Семиотическая концептуализация тела в русском языке и русской ку

На правах рукописи

Переверзева Светлана Игоревна

СЕМИОТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ТЕЛА В РУССКОМ

ЯЗЫКЕ И РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ: ПРИЗНАК «ОРИЕНТАЦИЯ»

Специальность 10.02.01 – Русский язык

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Москва 2013

Работа выполнена на кафедре русского языка Института лингвистики Российского государственного гуманитарного университета.

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Крейдлин Григорий Ефимович

Официальные оппоненты:

Урысон Елена Владимировна,

доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник, Институт русского языка им. В. В. Виноградова Российской академии наук

Сухова Наталья Витальевна,

кандидат филологических наук, доцент, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, кафедра иностранных языков факультета государственного управления

Ведущая организация:

Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт»

Защита состоится 30 сентября 2013 года в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 212.198.12 при Российском государственном гуманитарном университете по адресу 125367, Москва, Миусская пл., д. 6 корп. 2, Институт лингвистики.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета.

Автореферат разослан 30 августа 2013 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

д. филол. н.

Л.Ф. Кацис

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Настоящее диссертационное исследование посвящено анализу одного из важнейших признаков, описывающих человека и разные аспекты его коммуникативного поведения. Речь идёт о признаке «ориентация», который характеризует телесные, или соматические, объекты – человеческое тело и его различные части. Под ориентацией соматического объекта понимается его направленность на какой-либо другой объект (не обязательно телесный или материальный), ср. показать пальцем на здание, лежать головой на север, или от некоторого объекта, ср. отвернуться от собеседника.

Основное внимание в работе уделено механизмам и способам взаимодействия в коммуникативном акте вербальных и невербальных знаков, выражающих значения признака телесной ориентации. Эти знаки представляют собой элементы двух семиотических кодов – русского языка и русского языка жестов.

Актуальность диссертационного исследования обусловлена следующими обстоятельствами:

1. Признак «ориентация соматического объекта» занимает важное место в русской семиотической концептуализации тела и телесности – формальной модели одного фрагмента наивной картины мира. Этот фрагмент содержит представления носителей русского языка и культуры о человеческом теле, которые отражаются в знаках соответствующих семиотических кодов.

Многие составляющие семиотической концептуализации тела и телесности – телесные объекты и их имена, признаки телесных объектов и признаки их имён, значения всех этих признаков и др., – были предметом изучения в целом ряде работ. Среди них – публикации, посвящённые отдельным соматическим объектам (см. Иорданская, Паперно 1996; Мазалова 2001; Аркадьев 2002; Цивьян 2005; Крейдлин, Летучий 2007; Летучий 2008) и их признакам (см. Спиридонова 2002; Десятова, Ляшевская, Махова 2008; Кадыкова, Крейдлин 2010; Аркадьев, Крейдлин, Летучий 2008; Боголепова 2009; Крейдлин, Переверзева 2011). Между тем признак «ориентация», а также вербальные и невербальные знаки, отображающие сам признак и его значения, до сих пор не были предметом отдельного анализа, несмотря на то, что без описания ориентации телесных объектов семиотическая концептуализация и формирующая её система признаков являются заведомо неполными. Изучение признака «ориентация» и его различных знаковых выражений не только заполняет пробел в описании семиотической концептуализации тела и телесности, но и даёт возможность по-новому взглянуть на образ тела, который сложился в наивной картине мира русского человека.

2. Признак «ориентация» связан, прежде всего, с пространственными аспектами телесного поведения человека, а потому о нём шла речь в исследованиях тех гуманитарных и естественных наук, которые изучают, среди прочего, такой тип поведения. Это история, психология, этология, антропология, география и ряд других областей знания. Однако единого представления о том, что являет собой ориентация соматического объекта, не было выработано. До настоящего времени не существует и единого языка описания пространственной телесной ориентации, до сих пор не поставлен вопрос о том, как обычные люди, т. е. неспециалисты, говорят о такой ориентации, какими невербальными знаками выражают свою ориентацию и ориентацию других людей, как и для чего они меняют пространственную ориентацию в процессе коммуникации. В диссертации строится метаязык, с помощью которого можно удобно и эффективно описывать телесную ориентацию людей, и предлагаются ответы на перечисленные вопросы.

3. Характерной особенностью данного диссертационного исследования является внимание сразу к двум знаковым кодам, хорошо приспособленным для выражения телесной ориентации, – это русский язык и русский язык жестов. Жесты понимаются здесь, вслед за работой Крейдлин 2002, самым широким образом. Это знаковые движения рук (мануальные жесты), ног, головы и плеч, знаковые касания, положения тела (позы), выражения лица, знаки-взгляды и смешанные, т.е. вербально-невербальные, формы поведения.

Язык жестов – это основной предмет относительно новой науки, называемой невербальная семиотика (подробно о ней см. в Крейдлин 2002). Изучение телесной ориентации и способов её знаковой репрезентации является, таким образом, важным и актуальным не только для лингвистики, но и для семиотики тела. Между тем, в немногочисленных словарях русских жестов (Акишина, Кано 1980; Monohan 1983; СЯРЖ 2001) и словарях жестов других народов (Bauml, Bauml 1975; Klein 1998; Тумаркин 2004) признак «ориентация» не находит систематического отражения: способы его реализации описаны неполно, не указываются его связи с другими телесными признаками.

Из множества жестов, представленных в словарях, в диссертации рассматривается одна их разновидность, которую мы назвали жесты с ориентацией. Без знания об ориентации соматических объектов, участвующих в их исполнении, описать физическую реализацию и семантику этих жестов невозможно.

Объектом исследования являются русские вербальные и невербальные знаки, отображающие основные значения телесного признака «ориентация», а предметом исследования – формальные, семантические и синтаксические свойства таких знаков. Подчеркнём, что в диссертации изучаются не только отдельные слова и жесты, но также словосочетания и жестовые последовательности. Таким образом, объектом исследования являются морфология, семантика и синтаксис русских вербальных и невербальных лексических единиц и разнообразных единиц смешанного типа, представляющих собой результат соединения знаков двух кодов.

Цель диссертационного исследования – дать полное описание признака «ориентация соматического объекта» и отразить роль этого признака в семиотической концептуализации тела и телесности.

Для достижения этой цели в диссертации решаются следующие задачи: (1) построить метаязык описания фрагмента наивной семиотической концептуализации, относящегося к представлению людей о пространственной ориентации телесных объектов; (2) дать формальное описание признака «ориентация соматического объекта» и указать область его значений; (3) провести семантический анализ типовых вербальных и невербальных выражений значений этого признака применительно к разным соматическим объектам; (4) выявить и описать формальные и содержательные противопоставления на множестве телесных ориентаций (для разных соматических объектов); (5) охарактеризовать некоторые языковые конструкции, основным смысловым компонентом которых является ориентация тех или иных телесных объектов: конструкции с творительным падежом ориентирования (термин из книги Рахилина 2000), ср. повернуться лицом к стене, встать спиной к окну, конструкции зрительной ориентации, т.е. ориентации глаз, ср. опустить глаза вниз, устремить взгляд к небу, и конструкции с повтором имён телесных объектов типа стоять плечом к плечу или столкнуться лоб в лоб.

Цель работы и задачи, решаемые в диссертации, обусловили общую методологию и конкретные методы исследования. Поскольку проведённое исследование является междисциплинарным, в диссертации применялись как собственно лингвистические методы, так и методы семиотического анализа, широко практикуемые в работах по невербальной семиотике.

К лингвистическим методам исследования относятся: (1) формальный, семантический и синтаксический анализ единиц русского языка, выражающих значения признака «ориентация соматического объекта»; (2) сопоставительный частотный анализ рассматриваемых единиц, позволяющий ранжировать их употребление в текстах; (3) метод интроспекции.

К семиотическим методам исследования принадлежат: (1) семиотический анализ лексических единиц русского языка тела, отображающих признак ориентации; (2) компаративный анализ языковых и жестовых единиц, главным образом, их значений и употреблений; (3) методы декомпозиции и композиции, то есть выделение отдельных знаковых компонентов жеста, выявление их значений и способов объединения знаковых компонентов в единое целое.

Материалом для анализа языковых единиц послужили тексты из Интернета, главным образом из Национального корпуса русского языка (НКРЯ, www.ruscorpora.ru) <обычно их противопоставляют>, а также печатные тексты разной тематики, жанра и стиля, описывающие телесное поведение людей (в основном художественных и научно-популярных произведений).

При анализе жестов использовались (а) данные русских жестовых словарей, преимущественно СЯРЖ 2001, (б) примеры из Мультимедийного подкорпуса НКРЯ, созданного научным коллективом под руководством Е. А. Гришиной; (в) примеры из публикаций по лингвистике, семиотике и другим гуманитарным дисциплинам; (г) результаты собственных наблюдений над поведением людей в устном диалоге.

Научная новизна исследования

В диссертации впервые даётся полное описание признака «телесная ориентация» и его основных значений. Выявляются условия и возможные реализации таких значений в составе языковых и невербальных знаковых выражений. Предложены семантические описания ряда русских слов, словосочетаний и фраз, передающих эти значения. В частности, устанавливается смысловой инвариант синонимического ряда с предикатными единицами быть ориентированным / направленным / обращённым / повёрнутым и др., даётся детальное описание таких русских жестов с ориентацией глаз, как смотреть исподлобья, смотреть искоса, смотреть прямо в глаза и описание ряда языковых конструкций, основным компонентом которых является телесная ориентация.

Теоретическая и практическая ценность исследования обусловлена тем, что его результаты могут использоваться при анализе единиц вербальных и невербальных знаковых кодов других языков и культур, при создании жестовых словарей и для уточнения описания жестов, вошедших в словник СЯРЖ 2001. Кроме того, описания отдельных вербальных и невербальных единиц со значением ориентации служат важным материалом, пополняющим компьютерную вопросно-ответную базу данных «Тело и телесность в языке и культуре», которая содержит разнообразную информацию о теле, выраженную в русских вербальных и невербальных знаках.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Признак телесной ориентации является одним из важнейших признаков семиотической концептуализации тела и телесности. Без детального анализа этого признака и его значений невозможно полное и строгое описание русских вербальных и невербальных знаков, образующих область применения этого признака и входящих в данную семиотическую концептуализацию.

2. Для исчерпывающей характеристики признака телесной ориентации необходимо изучение общих механизмов и конкретных способов взаимодействия вербальных и невербальных знаков в коммуникативных актах разной тематики, жанров и стилей.

3. В русском языке и русском языке тела существуют типовые языковые конструкции и неязыковые знаковые средства, специально предназначенные для выражения телесной ориентации.

4. Признак «телесная ориентация» играет особую роль в разных языках жестов, в том числе и в русском. На основе этого признака выделяется большой класс знаковых единиц, называемых жестами с ориентацией.

5. Жесты с ориентацией устроены по большей части композиционально: они состоят из отдельных знаковых компонентов, имеющих свою семантику и тесно связанных в пределах жеста. Семантика и способы жестовой реализации этих компонентов подлежат описанию в специальных синтаксических жестовых словарях, что необходимо учитывать при их создании.

Апробация работы

Основные положения диссертации и результаты проведенного исследования были представлены на VIII Международной школе-семинаре по лексикографии (Иваново, 2009), на научном семинаре «Теоретическая семантика» под руководством академика РАН Ю.Д. Апресяна (Москва, 2009), а также на Международных научных конференциях «Стереотипы в языке и коммуникации» (Москва, 2009) и «Проблемы компьютерной лингвистики» (Воронеж, 2011).

По теме диссертации опубликовано четыре индивидуальные работы (в том числе одна статья в издании, рекомендованном ВАК РФ) и две работы в соавторстве с Г. Е. Крейдлиным.

Структура работы

Диссертация состоит из введения, четырёх глав, заключения и списка используемой литературы. Библиография к диссертации включает около 200 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении определяется актуальность темы и отмечаются научная новизна исследования, его теоретическая и практическая ценность. Характеризуются объект и предмет диссертации, её цель и конкретные задачи, указываются используемые в работе методы. Описывается структура диссертации и формулируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе«Соматические объекты и их признаки в гуманитарной традиции описания тела и телесности» – даётся обзор основных направлений в лингвистической и семиотической научных традициях, относящихся к описанию тела и телесности. Определяются те направления, в которые настоящее исследование вносит наибольший вклад.

Описанием тела и телесности занимаются как естественные, так и гуманитарные науки. Естественные науки (физиология, биология, медицина и др.) изучают тело как физический объект, т.е. как объект реального мира. Гуманитарные науки, такие, как лингвистика, психология или теория культуры, основное внимание обращают на то, как ведут себя тело и его части в актах социальной коммуникации (в пределах данной культуры, данного этноса и др.). Кроме того, они изучают воздействие телесного поведения человека на собеседника или на сам процесс общения. Тем самым, гуманитарные науки объединяет интерес не собственно к телу как к объекту реального мира, а к тому, как тело осмысляется и представляется в данном социуме и в данной культуре.

У каждой из этих наук имеются свои задачи и свой метаязык, служащий для представления основных понятий, результатов и выводов. Между тем сегодняшнюю мировую науку характеризует бурный рост междисциплинарных исследований, а потому возникает необходимость сближения разных метаязыков, подходов, установок и интеллектуальных традиций. Такое сближение наук о человеческом теле началось, по-видимому, с лингвистики и семиотики – точнее, с той её относительно новой области исследований, которая получила название невербальной семиотики и которая изучает знаки языка тела и их использование в актах устной коммуникации людей (подробно о невербальной семиотике см. в Крейдлин 2002). В центр внимания лингвистики и семиотики попадает не тело само по себе как физический или биологический объект, а его знаковое представление, которое получило название семиотической концептуализации тела и телесности.

В главе обсуждаются основные идеи и положения ряда лингвистических и семиотических работ, в которых изучается лексика тела и телесности. К таким работам относятся исследования, посвящённые понятию и слову тело, языковым обозначениям соматических объектов разной природы, телесным признакам и их языковым (русским) обозначениям, естественно-языковым обозначениям некоторых видов телесного поведения и его оценкам, а также взаимодействию вербальных и невербальных знаков в актах устной коммуникации.

По своей тематике и решаемым задачам настоящая диссертация наиболее близка к тем научным работам, основным предметом изучения которых являются телесные признаки и их языковые обозначения, а также к работам, посвящённым знаковой репрезентации телесного поведения человека.

Во второй главе«Концептуальный аппарат работы. Определение признака “ориентация соматического объекта”» – вводятся основные теоретические понятия и даётся определение основного объекта исследования – признака «ориентация соматического объекта».

В разделе 2.1 формулируются основные задачи, решаемые в данной главе. Приводятся примеры фраз, передающих информацию об ориентации соматических объектов. Это такие фразы, как, например, Он лежал на правом боку, положив правую руку под щёку, головой на север, а лицом на запад (В. Конецкий); Он усмехнулся и наконец повернул голову от окна (А. Геласимов); Дайте-ка посмотреть, – Воланд протянул руку ладонью кверху (М. Булгаков); Вы заметили, какой у неё аристократический наклон головы? (Ю. Азаров).

Утверждается, что адекватные семантические описания этих и подобных им фраз должны включать в себя указания на то, как ориентированы объекты, принимающие определённые положения или совершающие определённые движения.

В разделе 2.2 указываются причины, по которым из группы слов, синонимичных или близких по смыслу слову ориентация, таких, как направление или направленность, в качестве единицы метаязыка выбрано само слово ориентация. Первая причина – это дань научной традиции, складывающейся в невербальной семиотике со второй половины XX века. Мы имеем в виду, прежде всего, западные, в основном англоязычные, исследования и относительно немногочисленные отечественные работы в данной области знания. В них используются либо слово orientation и, соответственно, ориентация, либо слово direction (направление). Ввиду того, что слова orientation и ориентация применяются к большему числу имён соматических объектов, чем слова direction и направление, в качестве лексической единицы метаязыка мы выбрали слово ориентация. Вторая причина – языковая: она непосредственно связана с семантикой русских глаголов ориентироваться и ориентировать. Чтобы это показать, рассмотрим предложение Церковь ориентирована алтарём на восток. Оно и ему подобные предложения означают, что некоторый объект (здесь – церковь), у которого есть часть, обращён одной из этих частей – алтарём – в некотором направлении (на восток). Именно в таком значении и употребляются слова ориентироваться и быть ориентированным (а также имя ориентация) в качестве вариативных единиц метаязыка пространственной ориентации объектов.

В данной главе рассматриваются два возможных представления, или способа описания, такой ориентации, получившие названия линейное представление (разделы 2.3–2.5) и угловое представление (раздел 2.6).

В разделе 2.3 даются общие сведения о линейном представлении ориентации. Линейному представлению соответствует конструкция Х V Y-ом Prep Z, изучавшаяся в целом ряде работ, в частности, Апресян 2008; Подлеская, Рахилина 2000; Рахилина 2000. Причина, по которой данная ориентация получила название линейной, состоит в том, что конструкция Х V Y-ом Prep Z передаёт идею указания на более близкое или более далёкое расположение выделенной части Y относительно ориентира Z (по сравнению с некоторыми другими частями объекта Х), а смыслы ‘близкий’ и ‘далёкий’ удобнее всего интерпретировать геометрически, т.е. при помощи отрезков меньшей и большей длины. Эти отрезки соединяют две точки – ориентир Z и выделенную часть Y объекта Х.

В данную схему на место переменной Х можно подставлять языковые имена объектов или их контекстные заместители. Референты таких имён мы называем ориентируемыми объектами. Переменную Y могут замещать имена частей ориентируемых объектов – но не любых, а только тех, положение которых существенно для определения ориентации самих объектов. Такие части ориентируемых объектов получили название выделенных. Переменная Z в указанной схеме пространственной ориентации замещается именами ориентиров. Под ориентирами имеются в виду объекты, направления движения или части пространства, относительно которых осуществляется ориентация. Позицию предлога Prep могут заполнять предлоги к, на, в и некоторые другие, а также предложно-падежные формы, выражающие пространственные значения, например, в сторону А или по направлению к А. Кроме того, позицию Prep могут заполнять предлоги, антонимичные предлогу к (чаще всего это предлог от). Вместо сочетаний вида Prep Z для выражения ориентации объектов могут использоваться также пространственные наречия – обычно в тех случаях, когда ориентиром является часть пространства, ср. наречие кверху во фразе Воланд протянул руку ладонью кверху или наречие вниз во фразе Банки с жестяными крышками переверните крышкой вниз. Наконец, переменную V могут замещать предикатные единицы, обозначающие действие или ситуацию, в которой объект Х ориентируется относительно Z. Это слова быть ориентированным, выходить, стоять, лежать, протянуть, повернуть и др.

Примером фразы, построенной в соответствии с данной схемой ориентации, является фраза Он (Х) лежал (V) на правом боку, положив правую руку под щёку, головой (Y) на (Prep) север (Z) (В. Конецкий).

В разделе 2.4 формулируется смысловой инвариант предикатов пространственной ориентации, главным образом глаголов. Многие из таких глаголов обсуждались в статье Апресян 2008 и были разбиты на две группы. Первую группу составляют глаголы положения в пространстве, в том числе начинательные и каузативные: висеть (головой вниз), лежать (головой к двери), сидеть (боком к сцене), стоять (спиной к окну) и др. К ним близки глаголы типа высовываться <торчать> (кормой из воды) (Апресян 2008: 28 – 29). Вторую группу образуют «глаголы пространственной ориентации типа выходить <смотреть> (окнами в сад), обычно в переносных значениях» (там же, с. 29). К этой группе мы предлагаем добавить и такие предикативные сочетания, как быть обращённым, быть повёрнутым, быть ориентированным, быть направленным.

В отличие от того, что предлагается в указанной работе Ю.Д. Апресяна, мы относим к предикатам пространственной ориентации не только глагольные единицы из второй группы, но и вообще все предикаты, которые могут замещать переменную V в схеме линейной ориентации. Иными словами, мы считаем, что все указанные предикаты можно объединить в один (квази)синонимический ряд лексем с инвариантным значением пространственной ориентации. В него входят, в частности, такие единицы, как быть обращённым / повёрнутым / ориентированным / направленным, а также смотреть, лежать, сидеть, стоять и некоторые другие.

Описание смыслового инварианта данного ряда является отдельной задачей, поскольку адекватная формулировка смыслового инварианта позволяет более точно ответить на такие важные вопросы, как: «Что представляет собой признак “телесная ориентация”?» и «Какие значения может принимать этот признак?».

Попытки построить толкования для отдельных слов, обозначающих пространственную ориентацию, причём для слов разных языков, предпринимались и ранее. В частности, в литературе анализировались такие слова, как верх, низ, перед, зад, правая сторона, левая сторона и их иноязычные эквиваленты, см. Апресян 1995, Bierwisch 1967, Landau, Jackendoff 1993, Рахилина 2000. Некоторые идеи и соображения, содержащиеся в этих работах, использовались нами при описании смыслового инварианта указанного синонимического ряда. Такова прежде всего идея о неравноправности частей некоторого объекта в процессе его ориентации. В частности, для формулировки смыслового инварианта нам потребовалось ввести понятие «множество частей объекта Х, противоположных его выделенной части Y» в качестве отдельного элемента метаязыка телесной ориентации.

Поясним, почему для описания ориентации нам понадобилось прибегнуть к понятию части объекта, противоположной его выделенной части. Если мы хотим сказать, например, что тело человека ориентировано к другому человеку спиной, то одновременно с этим определяется и ориентация его груди, то есть части, противоположной спине. Точно так же, если кисть ориентирована (повёрнута, обращена и т.п.) ладонью вниз, то часть, противоположная ладони, называемая тыльной стороной ладони, ориентирована (повёрнута, обращена…) вверх. По существу, выделенная часть ориентируемого телесного объекта и противоположная ей часть устроены в отношении ориентации симметрично, однако из двух симметричных ориентаций в языке обычно описывается ориентация той части, которая имеет более идиоматичное обозначение (так, сочетание ладонью вниз встречается чаще, чем тыльной стороной ладони вверх).

Описание смыслового инварианта предикатов пространственной ориентации выглядит так: Х ориентирован / обращён / повёрнут / направлен / смотрит /… Y-ом к Z-у – ‘часть Y расположена ближе к ориентиру Z, чем противоположная ей часть объекта Х’.

Поскольку в данную формулировку входит смысловой компонент ‘часть объекта Х, противоположная части Y’, то, очевидно, предполагается, что у ориентируемого объекта Х такая часть есть. Если противоположной части нет, как, например, у туловища, то сказать что-то вроде *встать / повернуться / лежать туловищем к чему-л. нельзя – ведь непонятно, что можно было бы противопоставить туловищу.

В конце раздела даётся определение понятия и термина линейная ориентация <объекта Х его выделенной частью Y относительно ориентира Z>. Линейная ориентация объекта – это такой его признак, который характеризует выделенную часть Y этого объекта как находящуюся ближе к ориентиру Z (или дальше от ориентира Z), чем противоположная ей часть того же объекта. Данный признак имеет два значения: «близость Y к Z» и «удалённость Y от Z».

В разделе 2.5 обсуждается понятие части, противоположной некоторой другой части данного физического объекта (чаще всего выделенной на каком-то основании). Говорится о том, что это понятие имеет смысл не для любого физического объекта, а для, так сказать, объекта правильной формы, т.е. объекта, который имеет размеры, согласованные с тремя пространственными осями. Иными словами, предполагается, что внутри объекта правильной формы можно провести три воображаемые оси, сонаправленные с тремя осями координат. Это вертикальная ось и две горизонтальные, одну из которых иногда отличают от другой, называя сагиттальной. Эти оси мы называем осями ориентируемого объекта правильной формы.

Часть А объекта правильной формы, противоположная некоторой другой его части В, определяется как часть, симметричная В относительно одной из трёх указанных осей. Таким образом, корректно говорить о частях объекта, противоположных друг другу именно по определённой оси. Например, части, называемые верх и низ, противоположны одна другой по вертикальной оси, правая и левая части противоположны по горизонтальной оси, а передняя и задняя части – по сагиттальной оси. Например, пяткам человека противоположны по крайней мере два соматических объекта – это голова, которая находится с пятками на одной вертикали, и носки ног, которые находятся с пятками на одной горизонтали, и в русском языке есть единицы, которые отражают такого рода референциальную неоднозначность, ср. выражения с головы до пят и переступить с пятки на носок.

Описание смыслового инварианта предикатов ориентации показало, что в словарных описаниях имён некоторых физических объектов необходимо учитывать один тип лексикографической информации, который, как кажется, ранее никогда не принимался во внимание. Это информация о том, что у некоторых физических объектов есть части, противоположные одна другой, то есть расположенные симметрично относительно некой воображаемой оси, и имеющие стандартные названия. Ориентация относительно этих частей тоже устроена симметричным образом. Выделение такой информации позволяет объяснить, в частности, референциальную эквивалентность фраз типа Он лежал ногами на юг и Он лежал головой на север.

В разделе 2.6. речь идёт о другом способе описания пространственной ориентации физических объектов, который мы назвали угловым представлением ориентации. Этот способ описания реализуется в словах и сочетаниях вполоборота, косо, под углом, под наклоном и др. В случае углового представления ориентации указывается, что одна из осей ориентируемого объекта Х правильной формы образует некий угол с воображаемой прямой, соединяющей объект Х и ориентир Z (далее: прямая «объект – ориентир»).

Угловому представлению ориентации отвечают по меньшей мере две схемы – X V под углом Q Prep Z и X V Y-ом под углом Q Prep Z (место переменной Q здесь заполняется числом, обозначающим величину угла). Схеме X V под углом Q Prep Z соответствует фраза В глаз человека, стоящего далеко от озера, попадают солнечные лучи (Х), отбрасываемые (V) водной поверхностью под небольшим (Q) углом (Prep) к ней (Z) (Я.И. Перельман); схеме X V Y-ом под углом Q Prep Z отвечает фраза Он (Х) стоит (V) спиной (Y) к (Prep) залу (Z) под углом градусов в 45 (Q) (Интернет).

В том же разделе рассматриваются и другие возможные подходы к описанию пространственной ориентации, принятые, главным образом, в работах по невербальной семиотике, в частности, в области кинесики – науки о жестах, жестовых процессах и жестовых системах – и окулесики – науки о языке глаз в коммуникации людей.

В разделе 2.7. показано, как линейное и угловое представления ориентации отражаются в описании разного рода языковых единиц. В частности, показано, что существуют ситуации, когда один из двух способов представления ориентации объектов предпочтительнее другого или вообще является единственно возможным. Примером ситуации, когда описание на языке линейной ориентации допустимо (т.е. в русском языке существует идиоматичный способ обозначить такую ориентацию), а на языке угловой ориентации – невозможно или неестественно, является ситуация контакта выделенной части ориентируемого объекта с ориентиром. В этом случае построение угла между осью ориентируемого объекта и прямой «объект –ориентир» невозможно. Такую ситуацию иллюстрирует фраза Он уткнулся лицом в подушку, где речь идёт об ориентации головы. Говорить об угловой ориентации головы по отношению к подушке здесь было бы крайне странно, а линейный способ описания ориентации головы возможен и естественен: ориентируемым объектом здесь является голова (имя объекта в данной фразе опущено), выделенной частью головы – лицо, ориентиром – подушка, а значением признака линейной ориентации здесь оказывается «близость лица к подушке».

Фраза Вытирала руки о фартук и усаживалась на стул, полубоком ко мне, вполоборота к маме (Д. Рубина) является примером языкового воплощения противоположной ситуации, когда описание на языке угловой ориентации допустимо и предпочтительно, а описание на языке линейной ориентации неудачно. В ней содержатся слова полубоком и вполоборота, и оба слова с достаточной степенью определённости задают ориентацию тела относительно объектов, обозначаемых, соответственно, словами мне и маме. Однако данную ориентацию невозможно выразить при помощи предложных сочетаний вида к Z1 или от Z2, не потеряв при этом смысловую информацию о точном положении тела, которую заключают в себе слова полубоком и вполоборота.

В разделах 2.8 – 2.11 строится метаязык описания телесной ориентации. Перечисляются типы информации, которые необходимы для полного описания признака «ориентация соматического объекта». Это информация (1) о том, какими свойствами должен обладать ориентируемый соматический объект; (2) о том, что представляет собой выделенная часть ориентируемого соматического объекта. Показано, в частности, что иногда вместо выделенной части объекта в схеме ориентации может выступать его функциональный заместитель – артефакт, тесно связанный с телом человека и представляемый как его часть, ср. Повернутая ко мне каштановым шиньоном над сливочно-белой шеей, <…> Шарлотта сидела в углу за письменным столиком и строчила письмо (В. Набоков); (3) об ориентире Z; (4) о том, является ли ориентируемый телесный объект движущимся или статичным; (5) о местоположении выделенной части ориентируемого соматического объекта относительно ориентира или (6) о величине угла между осью объекта и прямой «объект – ориентир».

В заключительных трёх разделах главы (2.9 – 2.11) подробно охарактеризовано понятие «жест с ориентацией». Выделяются разные типы жестов с ориентацией; их классификация строится на базе тех жестов, которые описаны в СЯРЖ 2001. Обсуждаются компоненты, необходимые для полного и точного описания жестов с ориентацией. В частности, определяются понятия активных и пассивных соматических объектов, участвующих в реализации данного жеста. Необходимость введения таких понятий вызвана тем, что в реализации жеста с ориентацией могут принимать участие сразу несколько соматических объектов с разными рабочими частями и местами их действия. В последнем разделе главы (2.11) речь идёт о тех соматических объектах, которые играют важную роль в исполнении жестов с ориентацией, но не имеют идиоматичных обозначений в русском языке. Для них предлагается ввести в метаязык описания телесной ориентации специальные имена. Это, в частности, передняя часть тела человека, ребро ладони со стороны мизинца и ребро ладони со стороны большого пальца, часть кулака со стороны мизинца, часть кулака со стороны большого пальца и некоторые другие. Так, часть кулака со стороны мизинца является рабочей частью кулака в жесте стукнуть кулаком по столу – именно она соприкасается с поверхностью стола, а противоположная ей часть кулака со стороны большого пальца участвует в реализации таких жестов, как кашлять в кулак или хихикать в кулак.

В третьей главе «Признак “ориентация соматического объекта” в русском языке жестов» – раскрывается роль этого признака в описании русских жестов. Признак «ориентация соматического объекта» в русском языке жестов является смыслоразличительным. Иными словами, среди русских жестов много таких, которые различаются только значениями этого признака, ср. повернуться к кому-л. и отвернуться от кого-л., показать рост и показать длину бороды. Особо отмечается роль ориентации в описании внутреннего строения жестов и в определении характера их взаимодействия с определёнными языковыми единицами. Делается вывод о том, что правильное указание ориентации не только обеспечивает точность описания структуры и манеры исполнения того или иного жеста, но и объясняет наличие в его семантическом представлении определённой информации.

В разделе 3.1 речь идёт об особенностях физической реализации русских жестов с ориентацией. Анализ трёх наиболее известных русских жестовых словарей Monohan 1983, СЯРЖ 2001 и Акишина, Кано 2010 (1980) показывает, что, хотя ориентация является важным компонентом физической реализации жеста, в этих словарях, в том числе и в лучшем из них – «Словаре языка русских жестов» (СЯРЖ 2001), – она описывается несистематично и непоследовательно. В этом словаре наряду с удачными физическими описаниями жестов (ср. описание реализации жеста развести руками – «жестикулирующий разводит руки в стороны так, чтобы адресату была видна внутренняя поверхность распрямлённых ладоней, как бы показывая, что в руках у него ничего нет» (там же, с. 129; курсив наш. – С.П.), которое – через компонент ‘как бы показывая, что в руках у него ничего нет’ – раскрывает семантику жеста и его морфологию и содержит правильные указания на ориентацию ладоней) есть и другие, гораздо менее удачные, описания физической реализации жестов, в которых нет необходимого, на наш взгляд, указания на ориентацию участвующих в них соматических объектов, а потому такие описания являются неполными. Вот как выглядит в этом словаре (с. 43) описание жестовой лексемы встать навытяжку 1.1: «Из свободного положения «стоя» жестикулирующий резко выпрямляется, прижимает вытянутые вниз руки к бокам. Ноги сдвинуты и прижаты одна к другой. В такой застывшей напряжённой позе жестикулирующий остаётся в течение некоторого времени». В этом тексте ничего не говорится о том, что жестикулирующий должен стоять лицом к адресату, а без такой ориентации его тела исполнение жеста будет неправильным. Отметим, что ориентация тела здесь согласуется с семантикой жеста, а именно с готовностью жестикулирующего подчиняться адресату, превосходящему его по социальному статусу.

Далее в данном разделе формулируется общий принцип лексикографического описания жестов с ориентацией. Этот принцип во многом сходен с принципом композициональности, который используется, в частности, при синтезе и анализе невербальных знаков. Обращается внимание на трудности, с которыми могут сталкиваться авторы жестовых словарей, описывая жесты с ориентацией. Эти трудности связаны, главным образом, с выявлением того, какие типы ориентации соматических объектов необходимо указывать в лексикографическом описании жеста, а какие – не следует.

Вводится ряд важных противопоставлений на множестве значений признака «ориентация телесного объекта». Так, (а) согласующиеся ориентации соматических объектов (в данном жесте) противопоставляются несогласующимся. Согласующимися ориентациями в конкретном жесте мы называем такие ориентации двух участвующих в его реализации соматических объектов, которые обладают следующим свойством: если известна ориентация одного из них, то тем самым известна и ориентация другого. Очевидно, что из двух согласующихся ориентаций одну в описании жеста можно не указывать. Например, в одном из вариантов жеста воздушный поцелуй ориентации соприкасающихся губ и пальцев жестикулирующего согласуются, а потому указывать сразу обе ориентации в описании этого варианта жеста излишне. Вводится противопоставление (б) основной ориентации, определяющей физическую реализацию данного жеста, и сопутствующих ей ориентаций других соматических объектов, участвующих в его исполнении. Если в жесте участвует сразу несколько соматических объектов, то среди них обычно можно выделить главный объект – тот, который определяет способ или место реализации данного жеста. Основная ориентация – это ориентация главного объекта в данном жесте, а ориентации остальных объектов, которые важны для правильного его исполнения, получили название сопутствующих. Например, во всех мануальных жестах главным объектом является рука, а потому в жесте помахать рукой в знак приветствия основной ориентацией является ориентация руки ладонью к адресату, а одной из сопутствующих ориентаций является ориентация глаз (глаза должны быть направлены на человека, к которому обращено приветствие). И основные, и сопутствующие ориентации должны указываться в лексикографическом описании жеста. Вводятся также противопоставления (в) постоянной ориентации соматического объекта в данном жесте и переменной ориентации и (г) ориентаций соматического объекта в данном жесте на разных этапах его реализации, т.е. до начала реализации, во время реализации и после реализации.

В разделе 3.2 раскрываются семантические особенности русских жестов с ориентацией, прежде всего дейктических и иконических жестов, включая те, в толкованиях которых содержится метафорический компонент. Устанавливаются соответствия между ориентациями соматических объектов, участвующих в реализации жеста, и смысловыми компонентами в его семантическом представлении. По аналогии с работами Крейдлин 2007, 2008; Гришина 2012 указываются возможные ориентации руки и некоторых её частей в основных русских дейктических и иконических жестах с ориентацией. Показано, что, например, ладонь может служить (1) местом, где обычно находится реальный или воображаемый объект (если ладонь ориентирована вверх или к адресату), (2) «подставкой», поддерживающей такой объект (если ладонь ориентирована вверх), или (3) «границей» реального или воображаемого объекта (если ладонь ориентирована вниз или в направлении к адресату).

В разделе 3.3 рассматриваются синтаксические особенности русских жестов с ориентацией.

Новой по сравнению с задачами синтеза и анализа текстов, использующих один только вербальный код, является задача описания механизмов и способов формального и смыслового согласования единиц двух кодов – вербального и невербального. В диссертации приводятся примеры действия правил формального и смыслового согласования единиц – составляющих невербальных и смешанных ритуалов приветствия. Формулируется и обосновывается положение, которое до сих пор оставалось вне сферы внимания исследователей, а именно: согласовываться по некоторому смысловому компоненту могут не только разные жестовые лексемы, но и разные знаковые элементы в пределах одной жестовой лексемы. Показано, что способность простых невербальных знаков соединяться в один сложный невербальный знак зависит не только от наличия у знаков-составляющих общих формальных и/или смысловых компонентов, но и от возможности участия этих составляющих в описании разных аспектов одной и той же ситуации. Такие жесты-составляющие получили название дополняющих друг друга (в данной ситуации). Например, дополняющими друг друга являются жест руки, которым один человек приглашает другого войти в помещение, и сопровождающая этот жест доброжелательная улыбка.

В диссертации содержатся подробные описания ряда ранее не изучавшихся русских жестов, в частности, смотреть искоса <на кого-л.>. Этот жест состоит из трёх жестовых компонентов, один из которых – действие, выполняемое глазами, а именно, глаза жестикулирующего смотрят на адресата, а два других – это ориентации глаз и головы: глаза жестикулирующего ориентированы на адресата, а голова – лицом в сторону от адресата, причём прямая, соответствующая стандартной ориентации головы в диалоге (лицом к адресату), образует небольшой угол с прямой, соответствующей ориентации головы в данном жесте. Показано, что факт несовпадения ориентации головы и глаз и наличие между соответствующими прямыми небольшого угла объясняет переносное значение языковой единицы искоса (‘смотреть недоброжелательно, с подозрительностью’ – по данным словарей Ожегов 1983 и Кузнецов 1998).

Подобного рода анализ предлагается и для жеста смотреть исподлобья <на кого-л.>. В нём глаза жестикулирующего обращены на адресата, а голова – лицом чуть вниз и, возможно, вбок. Важно, что между ориентациями глаз и головы имеется небольшой угол, так что переносное значение слова исподлобья, а вслед за ним и жеста, опять-таки получает естественное объяснение, ср. исподлобья – «из-под насупленных бровей <...> (также перен.: недоверчиво, недружелюбно)» (Ожегов 1983), «недоверчиво, недружелюбно; из-под насупленных, нахмуренных бровей (смотреть, глядеть)» (Кузнецов 1998). Все эти смыслы объединяются компонентами ‘неискренность’, ‘недружелюбие’.

Формулируется тезис общего характера, согласно которому отдельные значения признака телесной ориентации, такие, как «близость выделенной части ориентируемого объекта к ориентиру», «удалённость выделенной части ориентируемого объекта от ориентира» или «угол между осью ориентируемого объекта и прямой “объект – ориентир”» имеют реализации во многих русских жестах с ориентацией. В частности, угол между направлением глаз и направлением головы в русском языке тела часто говорит о неискренности человека, о сокрытии им какой-то информации или о нежелании сообщать её собеседнику, а тем самым о недоверии к нему или недружелюбии, ср. такие невербальные знаки, как отводить глаза в сторону, опустить глаза, не смотреть <на собеседника>, см. также фразу Смотри мне в глаза и говори правду!.

Наряду с анализом жестовых единиц в диссертации приводятся результаты исследования морфологических, семантических и синтаксических особенностей языковых конструкций, выражающих телесную ориентацию. Им посвящена глава 4«Признак “ориентация соматического объекта” в русском языке (конструкция с повтором имени соматического объекта)». В ней основное внимание уделено конструкции вида X V Y Prep Y, представленной примером Петя и Маша (X) стоят (V) бок (Y) о (Prep) бок (Y), и её каузативному варианту W X V1 Y Prep Y, ср. Она (W) сложила (V1) руки (X) ладонь (Y) к (Prep) ладони (Y). Эти схемы объединяются в работе под названием конструкция с повтором.

Глава открывается обзорным разделом 4.1, в котором даются сведения о состоянии проблемы описания конструкции с повтором. Такая конструкция уже рассматривалась – в частности, в книге Рахилина 2000 и в статье Testelets 2001. В последней, например, обращалось внимание на смысловое сходство конструкции с повтором и распределительной конструкции, представленной примером Мальчики принесли каждый по яблоку. В статье приводились также некоторые синтаксические ограничения, относящиеся к порядку слов внутри конструкции с повтором.

Между тем многие особенности этой конструкции не были до сих пор описаны. Именно о них идёт речь в разделах 4.2 – 4.4, посвящённых, соответственно, морфологическим, семантическим и синтаксическим свойствам сочетаний вида Y Prep Y, составляющих её основу. Показано, что многие из этих свойств связаны с ориентацией соматических объектов, представленных в данных сочетаниях.

Материалом для анализа послужили примеры из Основного подкорпуса НКРЯ, поскольку в этом подкорпусе нет того огромного количества окказиональных сочетаний типа глазница к глазнице, которые содержатся в Интернете. Кроме того, на базе этого подкорпуса легче провести статистические наблюдения над ядерным материалом, представляющим конструкции с повтором.

Всего нами было рассмотрено 135 сочетаний вида Y Prep Y, в которых место переменной Y заполняют 53 имени соматических объектов. В качестве предлогов в них выступают, главным образом, слова к, в, с (с вариантом со), на, о (об), за.

Среди морфологических особенностей конструкции с повтором выделим то, что в ней возможна вариативность творительного падежа (Т.п.) и именительного падежа (И.п.), который прежде как падеж со значением ориентации не выделялся, ср. плечо / плечом к плечу, спина / спиной к спине, нос / носом к носу. Из 135 сочетаний обнаружено 20 пар с такой вариативностью, причём в 18 случаях из 20 варианты с Т.п. менее частотны, чем варианты с И.п. (исключения составили сочетания лицо к лицу (10) vs. лицом к лицу (>1000) и плечо к плечу (≈100) vs. плечом к плечу (≈300)). Семантических, стилистических и иных различий между выражениями с Т.п. и И.п. выявить не удалось, и эти формы мы считаем вариантами друг друга.

Исследование семантических особенностей рассматриваемой конструкции показало, что повтор имён соматических объектов передаёт идею симметрии их пространственных положений, а тем самым и пространственной ориентации тел их обладателей. Отмечается разная степень фразеологизации сочетаний вида Y Prep Y, и выделяются четыре группы таких сочетаний. Это (а) свободные, сравнительно редко встречающиеся сочетания, обозначающие исключительно пространственную ориентацию телесных объектов (ср. стоять затылок в затылок, лежать пузо к пузу); (б) полусвободные высокочастотные сочетания, служащие номинациями жестов, поз и ряда типовых незнаковых движений и статических положений (сидеть нога на ногу, удар колено в колено); (в) полисемичные полусвободные сочетания, обозначающие не только телесную ориентацию, но и отношения между людьми (идти рука об руку, сражаться плечом к плечу); (г) фразеологические сочетания (идти ноздря в ноздрю, столкнуться нос к носу). Каждая из этих групп имеет свои отличительные семантические характеристики.

В качестве синтаксической особенности конструкции X V Y Prep Y отмечается возможность повтора её основных компонентов, в ходе которой образуются синтаксические последовательности типа X V Y1 Prep Y1, Y2 Prep Y2,…, представленные примерами Они лежали голова с головой и бок с боком (Л. Толстой); Полчане стояли тесно – плечо в плечо и голова в голову (А. Веселый). Показано, что элементы таких последовательностей согласуются друг с другом в формальном и смысловом отношении. В частности, речь идёт об общем синтаксическом признаке у членов последовательности – повтор предлога и (по большей части) повтор падежных форм – и об общем семантическом признаке – одинаковой телесной ориентации соматических объектов, представленных в таких последовательностях.

В Заключении подводятся итоги проведённого исследования и указываются перспективы дальнейшей работы. Перечислены основные результаты работы, которые состоят в следующем:

(1) введение в лингво-семиотический обиход понятий и терминов, важных для языковой и жестовой лексикографии и для семантики и синтаксиса языковых и жестовых единиц. Среди них понятия линейной и угловой ориентации, жеста с ориентацией, именительного падежа ориентации и др.;

(2) определение параметров, на которых строится типология видов телесной ориентации;

(3) формулировка и экспериментальная проверка гипотезы, согласно которой в составе жеста как комплексной единицы можно выделить отдельные знаковые компоненты, имеющие (наподобие языковых морфем) самостоятельные значения. Эти значения реализуются, помимо данной единицы, и в целом ряде других единиц;

(4) обоснование важного тезиса о том, что многие жестовые компоненты должны быть описаны в особом жестовом «морфологическом» словаре (или, в другой терминологии, в синтаксическом жестовом словаре);

(5) создание метаязыка описания телесной ориентации;

(6) описание способов реализации и манер исполнения русских жестов с ориентацией, а также их значения и употребления;

(7) определение сфер функционирования языковых и жестовых единиц со значением ориентации;

(8) построение типологии разных видов телесной ориентации.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статья, опубликованная в издании, рекомендованном ВАК РФ

Переверзева С.И. Формальное определение признака «Ориентация тела и его частей» // Вестник РГГУ (Московский лингвистический журнал). М.: Издательский центр РГГУ, 2009, №6 (т.11). С. 136 – 159.

Прочие публикации

Переверзева С.И. Признаки тела и его частей: парные признаки // Л.Г. Викулова, О.А. Сулейманова, Н.В. Лягушкина (ред.). Современные лингвистические парадигмы: фундаментальные и прикладные аспекты. Сборник научных статей по материалам Третьих чтений памяти Ольги Николаевны Селиверстовой (17 октября 2008 г.). М.: МГПУ, 2009. С. 191 – 197.

Переверзева С.И. Невербальные базы данных в лексикографии: признак «Ориентация тела и его частей» // Материалы VIII Международной школы-семинара «Новое в теории и практике лексикографии: синхронный и диахронный подходы». Иваново, 2009. С. 364 – 366.

Переверзева С.И. Конструкции типа «лицом к лицу» в электронной базе данных «тело и телесность в культуре и языке» // Проблемы компьютерной лингвистики: Сборник научных трудов (под ред. А.А. Кретова). Вып. 5. Воронеж, 2011. С. 168 – 169.

Публикации в соавторстве

Крейдлин Г.Е., Переверзева С.И. Признак «ориентация части тела» в семиотической картине мира // Молдован А.М. (отв. ред.) «Слово – чистое веселье». Сборник статей в честь А.Б. Пеньковского. М.: Языки славянской культуры, 2009. С. 337 – 349.

Крейдлин Г.Е., Переверзева С.И. Ориентация частей тела в русских позах и жестах: нормы и стереотипы // Стереотипы в языке, коммуникации и культуре. М.: Издательский центр РГГУ, 2009. С. 468 – 481.

Поскольку основу языка жестов составляют знаковые движения и положения тела и его частей, неудивительно, что вместо термина язык жестов в литературе часто используется термин язык тела. Мы тоже позволим себе его употреблять.

Iordanskaja L., Paperno S. A Russian-English Collocational Dictionary of the Human Body. – Columbus, Ohio: Slavica Publishers Inc., 1996.

Мазалова Н. Е. Состав человеческий. Человек в традиционных соматических представлениях русских. – СПб.: Петербургское Востоковедение, 2001.

Аркадьев П. М. Полисемия названий головы в славянских и германских языках в типологическом и историческом аспектах // Московский лингвистический журнал. 2002. 6/1. – С. 53–80.

Цивьян Т. В. Отношение к себе и к своему телу в русской модели мира // Тело в русской культуре. – М.: НЛО, 2005. – С. 38 – 48.

Крейдлин Г. Е., Летучий А. Б. Тело в языке и культуре: плечи и их концептуализация в языке русских жестов // Жизнь языка. Памяти М.В. Панова. – М.: Языки славянских культур, Знак, 2007. – С. 289 – 300.

Летучий А. Б. Часть тела/форма «кулак»: функции, концептуализация, место в системе частей тела // Вестник РГГУ (Московский лингвистический журнал), №6 (т.10). – М.: РГГУ, 2008. – С. 91 – 108.

Кадыкова А. Г., Крейдлин Г. Е. Части тела в русском языке и в русской культуре: признак «цвет» // Вестник РГГУ (Московский лингвистический журнал), №9/52 (т.12). – М.: РГГУ, 2010. – С. 47 – 64.

Спиридонова Н. Ф. Проблема семиотизации признака в свете языковых данных (на материале русских прилагательных) // Признаковое пространство культуры. – М.: Индрик, 2002. – С. 184 – 191.

Аркадьев П. М., Крейдлин Г. Е., Летучий А. Б. Семиотическая концептуализация тела и его частей. I. Признак «форма» // Вопросы языкознания, 2008, №6. – С. 78 – 97.

Боголепова С. В. Особенности описания лица в русском и английском языках // Вестник Московского государственного областного университета. Сер. «Лингвистика», №3. – М.: МГОУ, 2009. – С. 160 – 163.

Крейдлин Г. Е., Переверзева С. И. Основные противопоставления на множестве телесных звуков // Вестник РГГУ, №11 (73). – М.: РГГУ, 2011. – С. 80 – 101.

Десятова А. В., Ляшевская О. Н., Махова А. А. Конструкция с творительным формы «XY-ом» // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии (по материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бекасово, 4 – 8 июня 2008 г.)), Вып. 7 (14). – М.: РГГУ, 2008. – С. 133 – 139.

Крейдлин Г. Е. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык. – М.: НЛО, 2002.

Акишина А., Кано Х. Словарь русских жестов и мимики. – М., Токио: Наука, 1980.

Monohan B. A. A dictionary of Russian gestures. – Ann Arbor, MI: Hermitage, 1983.

СЯРЖ 2001 – Григорьева С. А., Григорьев Н. В., Крейдлин Г. Е. Словарь языка русских жестов. – Москва, Вена: Языки русской культуры, Wiener Slawistischer Almanach, 2001.

Bauml B. J., Bauml F. H. A dictionary of gestures. – Metuchen, N. J.: Scarecrow Press, 1975.

Klein Z. Atlas sémantických gest. – Praha: HZ Editio, spol. s r. o., 1998.

Тумаркин П. С. Жесты и мимика в общении японцев: Лингвострановедческий словарь-справочник. – М.: «Рус. яз. – Медиа», 2004.

Рахилина Е. В. Когнитивный анализ предметных имён. М.: Языки русской культуры, 2000.

База данных «Тело и телесность в языке и культуре» была создана научным коллективом, в который вошли участники семинара, проводимого в Институте лингвистики РГГУ под руководством проф. д.ф.н. Г. Е. Крейдлина. Автор диссертации участвовал в работе этого семинара, в том числе и в обсуждении базы данных.

Апресян Ю. Д. О проекте активного словаря (АС) русского языка // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии (по материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бекасово, 4 – 8 июня 2008 г.)), Вып. 7 (14). – М.: РГГУ, 2008. – С. 23 – 31.

Подлесская В. И., Рахилина Е. В. «Лицом к лицу» // Логический анализ языка: Язык пространства. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 98 – 107.

Апресян Ю. Д. Избранные труды. Т. II. Интегральное описание языка и системная лексикография. М., 1995.

Bierwisch M. Syntactic features in morphology: general problems of so-called pronominal inflection in German // To honor Roman Jakobson: essays on the occasion of his seventieth birthday. – The Hague: Mouton, 1967. С. 239 – 270.

Landau M., Jackendoff R. “What” and “where” in spatial language and spatial cognition // Behavioral and brain sciences, №16, 1993. – С. 217 – 265.

Крейдлин Г. Е. Механизмы взаимодействия невербальных и вербальных единиц в диалоге II A. Дейктические жесты и их типы // Труды международной конференции «Диалог 2007». – М.: РГГУ, 2007. – С. 320 – 327.

Крейдлин Г. Е. Механизмы взаимодействия невербальных и вербальных единиц в диалоге: II Б. Дейктические жесты и речевые акты // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии (по материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бекасово, 4 – 8 июня 2008 г.)), вып. 7 (14). – М.: РГГУ, 2008. – С. 248 – 253.

Гришина Е. А. Указания рукой как система (по данным Мультимедийного русского корпуса) // Вопросы языкознания, № 3, 2012. – С. 3–50.

Ожегов С. И. Словарь русского языка, изд. 14-ое, стереотипное. – М.: Русский язык, 1983.

Кузнецов С. А. Большой толковый словарь русского языка. – СПб.: Норинт, 1998.

Testelets Ya. Distributive Quantifier Float in Russian and Some Related Constructions // Current Issues in Formal Slavic Linguistics. – Frankfurt/Main: Peter Lang (Linguistik International. Bd. 5), 2001. – С. 268 – 279.

PAGE

PAGE \* MERGEFORMAT 28

PAGE