого и не понимает. Его критицизм основан на проекциях того, что он думает о самом себе. Поскольку ненавидеть себя за свою никчемность было бы слишком болезненным, он проецирует все это на других и как бы «проветривает» себя от злости.

Придумывание объяснений. Не любящий себя человек лишен ощущения собственной ценности, ценности своей личности как таковой, он считает, что его ценность заключается лишь в его способности чего-то достичь, что-то совершить. Впоследствии, когда достигнутое им не вполне совпадает с задуманным, он немедленно оправдывает себя, придумывая объяснения своей неудачи. Допустить, что он ошибся, открыто признать свою вину было бы для него слишком болезненным. Он считает, что не может где-то что-то не учесть, не может располагать неверной информацией и т.п. Ценность его как человека жестко обусловлена, и подобного рода просчеты только окончательно подорвали бы остатки его самоуважения.

Сверхисполнительность. Такого рода люди, что бы они ни делали, стремятся во что бы то ни стало к мелочному совершенству. Исполнение чего-либо представляется им необходимым условием для признания и любви, поэтому собственная исполнительность становится для них чем-то чрезвычайно важным. Такие люди всегда стараются соответствовать данному тесту, всегда вносят плату за признание в сумму ощущения собственной ценности. Постоянное стремление оправдать ожидания тех, кто может либо признать их, либо отвергнуть, становится для них каждодневной «работой».

Застенчивость. Если человек считает, что люди примут его лишь на определенных условиях, основной его реакцией на них будет страх. Он будет бояться их критики, высказываемых ими оценок, наконец, того, что они его просто отвергнут. Чтобы свести этот риск на нет, человек может оградить себя некой стеной, защититься с помощью застенчивости. Наконец, в некоторых ситуациях, в которых человек не может чувствовать себя уверенно, он также ощущает крайнюю робость и удаляется. Это своего рода психологическая изоляция против неудачи. Все это становится весьма серьезным, когда человек постоянно чувствует угрозу для своей личности и своего достоинства.

Самоуничижение. Одним из способов приспособления к такого рода болезненным обстоятельствам или опустошенности служит изображение настолько уничиженного образа себя, что другие не будут ожидать от него слишком многого и удержатся от критики, а возможно, даже проникнутся симпатией. Образ «жертвы» никому не угрожает, так что отношение других к этой жертве, быть может, будет даже включать попытку «спасти» ее.

Гнев. Человек, страдающий от ощущения собственной неполноценности, ненавидит прежде всего собственную непригодность и никчемность. Очень скоро он начинает ненавидеть и себя самого. Когда человек обращает это чувство гнева на себя, оно принимает форму депрессии и подавленности. Гораздо болезненнее изливать его на других, давая выход собственному тяжелому состоянию в виде вспышек раздражительности.

Защитная послушливость. Другим возможным приспособлением к отсутствию правильной самооценки является покорное подчинение любому руководству, закону или правилу, сопровождающееся механической точностью исполнения. Человек, в сущности, очень рано познает, что поведение такого рода приносит в жизни награды, улыбки и объятия. Он старается быть вполне послушным и хорошим. Он чувствует, что на этом пути он вполне защищен от критики, поскольку он надежно запрятал свое настоящее «я» за всеми этими правилами. Он постоянно нацелен на одобрение.

Уход в одиночество. Очевидно, что израненная душа будет находить состояние одиночества более безопасным, и поэтому такой человек будет избегать общения с другими людьми. Эти другие будут только лишний раз обращать внимание на отсутствие у него любви к самому себе. Они будут снова и снова навязывать одну и ту же утомительную игру за признание и любовь. Поэтому гораздо легче просто уйти от этой войны на истощение, избрав одиночество. При этом внешне можно играть роль человека вполне общительного, но в глубине души оставаться в полной изоляции.

Сверхдостижения. В какой-то мере все мы уверены в том, что то, что мы делаем, восполняет нашу неспособность быть таким, какими нам хотелось бы. Мы поддаемся искушению жажды «великих дел» в надежде, что это принесет нам больше внимания и признания со стороны других людей. Для многих такой подход становится формой приспособления к жизни. Достижение чего-либо и обладание чем-либо понимаются как некое возрастание личности, ее широта. Такие люди постоянно испытывают потребность охватить все, что только возможно.

Маски, роли, фасады. Человек, который в своей жизни получал только обусловленную любовь, совершенно нетерпим к сколько-нибудь значительной критике его действий, мнений и вообще своей личности. Он получил в жизни уже достаточно травм и не желает подвергать себя риску новых испытаний. Критика его действий и его самого как личности подрывает самые основы его существования. Но он может избрать в качестве иммунитета против этой разрушающей его критики принятие некоей роли на жизненной сцене, заслоняющей его подлинную линию поведения. В этом случае, если люди будут критиковать и эту роль, он всегда сможет сменить ее на другую. Если же критике будут подвергаться он сам или его собственные действия, то это будет для него совершенно разрушительно.

Интроекция. Испытывая крайнюю неудовлетворенность собой, человек, чувствующий свою никчемность, иногда стремится к отождествлению себя с кем-то другим, главным образом, с каким-то общепризнанным или своим собственным героем. Он становится похож на мальчишку, подражающего манерам супермена из кинофильмов, или на девчонку, разыгрывающую из себя кинозвезду. Понятно, что они при этом не обладают ни качествами, ни возможностями любимого героя. Однако даже сама претензия на эти свойства действует успокаивающе.

Абсолютное соглашательство. Одним из самых печальных способов приспособления к жизни, избираемых людьми, которые никак не могут полюбить себя, служит принятие на себя роли всегда приятного человека. Такой человек будет согласен на что угодно и когда угодно, лишь бы выторговать себе хотя бы маленькое признание и одобрение. Они никогда не являются по-настоящему самими собой. Уныние и компромисс – их постоянный удел. Однако они все же предпочитают такое состояние постоянного соглашательства, поскольку альтернативой будет просто полное одиночество.

Цинизм и подозрительность. Поскольку такого рода люди не признают никакой ценности за собой, они, соответственно, не доверяют сами себе. Слепо веря в то, что все остальные точно такие же, они распространяют и проецируют свое собственное недоверие к себе на всех остальных. Они никому не доверяют и никому не верят.

Робость. В отличие от застенчивости, препятствующей установлению личных контактов, робость представляет собой стремление избежать любого риска, уклониться от любых новых решений и проектов. Боязнь любить и быть любимым порождается, в свою очередь, страхом перед возможной неудачей, отвержением. Человек, лишенный ощущения собственной ценности, будет бояться предпринять что-либо значительное. По существу, из-за этого страха он лишает себя очень многого в жизни. Он не будет стремиться к новому из-за боязни сделать что-либо не так. Он боится проявить себя, страшась допустить ошибку или вызвать осуждение. Он боится вступать в контакты с людьми из опасения не понравиться им.

ИТОГ

Каждый из нас имеет свою уникальную безусловную ценность. Каждый из нас является существом загадочным и неповторимым, единственным во всей истории человечества, будучи в то же время создан по образу и подобию Божию. Но мы узнаем о себе лишь по тому отражению, которое видим в глазах других людей. Следовательно, краеугольный камень нашего самопринятия, самопризнания – это дар, который мы получаем, главным образом, от наших родителей. Однако, иногда мы узнаем от них же, – а это в той или иной мере приходится узнавать всем нам, – что их любовь к нам обусловлена, что она обращена к нам лишь тогда, когда мы соответствуем предъявляемым к нам требованиям, и что как только мы эти требования не исполняем, то лишаемся их любви; следовательно, их любовь вызвана не тем, что я представляю сам по себе, а обусловлена каким-то моим поведением. В этом случае мы можем придти к выводу, что наше достоинство и наша ценность находятся где-то вне нас. Здесь не остается места для подлинной любви к себе, положительной самооценки, самопринятия, не остается места для праздника.

Когда достоинство, создаваемое любовью, становится предметом сменяющих друг друга проверок и выполнением без конца выдвигаемых условий, то мы, вероятнее всего, будем испытывать постоянное ощущение неудачи, а не успеха. С каждой новой неудачей будет усиливаться состояние конфликта, страха, опустошенности, боли, и, в конце концов, утвердится в той или иной форме настоящая ненависть к себе. Так что мы будем проводить остальную часть нашей жизни, стараясь уйти от этой боли с помощью одного из вышеперечисленных приспособлений. Мы можем постараться принять такой стиль поведения, который доставляет удовольствие другим, и тем самым позволяет нам добиться их любви. В этом случае мы перестаем быть собой и стараемся стать кем-то другим, который пользуется уважением, признанием и любовью.

ТАК ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ – ЛЮБИТЬ САМОГО СЕБЯ?

Когда-то, когда я был еще молодым и весьма ревностным христианином, я поведал одному пожилому и мудрому человеку, что собираюсь посвятить всю свою жизнь и всю свою энергию тому, чтобы любить других. Мой собеседник мягко спросил меня, не думал ли я о том, что неплохо бы иметь столь же горячую любовь к самому себе. Настоящая любовь к другим, – протестовал я, – просто не оставит времени на любовь к самому себе. Это звучало очень возвышенно. Однако мой друг, который был старше и мудрее, смотрел на меня долгим и печальным взглядом. Наконец он сказал: «Это самоубийственный путь». «Но разве не радостно идти таким путем?» – возразил я с присущей молодости легковесностью. Разумеется, мой друг был прав. Сейчас я знаю то, что он знал тогда: предпосылкой для подлинной любви к другим служит подлинная любовь к себе. Чтобы понять, что значит любить самого себя, давайте сначала спросим, а что значит любить другого? В следующей главе я постараюсь изложить свое понимание того, что обозначается словом любовь. Поэтому пока давайте остановимся лишь на следующих трех основных особенностях этой способности человека.

Любовь утверждает безусловную и уникальную значимость того, на кого она направлена.

Любовь признает нужды того, на кого она направлена, и старается их удовлетворить.

Любовь прощает и забывает ошибки любимого. Когда мы слышим, что надо любить ближнего, как самого себя, здесь совершенно очевидно подразумевается, что то, что мы собираемся сделать нашему ближнему, мы должны прежде всего сделать для самого себя. Другими словами, наше отношение к ближнему и к самому себе «идут в одном флаконе». У вас есть сразу два человека, которых вы должны любить: ваш ближний и вы сами. Вы не сможете по-настоящему любить кого-то одного из них, если не будете любить другого.

Чтобы понять, как это выглядит на практике, давайте представим себя на месте некоего другого человека, которого мы должны любить по-настоящему. Отойдем от него на некоторое расстояние и спросим себя: насколько мы стремились увидеть и утвердить его (свою) безусловную и уникальную значимость? Действительно ли мы признавали и удовлетворяли его (свои) нужды? По-настоящему ли мы прощали его (свои) ошибки? Подумайте об этом! Относились ли вы к нему с такой же мягкостью и любовью, с какой вы относитесь к тем, кого любите больше всех? Встречает ли он с вашей стороны такую же теплоту и понимание, с каким вы относитесь к тем, кого любите?

Еще один последний пример. Допустим, что кто-то еще ищет вашего расположения. Любовь призывает вас к тому, чтобы пойти навстречу нуждам вашего друга, но вот есть кто-то еще, кому вы должны уделить такое же внимание, – вы сами! Давайте рассмотрим ваши нужды. Одна из ваших главных потребностей – потребность раскрыться в любви к другим. Единственный путь быть любимым – самому любить. По-настоящему счастливы лишь те люди, которые нашли кого-то или что-то, кого или что можно любить и кому или чему можно посвятить себя. Однако у вас могут быть и другие нужды, другие потребности. Вы можете, например, нуждаться в отдыхе, или у вас могут быть другие столь же важные обязанности. Может случиться так, что ввиду каких-то обстоятельств вы будете вынуждены отказать другу в его просьбе.

То, что я здесь описываю, вовсе не означает всецелую поглощенность самим собой или нарциссизм. Это просто сбалансированная любовь, проникнутая такой же теплотой и заботой к самому себе, какой она проникнута к ближнему. Это равновесие, конечно, может быть нарушено так, что все наше внимание будет направлено либо только на нас, либо только на ближнего. Но любая из этих крайностей оказывается нежизнеспособной, ни та, ни другая не являются истинной любовью.

БЛАГАЯ ВЕСТЬ ГЛАССЕРА

Назовем ли мы эту основную потребность человека любовью к себе, признанием себя или празднованием себя (каждое из определений будет отражать лишь разные стороны одного и того же), несомненно одно: эта потребность не может быть сколько-нибудь существенно ограничена без того, чтобы не понесла серьезного ущерба человеческая личность в целом. Доктор Уильям Глассер, автор книги «Терапия реальностью» и один из самых ярких психиатров, ищущих новых путей, выдвигает два фундаментальных положения, которые касаются ощущения человеком собственной ценности. Я уверен, что он в этом совершенно прав.

Согласно первому положению, все психологические отклонения, начиная от самых легких неврозов и кончая глубочайшими психозами, являются симптомами серьезного ущерба, нанесенного человеку в его ощущении собственной ценности. Глубокие и продолжительные симптомы (фобии, комплекс вины, паранойя и др.) указывают в действительности на глубокое и продолжительное снижения уровня самооценки.

Второе положение Глассера гласит, что образ себя, который имеется в сознании любого человека, служит радикальным фактором, определяющим его поведение. Правильная и реалистическая самооценка служит основой душевного здоровья любого человека. Человек действует и особенно вступает в отношения с другими людьми в соответствии с тем, что он думает о себе, как он себя ощущает.

Теоретически принять эти положения и признать насущную необходимость положительной самооценки, очевидно, несложно. Однако их практическое осуществление в суматохе человеческих будней можно считать героическим достижением. Я без особого труда могу выявить причины, невидимым образом обусловливающие ваше несносное поведение и вашу безупречную борьбу за правильную самооценку, но только до тех пор, пока вы не задеваете меня самого. Как только это произойдет, мои собственные психологические рубцы начинают испытывать боль, и я тут же перестаю думать о вас и о ваших нуждах. Я уже больше не стремлюсь понять вас и впадаю в искушение осудить вас и даже нанести ответный удар, причинить боль. И вот здесь я должен сказать вам об этих моих ответных реакциях, откровенно поделиться ими с вами. Очень важно, чтобы вы об этом знали. Я хочу предложить вам свою безусловную любовь. Я по-настоящему понимаю, как вы в ней нуждаетесь, и я хочу пойти навстречу вашим нуждам с тем, чтобы вы жили более полной жизнью. Но я не в силах этого сделать. Я не в силах дать вам ту ничем не обусловленную любовь, в которой вы так нуждаетесь. Мои собственные нужды также слишком реальны, мои собственные возможности также ограничены, я тоже в каком-то отношении калека. Я могу только сказать, что я буду стараться делать то, что в моих силах. Я могу вас только просить быть терпеливым со мною.

Но я хочу, чтобы вы знали о том, что я, тем не менее, понимаю вас, понимаю, в чем вы нуждаетесь, я понимаю это даже тогда, когда я не в силах вам этого дать. Мои ограниченные возможности и мои собственные слабости препятствуют выполнению того, что я должен был бы сделать, однако я понимаю, что самое лучшее, что я мог бы сделать для вас, – это помочь вам полюбить себя, помочь вам думать о себе лучше, чем вы думаете, быть мягче к себе, спокойнее относиться к тому, что ваши возможности в тех или иных отношениях ограничены, просто принять все это в перспективе всей полноты вашей личности, совершенно уникальной и неповторимой, как уникальна и неповторима личность каждого человека. Чтобы я мог дать вам все то, в чем вы нуждаетесь, я должен был бы сам обладать совершенной цельностью личности, полнотой жизни, которых у меня нет. Я не могу всегда приходить вам на помощь, вникая во все ваши нужды и проблемы в той мере, в какой вы в этом нуждаетесь. Мои собственные идеалы хороши и незыблемы, но я ухватился лишь за самый краешек этого корабля спасения и с огромным трудом удерживаюсь около него. Но я обещаю вам, что я буду стараться. Я буду стараться всегда быть для вас зеркалом, в котором вы могли бы увидеть вашу уникальность, вашу неповторимую ценность и значимость, все то доброе и прекрасное, что в вас есть. Я буду стараться слышать ваше сердце, а не ваши уста. Я буду стараться больше понимать вас, чем осуждать. Я никогда не буду требовать, чтобы в качестве платы за мое хорошее к вам отношение вы непременно шли навстречу моим ожиданиям.

Итак, не спрашивайте, почему я люблю вас. Ответ на такой вопрос может дать только обусловленная любовь. Я же люблю вас не потому, что вы имеете ту или иную внешность или совершаете те или иные поступки, или обладаете теми или иными добродетелями. Спрашивайте только: «Вы любите меня?» И я смогу ответить: «Да, да, конечно!»

ЗАМЕЩЕHИЯ

Итак, согласно нашему тезису, чувство удовлетворенности находится в прямой зависимости от того, насколько человек верит в себя, от того, какова его ценность в его собственных глазах. Было бы замечательно, если бы вы смогли раз и навсегда решить любить самих себя и верить в себя. Это освободило бы нас от всех тех эмоций и переживаний, которые паразитируют на нашей психике и на 90% сковывают наш жизненный человеческий потенциал. Очевидно, однако, что это невозможно. И с этим, наверное, все согласятся. Мы не в состоянии сделать это в одиночку. Я нуждаюсь в вашей любви, а вы в моей. Я нуждаюсь в том, чтобы видеть мои достоинства и добродетели отраженными в ваших глазах, звуках вашего голоса, в прикосновении ваших рук. Так же, как и вы нуждаетесь во мне, как в вашем зеркале, для того, чтобы увидеть то же самое о себе. Мы, конечно, можем потерпеть поражение, но можем и достичь успеха, а вот в отдельности каждый из нас может только потерпеть поражение.

Люди, не обретшие чувства принятия самих себя (самопринятия), обречены на постоянное страдание. Боль, причиняемая неприятием себя, не дает покоя на протяжении 24-х часов в сутки. Мы более или менее умеем обходиться с той болью, которая вызывается ограничением наших возможностей. Она, как головная боль, со временем проходит. Но как быть с болью, возникающей от ощущения нашей несостоятельности, болью, которая захватывает самый центр нашего «я»? Когда она пройдет?

Эта самая фундаментальная из всех человеческих проблем усложняется еще и тем, что любовь, получаемая нами от других и являющаяся главным источником нашей положительной самооценки, не может нами накапливаться, откладываться про запас, наподобие денег. Наша самооценка постоянно колеблется. Мы не можем, например, пережив вчера праздничное ощущение бытия самим собою, продолжать жить за счет этой радости всю остальную жизнь. Нам необходимо получать постоянно как бы подзарядку ободрения и поддержки, даваемых нам любовью других людей. Когда мы вдруг лишаемся любви и признания, нами овладевает ощущение пустоты и несостоятельности. Это ранит нас, причем весьма глубоко. Мы понимаем это, но эта боль отличается от всех других болей тем, что мы не знаем, что с ней делать. Когда мы прикасаемся к горячему предмету, то боль сразу говорит нам, что надо отдернуть руку. Но боль, порождаемая ненавистью к самому себе, порождаемая ощущением собственной никчемности, настолько диффузна, что ее почти невозможно осмыслить и как-то объяснить.

Большинство людей находят облегчение в развлечениях или с головой уходят в работу. Но развлечения не решают проблемы. Они дают лишь временное облегчение. Они служат лишь предвестниками неминуемо приближающейся боли. Поэтому люди, которым не удается обрести внутреннюю удовлетворенность и покой, обычно прибегают к одной из четырех наиболее распространенных форм «замещения» гложущей их боли. Описывая эти замещения, д-р Глассер подчеркивает, что каждое из них представляет собой попытку уйти от боли, порождаемой ощущением личной несостоятельности (personal failure). В зависимости от степени неудачи в постижении своей ценности, мы прибегаем к какому-то из этих обезболивающих средств.

Депрессия. В то время как психологическая депрессия является эмоциональным состоянием, сопровождающимся болезненным унынием и тоской, варьирующим от легкого огорчения до явного разочарования, она может стать и становится на самом деле суррогатом или заменой страдания. Когда, образно говоря, психологический мотор человека начинает угрожающе вибрировать, причиняя невыносимые страдания, состояние депрессии резко «снижает обороты», почти останавливает «мотор». Тем самым она спасает мотор от полного выхода из строя. Депрессия спасает человека от его нестерпимой внутренней боли, смягчает невыносимое давление сложившейся ситуации.

Бесполезно убеждать человека, нашедшего для себя защиту в такоv «замещении», встряхнуться, ободриться. По крайней мере, подсознательно человек непременно отказывается от такого предложения. Ведь если он отбросит свою депрессию, он все равно не обретет чувства собственной ценности, он опять окажется во власти невыносимой боли несостоятельности, боли, от которой депрессия была спасительным бегством. Депрессия служит альтернативой отчаяния, «замещает» его, защищая человека от ощущения полного краха, от невыносимого факта своей никчемности. Недавно в газете сообщалось о том, что один молодой еще человек пилотировал свой самолет, на котором он отправился вместе с женой и детьми провести отпуск. Во время полета самолет потерял управление и потерпел аварию. Сам глава семьи был единственным, оставшимся в живых, – все остальные члены семьи погибли. После того, как этот несчастный человек похоронил тех, кого он любил, он покончил с собой. Друзья говорили, что он не обнаруживал ни малейших признаков депрессии. В момент тяжкого горя он казался вполне мужественным и собранным. Все дело именно в этом – если бы он впал в состояние глубокой депрессии, возможно, он и не наложил бы на себя руки. В противоположность распространенному взгляду, люди, страдающие очень тяжелыми депрессиями, не кончают с собой. Депрессия как бы сдерживает напор эмоций, которые нередко могут привести к самоуничтожению.

Озлобленность и антисоциальное поведение. Второй формой «замещения» служит озлобленность. Выбирая такое «замещение», мы даем выход чувствам несостоятельности и краха, которые сопровождают ощущение нашей никчемности. Озлобленность почти всегда является результатом скрытого страха из-за ненадежности нашего существования. Ощущая себя неудачниками, мы можем стать на путь «проветривания» своих эмоций, «проветривания» сидящей в нас боли с помощью антисоциального поведение. Если эта боль в нас достаточно глубока, мы можем даже кого-то убить и, уж во всяком случае, постараемся как-нибудь досадить другим. Мы будем искать те или иные способы, чтобы сделать других тоже несчастными.

Подобно депрессии, проявление озлобленности является стремлением к освобождению от глубоко сидящей боли, вызываемой ощущениекм личной несостоятельности. Озлобленность, вызывающее поведение служат обычным выражением фрустрации, страха, отрицательного отношения к себе. Такого рода «высвобождение чувств» часто используется в психотерапии. Пациентов побуждают к тому, чтобы они в контролируемых условиях психодраматического сеанса давали выход своим обычно сдерживаемым эмоциям.

Умопомешательство. Когда поиски любви и ощущения собственной ценности в реальном мире терпят полную неудачу, и это крушение всех надежд становится невыносимым, нередко вместо того, чтобы постараться изменить самих себя, мы можем встать на путь изменения мира. Мы можем возместить эту неудачу созданием своего собственного воображаемого мира и уйти в этот внутренний мир. Умопомешательство и есть по существу утрата контакта с реальностью. Состояние, при котором возникает «расщепленная» реальность (шизофрения), можно рассматривать не только как собственно заболевание, но и как подсознательно измененный способ мыслить, чувствовать и действовать, благодаря которому создается свой новый, индивидуальный мир, где отпадает необходимость сталкиваться с проблемами, приводящими к ощущению личной несостоятельности. В этом смысле умопомешательство на самом деле становится дорогой, которую мы (вольно или невольно) выбираем. Оно подобно отступлению в мир фантазии, к которому прибегают дети, когда им приходится переживать разочарования или какие-то другие беды и огорчения. Умопомешательство является одновременно и выбором, и бегством, освобождением от жестокого мира и непомерно трудной жизни.

Физические заболевания. Д-р Глассер, как и большинство других врачей, считает, что наиболее частой избираемой формой «замещения» выступают физические заболевания. Речь идет о том, что психологическая боль несостоятельности «переводится» в форму физических недугов, которые, как правило, переносятся гораздо легче. Многие заболевания, до недавнего времени считавшиеся органическими, все чаще рассматриваются как «психосоматические» вследствие той роли, которую играет в их возникновении психологический фактор.

Физический недуг переносить гораздо легче, чем осознавать свое поражение в поисках личного достоинства, ценности себя как личности, поскольку болеть куда менее преступно. Гораздо легче сказать, что у меня язва, чем признать себя несостоявшейся личностью. Сюда же, по всей вероятности, относится стремление уйти в детство. Как дети вызывают больше симпатии, чем взрослые, так и наши физические недуги обычно встречают больше сочувствия, чем какие-то несчастья в так называемой личной жизни. Сломанная нога вызывает куда больше сострадательного внимания и любви, чем израненная душа.

Во всяком случае, согласно общепринятому мнению, 90-95% всех физических недугов вызываются психологическими причинами. Даже такие «объективные» заболевания, как вирусные или бактериальные инфекции, связаны с психологическим состоянием человека. Напряжения и фрустрации снижают иммунитет и сопротивляемость организма, открывая двери инфекции. Сюда же относится и самовнушение. Гораздо легче принять телесный недуг, чем личную несостоятельность.

Д-р Глассер сообщает об интересном случае, имевшем место с одним пациентом психиатрической клиники, с которым он ежедневно встречался во время обходов. Однажды этот больной, до этого совершенно утративший контакт с реальностью, вдруг начал проявлять явные признаки возвращения к норме. Он взглянул на д-ра Глассера и спокойно и совершенно осмысленно сообщил, что он заболел. Обследование в самом деле показало, что у него началось воспаление легких. В течение всего курса лечения пневмонии симптомы помешательства совершенно исчезли. И лишь постепенно, по мере выздоровления от воспаления легких, вновь вернулись признаки душевного расстройства. Согласно объяснению, данному Глассером в этом случае, этот человек на короткое время отказался от избранного им «замещения», т.е. умопомешательства, которое смягчало его душевные страдания. Он смог это сделать из-за возникшего телесного недуга, и затем, как только последний прошел, он вновь вернулся к своему «замещению».

ЗАВИСИМОСТИ

Каждая из описанных форм «замещения» представляет собой альтернативу признанию личной несостоятельности. Однако, несмотря на то, что каждое «замещение» так или иначе камуфлирует или облегчает наиболее существенную часть страдания, тем не менее, остается еще некая боль. Раны остаются, так что, как указывает Глассер, человек все равно будет прибегать к тем или иным приглушающим боль «зависимостям» в качестве добавки к замещению, избранному в качестве основного обезболивающего средства. Алкоголь и опиум являются наиболее эффективными средствами подавления боли, хотя они вызывают стремление к постоянному употреблению и оказывают разрушающее воздействие на организм и психику. Некоторые люди избирают именно эти негативные или разрушительные виды зависимостей. Другие избирают нейтральные зависимости, например, обильную пищу. Третьи избирают такую форму зависимости, которая обычно рассматривается как позитивную, – работу. Таким образом, среди жертв зависимостей мы встречаем людей, неумеренно предающихся алкоголю, еде или работе. Общей чертой этих трех категорий подверженных зависимости людей выступает то, что все они пытаются облегчить боль, причиняемую им жизнью, которая, по-видимому, не имеет никакой цены, смысла и не доставляет радости.

Самоубийственным элементом всех видов зависимостей является то, что подверженный им страдалец перестает испытывать потребность в каких-либо других импульсах, которые заставляли бы его искать и находить действительную ценность себя как личности. Человек в этом случае все ближе подходит к тому, чтобы быть выброшенным из жизни. Одной из наиболее устрашающих трагедий нашего времени является пристрастие огромного числа людей к всевозможным наркотикам, многие из которых, как полагают, обладают разрушительным биогенетическим действием. Самое печальное в этой трагедии то, что человек, начавший употреблять наркотики, уже не только перешел мост, ведущий в нереальный мир, но и сжег его за собой. И поскольку он живет в нереальном мире, он уже не в состоянии понимать реальное, видеть вещи такими, какие они есть в действительности.

ВЫВОДЫ

Боль сама по себе не является злом, которого следует избегать любой ценой. Боль является скорее учителем, от которого мы можем многому научиться. Боль наставляет нас, говорит, что нам нужно что-то изменить – изменить наш образ жизни или какие-то действия, изменить те или иные наши взгляды или образ мышления. Если мы отказываемся прислушаться к тем урокам, которые наша боль хочет преподать нам, то нам не остается ничего иного, кроме бегства в рабство замещщений и зависимостей. По существу это означает, что мы говорим: «Я не хочу слышать, я не хочу учиться, я не хочу что-либо менять в себе!»

Почти все категории, с помощью которых мы стремимся классифицировать многообразие человеческих индивидуальностей, в общем не имеет особого значения. И все же есть такой признак, различие по которому является, на мой взгляд, решающим. Я имею в виду различие между людьми «растущими» и людьми, «стремящимися уйти от действительности в собственный застывший мир». Это различие между теми, кто «открыт» росту, и теми, кто «закрыт» для него. Открытые и растущие люди не боятся педагогики со стороны боли, они готовы к тому, чтобы постараться измениться. Они будут стремиться как-то ответить на происходящее, изыскать какие-то способы, чтобы продолжать активно жить в меняющихся условиях действительности. Другие же, по неизвестным нам причинам, просто не будут слушать тех уроков, которые им преподает боль. Они будут искать наркотизированного и успокоенного существования, мира безо всякой для себя пользы. Они будут стремиться удержаться на уровне тех самых 10% своих возможностей, о которых мы говорили выше. Они предпочитают умереть, так по-настоящему и не пожив.

Человек, стремящийся к росту, всегда может найти, что же делать, найти путь к достижению своей личной, индивидуальной ценности, путь к признанию и принятию себя, путь к празднику жизни. Мы подробнее поговорим об этом в следующей главе. Путем подлинной и устойчивой любви мы можем обрести радость принятия себя, радость осуществления наших способностей. Когда у нас будет это, то и все остальное так или иначе будет продвигаться по пути роста в мире и спокойствии. Когда же любовь и ощущение собственной ценности утрачены, у нас остается возможность лишь частичного существования. Мы можем достичь лишь малой доли того, чем могли бы быть. Мы умрем, так по-настоящему и не пожив. Слава Божия – проявляющаяся в человеке, живущем полной жизнью, навсегда окажется поблекшей.

Глава 2

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПОТРЕБHОСТИИ ПЕРЕЖИВАНИЕ ЛЮБВИ

Эта мысль поразила меня: первый раз в жизни я вдруг понял истину, воспетую столькими поэтами, провозглашенную в качестве высшей мудрости столькими мыслителями. Эта истина в том, что любовь является последней и высшей целью, к которой может стремиться человек. Тогда я осознал и значение той величайшей тайны, которую всегда стремились донести поэзия, размышления и вера людей: спасение человека через любовь и в любви.

Виктор Франкл. «Человек ищет свое назначение»

СПАСЕНИЕ ЧЕРЕЗ ЛЮБОВЬ И В ЛЮБВИ

Большинство людей навсегда оказываются не в состоянии достичь полноты жизни, являющей собой высшую славу Бога в человеке. Они навсегда остаются закованными в цепи сомнений, страхов и вины, погружаясь в притупляющую боль замещений и зависимостей. Мир рекламы играет на недугах страдающего человеческого духа, предлагая ему еду на любой вкус, голубые лыжи для отпуска, самые лучшие в мире диваны и т.д. и т.п. Человек покупает это, надеясь броситься в вихрь удовольствий сейчас, а расплатиться когда-нибудь после. Постепенно его жизнь загромождается всеми этими вещами. Однако боль не проходит.

Глубокие изменения никогда не совершаются ни быстро, ни легко. Изменение привычного образа жизни, освобождение от прежних предрассудков и решимость пойти на риск открытости – это широкая плавная линия, которая может быть проведена лишь медленным осторожным движением, в отличие от острого зигзага, который можно начертить одним росчерком пера.

Ясно, однако, одно. Все психологические исследования с совершенной очевидностью установили следующий факт: в деле оздоровления человека и содействия его изменению и росту важнее любых психологических теорий и терапевтических приемов взаимная любовь двух людей друг ко другу.

АНАТОМИЯ ДЕЙСТВЕННОЙ ЛЮБВИ

Что же представляет собой такая любовь, которая совершает чудо исцеления и внутреннего освобождения человека? Я думаю, все мы инстинктивно знаем, что означает любовь, как в том случае, когда любят нас, так и в том случае, когда любим мы сами. Тем не менее, я считаю небесполезным поговорить более подробно о самом существе любви. В качестве рабочего определения я хотел бы воспользоваться описанием любви, данным доктором Гарри Салливэном в его книге «Основы современной психиатрии»:

Когда удовлетворение, безопасность и развитие другого человека становятся для вас такими же важными, как ваши собственные удовлетворение, безопасность и развитие, то можно сказать, что это любовь.

Итак, в теории любовь предполагает, что в основе отношения к любимому человеку лежит забота о его удовлетворении, безопасности и развитии. На практике любовь предполагает, что я готов и хочу поступиться своими собственными удобствами, пожертвовать своим временем и даже рисковать собственной безопасностью, чтобы обеспечить ваше удовлетворение, безопасность и развитие. Если такое отношение с моей стороны имеет место, и я могу претворять его в жизнь, это предполагает, что я вас люблю. В сложной анатомии любви имеется множество других тезисов, которые следует рассмотреть.

Тезис первый: Любовь – это не только чувство

Я почти уверен, что большинство людей, которых я знаю, отождествляет любовь с чувством или эмоцией. Они то влюбляются, то разлюбливают. Пламя любви в их сердце быстро угасает, и нужна новая спичка, чтобы оно снова загорелось. Я помню, одна молодая женщина рассказывала мне, как ее муж в конце медового месяца объявил ей, что он ее больше не любит. Это произошло спустя всего лишь две недели, как я сам был свидетелем их супружеских обетов. Так что я могу констатировать, что в его представлении о любви было что-то не так либо в тот момент, когда он давал свои супружеские обещания, либо тогда, когда он заявил своей жене, что больше не любит ее.

Сейчас каждый знает, что наши чувства – вещь весьма непостоянная; они зависят от таких переменчивых факторов, как атмосферное давление, количество ясных дней, состояние нашего пищеварения, времени года и, наконец, от того, с какой ноги мы сегодня встали. Чувства непостоянны, так что люди, отождествляющие любовь с чувством, будут весьма непостоянными влюбленными. Французский писатель Анатоль Франс писал, что «в любви прекрасно только начало, вот почему мы стремимся удержать его, влюбляясь снова и снова». Когда мы отождествляем любовь с чувствами, то идем по жизни в постоянном поиске «прежнего чувства», воспетого столькими поэтами.

Несомненно, однако, что между чувствами и любовью существует связь. Первое влечение, с которого начинается любовь, обычно переживается именно как сильное чувство. И я не могу, если только я не мазохист, решить заботиться о вашем удовлетворении, безопасности и развитии так же, как о своих собственных, если я не имею поддержки в виде чувства влюбленности в вас. Однако в ходе основанных на любви отношений вам неизбежно приходится пройти через случайную зиму, досаду, неудовольствия от чего-либо, чтобы пережить весну возвращения нашей любви. Мишура юношеской любви поблекнет, уступив место золотому периоду зрелой любви. Неизбежно будут моменты, когда эмоциональное удовлетворение будет отсутствовать, когда негативные эмоции, подобно облакам, заволокут ясное небо наших отношений; и все же определенное возрастание в любви предполагает и нуждается, в основном, в хорошей эмоциональной погоде.

Целиком отождествлять любовь с чувствами было бы гибельным для самой любви, так как чувства слишком непостоянны. Но отсутствие теплых и радостных чувств, поддерживающих ее огонь, будет для любви столь же гибельным.

Тезис второй: Любовь – это решение посвятить себя

В этой главе мы рассматриваем отношения любви между людьми. Такие отношения могут протекать на самых разных уровнях. Человек может любить и быть любимым, как отец или мать, брат или сестра, друг, очень близкий друг, муж или жена. Отношения любви будут разными в каждом из этих случаев. Очевидно, я не могу иметь по-настоящему глубокие отношения со многими людьми. У меня нет ни времени, ни необходимых эмоциональных качеств, чтобы вступать в серьезные, глубокие отношения с большим числом людей. Эрих Фромм пишет:

Любовь представляет собой активное действие, а не пассивное принятие. Это «стояние в…», а не «падение куда-то». В самом общем виде активный характер любви можно описать утверждением, что любовь – означает прежде всего давать, а не принимать.

Я не могу входить в отношения любви со множеством людей; это истощило бы мои силы. Так что я должен кого-то выбирать. Конечно, существуют определенные взаимные обязательства и ответственность между мною и тем, с кем я связан узами родства, но даже здесь остается место для выбора. Я имею, например, право выбрать в качестве конфидента либо отца, либо мать, или быть в особой дружбе с одной из моих сестер, или с одним из моих братьев. Величайший дар, какой я только могу предложить другому – это моя любовь, и я должен быть осторожен в выборе того, кому я отдам эту священную возможность.

Каким же образом мне придти к правильному решению? Ведь решение такого рода будет вытекать из рассмотрения того, насколько много общего имеется у меня с другим человеком, насколько мы способны идти навстречу нуждам друг друга в отношении таких вещей, как темперамент, интересы, умственное развитие, эстетическое и физическое развитие, внешний вид и т.п. и т.д. Таким образом, я оглядываюсь вокруг и делаю свой выбор, соответственно предлагая мою собственную любовь. Где-то, быть может, есть такой человек, который подходил бы мне по всем пунктам, но этот человек, возможно, находится вне моего непосредственного окружения, из которого я должен выбрать того, кого я буду любить.

Так как любовь может существовать на многих уровнях, очень важно не давать таких обязательств любви, которые не сможешь выполнить с честью. Неискушенные и незрелые люди весьма склонны к этому. Они говорят те или иные значительные слова под влиянием сильных эмоций или физических реакций (в тени дерева в прекрасную лунную ночь), однако на следующее утро, во время утреннего кофе, эти слова звучат для них пустым звуком.

Опасность таких преждевременных, необдуманных решений очевидна. Большинство людей прячутся за стенами, прибегая к тому, что Гарри Салливэн назвал «мерами предосторожности», имея в виду стремление защитить уже израненное «я» от новых опасностей. Откликаясь на зов любви, такие люди выходят из-за своих укреплений, поначалу возможно с большой осторожностью, но, тем не менее, все же выходят, подбадриваемые уверениями в любви. Если я дам такому человеку незрелые или слишком грандиозные обязательства, то впоследствии буду вынужден взять назад свои обещания. Мне придется объяснять, что на самом деле я имел в виду совсем не то, что я говорил, или сказать, что теперь я думаю иначе. Я оставлю этого человека в его болезненно обнаженном, беззащитном состоянии. Ему ничего не останется делать, как снова бежать в чащи, насаждаемые «в мерах предосторожности», снова строить еще более высокие и непроницаемые стены. Однажды обжегшись, человек удвоит осторожность, и быть может, пройдет немало времени, прежде чем кому-нибудь другому удастся снова выманить его из этой крепости, если только это вообще будет возможно. Человек, которому довелось испытать лишь такую ненадежную, обусловленную и кратковременную любовь, несомненно, будет считать, что жизнь вообще вещь весьма тяжелая и печальная.

Такого рода осторожность и рассудительность в предложении другому человеку своих «любовных обязательств», разумеется, не исключает того, что молодому человеку или девушке в поисках возможного партнера для будущей семьи можно иметь много знакомств, прежде чем найдется тот единственный человек, в отношении которого можно «сделать ставку» на всю жизнь. Иметь много знакомых, чтобы просто «встречаться», прежде чем сделать окончательный выбор, – вещь, конечно, требующая немало мудрости. В этот период особенно необходима известная осторожность для правильной оценки намерений и распознавания преждевременных, незрелых решений и обязательств. Старая баллада «Грех говорить неправду» напоминает нам о том, как много остается разбитых сердец и поломанных жизней

…лишь потому, что были сказаны Три слова: «Я тебя люблю».

Тезис третий: Действенная любовь ничем не обусловлена

Любовь может быть предложена как нечто обусловленное, либо как нечто, ничем не обусловленное. Третьего не дано. Я либо выдвигаю условия, на которых я готов любить, либо я люблю без всяких условий. Мне хотелось бы особо подчеркнуть, что лишь ничем не обусловленная любовь может вызывать действительные изменения в жизни того человека, на которого она направлена.

В своей книге «Современная психиатрия», из которой мы брали наше рабочее определение любви, д-р Салливэн говорит о «незаметном чуде развития способности любить». То обстоятельство, что нас любит другой человек, становится источником такого чуда. Никогда стремление измениться, – говорит он, – возникающее в результате выдвигаемых в наш адрес обвинений, не будет столь сильным, как то, которое возникает в нас под влиянием предложенной нам любви. Когда нас любят, мы стремимся стать другими в гораздо большей степени, чем тогда, когда нас в чем-то обвиняют и обличают. Только в атмосфере предлагаемой нам ничем не обусловленной любви мы в состоянии преодолеть барьеры, препятствующие подлинному общению людей друг с другом.

Я вспоминаю рассказ об одной женщине, рассказывавшей о том, что любовь ее мужа к ней была, как казалось, строго обусловлена тем, чтобы она все свое время уделяла дому и хозяйству. Она настаивала на том, что ей необходимо знать, что муж любит ее независимо от того, насколько чисто убрано в доме, и что это даст ей силу для поддержания в доме порядка. Если вы понимаете, о чем она говорит, и согласны с этим, то значит вы понимаете и излагаемую здесь точку зрения. Только ничем не обусловленная любовь является той любовью, которая помогает человеку изменяться и расти.

Обусловленная любовь всегда вырождается в любовь рассчетливую, в любовь «ты – мне, я – тебе», когда все меряется мерками и за все «ставятся отметки». Обе стороны в такой любви стремятся к точной дозировке всех дел и поступков, чтобы достичь желаемого равновесия. Однако рано или поздно, напряжение, трудности или какие-то другие обстоятельства могут не дать возможности одному из партнеров вовремя внести свой пай. В этом случае второй партнер, решив, что его хотят надуть, также уменьшает свою долю, чтобы быть уверенным, что он вложил не больше, чем получил, и так далее, до тех пор, пока вообще ничего не остается, кроме эмоционального или юридического развода.

Конечно, возникает непростой вопрос. Вправе ли мы ожидать того, чтобы одна сторона продолжала постоянно вносить свой ничем не обусловленный вклад и следовать своим обязательствам любви без всякого поддерживающего ответа другой стороны? Теоретически я уверен в том, что если одна сторона смогла бы все время продолжать предлагать свою ничем не обусловленную любовь, то другая сторона рано или поздно ответила бы на нее. Но возможно, что такой ответ может быть дан слишком поздно. Если сторона, постоянно предлагающая свою необусловленную любовь, не получает никакого ответа, необходимого ей для того, чтобы питать свои источники любви и обновлять силу своей любви, такие взаимоотношения могут привести к неизбежному разрыву.

Что же касается реальной жизни, то я думаю, что подобные ситуации гораздо чаще декларируются, чем имеют место в действительности. Люди отказываются от своих обязательств любви, подают на развод и влюбляются в кого-нибудь другого, не проверив всех своих личных ресурсов, не раскрвыдостигнув себя до конца как личность, не испробовав всех своих возможностей к сотрудничеству. Кто-то утверждал, что любовь будет работать на нас, если мы будем работать на нее. Я думаю, что это так, что верность всегда будет мерой и проверкой человеческой любви.

Примечание. Конечно, «ничем не обусловленную любовь» следует понимать как некий идеал, как цель, которая должна вдохновлять любящих, но которая находится на самом деле за пределами человеческих возможностей. Каждый из нас несет в своем сердце те или иные рубцы, ограничен в своих возможностях из-за собственных нужд и проблем. Только совершенно целостная, ничем не травмированная, внутренне свободная личность способна к постоянной не обусловленной любви. Но такой личности среди людей, конечно, не существует.

Тезис четвертый: Любовь должна быть навсегда

Этот тезис, в сущности, венчает предыдущий. Ограничение любви каким-то отрезком времени является одним из условий, которое может быть приложено к нашему решению любить. Я буду любить тебя до тех пор, пока… В фильме «Бабочки свободны» поверхностная, взбалмошная девушка бросает своего слепого возлюбленного. Она объясняет свой поступок: «…потому что ты слепой, калека!» В один из наиболее напряженных моментов фильма молодой человек говорит героине: «Нет, я не калека. Я лишен зрения, но я не калека. Это ты – калека, потому что ты не можешь никому посвятить себя. Ты никому не можешь принадлежать».

Посвятить себя любимому человеку, на любом уровне отношений, означает посвятить навсегда, на всю жизнь. Если я говорю тебе, что я твой друг, это означает, что я останусь твоим другом навсегда, а не какой-то отрезок времени. Настоящая любовь – это не стержень шариковой ручки, выдвигаемый нажатием колпачка лишь тогда, когда мы хотим что-либо записать. Если я говорю, что я твой, то я буду всегда твоим. Как поется в одной старой песне: «Когда я полюблю, это будет навсегда».

Тезис пятый: Любить – означает решимость… решимость… решимость…

Мы уже говорили о том, что любить – это значит делать все для удовлетворения, безопасности и развития любимого человека. Любя вас, я стремлюсь к удовлетворению всех ваших нужд, какими бы они ни были. Но здесь мы сталкиваемся с двойной трудностью (я ведь и не обещал вам сада из сплошных роз): прежде всего – ваши нужды могут все время меняться. Если я вас люблю, то я должен уметь всегда читать в ваших глазах, во всем вашем поведении, я должен все время «любовно следить» за вами. Я должен каждый день безмолвно спрашивать: «Каким я нужен тебе сегодня, в это утро, в этот вечер? Быть может, ты чем-то огорчен и нуждаешься в моей поддержке? Или день прошел успешно, и ты хочешь, чтобы я порадовался вместе с тобой? Или быть может, тебе одиноко и тебе нужно дружеское рукопожатие? Такого рода сочувствие, умение слышать и видеть является самым главным в действенной любви. И это совсем нелегко каждый раз точно распознавать, что происходит с любимым человеком в данный момент, в чем он нуждается более всего.

Вторая трудность состоит в том, что я, а не ты должен решать, каким я нужен тебе в каждый отдельный момент жизни. Я не могу просто спросить об этом у тебя и поверить тому, что ты скажешь. Может случиться так, что, на мой взгляд, самым правильным с моей стороны будет сказать тебе ту или иную правду, которую ты, быть может, не хочешь слышать, или быть рядом даже тогда, когда ты сердито просишь оставить тебя одного, или снова поднять какой-либо нерешенный нами вопрос, которого ты не хотел бы касаться. Принимая на себя ответственность за решения такого рода, я могу поступить правильно, но могу и ошибиться. Однако гораздо важнее не это, а то, что принимая то или иное решение, я действую так потому, что я люблю тебя. Я хочу, чтобы тебе было лучше. Я выбираю то или иное решение потому, что чувствую ответственность за твою жизнь, твой рост, за развитие всех твоих сил и способностей.

Конечно, мое решение никогда не должно нарушать твоей свободы. Предлагая тебе дар своей любви, я остаюсь самим собою, но я должен предоставить такую же возможность и тебе, – быть свободным в принятии или отвержении моего дара. Вероятно, это самый трудный путь, по которому должна идти истинная любовь, – быть самим собой и предлагать свою помощь в соответствии с тем, как я считаю нужным это сделать, никогда не принуждая тебя к принятию ее или желательному для меня ответу.

Тезис шестой: Существенный дар любви – чувство личной ценности

В первой главе мы уже говорили о том, что способность доброжелательного отношения к самому себе, способность любить и принимать себя, радоваться своим достижениям, является главным показателем душевного здоровья личности и основой человеческого счастья. Таким образом ясно, в чем состоит главная задача любви. Моя любовь должна укрепить твою любовь к самому себе. Мы должны судить об успешности нашей любви не по числу тех, кто вдохновляет нас на выполнение тех или иных дел, а по числу тех, кто говорит, что достиг ощущения полноты и радости жизни, благодаря нашей любви к ним, по числу тех, кто смог увидеть свою красоту в наших глазах, услышать благожелательное признание их как личностей в теплоте нашего голоса. Ведь мы подобны зеркалам для других. Ни один из нас не может узнать, каков он, пока не увидит свое отражение в таком зеркале. Это всеобщее неотъемлемое свойство всех людей – что никто из нас не может узнать о себе ничего хорошего или ощутить свою ценность, пока не увидит всего этого в зеркале любви к нему со стороны другого человека.

Тезис седьмой: Любовь означает поддержку, но не власть над любимым

Когда мы оказываемся в состоянии помочь кому-либо обрести чувство собственной ценности, то это, вне всякого сомнения, величайший дар, который мы можем ему преподнести. Но передать этот дар мы можем только при посредстве нашей любви. Существенно, что наша любовь должна быть при этом освобождающей, а не обладающей. Мы постоянно должны давать тем, кого любим, свободу быть самим собой. Любовь утверждает другого именно как другого. Она не должна обладать или манипулировать другим человеком как чем-то моим. Уместно здесь процитировать Фредерика Перлза: «Вы пришли в этот мир не для того, чтобы жить в соответствии с моими ожиданиями. Так же, как и я пришел сюда не для того, чтобы оправдать ваши. Если мы встретимся и поладим – это прекрасно. Если же нет, то ничего не поделаешь».

В староанглийском любовь обозначалась словом «фреон», от которого происходит современное английское слово «фрэнд» (друг). Любить – это значит освобождать. В самой структуре языка подразумевается освобождающее действие любви и дружбы («фрии» – свободный, добровольный). Любовь и дружба должны давать силы тому, кого мы любим, для осуществления всего лучшего, что в них есть, в соответствии с их собственным сознанием и видением.

Это означает, что желание для вас самого лучшего и стремление быть таким, в каком вы во мне нуждаетесь, может быть достигнуто только на путях бережного отношения к вашей свободе, т.е. когда вы совершенно свободны в своих чувствах, мыслях и решениях. Если ваша индивидуальность столь же ценная для меня, как и моя собственная, что и предполагается любовью, то я должен относиться к вам с уважением и бережностью. Когда я хочу оказать вам поддержку, то моя поддержка основана на безусловной ценности вас как уникальной личности, неповторимой, таящей в себе священную тайну человеческого существа.

Если я хочу дать оценку моей любви к вам, я должен спросить себя, – действительно ли моя любовь является для вас поддержкой и освобождением, а не обладанием и манипулированием вами. В правильной оценке своей любви могут быть полезны следующие вопросы, которые я должен задать самому себе: Действительно ли ваша удовлетворенность собой для меня важнее, чем моя удовлетворенность вами? Что для меня важнее, чтобы вы достигли те цели, которые вы сами ставите перед собой, или те цели, которые вам ставлю я?

Вот другой тест: В соответствии с тем, насколько я по-настоящему люблю вас и хочу быть для вас поддержкой, вы будете в состоянии более успешно контактировать с другими людьми, и я не буду радоваться этому. Я буду хотеть, чтобы вы любили других, и другие любили вас. Я не буду хотеть стать для вас «всей вашей жизнью». Человек, живущий «полной жизнью», находится в хороших отношениях со многими людьми и радуется разнообразию окружающего мира. Моя любовь должна поддерживать вас и освобождать для более полной жизни, чтобы в вас оживали все ваши силы и способности, чтобы вы переживали всю полноту небесной славы, наполняющей мир.

ДИНАМИКА ЛЮБВИ

Итак, мы утверждаем, что существеннейшим фактором реализации человеческой личности и переживания ею всей полноты жизни является подлинное принятие и праздничное ощущение самого себя. Там, где это есть, в изобилии пребудут мир и радость. Там, где этого нет, будут уныние, попытки воспользоваться «замещениями» и «зависимостями» с целью заглушить снедающую изнутри боль. Следовательно, если мы действительно по-настоящему любим другого и желаем его удовлетворения, безопасности и развития, то сообщаемое любимому человеку ощущение его личностной ценности будет тем главным даром, который мы привнесем в жизнь любимого нами человека. После того, как мы с вами определили природу и сферу действия любви, нам следует рассмотреть динамику любви, то есть те процессы и действительные переживания, результатом которых будет надежный положительный собственный образ, устойчивое чувство собственной ценности, и отсюда та радость, которая в состоянии заполнить человеческую жизнь.

Сама природа человека динамична. Человеческая жизнь – это постоянная связанность с другими. Каждое «Я» находится в постоянном поиске другого – «Ты» с тем, чтобы образовать союз любви – «Мы». Успех или неудача в этом поиске означает успех или неудачу всей человеческой жизни. Быть человеком – значит любить и быть любимым. Невозможность установления глубоких, человеческих связей любви является основной причиной всех психических и эмоциональных расстройств.

Внутренняя потребность любви обнаруживается с самых первых дней жизни человека. Стремление быть кому-то желанным, нужным, и чувство удовлетворения, когда это стремление получает отклик, является абсолютно неотъемлемым требованием человека с самого первого момента появления его на свет. Является общепризнанным, что количество заботы, получаемой в младенчестве, определяет весь ход и характер дальнейшей жизни человека в гораздо большей мере, чем все другие воздействия. Д-р Ли Сэлк, специалист по детской психологии, в своей последней книге «Что хотел бы каждый ребенок, чтобы знали его родители» приводит и обобщает данные, свидетельствующие о том, что наше физическое и психическое здоровье в значительной мере результат того внимания и любви, которые мы получили в младенческом возрасте.

Позже, уже в школьном возрасте, дети бывают мучимы тревожными фантазиями, будто они нежеланны. Они даже прикидываются, разыгрывая те или иные сцены, чтобы лишний раз получить подтверждение того, что их любят. Капризы, вспышки раздражительности, попытки убежать из дома, антиобщественное поведение и т.д. – все это метания в поисках удовлетворения основной жизненно необходимой потребности человека – потребности в ощущении собственной ценности, в признании себя в качестве личности. Ответ на эту свою главную жизненную нужду человек получает только в виде любви со стороны других людей. Поэтому родителям следует всеми возможными способами убеждать детей в их ценности, в том, что они достойны любви. Только когда ребенок знает, что он любим, он сможет постичь ту необходимую истину о себе, что он сам способен любить. И только тогда, когда он по-настоящему поверит, что он способен любить, он может предчувствовать и ожидать дружбы и любви со стороны других на протяжении всей предстоящей ему жизни. Только при такой надежной гарантии и при таком ожидании человек может идти с доверием и любовью навстречу другим, пойти на риск любить и быть любимым.

Если ребенок не получил в этом отношении достаточной уверенности, он будет постоянно сомневаться в своей собственной способности любить, а, следовательно, и в том, насколько его будут принимать другие. Такая неуверенность неизбежно приведет к защитным формам поведения, к тому, что д-р Салливэн называл «мерами предосторожности». Влечение к человеческим контактам, к любви, столь глубоко укорененное в диалогической природе человека, в таком случае потерпит крушение. И те же самые преграды, которые ставятся с целью защитить пострадавшее «я» от новых ран, будут препятствовать подлинным человеческим контактам и установлению отношений настоящей любви.

После обнадеживающей и освобождающей уверенности, полученной в детстве, в семье, ребенок на протяжении первых школьных лет ищет компании с ребятами того же пола, что и он, проверяя на них открывающуюся в нем способность устанавливать дружеские отношения. Но самый важный вид любви, в наибольшей мере способствующий достижению человеком зрелости и цельности, открывается перед ним на заре юности, когда начинают завязываться дружеские отношения с представителями другого пола. Слово пол (англ. – «секс») происходит от латинского глагола «секаре», что значить «разрезать». Подразумевается, что Бог, сотворив человека, рассек его на две части: мужскую и женскую. Персоналистская теория раздельнополости подразумевает, что ни одна из половинок не может представлять собой целого, пока не объединится с другой половинкой, или иначе: «один не является половиной двух, но каждый из двух – представляет собой половину целого».

Итак, любой человек, мужчина или женщина, для реализации своих возможностей как человеческого существа, должен пережить настоящую и глубокую дружбу с представителем другого пола. И хотя здесь не имеется в виду непременно половая связь, но в то же время надо сказать, что такой вещи, как «чисто платоническая любовь», в настоящей дружбе между мужчиной и женщиной не существует. Какую бы форму ни принимала такая дружба, пол всегда сознательно или бессознательно будет являться ее существеннейшим элементом и играть важную роль.

Соблюдая соответствующие меры предосторожности там и когда это необходимо, мы должны принимать это связанное с полом побуждение как нормальную и исцеляющую силу, ведущую к более полной реализации всей человеческой личности и всех ее способностей. Побуждение, вызываемое полом, – я хочу еще раз подчеркнуть, что речь идет о таком побуждении в общем виде, а не об интимной связи, – дает отношениям новую жизненность и новое качество. Есть нечто такое, что все мы испытываем в присутствии лиц другого пола. В нас как будто оживает дотоле дремавшая часть нас самих.

Многие серьезные психологи вслед за Юнгом считают, что в каждом человеке имеются компоненты мужской (анимус) и женский (анима). Для достижения человеком полноты жизни, или «индивидуации» (термин Юнга) оба компонента (или функции) должны достичь сознательной гармонии. У нормального мужчины, благодаря воспитанию, полученному в условиях современной культуры, мужской компонент присутствует на сознательном уровне, а женский на уровне бессознательного. У женщин, понятно, наоборот.

Мужской компонент, или половая функция души проявляется главным образом в том, что связано с головой и волей: порядок, логика, власть, смелость, защита, независимость. Женский компонент связан со способностями «сердца»: интерес к искусству, музыке, религии, природе, цветам. Это область, которую мы называем женскими качествами.

Очевидно, что чем больше развиты и реализуют себя оба имеющихся компонента, тем более полной жизнью живет данный индивидуум, тем полнее постигает он все то, что есть хорошего, настоящего и прекрасного в этом мире. Психологи утверждают, что пробуждение женского компонента в мужчине и мужского в женщине, столь важных для выражения целостности и полноты жизни, становятся возможными только в условиях отношений любви с представителями другого пола.

Лицу другого пола гораздо легче удается вызвать меня из-за укрытий, созданных «мерами предосторожности», и нескончаемой занятости собой и таким образом предоставить мне возможность установления связей с реальной действительностью. С лицами противоположного пола я чувствую себя в большей безопасности, по крайней мере в том, что они не могут быть моими конкурентами или объектами сравнения. Следовательно, для меня гораздо легче довериться человеку другого пола, открыть ему то, что я скрываю ото всех других, пойти на риск искренности.

СУРРОГАТЫ ЛЮБВИ

Любовь между мужчиной и женщиной может и должна быть наиболее освобождающим, наполняющим и способствующим зрелости переживанием в жизни человека. Однако та глубина этого союза, на которой человек становится обладателем всех этих благословений, достигается нелегко. Испанский философ Ортега-и-Гассет описывал следующие три суррогата любви, которые могут возникать в отношениях между мужчиной и женщиной, подменяя собой настоящую любовь. Такого рода суррогаты будут скорее разрушать человеческую личность, чем содействовать ее росту.

Физическое завоевание.

Первым суррогатом любви являются такие отношения, когда один или оба партнера видят в другом, главным образом, источник физического, сексуального удовлетворения. Все отношения подчинены одной цели – достижению максимальных возможностей и подходящих ситуаций для получения физического наслаждения. Партнер «используется», возможно, по своей воле и вполне откровенно, как источник телесного наслаждения, и что бы здесь ни возражали, на самом деле партнер оказывается всего лишь вещью, объектом, условием и источником самоудовлетворения.

Психологическое завоевание.

Эта вторая фикция любви является еще более опасным и извращенным суррогатом по сравнению с первым. Целью здесь становится психологическое завоевание. Светлые штрихи и здравые побуждения здесь становятся еще бледнее, преобладает желание обольстить партнера психологически, заставить свою жертву влюбиться до безумия и побежденной пасть к ногам своего повелителя или повелительницы. Здесь все время присутствует цель доминировать и заставить партнера подчиняться не просто в телесном смысле, но как личность. Когда такая стратегия приносит успех, вчерашний «влюбленный» почти немедленно теряет интерес к своему побежденному объекту. Он или она просто добавляют еще один трофей в гостиную своего скучающего ума. «Когда рыбка в лодке, ловля окончена».

Проецируемый образ.

Обычно, когда юноша или девушка влюбляются в первый раз, то дело происходит не с реальной личностью партнера, а с проекцией того, чем возлюбленный или возлюбленная должны были бы быть. Источником такого воображаемого образа, этой проекции, могут быть мать, отец и просто мечта. Карл Юнг говорит, что «каждый мужчина носит в себе образ своей Евы», имея в виду то, что каждый мужчина носит в своем подсознании образ желаемой любимой женщины. Соответственно, каждая Ева имеет образ своего Адама. Этим объясняется, почему некоторые мужчины «влюбляются» в женщин определенного типа и наоборот. Этот создаваемый или проецируемый образ нередко весьма мало связан с реальным лицом. Проблема здесь состоит в том, что если человек будет настаивать на непременном сохранении этого образа и понуждать партнера к соответствию созданному им образу, то человек и любить-то будет лишь некий образ, проекцию. Он никогда не сможет узнать, что за человек его партнер.

ПОДЛИННАЯ ЛЮБОВЬ

Двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу. Здесь мы обнаруживаем то, что достойно быть названо любовью. Оба партнера постепенно отказываются от спроецированного каждым из них образа, который был вначале источником привлекательности, отказываются для того, чтобы встретиться с гораздо более привлекательной реальностью, таящейся в каждом из них. Они готовы признать и уважать «инаковость» друг друга. Каждый из них ценит видение и таинственную судьбу другого и всеми силами содействует их развитию и осуществлению. Каждый рассматривает как свою особую привилегию возможность содействовать росту и реализации видения и судьбы другого. В своих поэтических строках Рильке блестяще, как нам кажется, уловил природу отношений подлинной любви:

Любовь есть… высокое побуждение индивидуума к росту и зрелости, к тому, чтобы стать чем-то внутри себя, стать неким миром, стать миром внутри себя ради другого. Это великое, почти непомерное требование, нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу.

ВЫВОДЫ

Когда человеческая жизнь оказывается лишенной встречи и отношений подлинной любви, то обычно это происходит потому, что человек из эгоизма или из робости держит двери своего сердца запертыми и забаррикадированными. Он либо не может, либо не желает пойти на риск откровенности, на риск открыть перед другими наиболее чувствительные участки своей души. Без готовности пойти на такой риск, без стремления к нему человеческая жизнь будет непрерывным страданием, похожим на страдания умирающего голодной смертью, а весь мир будет казаться холодной тюрьмой. Чтобы ответить на призыв любви, необходимы смелость и решительность, потому что самораскрытие таит опасность быть серьезно раненным. Но без открытости любовь оказывается невозможной, а без любви человеческая жизнь будет лишена чего-то очень важного.

Когда человек идет на риск любви, то он, как правило, получает ответную любовь. Те, кто хотят любить, в конце концов найдут любовь. И тогда будет найдено это зеркало, отражающее мой образ как любимого человека, и это будет началом истинного само-признания и само-празднования. Вот почему Виктор Франкл говорит, что источником истинного самоуважения является оценка, «даваемая нам теми, кого мы полюбили».

Кто-то хорошо сказал, что вторая по трудности вещь в мире – это жить и возрастать вместе с другим человеком. В то время, как первая по трудности вещь в мире – жизнь в одиночестве. Любовь есть длительный процесс, длинная плавная дуга, которая может быть правильно проведена лишь медленным движением, это совсем не похоже на резкий зигзаг из острых углов, который можно мгновенно провести одним росчерком пера раз и навсегда. Мужчина или женщина должны быть готовы к длительному путешествию, в котором приходится преодолеть много миль, прежде чем обретешь радость любви. На этом пути нам придется преодолевать и глухие темные леса и подвергаться многочисленным опасностям. Они должны быть на редкость осторожными в любви. Любовь требует осторожности и особой внимательности ко всему, что может ее отравить. Любовь требует много мужества, настойчивости и самодисциплины.

Но путешествие в страну любви – это путешествие к полноте жизни, так как только в опыте и переживаниях любви человек может познать самого себя, может полюбить себя таким, каков он есть, каким он станет в будущем. Только в опыте любви человек находит ту полноту жизни, которая прославляет величие Божие. Только в любви может человек найти источник непрекращающегося вечного праздника.

Глава 3

ЛЮБОВЬ И ОБЩЕHИЕ

Это произошло, когда умер мой отец. Был холодный, ветреный, январский день. Мы находились в маленькой больничной палате. Я держал его за руку. Вдруг глаза его широко раскрылись – в них было выражение такого ужаса, которого мне никогда не доводилось видеть. Я был уверен, что это ангел смерти появился в нашей комнате. Затем он опустил глаза и откинул голову на подушку. Я закрыл ему глаза и сказал матери, сидевшей рядом и шептавшей молитвы: «Все, мама. Папа умер».

Она взглянула на меня и сказала: «Он так гордился тобой. Так любил тебя». Я так никогда и не понял до конца, почему ее первые слова после папиной смерти были именно эти.

Что-то мне, конечно, объяснила моя собственная реакция на эти мамины слова, я чувствовал, что в них есть что-то очень важное для меня. Они были подобны вспышке света, это была словно яркая мысль, которая до сих пор мною не воспринималась, но она одновременно отозвалась и острой болью в моем сердце, – я подумал, что после смерти начинаю узнавать об отце больше, чем знал о нем при жизни.

Спустя немного времени, чтобы выдать свидетельство о смерти, я, помнится, стоял в углу комнаты и тихо плакал. Подошла сестра и мягко обняла меня за плечи. Из-за слез я не мог произнести ни слова. А я хотел сказать ей:

«Я плачу не потому, что папа умер. а потому, что он никогда не говорил мне, что он гордился мной. Он никогда не говорил мне, что любит меня. Конечно, я должен был бы знать все это и без слов. Конечно, я и так знал, какое большое место занимал в его жизни и в его сердце, но почему он никогда не говорил мне об этом?»

ЛЮБОВЬ РАБОТАЕТ НА ТЕХ, КТО РАБОТАЕТ НА НЕЕ

Неважно, что романтики всегда стремятся изобразить любовь вечной радостью, а ядовитые реплики циников уличают романтиков в явном преувеличении. Несмотря на все это, любовь была и остается самым ярким, самым значительным ответом на загадку человеческого существования, на человеческие искания полноты и счастья. Жить – значит любить. На стороне циников статистика бракоразводных процессов. Речь идет о разладе внутри всей человеческой семьи: родители против детей, братья против братьев и т.д. Если любовь действительно представляет собой некий ответ, то нескончаемые попытки человечества найти этот ответ в отношениях любви дают самый высокий «процент смертности». Любовь будет работать, если люди будут работать на нее. Но почему же все-таки любовь так часто терпит неудачу? И что это за работа, которая необходима для нее? И почему мы нередко отказываемся от такой работы?

«РАБОТА» ЛЮБВИ

Любовь действует, наличествует и подразумевается в самых различных проявлениях, но, пожалуй, самым необходимым для любви является соучастие. Два человека, вступающие в отношения любви, должны разделять жизнь и переживания друг друга, участвовать в жизни друг друга с той же глубиной и серьезностью, с какой они решили посвятить себя друг другу. Другими словами, соучастие – это общение, связь двух людей между собой, действие, благодаря которому люди вместе участвуют в чем-то, обладают чем-то сообща, вместе. Если я сообщаю вам какой-то мой секрет, то тем самым вы участвуете в нем, он становится чем-то общим для нас с вами. В той мере, в какой я раскрываю вам себя как личность и вы раскрываете себя мне, мы совместно участвуем в переживании таинственных глубин вашей и моей личности. И наоборот, в той мере, в какой мы отгораживаемся друг от друга и отказываемся от взаимной откровенности, в той же мере убывает существовавшая между нами любовь.

В контексте нашего повествования общение – это не только нечто питающее любовь и гарантирующее ее возрастание, это то, что составляет самую сущность любви. Любовь – это соучастие, а соучастие – это общение. Итак, когда мы говорим, что общение является тем самым секретом, с помощью которого можно «устоять в любви», мы на самом деле говорим, что секрет сохранения любви состоит в том, чтобы любить, сохранять соучастие, сохранять это стремление посвятить себя другому. Конечно, всегда все начинается с самого первого «да», первого решения посвятить себя любви именно с этим человеком, но это первое «да» содержит в себе бесконечное множество других маленьких «да», пронизывающих и обнимающих собою всю нашу жизнь.

Одним из самых распространенных уходов от жизненных реальностей, в том числе и от любви, является стремление подменить дело рассуждениями о нем. Мы часто склонны обсуждать, обдумывать эти реальности, дискутировать о них вместо того, чтобы вводить их в практику нашей жизни. В самом деле, гораздо легче говорить о каких-либо истинах, чем жить по ним. В настоящее время, например, много дискутируют о христианстве как о способе жизни: Можем ли мы еще верить? Во что мы верим в действительности? Нужна ли вера для счастья? Самой явной неудачей за всю историю христианства будет именно та ситуация, в которой мы погрузимся в абстрактные и бесконечные дискуссии о христианстве, вместо того, чтобы попытаться ввести его в практику повседневной жизни. Неуверовавшие, взирающие на все это со стороны, скорее всего будут просить нас не втягивать их в дебаты о наших сомнениях, а просто показать им, – «на что это будет похоже, если мы действительно уверуем и станем жить по-христиански».



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст