Сборник летописей городов, сёл и деревень Урала и Зауралья

Сборник летописей городов, сёл и деревень Урала и Зауралья.

Печатный орган Южно-Уральского Регионального Отделения

Межрегиональной Ассоциации генеалогов-любителей. Челябинск

Род Буткиных. Служение и жизнь

Светлана Буткина

(В статье речь пойдет о:

заслуженном учителе Григории Ивановиче Буткине,

потоиерее, новомученике Александре Григорьевиче Буткине,

протоиерее, новомученике Николае Григорьевиче Буткине –

проповеднике и миссионере,

о «враге народа» и Герое труда

– Николае Александровиче Буткине)

Занимаясь исследованиями по линии рода Буткиных, последние 3 года я углубилась в изучение жизни и деятельности двух священииков этого рода – Александра и Николая. Родились они в семье сельского учителя Григория Ивановича Буткина, а по линии матери, Ольги Ефимовны, принадлежат к известному священническому роду Ляпустиных. Осенью 1937 года оба брата, живущие в то время в разных городах, репрессированы и вскоре расстреляны. [1] [2] Мой муж, Буткин Николай Владимирович, приходится им внучатым племянником. Хотя это родство и не прямое, но все же и не очень далекое – о священниках остались семейные воспоминания и небольшие мемуарные записи их брата (родного деда моего мужа). После 1917 года семья претерпела сильные изменения. Всех ее членов разметало по Росси от Казани до Владивостока, а следы Александра, Николая и их семей практически потерялись.

В 1990-х годах мой муж делал попытки родовых поисков, но лишь сейчас электронные средства связи открыли возможности для широкого исследования.

С кратких Интернет-данных началось мое подробное узнавание жизни священников Буткиных. В разных регионах запрашивались следственные дела, изучался архивный и библиотечный материал, много данных оказалось в Екатеринбургских Епархиальных Ведомостях (1886-1917 гг.). Чудесным образом нашлось немало фотографий (в нашей семье их не осталось). В поисках родственников и фотоматериалов мне помогли профессионалы и люди, давно занимающиеся родовыми исследованиями – Калистратова Эммилия Алексеевны, Охапкин Юрий Дмитриевич, Печерин Андрей Владимирович, Щербина Денис Владимирович, Плаксина Марина Георгиевна, Рябухо Людмила Викторовна. В своей работе я также нашла союзницу – Зимину Нину Павловну – старшего научного сотрудника Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН, занимающуюся составлением Книги памяти священнослужителей Уфимской епархии.

Материал о жизни Григория Ивановича Буткина – заслуженного учителя села Бродокалмак Челябинской области, собран при содействии Бродокалмакской школы, благодаря активной деятельности преподавателя истории Сафронниковой Натальи Юрьевны. В школе помнят и любят своих основателей.

В результате, передо мной предстала картина целожизненного служения многих членов семьи Буткиных. Христианское понятие служения означает воплощение в жизни двух главных заповедей Христа – любви к Богу и любви к ближним. Такое служение несли не только священники Александр и Николай, но и их отец – учитель, и сын священника Александра – Николай Александрович (о его жизни рассказали дочери, проживающие во Владивостоке).

Получилось следующее.

Во второй половине XIX-го начале XX-го веков Буткины известны в Нижней Туре, как купцы. Торговали мануфактурой и колониальным товаром (сахар, чай, кофе). Один из братьев Буткиных – Ефимий Ефимович, по ведомостям Трехсвятительской церкви значится церковным старостой с 1887 года. [3]

Григорий Иванович Буткин родился в Нижнетуринском заводе 19 января 1853 года.

Его сын Николай так вспоминает историю жизни своего отца, как она начиналась:

«…Сын торговца, начавший свою карьеру за прилавком, отец мой скоро понял, как трудно быть здесь честным человеком. Дружба с людьми иного рода совершенно оттолкнула его от торгового дела, и он избирает другой путь. Но, прежде чем встать на него, нужно было чему-либо поучиться. Друзья помогли в этом. Энергично взялись они готовить отца на учителя. Успехи ученика превзошли ожидания. Он скоро был готов к экзамену. Но здесь пришлось столкнуться с суровой неподатливой волей родителя. И вот совершился неизбежный разрыв и изгнание.

Как живо представляется мне отец. С книжками, с малым запасом провизии, без гроша денег идет он в Верхотурье сдавать экзамен на учителя. Тут не могу не вспомнить одного обстоятельства.

Всего больше – рассказывал отец – я боялся экзамена по Закону Божию. И вот сплю накануне него и вижу во сне – подходит ко мне Человек, по виду Симеон Праведный и говорит – так ясно: «Не бойся, – спросят «Иже Херувимы». Проснулся, думаю. «Неужели пророчество». Выучил твердо херувимскую, прочёл кое-что о Литургии, выхожу к экзаменационному столу, батюшка спрашивает: «Ну-ка прочтите «Иже Херувимы»… [4]

Характер Григория Ивановича выделялся большой жизненной активностью. Под его руководством была развернута художественная самодеятельность в школе и на селе. Он организовал хор и самодеятельный артистический кружок, сам выступал на сцене. Очень любил пьесы Островского. [5]

Статья шадринского краеведа В.П. Бирюкова из газеты «Трудовая правда» за 1922 год озаглавлена – «Бродокалмакский просветитель» и посвящена 45-летнему юбилею учительской службы Григория Ивановича. Юбиляру преподнесли рукописный журнал «Пробуждение деревни» в 74 страницы, состоящий из 9 авторских работ, с подписью на обложке «Дорогому юбиляру Г.И. Буткину от благодарных Вам бывших учеников и соратников».

Владимир Павлович пишет о Григории Ивановиче: «…пройдя только начальную школу, дополнительно подготовившись самообразованием, стал в 24 года учителем в Кривском селе Шадринского уезда, а через 8 лет перешел в Бродокалмак.

Войдя в Бродокалмакском вместо школы в избушку на курьих ножках, он вскоре же добился устройства хорошего здания. Впоследствии это здание отошло под городское училище, а рядом выросло новое здание для начальной школы.

Еще теперь деревня в большинстве случаев видит в школе какую-то роскошь, что же было 40 – 50 лет назад? Каково же должно быть тогдашнее положение учителя?». [6]

Действительно, что такое просвещение уральской глубинки – села Кривское и Бродокалмак Шадринского уезда (ныне Курганской и Челябинской области)? Григорий Иванович и его сподвижники являлись энтузиастами в деле воспитания и просвещения села! Фото 1. Директор школы Г.И. Буткин с учительницей, ок.1911 г.

Статья «Святая троица» в районной газете «Маяк», присланная мне учительницей из Бродокалмака Натальей Юрьевной Сафронниковой, повествует о том, как в 1910 году силами трех энтузиастов продвигалось дело просвещения деревни. Энергией и организаторскими способностями Григория Ивановича Буткина, средствами и практической сметливостью местного мецената член Госдумы России Василия Евграфовича Брагина, неутомимостью педагога Константина Николаевича Никулина.

Константин Николаевич окончил Московский педагогический институт и после 8 лет работы на селе приехал вместе с семьей в Бродокалмак. В те годы шло бурное переселение крестьян в Сибирь и Зауралье, поощрявшееся правительством. В след за крестьянством ринулось большое количество патриотически настроенной интеллигенции. К их числу относились и супруги Никулины.

Григорий Иванович и Василий Евграфович построили два кирпичных здания: для школы и педучилища. Была создана двухступенчатая система школьного обучения – Земская начальная школа (директор Григорий Иванович) и Высшее начальное училище (директор Константин Николаевич).

Фото 2. Преподаватели ВНУ, 1914г. Василий Евграфович – в центре с бородой.

Фото 3. К.Н. Никулин

35 лет – с 1886 по 1921 год, Григорий Иванович проработал бессменным директором школы начальной ступени, а его общий учительский стаж – 48 лет.

Фото 4. Открытие школы в 1896 г.

Старший сын Григория Ивановича – Александр родился 9 сентября 1879 года в селе Дряновском Шадринского уезда. [2]

Окончив в июне 1902 году Уфимскую семинарию, он назначен на место 2-го священника села Песчанского Шадринского уезда. [7]

22 сентября рукоположен во диакона, а 29 сентября во иерея. В Песчанском отец Александр активно участвует миссионерских беседах со старообрядцами и преподает Закон Божий в церковно-приходской школе. В ведомостях Песчанской церкви есть запись: «За хорошие успехи учеников по Закону Божию и усердное отношение к своим обязанностям законоучителя в 1903/4 гг. отцу Александру от правящего Архиерея Владимира преподано Архипастырское благословение».

29 сентября 1908 года перемещен с должности 2-го священника на должность 1-го священника той же Песчанской церкви. [7]

9 мая (ст.ст.) 1910 года награжден набедренником. [7] (Набедренник церковная награда, которую вручали священнослужителям в знак ревностного служения Церкви, и символизирует он ножны, в которые вкладывается духовный меч для решительной борьбы с врагами Духа Святого).

24 сентября 1910 года награжден благодарностью правящего архиерея Серафима опять же «за хорошую постановку дела по Закону Божию». [7]

18 января 1911 года отец Александр переведен на место настоятеля Вознесенской церкви села Красномысское. Это большое (примерно 4,5 тыс. жителей) и зажиточное земледельческое село в 12 верстах от Шадринска и он единственный, полагающийся к причту священник. [7]

Тронуло за душу прочтение в Епархиальных новостях того времени рубрика «Изъ приходской жизни»: «Прихожане Красномыеской церкви во главе съ своимъ причтомъ на следующій день телеграфировали Его Преосвященству следующее: „Помолившись въ первое воскресное служеніе своего новаго пастыря о здравіи благополучіи Вашего Преосвященства, причтъ Красномыеской церкви, Шадринскаго уезда, и попечительство просятъ Вашего Архипастырскаго благословенія на предстоящую совместную работу на пользу церкви Христовой. Священникъ Александъ Буткинъ, діаконъ Георгій Сельменскій, псаломщикъ Владиміръ Пузыревъ, староста Иванъ Теребивинъ, попечители Даніилъ Булычевъ, Иванъ Черепановъ, Яковъ Бологовъ».

Его Преосвященству благоугодно было ответить на имя священника А. Буткина следующею телеграммою: „Сердечно благодарю, призываю Вамъ, причту и попечителямъ благословеніе отъ Господа на единодушное служеніе Церкви Божіей». [8]

Помимо церковной службы отец Александр член совета попечительства, учрежденного в помощь нуждающимся семьям и детям сиротам. Он женат (жена Анна Васильевна), имеет дочь Ираиду и сына Николая. Кроме того, к приходу Вознесенской церкви относятся 5 близлежащих деревень и Александр достойный преемник своего отца в деле просвещения и образования. С 1902 по 1912 годы он законоучитель в училищах: Песчанском, Овчинниковском, Могильском, и Чердынской церковно-приходской школе грамоты. С 1912 года законоучитель в Красномыльском земском народном училище, заведующий Ермаковской и Максимовской церковно-приходских школ грамоты. [7]

Член Благочиннического Совета с 1907 по 1912 годы. С 1912 года на должности Следователя по 1-му благочинническому округу. В 1914 году отец Александр назначен помощником Благочинного 1-го округа Шадринского уезда, а так же он член миссионерского Комитета по Красномыльскому району. [9]

В журнале «Екатеринбургские епархиальные ведомости» за август 1916 года указывается, что «17 августа в Вознесенской церкви села Красномысского, Шадринскаго уезда, Его Преосвященство совершил Божественную литургию. За малым входом на настоятеля церкви священника Александра Буткина возложена скуфья». (Скуфья головной убор из мягкой ткани, которым награждались священнослужители за особые достижения при исполнении своего служения).

Второй сын Григория Ивановича — Николай родился 26 февраля 1882 года в селе Кривском Шадринского уезда. Имея блестящие способности, он с отличием окончил Челябинское духовное училище, Уфимскую семинарию, затем, в 1907 году Казанскую Духовную Академию. [10] Фото 5. Н.Буткин, ок.1906

В Епархиальных ведомостях за 1907 год читаем, что «16 сентября в Крестовой церкви Архиерейского дома рукоположен во священника кандидат богословия диакон Н.Буткин». В 1908 году из села Стриганскаго Ирбитского уезда он перемещен к Екатеринбургскому Кафедральному собору. [8] В это время Николай женат (жена Клавдия Федоровна) и вскоре у него рождается дочь Екатерина. [10]

От своего отца Николай унаследовал жизнедеятельный, неутомимый, волевой характер. Он в гуще жизни современного ему общества. С 1908 по 1916 годы он является [8] [9]:

магистром богословия и законоучителем женской гимназии № 1 города Екатеринбурга;

постоянным членом Екатеринбургского уездного отделения епархиального училищного Совета;

членом епархиального миссионерского совета;

председателем проповеднического комитета;

членом Совета Братства Святого Праведного Симеона Верхотурского Чудотворца;

делопроизводителем Совета Общества Милосердия во имя Святителя Николая;

и служит священником в Покровском домовом храме при Екатеринбургской мужской гимназии, там же преподает Закон Божий.

Фото 6. о.Николай Буткин, ок.1910

Нередко, по вечерам, у него на квартире проходят заседания совета общества Милосердия или Собрание Комитета пасторских собраний. Отец Николай в центре многих обсуждаемых вопросов: ему поручают составить список книг необходимых для пополнения городской библиотеки; доклад для соединенного собрания с городским головой с подробным исследованием городской бедноты, которое было сделано Обществом Милосердия; отчет за 1911 год о финансовой деятельности Совета Братства Святого Праведного Симеона, смету на 1912 год и новый, разработанный им, проект правил Братства. Отец Николай участвует в программе публичных чтений для решения вопросов общественной трезвости, в решении вопросов по устройству Детского убежища, с целью дать дневной приют детям улицы. С 1909 по 1915 годы он регулярно читает проповеди на праздничных днях по установленному расписанию. [8]

В 1912 году в зале Екатеринбургского Общественного Собрания перед учащимися и интеллигенцией отец Николай выступает с лекцией «Аскетизм и Христианство». В период с 1909 по 1916 годы его проповеди печатаются в журнале Екатеринбургских Епархиальных ведомостей. Вот краткий перечень публикаций: «Детство человека», «Ищущие Бога», «Путь исповедничества», «Психологическая сторона нравоучительной проповеди», «Блаженства жизни вечной», «К пастырям и проповедникам», «Объединение духовенства», «Задачи благотворительности», «О церковной исповеди», «Иван Карамазов – русский богоборец», «Константин Великий и Христианство», «Смерть и жизнь», «Жизнь жительствует», «Сила благочестия», «Небесный Утешитель», «Богословие и жизнь», «Уроки войны», «Сим побеждай!» и другие.

В 1913 году к празднованию 300-летия Дома Романовых приурочивается открытие Крестовоздвиженского собора главного храма мужского монастыря в Верхотурье и перенесение туда мощей Святого Праведного Симеона Верхотурского. Правящий архиерей, епископ Екатеринбургский и Ирбитский Митрофан, предложил отцу Николаю поехать на открытие Крестовоздвиженского собора для выступления с проповедью на праздничном богослужении. Это событие отражено в книге «Уральская Лавра», посвященной Верхотурью и изданной к 120-летию основания Екатеринбургской епархии.

Отец Николай награжден скуфьей, а в мае 1916 камилавкой. [9]

К этому времени у него развилось сложное заболевание, в следствие которого он частично потерял слух. Но с 1 августа этого же года отец Николай назначен настоятелем Спасо-Преображенского собора города Шадринска, с возведением в сан протоиерея, и благочинным городских церквей Шадринска. [8]

Духу индивидуализма, проникшему в души и сердца людей, и даже в церковь обращены его предреволюционные статьи. Публично он выступал с критикой священства этого времени. О характере отца Николая можно судить по воспоминаниям о нем его брата: «От шадринского духовенства он (Николай) отличался широтой взглядов, образованностью и высокой религиозностью. Одно время над ним был организован общественный суд, который проходил в бывшей «Белой гимназии» Шадринска…. Я на этом суде был. Знаменательно, что заключительную речь он окончил словами: «Наша беда в том, что под сиянием золотых крестов роются слепые кроты». В связи с этим отношение к нему было внешне терпимым, но далеко не дружелюбным. Вероятной причиной суда следует считать большую популярность отца Николая среди жителей Шадринска, и с религиозной стороны он представлял большую силу». [5]

Фото 7. Спасо-Преображенский собор, 1913г.

Фото 8. Отец Николай, 1920-е гг.

Жители Шадринска его очень любили. Отношение к нему горожан передают воспоминания записанные со слов очевидцев.

В 1917 году богатая прихожанка собора купчиха и владелица лошадей Д.Л. Лысова дарит ему двухэтажный полукаменный особняк и экипаж с лошадью. [11] Из устных рассказов известен факт, как отец Николай успокаивал зимой на реке Исеть две группы лихих парней и мужиков, пришедших для того, чтобы биться стенка на стенку. Дело было нешуточное и кровавая разборка казалось неизбежной, но слова вышедшего на лед попа подействовали необычайным образом, так, что побоище не состоялось и мужики разошлись с миром по домам. Другой случай: будучи вызванным соборовать умирающую, отец Николай буквально воскресил к жизни женщину, которая пришла в отчаянье и слегла, от того, что не могла перенести неудачного, как ей казалось, замужества дочери. Соборование и слова объяснения-утешения отца Николая так подействовали на женщину, что после она прожила еще немало лет в согласии и любви с дочерью и зятем. Через 70 лет атеизма долетели до нашего времени слова тех, кто помнил отца Николая: «А батюшка-то был чудотворный».

Государственный переворот в октябре 1917 года изменил положение священнослужителей.

Хроника событий того времени хорошо отражена в шадринской газете «Исеть» и протоиерей Николай Буткин фигурирует в ней нередко. Из этих хроник стало известно, что в мае 1917 года, являясь протоиереем, отец Николай участвовал в работе «1-го свободного съезда духовенства и мирян Екатеринбургской епархии». Этот съезд принял постановление о «полной поддержке Временного правительства». Съезд приветствовал «падение самодержавного строя», также заявил, что «находит в условиях современности приемлемой формой будущего государственного устройства унитарную демократическую республику…». Но протоиерей Николай Буткин был единственным делегатом этого съезда, который голосовал против по каждому «революционному» постановлению и даже публично через светскую периодическую печать упрекнул съезд в употреблении «избитых фраз о благе свободы» и в «фактической канонизации революции». [12]

Встав в оппозицию к местному духовенству, он не присутствует на уездном пасторском съезде в том же мае 1917 года, на котором в первую очередь обсуждался вопрос об отделении церкви от государства. Рассматривались три предложенные формулы, одна из которых была ранее выдвинута отцом Николаем.

Ко дню празднования святого Симеона Верхотурского 25 сентября 1917 года по Шадринску распространено воззвание отца Николая «Помни Святого Симеона Верхотурского чудотворца» (на 11 страницах). Он зовет людей на праздник к святому Симеону и объясняет «…Надо помнить, что на незаметных подделках под Евангелие строится царство Антихриста. Зная все это Церковь и старается оградить Истину Христову от лжи и лжеистины и время от времени выдвигает на свещницу истинных слуг Христовых — святых Божьих, чтобы люди смотрели на их дела, учились по их житию, как и что нужно делать чтобы спастись…». [13]

В 1918 году по городу разлетаются листовка отца Николая «Простые советы». Там сказано что «когда человек отдается миру, увлекается сходками, спорами, Христос уходит из его сердца, потому что такой человек делается суетливым, раздражительным, жадным до своих выгод». Но сознание многих людей, окрыленное духом перемен, уже перевернулось, и революционно настроенный репортер «Исети» делает свое заключение: «защищенный стеной тусклых слов священного писания душа о. Буткина чересчур отдалилась от мира и забыла о существовании здравого смысла». [12]

Известный факт, что на Урале наиболее остро складывались отношения между новой властью и РПЦ. Статья советского периода «Борьба с церковной контрреволюцией в первые годы Советской власти» помогает почувствовать напряженность этой борьбы. [14] Автор статьи основательно поработал в архивных фондах и изложил следующее.

«Центром контрреволюционной борьбы на Урале стал Шадринск. Возглавлял идеологическую, политическую борьбу с местными Советами настоятель протоиерей Спасо-Преображенского собора Н.Г. Буткин. Широко велась антисоветская пропаганда во всех 8 церквях города и особенно ожесточенная борьба началась, когда был принят Декрет о запрете преподавания закона Божьего. Церковники организовали манифестацию протеста. Верующие родители реального училища, женской гимназии и учительской семинарии не пускали своих детей учиться, а Н.Г. Буткин выпустил листовку-прокламацию «Советы — пустое слово». Шадринское духовенство становится ударной идеологической силой контрреволюции Урала. Нигде не было проведено столько молебнов и религиозных шествий «на погибель власти Советов» как в Шадринске. Колокольный звон давал прощальный сигнал отходящим ротам 4 Уральского полка. Шадринское духовенство во главе с Н.Г. Буткиным хлебом и солью встречали своих освободителей – «братьев славян» – чехословаков, шадринские и курганские офицерские отряды. По поводу победы белогвардейских войск под Н. Тагилом в сентябре 1918, взятия Перми в декабре 1918, шадринское духовенство проводило молебны по всем церквям. На Флоро-Лаврской площади проводили митинги с записью в добровольческие полки. Не раз в годы гражданской войны шадринское духовенство проявляло инициативу по сбору теплых вещей, денежных средств, продовольствия в пользу белогвардейских полков, сражающихся на Урале против отступающей Красной Армии. В январе 1919 года Буткин провел уездный съезд верующих и создал епархиальный совет. На съезде он говорил: «Закон отделения церкви от государства граничит с жизнью и смертью. Духовенство уезда, приветствуя свободу совести, соединяет с ней свободу вероисповедования. Этим актом церкви предоставляется полная свобода во внутренней жизни прихода. Теперь не должно быть никакого насильственного покровительства над церковью со стороны Советской власти. «Религия дело частное» такой лозунг должен быть признан ложным и убийственным для народной жизни. Такая идея ведет народ к вырождению и гибели». Буткин пытался подчинить религиозному мировоззрению детей школьного возраста. При соборе он создал «братство единомышленников», цель которых заключалась в привлечении к религии детей из бедных слоев города. Перед ними выступал Буткин, рассказывал детям о детских годах Иисуса Христа, пели молитвы. Затем детей поили чаем с пирожками и отпускали по домам. Ему удалось организовать шествие детей к «мощам Далмата» в Далматово-Успенский монастырь. Гражданская война затягивалась, ожесточенность борьбы нарастала. Подавляющее большинство шадринского духовенства верно служило колчаковскому режиму. 4 августа 1919 года Красная Армия вошла в Шадринск. Духовенство отступило в Сибирь. В Сибири сосредоточились десятки тысяч духовенства. Белая армия отступила к Омску. В 1919 году Буткин вернулся из Сибири и начал собирать вокруг себя всех недовольных Советской властью».

В хронике этого времени опубликована информация о расстреле отца Николая. [15] Но как выясняется расстрел был ложный.

В 1919 году, после того как пострадал в результате ложного расстрела Николай, Александр с семьей переезжает в Шадринск. Проживает по адресу ул. Набережная (сейчас ул.Кондюрина), дом 17. Некоторое время служит в Князь-Владимирской церкви. [2]

В 1920 году отец Николай отдан под Ревтребунал. Обвинение при осуждении – «контрреволюционное содержание проповедей». [1] Тогда в его защиту выступили многие верующие горожане. Они говорили, что он помогал красноармейским семьям в годы гражданской войны. В 1921 году для целей помощи бедным и обездоленным он организовал братство «Святого Симеона». Члены братства, прихожане собора, работали на земельном участке, выращивали овощи, которые потом делились между ними. Одна из прихожанок того времени говорила: «Вот большевики только собираются устраивать равенство и братство, а мы уже сделали это». Это же братство держало подпольную связь с «пятерками» контрреволюционных сил, которые ждали прихода повстанцев из Мехонской волости в Шадринск. [14]

В 1921 отцу Николаю вынесли новый приговор – запрещение заниматься общественной деятельностью до конца гражданской войны. Снова осужден в 1923 году. Обвинение – «контрреволюционное содержание проповедей, поминание на богослужении Патриарха Тихона». [1]

В это же время, в 1921 году, Григорий Иванович уволен с должности директора школы, а в 1925 году он уволен и с учительской должности, как неблагонадежный, без назначения пенсии.

После издания декрета о «красном терроре» вина человека устанавливалась по классовому признаку. По такому «сословному» признаку все члены семьи священника должны быть вычеркнуты из жизни. В 1924 году семьи Александра и Николая лишены избирательного права в порядке Конституции РСФСР. [16]

Примерно с этого времени Григорий Иванович проживает в Шадринске, рукоположен во дьякона и служит в Спасо-Преображенском Соборе вместе с Александром и Николаем.

После того как Собор отошел сторонникам григорианского раскола (1926/27г.) все прихожане и клир перешли в Свято-Николаевскую церковь, а отца Николая высылают в Уфу.

С 1918 года по всей России началась компания по вскрытию и осквернению мощей святых Русской православной Церкви. По официальным отчетам Ликвидационного отдела, до конца 1920 года было совершено более 60 вскрытий мощей в различных губерниях. [17] Понятно почему это было сделано – ведь русский народ издревле воспитывался в традиции христианского предания, а значит в массе своей был верующим. Святые мощи и монастыри, в которых они хранились, являлись источником этой веры.

Фото 9. Пасхальные дни 1926г. Прихожане и клир Спасо-Преображенского Собора на фоне открытых Царских Врат, Григорий Иванович рядом с сыном — протоиереем Александром Буткиным.

Летом 1924 года были вскрыты останки сибирского праведника Симеона Верхотурского. [17] А в 1927 году ко дню празднования этого святого, к 25 сентября, в Свято-Николаевской церкви готовятся особо. В Шадринске и по окрестным деревням и селам загодя рассылается оповещение о предстоящем праздничном богослужении. Делали это монашки. Всем желающим попасть на богослужение помогали добраться и народу собралось много. 25 сентября 1927 года отец Александр, в составе группы священников своей церкви, участвовал в проведении праздничного богослужения в честь перенесения святых мощей Симеона Верхотурского. Собралось много верующих и в феврале 1928 года священников обвинили в «использовали массовых стечений народа главным образом для ведения антисоветской агитации». В обвинительном заключении, составленном Шадринским ОГПУ 10 апреля 1928 значилось, «создание контрреволюционной организации священников», приговор – 3 года лагерной ссылки. [21] [22]

Далее отец Александр этапом через Бутырскую тюрьму проследовал в Соловецкий лагерь особого назначения. А затем направлен на 3 года в северный край. [21] [22]

После отбытия ссылки, в 1934 году, отец Александр возвращается в Шадринск. Григорий Иванович не дожил до его возвращения, скончался в 1932 году. Первое, что пишет отец Александр в августе 1934 года – «Акафист Судии Всемилостивому – Моление за усопших. На вечную память родителей моих: Григория… Ольги…, Василия… Анны…». В Шадринском краеведческом музее находятся две, написанные им, богослужебные книги. Его внучка Татьяна помнит с детства, что в доме было много таких тетрадей, но вот уцелело только две.

Проживет в то время отец Александр по ул. Октябрьская, д.156 с женой Анной Васильевной, и частенько дочь Ираида привозит к ним из Свердловска пожить внучку Лиду. Фото 10. А.В.Буткина с дочерью Ираидой и внучкой Лидой

Его родственники вспоминают, что несмотря на все пережитое, его характер не изменился, и он всегда в спокойном, радостном настроении. Со слов брата Павла, приезжавшего к ним из Сведловска погостить, «в церкви не служит, ведет свое хозяйство и живет с огорода». [18]

Но, как видно из архивного дела 1937 года отец Александр, официально числясь за штатом, продолжает служить священником в единственной не закрывшейся кладбищенской церкви Воскресения Христова. [2]

В июне 1932 года в Свердловске под следствием находятся верующие. Среди них Рогова Зоя Михайловна, прихожанка церкви Екатеринбургского Крестовоздвиженского монастыря, при которой осуществлялся сбор средств на оказание помощи ссыльным священникам. Ей ставится в вину то, что она неоднократно приезжала к ссыльному Буткину, привозила передачи и оказывала материальную помощь. Действительно с 1927 по 1932 годы Зоя Михайловна имела регулярную переписку с отцом Николаем (у нее изъято множество писем). А после его переезда в Казань в 1930 г., где он проживал у племянницы Якушевой Валентины Алексеевны, она ежегодно его навещала. Зоя Михайловна сообщает, что кроме глухоты и заболевания сердца Николай Григорьевич страдает еще невралгией руки. [19]

Но, как выясняется, в этот же период 1927/1930 годов отец Николай живет в Уфе не на положении больного, а является настоятелем Иверской церкви (проживает во флигеле этой церкви). [20] Церковная община состояла из монашествующих бывшего Уфимского Благовещенского женского монастыря и прихожан-мирян, которые молились в Иверской церкви бывшего монастыря. Пишет открытые «Письма», посвященные Андреевскому расколу (существует архив документов Архиепископа Мануила Лемешевского, Куйбышев, 1961, машинопись). В третьем «Письме» – «Никонианство и ересь цезарепапизма», отец Николай говорит о необходимости «возрождения в церкви соборности и соборной дисциплины», там же он утверждает о необходимости выдержки.

Постановлением Президиума БашЦИК от 6 апреля 1929 года Иверская и Александро-Невская церкви были закрыты, несмотря на апелляции церковных общин. Однако монахини никуда не делись. Они ходили в остававшиеся еще открытыми храмы, при этом духовно окормляясь у знакомых священников. Так что, хотя храма не было, общинная жизнь продолжалась.

По данным следственного дела 1937 года известно, что с 1931 года отец Николай проживает в Уфе у двоюродной сестры Ивановой Зинаиды Александровны. Там же указано «в связи с закрытием храмов, в церкви не служит».

1 августа 1937 года арестован как «активный участник контрреволюционной организации». А 28 ноября того же года тройкой при УНКВД Башкирской АССР вынесен приговор по «Делу уфимских церковников». В обвинительном заключении Буткин Николай Григорьевич, значится «одним из руководителей контрреволюционной фашистско-монархической организации староцерковников, ведущей организованную контрреволюционной деятельность». Виновным в предъявленном обвинении себя не признал. Приговор – расстрел, приведен в исполнение 28 ноября 1937 года. [1]4 мая 1960 года Президиумом Верховного Суда Башкирской АССР реабилитирован. [1] [21] [23]

Отца Александра арестовали 9 ноября 1937 года. Внучка Лида, (на то время ей было 5 лет), хорошо помнит, как дедушка подошел, взял ее на руки и сказал о том, что он сейчас уезжает и они больше никогда не увидятся, что она должна помогать маме и бабушке, добавил еще какие-то очень простые добрые слова. Лидия Павловна всю свою жизнь помнила и старалась исполнять это последнее напутствие деда Александра.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст