Способы выражения категории «мера» в английском языке в сопостав

На правах рукописи

Нагорная Людмила Антоновна

СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ КАТЕГОРИИ «МЕРА» В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В СОПОСТАВЛЕНИИ С РУССКИМ

10.02.20 Сравнительно-историческое, типологическое

и сопоставительное языкознание

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Томск-2007

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении

высшего профессионального образования

«Томский государственный педагогический университет»

на кафедре английского языка

Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент

Петроченко Людмила Анатольевна

Официальные оппоненты:доктор филологических наук, профессор,

Московский государственный областной университет

Телегин Лев Александрович

кандидат филологических наук, доцент,

Томский государственный университет

Новицкая Ирина Владимировна

Ведущая организация:Тюменский государственный университет

Защита диссертации состоится 14 ноября 2007 года в 12.00 на заседании диссертационного совета К 212.226.02 при ГОУ ВПО «Томский государственный педагогический университет» по адресу: 634041, г. Томск, Комсомольский просп., 75.

Диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке ГОУ ВПО «Томский государственный педагогический университет».

Автореферат диссертации разослан октября 2007 года.

Учёный секретарь

диссертационного совета Гальцова Н.П.

Общая характеристика работы

Данная работа представляет собой исследование, выполненное в соответствии с принципами функционально-когнитивного направления современной лингвистики и посвящённое рассмотрению способов выражения в антропоцентрическом аспекте категории меры в английском языке в сопоставлении с русским.

В фокусе внимания находятся разнообразные способы репрезентации меры в двух языках с точки зрения обыденного сознания. Поскольку наименования метрической системы в английском и русском языке совпадают, они в работе практически не рассматриваются. В научном познании важны точные измерения количества, подразумевающие использование приборов, единиц измерения, шкал и т. д. При таком измерении количественная оценка означает одно – численную квантификацию, никак не зависящую от человека. Практический опыт повседневности, напротив, не столько соотносит количественную оценку с точными научными измерениями и показаниями приборов, сколько с жизненными ситуациями, поэтому оценка количества субъективизируется и психологизируется. Практическое знание пользуется не столько цифровыми данными и принятыми в науке единицами измерения, сколько их, в некотором роде, оценочными аналогами. В обыденном сознании количество «опредмечивается», а не исчисляется, оценивается, а не измеряется, поэтому окрашивается психологическим отношением к нему [Рябцева 2000: 108]. Реализация антропоцентрического принципа предполагает внимание к особенностям функционирования лексических и морфемных единиц в системе экспликации меры. В последние десятилетия интерес исследователей привлекли такие феномены, как ментальность того или иного народа, языковые стереотипы, существующие в рамках данной ментальности, принципы кодирования и передачи данных стереотипов. Поэтому сопоставление способов выражения категории меры в английском и русском языках находится в русле современных исследований и является перспективным направлением.

Актуальность исследования обусловлена следующими факторами:

обращенностью современной лингвистики к механизмам концептуализации и категоризации, формам репрезентации знания, которые отражают основные когнитивные процессы сознания;

неослабевающим интересом современного языкознания к способам образования и функционирования слов, выражающих количество и меру;

необходимостью изучения вопроса семантической связи имени, обозначающего отдельный фрагмент категории мера (‘шаг’, ‘кусок’, ‘глоток’), и природы единиц, объединённых этим именем;

важностью изучения процессов психологизации и субъективации количественной оценки и «опредмечивания» количества в обыденном сознании.

Цель данного исследования состоит в том, чтобы определить роль когнитивных и семантических механизмов в экспликации категории меры различными языковыми средствами английского языка в сопоставлении с русским.

Реализация названной цели определила постановку и решение конкретных исследовательских задач:

1) проанализировать взаимосвязь и особенности понятийных и языковых категорий, исследовать эволюцию категории меры;

2) рассмотреть категорию меры в антропоцентрическом аспекте, определить её когнитивную значимость и структуру;

3) проанализировать антропоцентрические измерения и их языковое выражение; сравнить национальные единицы измерения английского и русского народов, являющиеся по происхождению антропоцентрическими;

4) выявить и изучить на основе общности функции различные языковые средства (словообразовательные модели, лексические единицы и фразеологизмы), выражающие категорию меры в английском языке в сопоставлении с русским.

Объектом исследования является мера как понятийная и языковая категория.

Предмет исследования – различные способы вербализации названий меры в английском языке в сопоставлении с русским как часть функционально-семантического поля (ФСП) меры.

Научная новизна данной работы состоит в рассмотрении содержания категории мера в английском языке в сопоставлении с русским в антропоцентрическом аспекте; в выделении универсальных и национально-специфических способов выражения меры в этих языках; в выявлении семантической связи имени, обозначающего отдельный фрагмент категории мера (‘шаг’, ‘кусок’, ‘глоток’), с особенностями функционирования лексических единиц, объединённых этим именем; в рассмотрении роли метафоры в репрезентации меры.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что данная работа принадлежит к кругу современных исследований языковой концептуализации и категоризации мира. Она определяется также изучением национальной специфики отражения универсальной семантической категории меры; дальнейшей разработкой и уточнением характеристик категории меры, изучением семантических групп слов, репрезентирующих определённые фрагменты ФСП названной категории.

Практическая ценность исследования заключается в том, что полученные результаты могут найти применение в лекционных курсах и спецкурсах по когнитивной семантике, лексикологии, стилистике английского языка, лингвострановедению.

Теоретической базой исследования послужили работы, посвященные:

1). Исследованию и обоснованию основных положений когнитивного и функционального подходов к изучению языковых средств (И.А. Стернин, З.Д. Попова, Н.Н. Болдырев, А.П. Бабушкин, Е.С. Кубрякова, А.В. Кравченко, В.А. Маслова, Е.В. Рахилина, А. Вежбицкая, Ю.Д. Апресян, А.В. Бондарко, Н.Н. Болдырев, Л.А. Фукс, Л.В. Кнорина);

2).Антропоцентризму в философии и языке (А.Г. Маслеев, Э.В. Ильинков, Г.Г. Ершова);

3).Категории меры в философии (Аристотель, Г.В.Ф. Гегель, В.П. Кузьмин, Ю.А. Дмитриев); в языке (С.А. Швачко, Т.Г. Акуленко, Н.К. Рябцева, Н.Д. Арутюнова, О.С. Кулагина, Г.Г. Кругликова, Л.В. Гукина);

4).Вопросам развития сознания и формирования понятия меры и способов измерения (Ф. Кликс, Е.А. Спиркин, Ю.М. Семёнов, И.Я. Депман, А.А. Свечников, Т.В. Топорова).

Для решения поставленных задач использовались следующие методы:

для сбора материала: метод сплошной и случайной выборки;

для обработки и анализа материала: описательный метод, метод компонентного анализа, метод концептуального анализа, элементы сопоставительного метода и историко-этимологического анализа, приём количественных подсчётов.

Материалом исследования послужили художественные произведения английских, американских, австралийских и русских авторов, а также данные историко-этимологических, толковых, комбинаторных и словообразовательных словарей английского и русского языков.

Апробация работы: основные положения и выводы диссертационного исследования были представлены на III, IV Общероссийских научно-методических конференциях ТГПУ (апрель 2004, апрель 2005), X Всероссийской конференция студентов, аспирантов и молодых учёных «Наука и образование» (май 2006), а также на международной конференции, посвящённой 75-летию ФИЯ ТГПУ (сентябрь 2006). Полученные результаты отражены в девяти публикациях.

На защиту выносятся следующие положения:

Язык, которым мы пользуемся, приписывает нам соответствующую систематизацию и категоризацию мира. Значение количества (меры) выступает общим, инвариантным значением и реализуется пучком семантических компонентов, образуя сложную иерархическую структуру функционально-семантического поля. В обыденном сознании количество «опредмечивается» и оценивается, а не исчисляется или измеряется. В английском и русском языках существуют разнообразные способы и средства выражения меры.

Антропоцентрические способы измерения до сих пор играют существенную роль в повседневной деятельности человека. Главным образом, они служат для определения расстояний, объёма и веса.

Метафора имеет непреложное значение для выражения меры в обыденном сознании. Лексикон количественных значений легко метафоризуется. При этом в английском и русском языках ментальные образы, связанные с мерой, нередко совпадают, а способы их языкового выражения могут значительно отличаться.

Поскольку русский и английский народы имеют общие культурно-исторические корни, их национальные системы мер содержат сходные единицы измерения, а номинанты некоторых единиц восходят к общим и.е. корням.

В английском и русском языках имеется довольно длинный список слов для выражения процессов партитивации и квантатирования. Лексические единицы, объединённые значением ‘кусок’ и ‘глоток’, выполняют функцию единиц «неточного или неопределенного измерения» и играют большу́ю роль в оперативном членении и измерении объектов в повседневной жизни людей.

Структура и объем работы: диссертация состоит из введения, четырёх глав, заключения, списка литературы, состоящего из 293 специальных работ и 33 наименований словарей, энциклопедий и справочных изданий, списка цитируемых литературных источников, включающего 229 произведений, и 11 приложений. Основной текст диссертации изложен на 167 страницах.

Основное содержание работы.

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, формулируются цель и задачи исследования, выделяются цель и задачи исследования, характеризуются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, излагаются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе – «Категория меры в свете новой парадигмы научного исследования» – рассматривается новая парадигма научных исследований, определяется антропоцентризм как один из основополагающих принципов современной науки, характеризуется сопоставительный метод изучения языков, рассматривается мера как понятийная и языковая категория.

Наука на рубеже тысячелетий переходит в качественно новое состояние – науку о человеке, человеческой субъективности. Исследователи разных специальностей заняты разработкой методологии, отвечающей проблемам и задачам этого этапа сознания.

Язык и его практическое использование представляют собой динамические ментальные процессы, генерируемые гибким человеческим сознанием и его способностью к альтернативному структурированию окружающей действительности, а поскольку познание осуществляется в соответствии с законами языка, на котором мы говорим, типологические и сопоставительные исследования не утратили актуальности и вносят свой вклад в развитие когнитивного направления.

Говоря об антропоцентризме, мы ведём речь об изначально сознательной деятельности homo sapiens, направленной на познание и воздействие на окружающий его мир. Человек – это тот центр, через который проходят все координаты, определяющие предмет, задачи, методы, ценностные ориентации современной лингвистики.

Все закономерности объективного мира находят отражение в категориях человеческого познания. Понятийные категории в современном языкознании – это смысловые компоненты общего характера, свойственные не отдельным словам и системам их форм, а обширным классам слов, выражаемые в естественном языке разнообразными средствами. Благодаря когнитивным подходам, разработанным в языкознании, появляется всё больше оснований предполагать, что именно категории мышления определяют категории языка. Понятийные категории и их языковая интерпретация характеризуются полевой структурой, с «ядром (центром)» и «периферией» в составе соответствующего функционально-семантического поля.

Мера, в философском понимании, выражает диалектическое единство качества и количества объекта, указывает предел, за которым изменение количества влечет за собой изменение качества объекта и наоборот. Основное содержание, основное значение категории меры состоит в том, что всякая мера есть прежде всего мера качества. Мера может трактоваться как самостоятельное функционально-семантическое поле, занимающее срединное положение между полями качественности и количественности (пересекаясь и с тем и с другим).

Языковые и понятийные категории количества и меры не тождественны. Одно и то же количество может быть по-разному выражено не только в разных языковых системах, но также внутри отдельно взятой системы.

Функционально-семантические поля меры в английском и русском языках можно рассматривать как самостоятельные полевые структуры моноцентрического типа. Центр (ядро) каждого из этих полей состоит из двух частей: 1) наименования, входящие в международную метрическую систему мер и 2) наименования, входящие в традиционную национальную систему мер. Периферию же составляют языковые единицы, являющиеся выражением неточных или неопределенных мер, которые веками формировались в названных языках.

Точные измерения количества не всегда важны для человека. Практическое сознание пользуется не столько точными цифровыми данными, сколько, в некотором роде, их оценочными аналогами: как уже отмечалось выше, количество «опредмечивается», а не исчисляется, оценивается, а не измеряется.

Во второй главе – «Генезис категории меры в сознании и в языке» — рассматривается зарождение понятия меры, определяется суть антропоцентрических измерений, рассматривается «шаг» как способ измерения, а также проводится сравнение некоторых английских и русских единиц измерения, основанных на использовании частей тела и их движений.

Ранний этап развития человечества характеризовался свободным выбором единиц измерения. Эталоны не были строго мотивированы и, как таковые, эталонами не являлись. Первым счётным прибором для человека были пальцы рук и ног. Те же руки, ноги и размеры некоторых других частей тела (ладони, пяди, суставов пальцев) и их движений – шаг, размах рук – послужили образцами первых мер длины. Жесты до сих пор имеют огромное значение для выражения меры в человеческом сообществе. Люди прибегают к жестикуляции преимущественно для выражения линейных мер, поскольку это даёт наглядное представление о высоте, длине, ширине или глубине, а часто и о форме. Например:

This was a good season in the To-Morrow, Coonardoo explained. The grass – her hand went out to the height of the grass — and she had seen a great koodgeeda [snake] among the rocks (Prichard. Coonardoo). Captain Searle made a great circle with his hands. “There’s a hole that deep in the bottom” (Du Maurier. Rebecca).

В некоторых случаях жестом можно указать и меру абстрактного понятия:

“The criterion of brains is better than one of money, but” he held his thumb and forefinger about a sixteenth of an inch apart –“about that too much better” (Vonnegut. Slaughterhouse Five).

Антропоцентрические способы измерения служили и служат, главным образом, для определения расстояний, реже для определения объёма и, менее широко, веса. До настоящего времени в языковой картине мира сохранились многие фразеологические и метафорические выражения, уходящие своими корнями вглубь веков. В английском языке таковыми являются: from head to foot; at arm’s length; within one’s reach/ within easy reach; within/ out of one’s grasp, (a few) steps from и т.д. Русский язык тоже изобилует подобными выражениями: ‘рукой подать’, ‘с головы до пят’, ‘в нескольких шагах от’, ‘на расстоянии вытянутой руки’ и т.п. Согласно полученным результатам, антропометрические показатели могут также служить для оценки времени и скорости (faster than a human eye can follow, to fly as fast as thought, in the blink of an eye; не успеешь и ойкнуть, со скоростью (полёта) мысли, в мгновения ока), температуры (about the same temperature as a man’s blood; вода температуры тела), вместимости (elbow room; повернуться негде) и даже ритма (with three heartbeats between each sound).

Лексикон количественных значений легко метафоризуется. Выступая как метафоры, антропоцентрические измерения позволяют оценить глубину чувств и степень вовлечённости в ситуацию, силу звука и полноту внимания, а также прочность и стабильность. Подобные «измерения» передаются в английском языке при помощи идиом: head over ears in love, head and shoulders above her contemporaries, up to one’s neck in debt, with half an ear, at the top of one’s voice /one’s lungs, etc. Ср.: влюбиться по уши, хлопот по горло, забот (хлопот) – полон рот, уйти с головой в работу, на́ голову выше (в развитии), увязнуть по самую шею, слушать вполслуха, во всю силу лёгких / во всё горло.

При этом ментальная картинка в сознании носителей английского и русского языков часто совпадает, в то же время способы её лексического выражения могут значительно различаться.

Живучесть шага как антропоцентрического способа измерения объясняется, во-первых, его непосредственным характером, не требующим никаких дополнительных приборов и приспособлений, во-вторых, его неизменной, постоянной величиной. Эта мера репрезентируется в английском языке большим количеством слов по сравнению с русским: step, stride, pace, remove. В русском языке существует только одна лексическая единица для выражения этого значения, поэтому все изменения в длине шага фиксируются при помощи определений или суффиксов, например, громадные/ семимильные шаги; шажище, шажок, шажочек.

Иногда слова ‘step’ и ‘шаг’ как бы уточняют и конкретизируют традиционные меры расстояния. В следующих примерах количество шагов очень важно для раскрытия сюжета, так как шаги составляют основу пеших путешествий, о которых идёт речь:

We hiked 500 miles, a million and a quarter steps, since sailing off from Amiсalola (Bryson. A Walk in the Wood). Ср.: Будто и немного тысяча метров – шестьсот пар шагов всего лишь. Немного, а заметно (Городецкий. Академия Князева).

Использование частей тела в измерительной практике англичан и русских подтверждается наличием целой группы слов-измерителей антропометрического происхождения (английские: ell, nail, foot, span, brace, pinch, hand, brace, fathom; и русские: сажень, вершок, локоть, пядь, щепоть, ладонь).

Многие русские национальные меры имеют аналоги в английской системе мер: локотьell; ладоньpalm; маховая саженьfathom; лапотьfoot, пядьspan, щепотьpinch. Это говорит как об общих закономерностях функционирования человеческой психики, так и об общих культурно-исторических корнях двух индоевропейских народов. Однако в этом ряду только две пары слов (локотьell; пядьspan) содержат общий и.-е. корень.

Национальные меры часто переходят в разряд мер неполного и неточного измерения. В русском языке гораздо больше пословиц, поговорок, идиоматических выражений с номинантами национальных мер, чем в английском. Это объясняется, по-видимому, тем, что русские меры утратили свой статус единиц измерения, а английские национальные меры продолжают функционировать в этом качестве и в настоящее время.

Третья глава – «Лексические способы репрезентации мер объёма и массы в языке» посвящена репрезентации «куска» и «глотка» как слов-измерителей в английском языке в сопоставлении с русским.

Как ‘кусок’, так и ‘глоток’ выполняют функцию единиц «неточного или неопределенного измерения», исторически сложившихся в языке, и находятся на периферии ФСП меры. Они играют большу́ю роль в оперативном членении и измерении объектов в повседневной жизни людей. Каждое из исследуемых имён, помимо смыслового признака искусственной квантификации, обладает дополнительными признаками: размер, форма (для куска), вещественный состав, консистенция составляющего кусок или глоток вещества.

В английском и в русском языках семантические ряды слов, репрезентирующие ‘кусок’, представлены довольно большим количеством лексических единиц. Однако ни одно английское существительное этой группы не может выражать всех значений русских слов, при помощи которых оно объясняется в англо-русском словаре. То же самое можно сказать и о русских словах, получающих словарное толкование через английские. Каждое из рассматриваемых слов в обоих языках имеет специфические национальные черты. Кроме того, в каждом языке наблюдается нечёткость границ классификации существительных со значением ‘кусок’ и ‘глоток’.

Кусок очень маленького размера репрезентируется в русском языке словом ‘крошка’, в русско-английском словаре оно объясняется с помощью слова ‘crumb’. Оба слова: английское ‘crumb’ и русское ‘крошка’ — ассоциируются с хлебом или другими хлебобулочными изделиями. Например:

«В крошки растерзали краюшку, и все крошки съели» (Мамин-Сибиряк. Сказка про Воробья Воробьёвича). The patriarch swallowed his last crumb of cake, cleared his throat and began to speak (Clarke. The Twelve and the Genii).

Однако русское слово ‘крошка’ может употребляться по отношению и к другому веществу: «Волшебник остановился <…>, потом вытащил бронзовый амулет, крошки нюхательного табака и завалявшуюся берцовую кость» (Виткович, Ягдфельд. Сказка о малярной кисти).

Одно из значений слова ‘крошка’ – сыпучее вещество из мелких раскрошенных частиц чего-либо, например: мраморная крошка. В английском языке это значение передаётся словом chips.

Как в русском, так и в английском языке есть слова, репрезентирующие ‘кусок’ и этимологически связанные с едой. Английское слово ‘bit’ имеет германское происхождение и является однокоренным слову ‘bite’: ‘a portion bitten off’, ‘morsel of food’, ‘small piece’. Русское слово ‘кусок’ восходит к глаголу ‘кусать’ и определяется В.И. Далем в своём первом значении как ‘часть чего-то, заразъ откушенная, отхваченная зубами’ [Даль 1998]. Однако слово ‘bit’ репрезентирует очень мелкий по размеру кусок вещества, в то время как русское слово, являясь наиболее общим по значению, может означать кусок любого размера, очень часто определяемого значением следующего за ним слова: кусок хлеба и кусок скалы, кусок пирога и кусок доски.

В целом, в английском языке наблюдается бóльшая специализация в репрезентации куска’ по сравнению с русским языком. Существительные block, chunk, hunk задают обобщенное представление о «глыбе», «большом куске», существительное knob указывает на «ком», «небольшой кусок». Dollop, smear, blob и clot представляют куски вещества мягкой консистенции, не совсем затвердевшую жидкость (в русском языке в этом значении выступает слово ‘сгусток’). Slab – «плоский, широкий, толстый кусок», slice – «плоский, широкий, тонкий кусок». Существительное lump репрезентирует «ком», «глыбу», «крупный кусок». Piece, sliver, splinter и chip указывают, прежде всего, на отделённость от целого. Cлова splinter, chip дают представление о способе получения этих кусков-обломков. Cube, wedge, roll и round репрезентируют преимущественно форму – квадратную, клинообразную, цилиндрическую и круглую, соответственно. Слова lump’ и ‘piece могут выражать идею целостности и неделимости. Например:

He looks so real when he is in one piece (Stephenson. Snow Crash). <…> the pilot just managed to land the plane in one piece (Pinto. Happy Landing). Joan opened the pemmican concentrated food of dried beef tin, and jerked it till the pemmican came out all in one lump (Ransome. Swallows and Amazons).

В русском языке подобную смысловую нагрузку несёт слово ‘кусок’:

— «Они [часы] из цельного куска золота! – хвастливо подмигнул ему старик» (Лагин. Старик Хоттабыч).

В английском языке несколько слов, репрезентирующих ‘кусок’, могут быть использованы при квантатировании (квантатирование — особая речемыслительная комбинация, когда нечленимое явление или действие абстрактно делится на части, т.е. выделяется один его квант): piece, bit, shred, crumb. Например:

From time to time he would read aloud to her some curious or entertaining piece of information (Hill S. A Bit of Singing and Dancing). With a bit of luck, it will die down (Marric. Gideon’s Week). They went like the few remaining shreds of warm hope from his hand (Bradbury. The Dandelion Wine). One crumb of comfort, if comfort it would be called, remained with her (Miss Reed. Fresh from the Country).

В русском языке подобную функцию выполняет слово ‘кусок’: кусок счастья, кусочек радости, кусок (иногда обрывок) информации.

Английские слова piece, hunk, chunk могут обозначать часть чего-либо, в том числе и временны́е отрезки, например:

It is used in Metaverse to represent a chunk of data (Stephenson. Snow Сrash). Here’s what I got on the wine: Every time you bottle it, you get the whole chunk of 1928 put away, safe (Bradbury. Dandelion Wine).

В русском языке в этом случае используется слово ‘кусок’: «Из окна был виден кусок двора» (Виткович, Ягдфельд. Сказка о малярной кисти).

Существует много русских слов, относящихся к хлебу: ломоть/ломтик; краюха/ краюшка; горбушка. Например: «Всё съела, всё выпила старуха; Василисе оставила только щец немного, краюшку хлеба, да кусочек поросятины» (Василиса Прекрасная // Народные Русские Сказки). «Особенно раздражала его Светлана за столом. Сидела, упёршись подбородком в грудь, приткнув к губам ломо́ть хлеба, не то сосала тихонько край куска, не то крошечками незаметно откусывала от него» (Халфина. Мачеха).

В английском языке также есть слова, указывающие на образующее кусок вещество: ‘rasher’ репрезентирует кусок ветчины или бекона, а слово clod – комок земли или глины.

Как в русском, так и в английском языке слова со значением ‘кусок’ участвуют в процессах партитивации (партитивация — исчисление частей субстанции, полученных в результате её членения на куски, бруски и т.п., причём недискретное вещество в этом случае делается дискретным). Однако очевидно, что каждое из исследуемых имён этих языков, помимо признака партитивации [Акуленко 1990] или сегментации [Крылов 2005], объединяющих их в одну группу имён, репрезентирующих «кусок», обладает дополнительными признаками, не содержащимися в другом имени этой группы. В имени содержится не вся информация о рассматриваемой сущности: человек знает о ситуации больше, чем сообщает в имени. Это следует хотя бы из того факта, что кусок одного и того же вещества может быть обозначен разными именами, например, кусок бумаги в английском языке может репрезентироваться словами: a piece, a bit, a sheet, a scrap, a slice, a sliver, a strip, a slip. В русском же языке в этом случае используются: кусочек, лист/листок, бумажка, клочок, полоска, обрывок, лоскуток, комок.

Глоток» как мера распределения появился ещё на заре человечества, когда «большой кусок мяса шёл по кругу. Каждый присутствующий отрезал от него такую порцию, которую он мог взять в рот, и передавал следующему, который проделывал то же самое. Подобным образом шёл по кругу и сосуд с супом: каждый делал глоток и передавал другому» [Семёнов 1989]. Глоток как мера являлся основой социального устройства. Его по праву можно отнести к антропоцентрическим способам измерения, так как в центре такого распределения находится человек и его естественные потребности и нужды.

В английском языке наблюдается бóльшая специализация в репрезентации глотка’ по сравнению с русским языком. Существительные swallow, ‘gulp’, ‘taste’ могут использоваться по отношению как к твёрдой пище, так и питью. Лексическая единица ‘swallow’ обладает самым общим значением. Она стилистически нейтральна, и её значение часто уточняется с помощью определений:

Jade uncorked the bottle, took two quick swallows, recorked it, and put it back in his pocket (Steinbeck. The Grapes of Wrath). We drank in long greedy swallows (Fitzgerald. The Great Gatsby).

Слово ‘gulp’ более эмоционально, так как репрезентирует быстроту и жадность поглощения питья или пищи. Впечатление крупных и жадных глотков может усиливаться не только при помощи вводимых определений (great, hungry, big), но и значением глаголов, описывающих способ потребления питья или пищи (to vanish, to wolf, to drain), например:

The coffee vanished in great gulps (Reed. Another Case of Ingratitude). Gladys Ponsonby drained the brandy glass in one hungry gulp (Dahl. Ninc Dimittis). He watched as the animal wolfed the jerky in one hungry gulp (Durrel. The Whispering Land).

Слово ‘taste’ может тоже выступать в значении очень маленького глотка’, если появляется необходимость только попробовать что-либо на вкус, например: Give me just a taste of pudding [Deluxe].

Слова bite, morsel, nibble и chomp репрезентируют исключительно потребление твёрдой пищи: He took another bite of the apple and chewed it (Bradbury. Dandelion Wine).

Слово ‘bite’ широко употребляется в английском языке и в значении ‘a small meal’. Встретив это слово в тексте, иногда непросто прийти к заключению, в каком значении оно используется:

<…> they wondered if they could spare a bite (Steinbeck. The Grapes of Wrath).

При некоторых обстоятельствах ‘bite’ делает неделимое делимым, дискретным, как, например, это случается в сказках, когда один сказочный герой угрожает другому:

You are too big for one bite and too small for two (The Shee an Cannon and the Gruadach Gaire // Irish Fairy Tales).

Подобное употребление рассматриваемой лексической единицы, можно встретить и на страницах современной литературы:

“Say, is that a Hostess cupcake?” she said and ate it in two bites (Bryson. A Walk in the Woods).

Репрезентируемый словом ‘morsel’ кусок не превышает размеров ротовой полости, то есть приблизительно равен одному глотку. Например:

And let us want this morsel, before your father wants it (Maturin. The Tale of Gudson’s Family from the Melmoth the Wanderer).

Слово ‘nibble’ указывает на маленькие кусочки, которые откусываются от общего куска: One night I’d been fishing for hours without even getting a little nibble, let alone a bite (Ghost in the Fen // Folk-tales of the British Isles).

Существительные draught, sip, sup, suck, nip, shot, slug, dram, drink, drop, pull относятся к жидкой пище или жидкости. Слова bite, lick, lap указывают на способ потребления, а taste на его цель. Nip, shot, dram и slug говорят об употреблении исключительно алкогольных напитков. Слова gulp, swallow, draught, sip, suck репрезентируют также дыхание и употребляются для описания дыхательных движений и затяжек:

Beck took an immense draught of air deep into his lungs (Bradbury. The Blue Bottle). She was breathing in swallow gulps (Eidson. St. Agnes’ Stand). “Don’t be a naughty boy”, she said, taking another pull at the cigarette (Dahl. Lamb to the Slaughter).

В русском языке понятие ‘глоток’ представлено одной лексической единицей, которая обладает широким значением. В словаре В.И. Даля значение слова ‘глоток’ определяется следующим образом: «один глотъ, глотокъ, глотень, глотене́къ, что можно проглотить за один раз» [Даль 1998]. В данном определении нет указания на вид потребляемой пищи. Приводимый В.И. Далем пример использования слова во фразеологизме позволяет считать, что изначально слово могло репрезентировать и твёрдую пищу: ‘Глядишь, будто глотком подавился’, поскольку жидкостью захлёбываются, подавиться же можно только твёрдой пищей. Авторы более поздних толковых словарей русского языка С.И. Ожегов, Т.Ф. Ефремова и С.А. Кузнецов соотносят это слово исключительно с жидкостью или с жидкой пищей, например:

«Захотят они воды испить – и с первого же глотка мёртвыми свалятся» (Иван — Крестьянский сын и чудо-юдо // Былины. Русские народные сказки).

Чаще всего значение «глотка» как меры потребления твердой пищи предается в русском языке при помощи слов «кусок» или «кусочек», а также описательно: «один раз в рот положить», «один раз откусить», например:

«Пока Курочкин, чавкая и глотая непрожёванные куски, утолял голод, толпа с интересом ждала, что разверзнутся небеса и гром поразит нечестивца» (Варшавский. Евангелие от Ильи).

Русское слово ‘глоток’ может участвовать в квантатировании: глоток счастья/ радости/ свободы.

В чётвёртой главе – «Словообразование в экспликации меры» — анализируются модели N+thin, N+deep, N+high, N+length для представления оценки линейных измерений и модели N+ful и N+load, репрезентирующие меры объема, массы и веса в английском языке. Эти модели, находящиеся на периферии ФСП меры, отражают специфику английского словообразования.

Модели N+thin, N+deep, N+high, N+length позволяют образовывать прилагательные для проведения оценки длины, глубины и высоты на бытовом уровне без привлечения общепринятых систем мер. Сложные прилагательные wafer-thin, paper-thin, leaf-thin содержат в себе сравнения с хорошо известными носителям языка предметами: вафля, листок, бумага – артефактами цивилизации. Эти прилагательные могут употребляться как в прямом, так и переносном значении:

She gave them <…> wafer-thin bread and butter with home-made apple-jelly. (Miss Reed. Fresh from the Сountry). The Democrats hold the majority in the lower house, the Republicans a wafer-thin majority in State Senate (Wall Street Journal. Цит. по Deluxe).

Единственным найденным примером, который имеет в составе сложного слова, образованного по этой модели, элемент, репрезентирующий часть человеческого организма, является слово hair-thin. Речь в данном случае идёт не о плоском предмете, а о проволоке или кабеле, сравнимым с волосом по диаметру, например: In the centre of the plastic tube is a hair-thin fiber optic cable (Stephenson. Snow Crash).

‘N+deep’ и ‘N+high’ являются довольно продуктивными в английском языке. Было найдено 11 прилагательных со структурой ‘N+deep’ (waist-deep, knee-deep, wrist-deep, а foot-deep, belly-deep, neck-deep, chin-deep, ankle-deep, skin-deep, bone-deep, shoe-top deep) и 7 слов со структурой ‘N+high’: waist-high, knee-high, breast-high, а foot-high, shoulder-high, belt-high, mast-high. Большинство слов этого ряда могут иметь прямое и переносное (метафорическое) значение, например:

Miss Carter was standing knee-deep in the water (Murdoch. The Sandcastle). Кnee-deep in debt and trouble [Deluxe].

Модели ‘N+thin’ и ‘N+length’ представлены в языке довольно скудно: 4 и 2 слова соответственно (paper-thin, wafer-thin, leaf-thin, hair-thin; ankle-length, calf-length).

Анализируемые модели важны для английской словообразовательной системы, так как дают простор для авторского словотворчества. Восемь прилагательных из 24 рассмотренных в работе, или одна треть от общего числа, не зафиксированы словарями и, вероятно, являются окказионализмами.

Словообразовательные модели ‘N+ful’ и ‘N+load’ репрезентируют меры объема, массы и веса и позволяют образовать существительные со значением количественной оценки.

При помощи модели ‘N+ful’ выражается масса чего-либо в определённом объёме. Более двух третей приведённых в работе слов, образованных по этой модели, фиксируются словарями. Необходимо подчеркнуть, что первым составным элементом модели является слово, обозначающее ёмкость или мыслящееся как ёмкость. В энциклопедическом словаре Вебстера значение подобных существительных разъясняется следующим образом: -ful ‘as much as will fill’. В целом этот ряд слов можно разбить на две неравные группы.

К первой группе можно отнести слова, в состав которых входит существительное, обозначающее какую-то часть тела человека (handful, mouthful, armful, stomachful, eyeful, fistful, snootful, earful, etc.). Например: Alice took her mouthful of omelette (Spark. The Bachelors). So she dragged across branches and fetched armfuls of twigs (Rendell. Crocodile Bird). Only Percival began to whimper with an eyeful of sand (Golding. Lord of Flies).

Ко второй группе следует отнести слова, содержащие в своём составе существительные, обозначающие различные ёмкости, используемые в быту: 1) посуда, вёдра, бочки и т.д. (bucketful, pailful, basketful, shovelful, tubful, tankful, drawerful, sackful); 2) орудия труда (barrelful, thimbleful, syringeful); 3) предметы одежды, используемые как ёмкости или контейнеры (hatful, pocketful, apronful); 4) помещения (roomful, houseful, balconyful, pitful, porchful, hallful, pubful).

Структура ‘N+ful’ расширяет сферу своего употребления, позволяя образовывать существительные от слов-номинантов транспортных средств (carful, boatful) и территориальных образований природного или искусственного происхождения (gardenfull, islandful).

Нами не найдено ни одного слова среди существительных, созданного по названной модели, которое обозначало бы естественный водоём или природное углубление. Однако в стихотворении “Poem in October” Дилан Томас употребляет лексическую единицу ‘springful’ метафорически:

A springful of larks in a rolling cloud and the road side bushes brimming with whistling blackbirds (Thomas. Poem in October).

Журнал Newsweek в обзоре последних событий даёт интересный пример употребления такого абстрактного существительного, как ‘hopeful(s)’:

David Ansen weighs in on some of the best of the year as Hollywood starts unveiling its Oscar hopefuls (Newsweek. December 19, 2005).

Предметы домашнего обихода являются более точными мерами по сравнению с пригоршней или охапкой. Например: He noisily swallowed a spoonful of cabbage soup (Fitzgerald P. The Golden Child). She drank three cupfuls of tea, each with three heaped teaspoons of sugar (Mantel. An Experiment in Love). I got a tankful of gas in the truck (Steinbeck. The Grapes of Wrath).

Благодаря частому использованию, многие из этих слов приобрели переносное значение, отражающее меру большо́го или малого количества.

Так слово ‘thimbleful’ чаще всего употребляется метафорически и означает очень малое количество: A thimbleful of dandelion wine is indicated (Bradbury. Dandelion Wine).

Однако большинство слов, образованные от существительных, обозначающих артефакты культуры, приобретают вторичное значение ‘a great number’, ‘large amount, quantity’ – hatful, drawerful, sackful, basketful [Deluxe; Hornby 2005]. Например: Dey lived happily ever after, and had a basketful of children (Mossycoat // Folk-Tales of the British Isles).

В ходе исследования было найдено 62 слова, образованных от разных существительных по модели ‘N+ful’, и проведено сравнение со списком слов, составленным Мартином Ленертом. Этот список содержит 51 существительное этого ряда. Число совпадений лексических единиц в обоих списках равняется 32. Общее число слов, содержащих структуру ‘N+ful’, в двух списках составило 81 лексическую единицу.

Элемент –ful в данной словообразовательной структуре можно определить как полусуффикс, поскольку, с одной стороны, он имеет все черты корневой морфемы и сохраняет семантическое родство с отдельно употребляемым словом, с другой стороны, его значение, в силу многократного использования, настолько грамматикализировалось, что определённо приближается к значению суффикса.

Традиционным значением модели ‘N+load’ является выражение грузоподъёмности транспортных средств, однако наметилась тенденция использовать в качестве первого компонента этой структуры существительные, обозначающие ёмкости. В ходе работы было найдено 21 существительное, образованное по модели ‘N+load’, из которых 13 репрезентируют грузоподъёмность транспортных средств: наземных, водных и воздушных (van-load, waggon-load, wagon-load, carriage-load, carload, coachload [туристический автобус], busload, trailer-load, boatload, shipload, lorry-load, truck-load, planeload), 9 – отношения к транспорту не имеют, причём 7 существительных передают значение близкое к значению существительных, образованных по модели ‘N+ful’ (bag-load, rake-load, knife-load, bucket-load, wheel barrowload, panload, armload). Слово manload указывает на вес, который может поднять человек, а caseload — на количество вопросов, требующих решения в ходе судебного или следственного разбирательства. Например:

For every manload to lift, five pairs of arms extended to lift (Steinbeck. The Grapes of Wrath). “Why is it people from Deaf Smith keep showing up in my caseload?” she said (Burke. Heartwood).

В русском языке значение, выражаемое английскими словами, образованными по модели ‘N+ful’ и ‘N+load’, передается словосочетаниями: полный (целый) автобус пассажиров; полная (целая) тарелка каши. Например:

«Народищу, дружков-товарищей – полон двор» (Пермяк. Золотой гвоздь). «Мама посмотрела, а у него полные карманы огурцов» (Носов. Огурцы). «– Вот это здорово! – веселились дети. – Целый самосвал шоколада! Для всех, для всех!» (Новаш. В королевстве Кирпирляйн). «<…> Маша с отцом сидят на возу – полон воз добра!» (Ушинский. Не плюй в колодец – пригодится воды напиться).

В заключении подводятся итоги проведённого исследования и формулируются основные выводы:

1. Систематизация и категоризация мира во многом определяется языком, которым мы пользуемся. Естественные языки универсальны по своему общественному значению и роли, но вместе с тем они своеобразны по форме, по распределению значений и функций между единицами языка. Одно и то же количество может быть по-разному выражено не только в разных языковых системах, но также внутри отдельно взятой системы.

Категория меры характеризуется полевой структурой, с «ядром (центром)» и «периферией» в составе соответствующего функционально-семантического поля. Ядро ФСП названной категории в английском и русском языках двучастно и состоит из национальных единиц измерения и единиц международной метрической системы, которая является общей частью ФСП меры в обоих языках. Кроме того, на периферии ФСП меры в английском и русском языках существуют разнообразные языковые средства (словообразовательные модели, лексические единицы и фразеологизмы) для выражения так называемых единиц «неполного и неточного измерения», причём для репрезентации отдельного фрагмента категории меры в рассматриваемых языках часто используются разные языковые средства.

2. Антропоцентризм является основной характеристикой первых картин мира, которые создаёт человек. Антропоцентрические способы измерения служили и служат, главным образом, для определения расстояний, реже для определения объёма и, менее широко, веса. Согласно полученным результатам, антропометрические показатели могут также служить для оценки времени и скорости, температуры, вместимости и даже ритма. В обыденном сознании количество «опредмечивается» и оценивается, а не исчисляется или измеряется.

3. Человек хочет взвесить и измерить не только то, что поддается измерению и взвешиванию. Лексикон количественных значений легко метафоризуется. Выступая как метафоры, антропоцентрические измерения позволяют оценить глубину чувств и степень вовлечённости в ситуацию, силу звука и полноту внимания, а также прочность и стабильность. При этом в русском и английском языках ментальные образы, связанные с мерой, нередко совпадают, а способы их языкового выражения могут значительно отличаться.

4. Многие русские национальные меры имеют аналоги в английской системе мер: локотьell; ладоньpalm; маховая саженьfathom; лапотьfoot, пядьspan, щепотьpinch. Это объясняется общими закономерностями функционирования человеческой психики, а также общими культурно-историческими корнями двух индоевропейских народов. Однако в этом ряду только две пары слов (локотьell; пядьspan) содержат общий и.-е. корень.

5. Лексические единицы, объединённые значением ‘кусок’ и ‘глоток’, выполняют функцию единиц «неточного или неопределенного измерения» и играют большу́ю роль в оперативном членении и измерении объектов в повседневной жизни людей.

В английском и в русском языках семантические ряды слов, репрезентирующие ‘кусок’, представлены довольно большим количеством лексических единиц. Однако ни одно английское существительное этой группы не может выражать всех значений русских слов, при помощи которых оно объясняется в англо-русском словаре. То же самое можно сказать и о русских словах, получающих словарное толкование через английские. Каждое из рассматриваемых слов в обоих языках имеет специфические национальные черты. Кроме того, в каждом языке наблюдается нечёткость границ классификации существительных со значением ‘кусок’ и ‘глоток’.

В русском языке понятие ‘глоток’ представлено одной лексической единицей, которая обладает широким значением. Слово ‘глоток’ преимущественно ассоциируется с питьём или жидкой пищей. В английском языке существует большая специализация в репрезентации ‘глотка’: одни слова репрезентируют исключительно потребление твёрдой пищи, другие – жидкости, третьи могут использоваться как о твёрдой пище, так и о питье. Существуют специальные лексические единицы для выражения глотка алкогольных напитков.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Нагорная Л.А. О репрезентации понятия «мера» в английском языке // Иностранный язык и иноязычная культура в образовании (тенденции, проблемы, решения). Сборник научных статей по материалам III Всероссийской научно-методической конференции ТГПУ 28-30 апреля 2004 г. Томск: изд-во «Ветер», 2004 г. — С. 55-58.

Нагорная Л.А. О некоторых языковых средствах, репрезентирующих меры объёма, веса, массы в английском языке // Иностранный язык и иноязычная культура в образовании (тенденции, проблемы, решения). Сборник научных статей по материалам III Всероссийской научно-методической конференции ТГПУ 14-15 апреля 2005 г. Томск: изд-во «Ветер», 2005 г. — 38-42.

Нагорная Л.А. Способы репрезентации «глотка» как фрагмента концепта «мера» в английском языке // Иностранный язык и иноязычная культура в образовании (тенденции, проблемы, решения). Сборник научных статей по материалам III Всероссийской научно-методической конференции ТГПУ 14-15 апреля 2005 г. Томск: изд-во «Ветер», 2005 г. — С. 42-45.

Нагорная Л.А., Сергеева Д.В. Антропоцентрические измерения и способы их репрезентации в английском языке // Вестник ТГПУ Выпуск № 4 (48) 2005 г. Серия: Гуманитарные науки (Филология): Индоевропейские и сибирские языки. — Томск: Изд-во ТГПУ, 2006. — С. 36-41.

Нагорная Л.А. Способы репрезентации временных отрезков как фрагмента концепта «мера» в английском языке // Вестник ТГПУ Выпуск № 5 (49) 2006 г. Серия: Гуманитарные науки (Филология): Индоевропейские и сибирские языки. — С. 90-96.

Нагорная Л.А., Сергеева Д.В. Эволюция слов-измерителей в английском и русском языках (статья) // X Всероссийская конференция студентов, аспирантов и молодых учёных «Наука и образование» (15-19 мая 2006 г.) Материалы конференции. Т.2, ч.2 — Томск: Издательство ТГПУ, 2006 г. — С. 164-169.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст