С тех пор они жили счастливо

Лесли Кэмерон-БэндлерС тех пор они жили счастливо

      Я посвящаю эту книгу моему брату Уэйду, — пусть тебе живется счастливо! — и моим родителям. Хэрри и Джойс, — с глубокой благодарностью за то, что они научили меня стоять на собственных ногах, а не на чьих-нибудь ботинках.Л. К.-Б.

      Я хочу выразить свою благодарность Майклу Лебо. Если бы не он, вы не держали бы эту книгу в руках. Кроме того, его редакторская правка сделала ее более понятной и легко читаемой.Л. К.-Б.

      Эта книга о свершении и о выборе. Практические и эффективные решения, представленные на последующих страницах, позволят вам, — если вы этого захотите, — превратить предчувствие личного удовлетворения и свершения в реальность.

      Хотя материал этой книги использовался психологами-профессионалами, все понятия и методы изложены простым обыденным языком. Важные моменты поясняются рассмотрением случаев из практики, иногда анекдотами. Изложение материала ориентировано на проблемы межличностных и сексуальных отношений в парах, но важно иметь в виду, что те же техники столь же эффективны в осуществлении желаемых изменений во всех других областях жизни. Предлагаемый набор возможностей — терапевтическое руководство, которое каждый может использовать для решения проблем и для того, чтобы сделать свою жизнь все более похожей на то, чем хотелось бы ее видеть.

      Эта книга является пересмотренным и расширенным вариантом ранее изданной работы, называвшейся “С тех пор они жили счастливо”. Она содержит все методы и техники, которые мы с коллегами создавали в рамках Нейро-Лингвистического Программирования (НЛП). Методы и техники не пришлось пересматривать — они доказали свою ценность в осуществлении позитивных изменений. Но, хотя книга была тогда принята с энтузиазмом, время не стоит на месте, и оказались возможными различные дополнения и улучшения.

      Помимо улучшений в изложении я добавила несколько новых техник, созданных в последние годы. Они способствуют разрешению проблем, которые считались неразрешимыми в то время, когда писался первый вариант книги. Новые главы о “пороге” в отношениях (9 и 17) могут быть интересны для тех, кто хочет понять процесс обретения и потери влюбленности, и для каждого, кто хочет знать, что нужно делать, чтобы поддерживать любящие и взаимоподдерживающие отношения.

      Я писала эту книгу для всех, кто хочет, чтобы опыт сексуальной полноты и воспитывающих отношений пребывал в мире выбора и контроля. Информация, содержащаяся на страницах книги, предназначена для тех, кто ищет, и для тех, кто делает; для тех, кто не удовлетворяется меньшим, зная, что достижимо большее.

      Пусть вам будет спокойно и интересно, когда вы читаете эту книгу. Узнавайте себя и других в описаниях и историях. Практикуйте техники: они работают. Используйте то, чему вы хотите научиться, и получайте удовольствие.10 сентября 1984, Сан Рафаэль, Калифорния.

Часть IПредварительные замечания Глава 1. Загадка трудностей в браке

      Однажды, в не столь уж отдаленной стране, называющейся Ном, прекрасные юноша и девушка полюбили друг друга. Они решили, что остальную часть своей жизни они проживут вместе, храня любовь друг к другу. Они полагали, что любовь может преодолеть все, и мечтали о будущем, полном непрекращающейся радости и возрастающего счастья.

      Но со временем некое таинственное зло прокралось в их радость. Медленно, бесшумно и незаметно оно пробиралось внутрь их отношений. Поначалу каждый из них думал, что это всего лишь мимолетное настроение другого. Но со временем каждый стал подозревать, что другой каким-то образом околдован. С каждым днем стало стоить все больших усилий сохранять хотя бы подобие когда-то царившего счастья. Дело шло все хуже, и наконец им стало ясно, что даже притворяться, что они по-прежнему счастливы — невыносимая задача. В конце концов они начали обвинять друг друга, и каждый считал сам себя невиновным в одолевшем их зле. Они искали поддержки своим обвинениям у друзей и родных; те были вынуждены принять ту или другую сторону и принять участие в разраставшейся вражде.

      Были приглашены эксперты для консультации. Трое из них утверждали, что вина несомненно в мужчине. Другие трое столь же уверенно приписывали вину женщине. Каждая из сторон предъявляла убедительные доводы, данные и теории, и в результате вражда продолжала разрастаться. Мужчина и женщина не могли уже посмотреть друг на друга, не почувствовав злобы или опустошения. Иногда, наедине, каждый из них чувствовал себя и виноватым, задавая себе вопрос “Не из-за меня ли все это произошло?” — или: “Неужели они не видят, что я тоже виноват?” — Время шло, и дело было передано в суд.

      Были заслушаны обвинения и контр-обвинения. Мудрый и проницательный судья вел дело. Через некоторое время он наклонился к спорящим и сказал: “Прежде чем мы предложим рассмотрение этого дела, я должен кое-что вам сказать. Тот, кто будет признан виноватым, будет приговорен к пожизненному и полному несчастью и будет подвергаем мукам чувства вины. Другой получит возможность вновь попытаться найти радостную жизнь. Хотя многое будет против него, это не представляется невозможным. Поэтому я предлагаю вам выбор. Если каждый из вас без всяких сомнений уверен в своей правоте, мы продолжим рассмотрение дела, и я вынесу приговор. Однако и я не безупречен, и мое решение может быть ошибочным. Так что каждый из вас рискует своим будущим, вверяя его моим суждениям и силе своих доводов. Или вы можете выбрать другое: специальный, судом назначенный технолог предложит вам альтернативу выяснению того, кто прав.” Такая возможность была для мужчины и женщины одновременно и пугающей и интригующей. Никто из них на самом деле не был уверен в своей правоте, и все слышали о возможностях и тайнах технологов. После длительного обсуждения и вопреки советам адвокатов, консультантов, друзей и родных, они решили обратиться к неизвестному, обещаемому опытным технологом, а не вверять свое будущее превратностям суда.

      На следующее утро оба они были в лаборатории и с нетерпением ожидали приема у Технократа-Супервизора. Вошел служитель, и молча пригласил их следовать за ним. Они прошли по длинным коридорам мимо дверей, за которыми виднелись огромные машины и разное научное оборудование. Наконец их привели в маленькую комнатку, слабо освещенную мягким красноватым свечением. В комнате ничего не было, кроме двух стульев. Пока они садились и нервно оглядывались, служитель исчез. Открылась дверь, и появился некто. Красный свет жутковато отражался от его белого лабораторного халата. Свет, как заметили мужчина и женщина, исходил как будто отовсюду, и ниоткуда. Некто представился как Четвертый Техник, и по знаку его руки из пола появился небольшой компьютерный терминал. Ловкие пальцы пробежали по клавишам, и на экране появились слова.

      Четвертый Техник обернулся к ним и сказал: “Знаете ли вы, почему вы здесь?” — Мужчина и женщина в раздумье искоса поглядывали друг на друга, — “Тогда я объясню вам, так коротко, как сумею. Вы — люди, которые, по той или иной причине, выбрали не выяснять, что было не так и кто виноват. Вы выбрали вместо этого — создавать будущее, которое вас может удовлетворить. С удовлетворяющим вас будущим вы уже не привязаны к необходимости выяснять, что было не так в прошлом. Судя по моей картотеке, ваше дело вполне обычно: когда-то между вами была большая любовь, а теперь она ушла. Позвольте мне задать вам простой, но трудный вопрос: “Куда девается любовь, когда она уходит?” Если есть ответ на этот вопрос, в этом заложен путь к созданию удовлетворяющего будущего.” Мужчина и женщина были в замешательстве, и могли лишь пожать плечами. Четвертый Техник кивнул:

      “Мы в Институте Продуктивного Опыта предлагаем ряд будущих людям, у которых подобные вашим проблемы. Я коротко продемонстрирую их вам, чтобы вы могли придти к соглашению, какое из них вы хотите выбрать”.

      Проворные руки вновь пробежали по клавишам компьютера. Красный свет на мгновение заколебался, затем начал собираться в образ сияющей красной пирамиды, подвешенной в центре комнаты. Остальная часть комнаты осталась в полной темноте.

      Четвертый Техник произнес: “Пусть каждый из вас вызовет одно из приятных воспоминаний из прошлого — такое, которое представляло бы радость, желанную для вас сейчас”. Мужчина и женщина всматривались в голограмму. Вдруг каждый из них смог увидеть воспоминание, появившееся в пирамиде. Каждый увидел свое собственное воспоминание, и каждый почувствовал печаль от того, что связывавшей их когда-то радости больше нет. Техник продолжал: “Каждому из вас явилось событие. Если вы войдете в пирамиду, вы не только просмотрите это событие от начала до конца, но вы также сможете слышать, чувствовать, испытывать запах и вкус всего, что происходило в этом месте в это время. Можете попробовать, если хотите”. На мгновение они лишь смотрели на мерцающий свет, затем нечто подняло их и перенесло в воспоминание — сначала то, которое принадлежало женщине, потом то, которое принадлежало мужчине. Каждое из воспоминаний было радостным и удовлетворяющим для обоих. Техник выстучал на клавишах “конец” и “возвращение”.

      Пирамида исчезла, и комната снова засветилась. Мужчина и женщина стояли вместе, глядя друг на друга как когда-то, когда они только еще полюбили друг друга. Они глубоко вздохнули и вернулись на свои стулья.

      “Первая возможность, которую мы предлагаем, — проговорил Четвертый Техник, — это поместить в вашем доме столько пирамид, сколько вы захотите. Каждая пирамида рассчитана на три события приблизительно по шесть часов. Они довольно дороги, так что наверное вы захотите приобрести сейчас лишь несколько, и покупать другие позже”. Мужчина и женщина посмотрели друг на друга со значительным интересом. — “Однако я должен предупредить вас, что значительная часть наших клиентов столкнулась с одной или двумя проблемами. Иным наскучило оживлять одни и те же воспоминания вновь и вновь. Они приобретали пирамиды, пока не истощились их деньги или приятные воспоминания. Более серьезная проблема состояла в том, что некоторые пары оставались в пирамиде воспоминаний так долго, что мы не смогли извлечь их обратно.” — Техник помолчал, — “Однако при благоразумном использовании пирамиды воспоминаний представляют собой все же альтернативу постоянному несчастью”.

      Четвертый Техник снова повернулся к консоли компьютера. Свет снова задрожал, на сей раз он образовал пульсирующий серый образ мозга, подвешенный там, где раньше была пирамида. “Вторая программа проще и несколько дешевле, и она обладает большей длительностью и устойчивостью. Мозг, который вы видите перед собой, это чистая голограмма, которая может быть наполнена любыми мыслями или представлениями, которые вы захотите в неся вложить. Это всего лишь изощренная память, которую можно заполнить данными, и она будет их обрабатывать. Проще говоря, мы можем заложить в нее факты и представления, и она будет с ними работать”. Техник вновь прошелся по клавиатуре, затем внимательно посмотрел на мужчину и женщину. “Эта программа предлагает следующую возможность: каждый из вас поверит без всяких сомнений, что виноват другой, и вы также получите иллюзию, что другой принял полную справедливость этого. Достаточно войти в голограмму, чтобы попробовать это”. Четвертый Техник остановился и показал жестом на мозг. Женщина поднялась и подошла к изображению. Внезапно она вспомнила события, которых никогда не было на самом деле. Она с уверенностью знала, что ей нанесены обиды, и жестокие. Она почувствовала полную правоту; но это не заполнило ее внутренней пустоты. Мужчина последовал за ней и пережил то же самое. “Разумеется, в этом случае необходимо, чтобы вы никогда более не встречались. Я вижу, что и другие недостатки вам ясны. Тем не менее, большинство выбирает именно этот вариант”.

      Мозг исчез, оставив в комнате прежнее красное свечение. “Третья возможность, которую мы предлагаем, также пользуется большой популярностью. Вы можете получить будущее с новыми совместными переживаниями, и без всякого риска неприятных чувств”. Он выстучал на клавишах новую конфигурацию. Вновь свечение задрожало, но на этот раз не появилось никакой голограммы. Вместо этого вокруг мужчины и женщины засияли зеленые ауры, ярко сияя от головы до ботинок. Четвертый Техник предложил каждому восстановить какое-нибудь приятное воспоминание, которое, как они надеялись, могло пронизывать собой все их отношения.

      Каждый из них в отдельности начал перебирать воспоминания, начиная со времени, когда они впервые полюбили друг друга и решили жить вместе. Приятные воспоминания и чувства наполнили их мысли и тела. Тогда Техник предложил им взаимодействовать друг с другом как им захочется. Они повернулись друг к другу, заговорили, и начали происходить чудеснейшие вещи. Что бы они ни говорили, что бы они ни делали, они переживали лишь чувства, которые были подобны чувствам в то время, когда они впервые полюбили друг друга. Оба начали экспериментировать. Они попробовали быть агрессивными и злыми, но в результате всегда получали лишь тот же приятный ответ.

      Наконец Четвертый Техник нажал нужную кнопку, и красное свечение смыло остатки зеленых аур. “Эта возможность предлагает будущее, в котором любое поведение вызывает лишь ограниченный ряд чувств. Преимущество, разумеется, в том, что это исключает любые неприятные тени в отношениях, все низкое. Однако это также исключает возможность новых высот”. Мужчина и женщина вновь посмотрели друг на друга с интересом.

      Тогда Техник поднялся со своего стула и предложил им следовать за ним. Они снова прошли по длинным коридорам со множеством дверей, и наконец Техник свернул в одну из комнат. По стенам были расположены цилиндры около метра в диаметре и метра два с половиной-три в высоту. Они теснились рядом друг с другом и один на другом. Казалось, что их десятки тысяч. Они были сделаны из чего-то прозрачного и наполнены свечением.

      Четвертый Техник оглянулся на изумленную пару и проговорил без выражения: “То, что вы видите здесь — это четвертая, последняя возможность. Войдя внутрь цилиндра, вы можете прожить ту жизнь, которая, как вы полагали, ожидала вас когда вы впервые полюбили друг друга. Нужно только просмотреть ваши ожидания тех дней, запрограммировать цилиндр соответствующим образом, и мечта вашей жизни будет исполнена. Вы будете только переживать это. Реально ничего не будет происходить, но вы-то не будете в состоянии обнаружить разницу. Вы проведете остаток жизни в своего рода коме, в то время как внутри вы будете переживать полноту жизни. Мы будем с помощью приборов контролировать и поддерживать вашу жизнь, а вся лишняя энергия будет отводиться и использоваться в виде платы”. Техник сделал жест рукой, и два цилиндра открылись, продолжая светиться красным. “Эти цилиндры запрограммированы на краткую дистанцию”, — сказал он, приглашая мужчину и женщину войти в цилиндры.

      Мужчина осторожно вошел внутрь цилиндра, и дверца мягко закрылась за ним. Странное, легкое чувство охватило его. Он вдруг обнаружил, что держит женщину за руку в кабинете супервизора, и говорит с убежденностью, вполне веря в правоту своих слов: “Мы решили, что не нуждаемся в ваших услугах. Мы собираемся сами создать себе прекрасное будущее”. Когда они вышли, он посмотрел в глаза женщины, и понял, что что бы ни случилось, они найдут и сохранят любовь, которая их связывает. Мужчина пережил три дня продолжающейся радости, полных прекрасных событий, любви, нежных разговоров, и это укрепило его уверенность. Он совершенно забыл, что находится в цилиндре, но вдруг все растворилось вокруг него, — и он снова стоял перед Техником. Когда он выходил из цилиндра, он увидел, что женщина тоже выходит из своего. Они посмотрели друг на друга, но ничего не сказали. Четвертый Техник провел их обратно в кабинет Супервизора и сказал, что теперь они должны решить свою судьбу. Их оставили одних.

      Примерно через час Технократ-Супервизор вошел в кабинет и спросил: “Что вы решили?” — Мужчина и женщина посмотрели друг на друга. Наконец женщина сказала: “Мы решили не прибегать к вашим услугам, как они ни заманчивы. Мы собираемся сами попробовать построить свое будущее из радостей нашего прошлого, и на этот раз сделать это лучше, чем у нас получалось раньше. Мы знаем что это будет не так легко, как вы могли бы это сделать но мы надеемся, что это будет лучше. Хотя это может и не быть столь гладким, мы будем продолжать учиться на своих проблемах и работать вместе ради нашего счастья. Если нам это не удастся, мы вернемся, но лучше, чтобы вы нас не ждали”. Она кончила говорить, они повернулись и ушли.

      Технократ-Супервизор поднял бровь и повернулся в стене. По знаку руки стена исчезла, обнаруживая Четвертого Техника, стоящего за ней. Технократ-Супервизор сказал: “Тебе удалось это вновь. Можно похвалить тебя за то, как ты это делаешь. Возвращайся теперь к другим делам”. Техник улыбался, мужчина и женщина с тех пор были счастливы.

      И они жили счастливо с тех пор. Просто сказка психотерапевта? Конечно, здесь есть счастливый конец. Вместо того, чтобы решать, кто виноват, возвращаться в прошлое или жить в иллюзорном будущем, двое пришли к наилучшему решению. Каждый из них будет вести себя по отношению к другому таким образом, чтобы это вызывало наиболее желательные реакции; трудности будут рассматриваться как возможности сделать жизнь более богатой и насыщенной. Более того, они сами решили это, не вынуждаемые терапевтом, который дергал бы их за ниточки. Конечно, это всего лишь сказка. Однако, как пришли эти люди к счастливому концу? Было ли это случайностью, или техническим трюком, или задуманным и выполненным планом? Если это было планом, можете ли вы обнаружить его?

      Техники обладали сложным оборудованием, которое обеспечивало сложные эффекты. Эти эффекты, соответствующий им опыт в действительности может быть обретен с помощью не-механических средств. Я могу это сделать, и вы тоже, с помощью знания и методов, описанных в этой книге. Открытие и разработка знания и техник, о которых вьше пойдет речь, началось в начале 1970-х годов, когда Ричард Бэндлер и Джон Гриндер соединили свои немалые уменья в обнаружении и использовании паттернов человеческого поведения для создания изменений, и применили эти уменья, создав эффективную терапевтическую модель английского языка. Они назвали ее “мета-моделью” (см. Бэндлер и Гриндер. Структура магии). Эта мета-модель позволила им разработать ряд лингвистических стратегий, которые могут использоваться в ответ на паттерны речи людей (см. Приложение 1). Мета-модель является основой материала этой книги.

      Моя совместная работа с Бэндлером и Гриндером началась еще до создания мета-модели. Мы начинали с совместного интенсивного обучения, перешедшего в профессиональное сотрудничество. Открытия, которые мы делали, моделируя опыт различных людей, привели нас к созданию области Нейро-Лингвистического Программирования (НЛП).

      НЛП, с моей точки зрения, создало настоящий переворот в клинической психологии. НЛП позволяет взглянуть по-новому на многие старые вещи. Что еще более важно, оно дает средства создания специфических желательных изменений, быстрых и эффективных. Будучи одним из создателей НЛП, я в течение многих лет специализировалась на работе с проблемами пар, а также с сексуальными проблемами. На основе своего опыта я разработала модели и техники для коррекции межличностных отношений и сексуальных дисфункций. Отчасти эти модели явились результатом изучения опыта таких чародеев терапии, как Фриц Перлз, Вирджиния Сатир и Милтон Эриксон, а также опыта терапии со множеством пар, индивидуумов, семей, и, кроме того, многочисленных семинаров и других профессиональных обсуждений.

      Моей целью при моделировании человеческого опыта является преодоление ограничений и превращение их в возможности, богатые выбором. В этой книге я хочу предоставить вам информацию и техники, дающие возможность успешно помогать людям установить обогащающие и приносящие удовлетворение отношение в парах, в том числе и сексуальные. Техники, представленные в этой книге, включают перцептивные и бихевиоральные возможности, необходимые для трансформации опыта человека из ряда ограничений в ряд выборов. Каждая модель и техника изменения включает поведенческий результат, легко проверяемый вашим сенсорным опытом, что позволит убедиться в результативности техники.

      Модель — это представление опыта, как карта — представление территории, или модель самолета — представление настоящего, большого, функционирующего самолета. Представленные здесь модели — это чертежи того, как двигаться от нежелательного к желательному опыту. Эти модели изменения удовлетворяют четырем условиям: (1) они работают, давая те результаты, для которых они предназначены, (2) описание следует технике шаг-за-шагом, так что модель может быть освоена и воспроизведена, (3) в них заложен критерий изящества решения, то есть использования минимума шагов для достижения требуемого результата, (4) они независимы от содержания, то есть обращены к форме процесса, и поэтому обладают универсальной применимостью.

      Представленные здесь модели изменения используют явные, операциональные процедуры, чтобы провести человека от одного специфического опыта к другому. Существует возможность дать человеку направление таким образом, что когда он ему следует, то окажется в требуемом месте. Для этого необходимо знание, о том, где человек находится в начальный момент, знание того, где мы хотим его видеть, и знание о возможных путях между начальным и конечным местоположением. Если вы смотрите на лабиринт сверху, довольно просто начертить путь из его центра на свободу. Не имея взгляда сверху, вы будете терять время и энергию на круговые блуждания и тупиковые ходы. Эта книга показывает, как определять начальное или существующее в опыте положение и как специфицировать желаемое положение; она также описывает возможности (с инструкциями) как можно пройти от одного к другому. Инструкции, которыми снабжен каждый выбор, включают способы удостовериться, что путешествующий в своем опыте может придти к желаемому опытному состоянию вновь, уже без вашей помощи.

      Помощь клиентам в достижении желаемых состояний немного похожа на головоломку, в которой надо сложить картинку из огромного числа мелких кусочков. Хорошо, если есть возможность посмотреть на картинку на коробке, чтоб представлять себе, какой должна быть картинка. Труднее, если вы совершенно не представляете себе, какой будет картинка, когда она получится. Представьте себе, что вам нужно соединить 3 000 кусочков, без малейшего представления о том, что из этого должно получиться. Нет возможности представить себе целое, но процесс проб и ошибок нужно проводить с крайней осторожностью, и при этом неоткуда взять подтверждение тому, что вы движетесь в правильном направлении. Гораздо легче двигаться, если вы знаете, каким должен быть результат.

      Кусочкам разрезанной головоломки соответствуют для психотерапевта структурные элементы опыта — предрасположенности (верования), эмоции (внутренние состояния), мысли (внутренние процессы), действия (внешнее поведение) и физиологические реакции. Человек представляет собой не статическую, а живую головоломку; он движется в пространстве и времени. Число соединительных проволочек конечно, но ими может быть соединено бесконечное разнообразие объектов. Однако в этом есть законы. Определенные принципы и сочетания позволяют колесам крутиться, и если эти условия не соблюсти, движения не получится.

Понимание сексуальных дисфункций

      Прежде чем разобраться, как возможен дисфункциональный сексуальный опыт, нужно понять, каким образом возможен удовлетворительный сексуальный опыт. Знание переменных субъективного опыта делает это возможным. Попросту говоря, сочетание определенного расположения, эмоций, мыслей, действий и физиологических реакций автоматически кульминирует в великом оргазме — сексуальном опыте. Если сексуальный опыт человека дисфункционален, некоторая часть опыта не соответствует сочетанию. Задача состоит в том, чтобы определить, какая часть нуждается в изменении — верования, внутренние состояния, внутренние процессы, внешнее поведение или физиологические реакции — и приспособить эту часть к остальному.

      Допустим, если имеет место отвлекающий внутренний диалог — “Это не получится и в этот раз”, или “Он совершенно не заботится обо мне” — ему или ей трудно будет достичь удовлетворяющего сексуального переживания. Столь же мешающей может быть отношение типа “Он со мной это делает”, или если отсутствует простое чувственное удовольствие, осознаваемое как “быть мужчиной” или “быть женщиной”.

      Примером того, как верование (отношение) может быть разрушительным, была женщина, пришедшая однажды ко мне за помощью, потому что она не могла получить сексуального удовлетворения. Я выяснила, что она знала все, что можно знать про секс: что делать, что думать — то есть какого рода слова говорить себе и какие представлять себе картинки. Ее муж был хорошим любовником, и она любила его. Что же было не в порядке? Не ее отношение к сексу, а ее отношение к “бытию женщиной”. Отношение — это личностный фильтр, основанный на веровании. Принятие верования вызывает в человеке то, что он прежде всего замечает то, и реагирует на то, что соответствует верованию и подтверждает его. Если обнаруживаются контрпримеры, они расцениваются как аберрации. Эта женщина полагала, что быть женщиной — значит быть слабой и покорной, а эти черты были ей неприятны. Это стало очевидным, когда я предложила ей почувствовать текущие телесные ощущения, которые давали ей знать, что она — женщина. Когда она это делала, ее зубы сжались, брови нахмурились, шея и плечи стали жесткими, и она слегка покачала головой. Эти невербальные реакции побудили меня узнать больше о том, как она ощущала свое бытие женщиной. Она обрисовала женщину как нечто слабое и покорное, добавив, что эти черты она не любит. Каждый раз, когда она сознавала телесные ощущения, которые без сомнения были специфически-женскими, она представляла себя слабой и покорной и чувствовала отвращение к себе. Она никогда в действительности не чувствовала себя слабой или покорной, но она настолько связывала эти черты с “бытием женщиной”, что чувствование себя женщиной вызывало в ней реакцию отвращения, как будто она действительно была слабой или покорной. Она видела себя сильной и самостоятельной, и эти черты она считала мужскими, и одевалась соответствующим образом. Между тем набор ее движений был очевидно женственным.

      Мы начали с изменения ее представления о женщине, включив в нее определенно женские качества, связанные с силой: ту силу, которая нужна, чтобы быть мягкой, дающей, заботящейся, любящей, так же как самостоятельной, упорной и цепкой.

      Затем мы ввели эти качества в ее представление о себе, и она восприняла бытие женщиной как нечто привлекательное и желаемое. Далее было небольшим шагом связать эти новые картины с ощущениями, которые она ассоциировала с бытием женщиной. Это вмешательство привело к многим другим благотворным последствиям, помимо сексуального удовлетворения, которое она обрела.

Понимание супружеских разногласий

      Как возможно, что два человека, которые поистине любят друг друга, приносят друг другу так много боли? Двое, согласившиеся участвовать в демонстрации на учебном семинаре, говорили, что они “хотели быть счастливы друг с другом и наладить общение”. Нынешнее состояние он описал так: “Она нападает на меня и мне становится плохо”. Ее описание было таким: “Он скрывает от меня информацию; он не говорит мне того, что мне нужно знать”. Когда я попросила их разыграть типичную ситуацию, в которой могли бы проявиться их обычные привычки общения, их различия сразу выявились:

      Зазвонил телефон, подошел он. Это была их дочь-подросток, которая просила позволения пройтись вечером по магазинам. Он: Хорошо (вешает трубку). Она: Кто это? Он: Энн.

      Она: Что она сказала?

      Он: Она пройдется по магазинам.

      Она: А ты ей что сказал? Он: “Хорошо” (до сих пор все о`кей; но теперь начинаются проблемы)

      Она: А с кем она?

      Он: Не знаю.

      Она: А куда они пойдут?

      Он: Не знаю.

      Она: А деньги у нее есть?

      Он: Не знаю.

      Она:А она в куртке?

      Он: Да откуда, черт побери, я знаю?!

      Его переживание таково: “Она нападает и унижает меня, старается, чтобы я почувствовал себя дураком”. Ее переживание: “Я беспокоюсь о дочери, и если бы он заботился обо мне и о семье, он бы расспросил ее подробнее”.

      С помощью невербальных ключей (о них речь пойдет дальше) можно было прояснить структуру их трудностей. Ей нужна была подробная внутренняя картина происходящего, чтобы она могла чувствовать себя спокойной за тех, кого она любит. Все ее вопросы были направлены на получение такой полной картины. Неполнота заставляла ее чувствовать неуверенность и страх.

      Он же больше обращал внимание на слова и интонации, которыми они произносились. Поскольку голос дочери звучал так, что было понятно, что все в порядке, он чувствовал уверенность, что беспокоиться не о чем. Но поскольку кроме того он полагал, что всегда должен знать, что ответить на вопросы жены, отсутствие у него ответов было для него равно расписыванию в своей глупости, — а это ему в высшей степени не нравилось.

      Мое вмешательство убрало негативные составляющие их поведения, восстановив опыт того, что каждый из них любим и ценим другим. Мы вместе составили вопросник, включающий вопросы типа “кто, где, что, когда и прочие”, которые были нужны для полноты картины у женщины, и в последней строчке написали, — “потому что я люблю тебя, мамочка”; вопросник был положен рядом с телефоном, и всех членов семьи просили отвечать на подобные вопросы. Все привыкли вскоре так и делать, — добродушно заботясь о хорошем настроении Мамочки.

      В конце занятия я попросила их, в качестве поведенческого теста, повторить подобное взаимодействие. На этот раз они вели себя более полезным и более любящим образом. Он сделал все, что мог, стараясь обеспечить необходимую информацию, чтобы она могла составить себе нужную ей картину, в то время он прислушивался к тому, хорошо ли ей. Она же распределила свое внимание между картиной и тем, как он старается уверить ее. Обнаружив его искреннюю заботу, она почувствовала себя хорошо, даже при том, что ее картина все же не была столь полной, как ей бы хотелось. Но впервые за долгое время они чувствовали себя “в одной команде”.

      В другом случае мы с коллегою занимались с женщиной, страдавшей кривошеей (при этой болезни голова человека повернута и остается в жестко определенном положении, не допуская подвижности шеи). В процессе лечения мы обнаружили, что причиной этого психосоматического симптома у женщины была перенесенная ею в возрасте 8 лет попытка принуждения к fellacio. Отворачивание головы было проявлением бессознательного желания избежать повторения этого инцидента. Выяснение причины симптома оказалось существенным для лечения как кривошеи, так и значительной сексуальной дисфункции. Хотя причиной обращения женщины были не сексуальные дисфункции, лечение последней было необходимо для последующего лечения кривошеи. Из этого примера видно, насколько необходимо иметь возможность в процессе общей психотерапии иметь возможность заняться и сексуальными проблемами.

      Путешествуя по стране и проводя семинары по изменению и общению, я встречалась со многими практикующими секс-терапевтами. Многие из них — уважаемые профессионалы, которые действительно помогают своим клиентам достигать более богатых сексуальных переживаний. Нередко однако такие терапевты конфиденциально сами просили меня о помощи. Одна женщина-терапевт не могла достичь оргазма без вибратора; другая не достигала оргазма во время полового акта. Мужчина-педагог медицинской школы и курсов семейной терапии — нуждался в помощи в связи с периодами импотенции.

      Мой опыт показывает, что значительное количество секс-терапевтов страдает от тех самых сексуальных дисфункций, которые они лечат. Частично это объясняется их уверенностью, что сексуальная реакция — это нечто отдельное от остального поведения человека. Действительно, до сих пор многие рассматривают сексуальное поведение в отрыве от остального человеческого поведения. Это, однако, весьма разрушительно — рассматривать сексуальность отдельно от всей человеческой системы.

Потребность осуществления в парах

      Если мы хотим, чтобы по-прежнему создавали семьи и жили семьями, как это было в прошлом, мы должны найти способы совершенствования качества отношений в паре. По ряду экономических и социальных причин люди имеют выбор —состоять ли, оставаться ли в отношениях пары. Поэтому критическим оказывается то, насколько связанность с другим оказывается обогащающим опытом в актуальности, а не только в идеалах. Поскольку люди часто приходят за консультацией, когда принимают важное решение относительно своих отношений, на терапевтах лежит ответственность, ибо терапевты имеют возможность помочь им в достижении переживаний, к которым они стремятся.

      Удовлетворяющий сексуальный контакт вносит значительную лепту в качества отношений. Сексуальным переживаниям присущи удовольствие, и моменты разделенной физической близости, в котором двое дают друг другу переживания осуществления, может стать основой для отношений, способных противостоять значительному внешнему разрушительному давлению. Сексуальное поведение может передавать страсть, интимность, любовь и нежность. Слова тоже могут внести что-то, но жизненность и глубина чувства общения выражается непосредственным чувственным опытом. Прикосновения, запахи, звуки и взгляды — это глубокое общение. Физическая любовь — естественное глубокое и острое человеческое переживание которое ни у кого без необходимости не следует отнимать.

      Терапевту совершенно необходимо иметь эффективные методы для работы с сексуальными дисфункциями. По Мастерсу и Джонсону (Половые проблемы людей) “даже по весьма умеренной оценке половина браков… либо уже сексуально дисфункциональны, либо неизбежно придут к этому в ближайшем будущем”. Сексуальное функционирование занимает уникальное место в психотерапии, В отличие от других психологических проблем, относительно которых сам терапевт должен интерпретировать поведение как процесс или возвращение к дисфункции, успех или неудача в сексуальном функционировании вполне определены. Явные физиологические реакции клиента являются прямой демонстрацией того, достигнуты ли желательные изменения. Терапевты могут ориентироваться на удовлетворение, которое может быть получено из определенной обратной связи.

      Описывая далее в этой книге паттерны, методы и техники, я не даю пространных определений клинических составляющих сексуальных дисфункций. На эти темы опубликовано множество книг. Я также избегаю сосредоточения на определенных сексуальных техниках. Если эта информация кажется нужной, ее тоже можно почерпнуть во многих источниках. Предлагаю же я на последующих страницах решения.

      Психология располагает многими знаниями относительно диагнозов, но почти ничего не говорит о том, что делать с диагностированными проблемами. Решения, представленные в этой книге, частично могут восполнить этот недостаток. Описание каждой техники изменения включает инструкции для каждого шага и те реакции, которые должен давать на это клиент. Примеры поведения клиентов помогают установить, какая из различных техник более всего уместна для помощи. Иногда полезно отметить специфические реакции клиентов, обнаруживающие важные лежащие за ними структуры; в таких случаях дается подробное обсуждение. Это поможет вам распознавать, что удерживает клиентов в их теперешнем состоянии, мешая им достичь желательного состояния с вашей помощью.

Модели для разрешения загадок

      Многие терапевты избегают работы с парами. Они полагают, что иметь дело более чем с одним человеком одновременно — слишком напряженно, и предпочитают оставлять сексуальные дисфункции сексологам. Но такие терапевты могли бы изменить свое отношение, и начать получать удовольствие и удовлетворенность от работы с парами, если бы они обратили внимание на простой факт: информация, которая необходима для работы с парами, отличается от той, которая нужна для работы с индивидуумом. Как часто терапевт собирает две отдельные группы данных, работая с двумя людьми, между тем как внимание следует сосредоточить на их взаимодействиях.

      Сложность работы с более чем одним человеком должна быть сведена к чему-то, с чем можно управиться. Это может быть сделано посредством рассмотрения того, что в переживаниях клиентов важно, а что несущественно для достижения изменения. Если вы знаете, что важно, вы можете организовать свое восприятие для получения необходимой информации. Необходимо располагать также достаточным репертуаром техник изменения, чтобы справиться с разнообразием ситуаций, которые будут представлять вам клиенты. Последующие главы структурированы таким образом, чтобы обеспечить обучение, помочь вам реорганизовать свое восприятие и пополнить ваш репертуар техник, необходимых для осуществления эффективных изменений.

      Применение этих моделей изменения поведения к казалось бы неразрешимым проблемам представляется мне увлекательным процессом. Мои личные предпочтения в отношении того, что составляет плодотворные решения, дают мне возможность представлять этот материал в контексте отношений пар и сексуальной терапии. Эти предпочтения так же как мой профессиональный опыт убеждают меня, что профессионалы в различных терапевтических областях нуждаются в дополнительных умениях, чтобы иметь дело с отношениями в парах и сексуальными проблемами.

      Моя цель состоит в том, чтобы необходимые паттерны и техники были представлены в понятном виде и были наполнены опытом, благодаря детальным описаниям и значительным клиническим примерам. Каждая из техник представлена в виде описания шаг за шагом, и многие из них пригодны для помощи самому себе.

      Однако необходимо предупредить, что овладение этими техниками дает определенные возможности и накладывает определенную ответственность: возможности менять себя и других, и ответственность за выбор того, какие изменения являются наилучшими для всех, кого это касается. Чтобы наилучшим образом понимать и усваивать материал, лучше всего читать, прорабатывать и перечитывать эту книгу по разделам. Имеется ввиду, что вы можете ассимилировать материал в своем опыте, своих представлениях, подходе к жизни. От вас зависит посредством изучения и практики применять это знание на опыте.

      Эта книга предлагает теоретические представления так же как и терапевтические техники. Эти техники универсальны в применении к человеческому поведению; сексуальный и отношенческий материал является лишь материалом этой книги; сами же техники полезны по отношению к любого рода проблемам. Я искренне рекомендую вам обобщить их использование для разных контекстов. Они создают представления об организации и методы воздействия, которые могут быть использованы в любом контексте, любыми людьми, несмотря на различия в направлениях предыдущей подготовки.

      Одним словом, хотя в отношении сексуальных проблем, половых дисфункций и отношений в парах существует немало знаний и методов, есть и достаточно возможностей для усовершенствования. Существующие процедуры не могут быть использованы в отношении тяжелобольных, или по отношению к пациентам, не находящихся в паре. Существующие процедуры особенно неадекватны в том случае, когда внутренне создавшийся опыт искажает естественную последовательность физиологических реакций во время сексуальных переживаний. Это не критика существующих процедур, которые вносят свою лепту в решение проблем; однако я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь мог сказать, что мы знаем достаточно, и пора остановиться. Я надеюсь, что многие захотят прибавить что-то новое к тому, что уже имеют. Один из путей к этому – прежде всего признать, что сексуальное поведение и выражение неотделимы от остальных человеческих переживаний, и интегрировать сексуальную терапию и терапию пар в общие терапевтические программы. Еще один путь — приближать терапию к реальному опыту и экспериментальным методам, которые дают специфическое знание о том, что делать с проблемами, которые приносят нам клиенты.

      Вы имеете возможность добавить нижеописанные техники НЛП к тому полезному, чем вы уже владеете, что стало частью вашего поведения. Не забывайте при этом, что вчерашняя научная фантастика сегодня становится наукой, и что не всякая технология основывается на машинах. Перед вами открывается возможность стать “опытным технологом” из рассказанной в начале главы сказки.

Глава 2. Значимые факторы

      “Несколько лет назад на снежных склонах западного склона Гранд Лейк каждый умел ходить на лыжах. Если приезжал новый школьный учитель, ему приходилось быстро учиться этому, школьный директор и даже школьный оркестр — все ходили на лыжах. Маленькие дети вставали на лыжи чуть ли не сразу же, как начали ходить. Со стороны эти люди выглядели так, будто лыжи были естественным продолжением их ног, — орган, в высшей степени приспособленный для передвижения. Каждый вырабатывал свой собственный, индивидуальный стиль, как каждый по-своему ходит. Некоторые люди участвовали в соревнованиях, и тогда оказывалось, что ходят на лыжах лучше, чем другие; но многие в соревнованиях не участвовали.

      …В то время в Денвере и других близких городах были любители, которые ходили на лыжах для развлечения, в качестве отдыха… Одни из них были одаренными лыжниками, другие были не так искусны.,. Они не вполне сознавали, как они двигаются, какую технику используют, и как этому можно научить. Они говорили: “Смотри, как я скольжу”, “Делай вот так”, — и это все, что они могли. Никогда не забуду, как один из моих друзей однажды захотел пойти с ними. Он был великолепным атлетом, так что ему вряд ли можно было отказать в достаточной координации; однако когда он в первый раз встал на лыжи, это было нелепо и смешно. При первом же шаге он упал и так запутался, что никак не мог встать. Новичок вообще сталкивается с проблемами, которые только искусный и технический анализ мог бы разрешить быстро. К сожалению, единственное, что могли сказать ему любители, звучало вроде:

      “Согни колени и давай! Постепенно ты разберешься”.

      …В то же время в Альпах были отсняты тысячи метров кинопленки, фиксировавшей спуск с гор искусных лыжников, их повороты, остановки, подъемы. Фильмы были пронализированы, процесс был разбит на компоненты или, как можно назвать, “изоляты”; кроме того, исследовались и более протяженные паттерны. После этого пришли к выводу, что не только особо одаренные могут овладегь этим искусством. Каждый, набравшийся терпения и обладающий минимумом координации, мог научиться кататься на лыжах, поскольку компоненты были точно выделены и технически описаны. Более того, единообразие искусства, достигаемого технически обученными лыжниками, оказалось столь привлекательным, что этот вид спорта стал чрезвычайно популярным”.

      Эдвард Т.Холл. “Молчаливый язык”.

      Как отмечает Э.Холл, благодаря разделению действий на компоненты и описания важных паттернов удалось создать методы обучения, которые могли принести успех и овладение деятельностью практически каждому. Точно так же мы с коллегами извлекли значимые компоненты и паттерны из многочисленных успешных терапевтических взаимодействий, которые мы изучали. Это позволило нам создать метод для достижения успеха во взаимодействиях на постоянной основе. Эмпирические составляющие и поведенческие факторы были организованы в процедуры, которые могут осуществляться для достижения определенных целей — в нашем случае мастерства в терапии пар и сексуальной терапии.

      Компоненты этих процедур основаны на пяти сенсорных системах: видении, слышании, кинестетике, запахе и вкусе. Это — первичный опыт. Мы воспринимаем их по отдельности или в любых сочетаниях непосредственно “чувствами”. Эти компоненты первичного опыта отличаются от представления опыта, например, в словах или числах. Слова и числа — абстракции от первичного опыта. Это символы, и они значимы лишь в той степени, в какой они связаны с первичным опытом. По этой причине, например, бессмысленно читать книгу на незнакомом языке. Это не говорит о том, что слова незначимы, но нужно понимать значение слов, их функцию в создании переживаний. У слов, у языка есть особенности, которые не являются свойствами сенсорных компонентов опыта, и наоборот.

      Каждый сенсорный компонент функционирует в формировании опыта тремя способами: (1) как система “входа”, посредством которой мы воспринимает окружающее, (2) как внутренняя система репрезентации и “процессирования” (пользуясь машинным языком), которую мы используем, чтобы придать значение поступающим данным, и для таких деятельностей, как мышление, выбор, обучение фантазирование и пр., и (3) как система “выхода”, используемая для высшего проявления наших поведенческих реакций на окружающее.

      Человеческий опыт порождает в результате взаимодействия между внешним миром (или тем, что извлекают из него наши чувства), внутренне возникающих образов, внутреннего диалога, запахов и вкусов, звуков и ощущений, порождаемых умом и различными проявлениями внешнего поведения, которыми мы прямо воздействуем на мир. Понимание того, что человеческое поведение (в том числе, разумеется, и сексуальное), является одним из аспектов функционирующей системы, заставляет относиться более чем серьезно к систематичности относительно терапии. Мы думаем картинами, звуками, ощущениями, словами, чувствами. Если эти внутренне порождаемые процессы не соответствуют сенсорному опыту, который представляет нам мир, возникает определенного рода неконгруентность. Неконгруентность может во многих контекстах быть полезной. Например, мы можем предаваться грезам во время длинных скучных собраний: или занять свою память приятными воспоминаниями во время приема у дантиста. Эти внутренние процессы дают возможность планировать и проектировать будущее, помнить прошлое, но они также могут и ограничивать нашу способность получать желаемые переживания в настоящем.

      Я уверена, что вам знакомы люди, которые не позволяют себе делать что-нибудь новое из опасения выглядеть глупыми. Они рисуют себе картину того, что они выполняют новое действие плохо и чувствуют себя смущенными, как будто внутренне порожденная картина имеет место в действительности. Реагируя скорее на свою внутреннюю картину, чем на то, что в действительности происходит с ними и вокруг них, они ограничивают свое поведение, не рискуя пережить воображаемое замешательство.

      Другой пример внутреннего процесса, отвлекающего от желаемого опыта и ограничивающего его, известен всем терапевтам: это присутствие супервизора на разных стадиях его работы. Часто терапевт, работу которого наблюдает супервизор, настолько отвлекает своими проекциями относительно оценок супервизора, что его деятельность существенно ухудшается. Это неудивительно, если иметь ввиду, что успех терапевта зависит от того, насколько он полно отдается своему сенсорному опыту.

      Внутренние процессы играют значительную роль в контексте сексуальных переживаний. Если один из участников вспоминает мультипликационный фильм или думает, что надо завтра купить в магазине, интенсивность сексуальных переживаний чрезвычайно ослабевает, независимо от качества прелюдии и сексуального выражения. То же будет справедливо, если во время сексуального акта вы представляете себе сцену конфликта (например, ссору с матерью) или слышите внутренние голоса (например, отца, который говорит “Хорошие девочки не занимаются такими вещами”, или свой собственный голос, который говорит “Кажется, он уже устал”). Точно также, если вы начинаете вспоминать неподходящие чувства из не имеющих отношения к делу переживаний, вроде предстоящего экзамена или затора на дороге, сквозь который надо пробраться, — тотальность опыта будет потеряна. В таких случаях переживание будет неконгруентной смесью того, что происходит в настоящем, сексуального акта, и других, не связанных с этим картин, звуков, слов или чувств.

      Даже если внутренне порождаемые процессы конгруентны с протекающими сексуальными переживаниями, они все же могут отвлекать от их интенсивности. Например, если во время полового акта вы будете представлять себе каждый участок тела партнера, которого касается ваша рука, может оказаться, что вы больше будете сознавать эти образы, чем действительные сексуальные переживания. Или если вы представляете себе образ того, как вы и ваш партнер выглядели бы для невидимого зрителя, вы можете потерять сознавание телесных ощущений, производимых непосредственными стимулами. Б.Мастерс описывает такую потерю восприятия в книге “Узы удовольствия”: “Нет, наверное, никого, кто во время полового акта не становился бы на какое-то время зрителем. Время от времени мы наблюдаем, что сами делаем, или что делает партнер. Такое сознательное наблюдение вполне естественно; время от времени оно оказывается вполне стимулирующим. Но важно, в какой степени мы принимаем эту роль зрителя. В некоторых случаях превращение в зрителя может отражать отвлечение от эмоциональной вовлеченности. Это тоже естественно и не должно быть предметом беспокойства. Однако это препятствует поступлению стимуляции. Например, если вы остаетесь зрителем во время сексуального действия, некоторая часть удовольствия и возбуждения вашей жены реально не доходит до вас, что означает, что вы теряете стимуляцию. И в той степени, в какой ваше собственное удовольствие становится более тусклым из-за того, что вы не растворяетесь в переживании — вы остаетесь наблюдателем. Я хочу сказать, что вы вообще не переживаете удовольствия. Я лишь говорю, что часть его заблокирована, определенный уровень восприятия”.

      Внутренний процесс может также иногда использоваться для усиления сексуальных переживаний: “Все мы в большей или меньшей степени прибегаем к фантазии. Она помогает нам перейти оттуда, где мы есть, туда, где мы хотели бы быть, если бы представилась возможность. В этом смысле фантазию можно понимать как мост, и она может быть очень полезной” (там же). Аналогия с мостом, которой пользуется Мастерс, особенно полезна здесь. В случаях сексуальных дисфункций часто внутренне порождаемый опыт лежит на одной стороне широкой и глубокой пропасти, а внешний сенсорный опыт — на другой. Если внутренний опыт может быть направлен таким образом, чтобы порождать желаемые фантазии, каким-то образом конгруентные протекающему внешнему сенсорному опыту, это может быть мостом над пропастью, благодаря которому две стороны войдут в соприкосновение.

      Техники изменения, предлагаемые в этой книге, предлагают бесконечные возможности построения такого рода мостов как между индивидуумами, так и внутри индивидуума. Строя такие мосты, важно помнить, что поскольку наше сознание — ограничений феномен, наш субъективный опыт в значительной степени зависит от того, на чем сосредоточено сознание. Можно сознавать внутренне порождаемый опыт или внешний сенсорный опыт, или смесь, соединение того и другого. В разные моменты полезны эти разные фокусировки. Для человека, который обычно погружен в неконгруентный внутренне порождаемый опыт, смесь конгруентных внутренних фантазий и внешнего сенсорного опыта — шаг к фокусировке всего сознания на интенсивных внешнепорождаемых переживаниях сексуальной деятельности.

      Для моего подхода к работе с парами фундаментальным является предположение, что люди реагируют друг на друга постоянно и интенсивно. Это предположение заставляет меня в каждой паре, с которой я работаю, искать продлений, которые вызывают специфические реакции друого. Хотя в последующих главах вам будет рекомендовано обращать внимание на только что описанные компоненты опыта, фокусировка будет на том, как эти компоненты влияют на переживания, возникающие при взаимодействии между двумя людьми. Представление о приведении в соответствие внутреннего и внешнего опыта полезно для сексуальной терапии индивидуума, понятие же о взаимодействующих системах полезно для работы с парами. Успешная помощь паре — это умение повлиять на поведение каждого и на реакции, которые вызывает их поведение.

      Следующее взаимодействие показывает, как могут компоненты взаимодействовать, порождая неудачную коммуникацию.

      Пауль. Я чувствую себя нелюбимым, она никогда не реагирует на меня сексуально (Его голос скулящий и жалующийся, руки безвольно лежат на коленях, он смотрит в пол).

      Хейзл. (Она говорит себе: Он думает только о сексе, только секс ему нужен, я для него не человек. Чувствуя себе обиженной и нелюбимой, она отворачивается от него от него и говорит громко :) – И не буду.

      Пауль. (Он видит, что она отворачивается и слышит ее слова; он чувствует себя уязвленным, отвергнутым, затем быстро начинает злиться. С вспыхнувшим лицом, он громко говорит:) Ну и убирайся, сука!

      Внешнее поведение Пауля воздействует на внутренние переживания Хэйзл, она реагирует определенным внешним поведением, которое, в свою очередь, воздействует на его внутренние переживания и т.д.

      Разумеется, нежелательные взаимодействия не всегда порождаются прямой словесной коммуникацией. Вот пример — из другой пары, пришедшей ко мне за помощью — проблемы могут возникать независимо от слов. Однажды вечером он пришел домой раньше неё. Ему хотелось перекусить, и его интересовали спортивные новости, так что он развернул газету и начал доедать какие-то остатки (в этом самом по себе нет ничего плохого). Она вошла в дверь через несколько минут и увидела его читающим газету и жующим. Весь день она рисовала себе картину того, как они (она предвкушала это с волнением) пойдут вечером в ресторан; когда она увидела, что он ест и дома, и без нее она была разочарована. Она автоматически (и ошибочно) решила, что его поведение означает, что он не интересует ся, что она хотела бы делать сегодня вечером. Это ошибочное предположение она приняла как свидетельство того, что ему нет до нее дела. Чувствуя себя плохо, она сказала себе “Я никогда не получаю того, чего хочу”. В этот момент он посмотрел на нее, мрачную и обиженную, и с чувством, что у него ёкнуло под ложечкой, спросил “Ну как ты?”. Она бросила на него сердитый взгляд и ответила: “Как будто тебе есть до этого дело!” Из этих примеров видно не только как внутренние переживания вносят свою лепту во взаимодействия, но также и то, что наши реакции друг на друга не вполне связаны причинно-следственными отношениями. Скорее следствие (реакция), которое вызывается (стимулом) в значительной степени зависит от того значения, которое приписывается причине. Если вы легко положите свою руку кому-то на локоть, тот почувствует температуру и давление, сначала контрастирующие его собственными, потом сливающиеся с ними. Это простое причинно-следственное, стимул-реактивное отношение. Если, однако, партнер понимает прикосновение вашей руки как выражение расположения, это будет иметь для него определенное значение, независимо от того, входило ли это в ваши намерения. Значение, приписываемое поведению, называется “сложной равнодействующей”. Сложные равнодействующие насквозь пронизывают весь наш опыт, и как правило лежат далеко от сознательной осведомленности. Человек не только очень мало знает о том, что его поведение означает для других, и другие обычно тоже не сознают, на каких основаниях они полагают, что ваше поведение означает то или иное.

      Рассматривая с парами текущее состояние и желательное состояние, полезно задавать себе вопросы, каковы причинно-следственные паттерны и паттерны сложных равнодействующих, которые делают устойчивым нынешнее состояние. Чтобы перевести пару в желаемое состояние, нужно так изменить паттерны, чтобы они превратились из цепей в коммуникативные связи. В III части мы обратимся к методам изменения отдельных фрагментов поведения, равно как и изменения реакций на поведение. Обычно необходимо что-то сделать с обоими; однако изменение значения обижающего поведения часто может изменить переживания обоих, и изменение будет устойчивым.

      Чтобы облегчить создание взаимно обогащающих и удовлетворяющих отношений полезно и правильно принять предпосылку, что значение коммуникации (то есть стимула в коммуникации) — это реакция, которую он, стимул, вызывает в другом человеке, независимо от намерения источника стимула. Принятие этой предпосылки заставит вас очень внимательно относиться к реакциям, которые вызываются коммуникативными стимулами (вербальными и невербальными), поскольку реакция определяет значение. На практике это означает, что определив интенцию собственного коммуникативного выражения, нужно стремиться сделать выражение столь близким к намерению, сколь это возможно. Тщательно наблюдая реакцию получателя, мы всегда должны быть готовы варьировать выражение, если это необходимо, чтобы добиться реакции, которая была намечена.

      Если вернуться к Паулю, который в нашем примере не получал желаемой сексуальной реакции, и раскрыть его интенции, взаимодействие в результате будет следующим:

      Пауль (самому себе: Я хочу, чтобы она знала, что я люблю ее, и хочу ее тоже) (берет ее руки в свои, смотрит на нее и мягко говорит): Ты очень дорога мне. Я люблю тебя, и действительно, я также и хочу тебя.

      Хейзл (напряжение вокруг ее глаз смягчается, рот расслабляется, она оставляет свои руки в руках Пауля) В самом деле?

      Реакция Хейзл показывает, что Пауль начинает коммуницировать с ней эффективно. Выражение в его коммуникации соответствует его намерениям, так что он может получить соответствующую реакцию от нее.

      Реагируя на намерения, которые стоят за поведением, и предполагая, что значение стимула в коммуникации — это реакция, которую стимул вызывает, каждый может связываться с другим таким образом, что это обогащает личный опыт и взаимный опыт. Каждому можно узнавать и выражать, чего они хотят друг от друга, так же как и что они хотят дать друг другу, вводя причинно-следственные и комплексно-равнодействующие паттерны в их взаимодействия. Устанавливая эти паттерны, которые обеспечивают коммуникативную связь и являются самоподдерживающимися, можно едва ли не превзойти любые чудеса сказки об «опытном технике».

Маршрутная схема

      Материал этой книги изложен как путеводитель. Вы можете использовать его как руководство для поведения, которым вы помогаете людям создать на бессознательном уровне стратегии, дающие им возможность создавать более удовлетворяющие и обогащающие сексуальные переживания. Последовательность материала задает структуру, которая поможет вам эффективно организовать ваше поведение, когда вы имеете дело с сексуальными дисфункциями и другими отношенческими проблемами.

      Чтобы репрезентация была полезной, необходимо разбить сложную структуру успешного вмешательства на составляющие, с которыми легко иметь дело. Я постоянно имею в виду эту задачу. Предлагая различные техники для успешного терапевтического вмешательства, я представляю их в виде последовательности простых шагов, которые нетрудно выполнить, снабжаю примерами, которые дают пояснения к каждой технике. Эти паттерны коммуникации и изменения использовались моими коллегами и мною, мы учили им психотерапевтов на семинарах по всей стране, всегда с большим успехом. Если вы будете тщательны в осуществлении требуемых различий, и будете организовывать ваш опыт в последовательности и в категориях, которые предлагаются, вы можете рассчитывать на постоянную эффективность в помощи вашим клиентам и в достижении желаемых целей.

      Сама форма этой книги является стратегией. Я нашла, что эта стратегия полезна мне для организации поведения при достижении любой желаемой цели. В ней три основных шага:

Установление раппорта и сбор информации относительно текущего состояния клиента и желательного состояния

Продвижение клиентов от текущего к желаемому состоянию

Подстройка к будущему, интегрирование желаемого состояния опыта в текущее поведение клиентов

      • Подстройка к будущему, интегрирование желаемого состояния опыта в текущее поведение клиентов.

      (Примечание. Поскольку проверка на прочность часто должна осуществляться во все время терапевтического процесса, она обычно интегрирована в каждое специфическое терапевтическое вмешательство, а не является особым действием. Тем не менее я посвящу специальный раздел подстройке к будущему, чтобы подчеркнуть ее важность для создания устойчивых изменений).

      Эти три шага производят эффективное терапевтическое изменение, если дополняются двумя жизненно важными ингредиентами: сенсорным опытом и гибкостью поведения. Внешний сенсорный опыт необходим, чтобы обнаружить наблюдаемое поведение, которое составляет текущее (или проблемное) и наблюдаемое поведение, которое будет составлять желаемое (или улучшенное) состояние для каждого из индивидуумов пары. Когда эти черты поведения известны, необходима гибкость поведения, чтобы продвинуть клиентов от того, где они находятся, туда, где они хотели бы быть. Если вы гибки в своем поведении, вы можете переходить от одного метода вмешательства к другому, пока не достигнете желаемых результатов. Здесь можно выделить следующие шаги:

Выясните, куда клиенты хотят продвинуться, и где они находятся сейчас

Выберите метод продвижения к желаемому состоянию и используйте его

Пронаблюдайте, действительно ли желаемое состояние достигнуто. Если да, то примите меры к тому, чтобы убедиться, что оно может быть достигнуто в будущем без вас. Если желаемое состояние не достигнуто, выберите другой метод и примените его; продолжайте использовать различные методы, пока успех не будет достигнут

      Это может выглядеть невероятным переупрощением очень сложной деятельности терапевта, однако для меня это наиболее элегантная организация поведения для осуществления терапии. Именно эта стратегия организует форму этой книги. Содержание ее составляет пять тем:

Какую информацию относительно текущего и желаемого состояния клиентов жизненно необходимо получить с помощью чувств

Как собрать необходимую информацию

Методы установления устойчивого и значимого раппорта с любым клиентом

Техники продвижения клиента от текущего состояния к желаемому состоянию

Методы эффективной подстройки к будущему опыта и приобретений, полученных клиентом в терапевтическом сеансе, их включения в его текущее поведение

      Как в любой книге, форма и содержание текста — представление автора. Это то, как организовано мое поведение и восприятие. С помощью этих стратегий и этих методов вмешательства я изменяю себя и тех, кто приходит ко мне в поисках изменения.

      Эту стратегию терапии можно сравнить с построением нового дома для кого-то. Я выясняю, какая структура существует, и чего клиент хочет от нового дома. Хотят ли клиенты дверей с замками, или открытых арок, в которые можно войти или выйти? Хотят ли они больших общих пространств или уютных укромных уголков? Что они хотят видеть, слышать и чувствовать в новом жилище, что недоступно им сейчас? Какие аспекты своего нынешнего дома они хотели бы сохранить и в новом?

      Когда я все это знаю, я могу выбрать материалы и инструменты, подходящие для постройки нового дома; и у меня есть много различных материалов и инструментов, так что я могу переходить от того, что не срабатывает, к тому, что работает. Когда работа идет, я слежу за тем, чтобы обеспечить запас прочности, чтобы новый дом был долговечным. Я также забочусь о том, чтобы заложить возможности будущего расширения.

      Каждое из таких “обиталищ” строится на основе моей философии, которая содержит предположение, что каждый человек обладает, где-то внутри себя, всеми ресурсами, необходимыми для осуществления любого изменения. Моя первая задача — найти доступ к ним и организовать эти ресурсы таким образом, чтобы создать устойчивое желаемое изменение. Я верю в возможности, а не в ограничения человеческого опыта.

      Знания и техники, о которых рассказано в этой книге, дали мне возможность актуализировать мои добрые намерения и мою философию. Теперь я хочу продвинуть вас к актуализации ваших собственных добрых намерений.

Часть IIКак устанавливать раппорт и собирать информацию Глава 3. Важность раппорта

      “Никакая коммуникация не может быть полностью независимой от контекста, и всякое значение имеет важные контекстуальные компоненты. Это может показаться очевидным, но определение контекста всегда важно и часто затруднительно. Например, язык по самой природе — высококонтекстуальная система, укорененная в абстракции от реальности. Между тем мало кто понимает, насколько зависит значение даже самых простых утверждений от контекста, в котором они делаются. Например, мужчина и женщина, хорошо прожившие вместе лет пятнадцать или больше, не нуждаются в том, чтобы “проговаривать” многoe. Когда он входит в дверь после рабочего дня в оффисе, она может не произнести ни слова. Он знает по одному тому, как она двигается, какой у нее был день, по тону голоса он знает, что она думает о гостях, которых они ждут.

      В отличие от этого, когда мы переходим от личных отношений к ведению судебного дела, или к компьютерам, или к математике, ничто не может быть принято как данное, потому что это деятельности с низким контекстом, и все должно быть проговорено. Один пробел между буквами или словами в компьютерной программе там, где его не должно быть, может остановить всю работу. Информация, контекст и значение связаны уравновешенным функциональным отношением. Чем больше информации, общей для участников коммуникации, как в примере супружеской парой, тем больше контекст. Можно представить себе это в виде континиума от высококонтекстуальной коммуникации до низкоконтекстуальной.

INCLUDEPICTURE «http://www.follow.ru/images/articles/article24.gif» \* MERGEFORMATINET

      Сравните этот треугольник с другим уравновешенным отношением. В этом треугольнике на вершине мало информации и много внизу.

INCLUDEPICTURE «http://www.follow.ru/images/articles/article24-2.gif» \* MERGEFORMATINET

      Если соединить эти треугольники на рисунке, то видно, что по мере утери контекста приходится добавлять информацию, чтобы значение оставалось постоянным. Все отношение в целом может быть выражено в единой диаграмме; не может быть значение без как информации, так и контекста”.

      Эдвард Холл. “Танец жизни”.

      Прекрасное описание Э. Холла может быть нам полезным по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, члены пары почти всегда трактуют свою коммуникацию как высококонтекстуальную. То есть они предполагают, что знают значение поведения партнера и они реагируют на предлагаемое значение, считая свое восприятие соответствующим реальности. Поскольку предполагается взаимная посвященность в значение, в коммуникации предлагается мало специфической информации, или вообще она отсутствует. Это ведет к опасности, что когда возникает простое недопонимание, они этого не поймут. Например, однажды ко мне пришла пара, нуждавшаяся в помощи для улучшения общего тона их взаимодействий. Они по очереди рассказали мне о своей последней ссоре. Каждый хотел, чтобы я поняла, насколько упрям партнер. Он начал с описания того, что происходило и где: “Когда мы дошли до Чираделли, я почувствовал депрессию и…” Она немедленно поправила его, сказав: “Ты почувствовал депрессию до того, как мы дошли до площади Чираделли”, — они начали новую ссору по поводу того, когда же на самом деле он почувствовал депрессию. Поскольку я не думала, что это высококонтекстуальная коммуникация, мне было легко догадаться задать вопрос о деталях того, о чем же они спорят. Оказалось, что для него площадь Чираделли начиналась в тот момент, когда ее начинало быть видно. Для нее она начиналась тогда, когда они на нее ступали.

      Во-вторых, описание Холла, касающееся того, как соотношение “хранимой информации” и “передаваемой информации” ведет к увеличению или уменьшению значения, важно для проблемы эффективности внедрение терапевтического взаимодействия в высококонтекстуальную коммуникацию.

      Решение предполагает знание и умение выявлять из всего возможного, что является значительной информацией, то есть что необходимо вспомнить и использовать для целей эффективного терапевтического вмешательства. В вышеописанном примере два аспекта информации следовало отметить. Во-первых, что “начала” для него определяются скорее визуально, а для нее более кинестетически (что может указывать на более общий паттерн различия в том, как каждый из них организует свой опыт); во-вторых, что они хотят ссориться и доставлять друг другу очевидный дискомфорт, чтобы продемонстрировать свою “правоту”.

      Мы должны достичь высококонтскстуальной коммуникации с нашими клиентами так быстро, как возможно. У нас в распоряжении часы, а не годы общения с теми, кто приходит к нам за помощью. Способ достижения этого состоит в том, чтобы принять, что первое взаимодействие начинается с наименьшим возможным контекстом, и затем двигается в собирании информации, которая наиболее важна для понимания структур, лежащих в основе опыта клиента. Для получения необходимой информации важна способносгь достигать раппорта с клиентами и поддерживать его. Это до некоторой степени содержит дилемму. Если вы рассмотрите взаимодействие, в котором достигается и поддерживается раппорт, вы отметите характеристики очень высококонтекстуальной коммуникации. Партнеры переживают незначительность усилия для того, чтобы быть понятыми и довериться тому, что их заботы весьма значимы для другого.

      Существуют специфические методы достижения переживания раппорта с другим, легкого и быстрого. Благодаря этим методам ваш клиент будет воспринимать взаимодействие как высококонтекстуальную коммуникацию, в то время как вы получите возможность изящно собирать необходимую информацию, чтобы сделать вашу карту их переживаний достаточно точной. Но я должна вас предупредить: есть разница между тем, чтобы создать в ваших клиентах чувство понятности и принятости, и действительным пониманием того, что они хотят вам сказать. Если вы делаете ошибку, автоматически предполагая, что вы понимаете, что они имеют в виду, вы оказываете им дурную услугу. Помните: пока вы не собрали и не накопили необходимую поведенческую информацию, вы создаете в них приятное и дающее ощущение безопасности переживание, что они участвуют в высококонтекстуальной коммуникации, хотя в действительности коммуникация низкоконтекстуальна.

      Техники раппорта полезны для любого коммуникатора, а для терапевта они совершенно необходимы. Многие другие профессионалы — ученые, инженеры, архитекторы, и пр., — имеют возможность делать свое дело без постоянных и высокого качества межличностных взаимодействий. Эффективный терапевт без них невозможен.

Отзеркаливание

      Когда мы с коллегами анализировали кажущиеся волшебными терапевтические взаимодействия таких кудесников, как Вирджиния Сатир или Милтон Эриксон, мы обнаружили несколько общих поведенческих паттернов. Один из них — отзеркаливание. Отзеркаливание — это процесс возвращения клиенту аспектов их собственного невербального поведения (что, собственно, и делает зеркало); это способ имитирования высококонтекстуальных реплик, которые дает клиент, без проникновения в их значение. При этом мы знаем, что для клиента они содержат важное бессознательное значение.

      Макро-отзеркаливание известно из повседневного опыта. В этом смысле пример “отзеркаливания” — это вести себя подходящим образом, например, не ругаться в церкви или в гостях у Тети Милли, в то время как наоборот среди сверстников может оказаться более уместным ругаться, и это доставит им удовольствие и вызовет расположение к вам. Другой пример — одеваться соответствующим образом для определенных ситуаций. Более тонкий вариант — стремиться приспособить свои манеры за столом, позы и движения к тому уровню формальности, который мы полагаем конгруентным относительно места и людей, с которым мы обедаем. Отзеркаливание на его различных уровнях — это поведенческий эквивалент вербального выражения согласия с кем-то.

      Чтобы эффективно отзеркаливать, нужно уметь делать тонкие визуальные и аудиальные различия относительно самого себя, как и относительно поведения клиента. Аспекты поведения клиентов, которые стоит отзеркаливать, включают телесные позы, специфические жесты, ритмы дыхания, выражения лица, тон голоса, паттерны темпа и интонаций речи. Соответствие некоторым из этих черт или всем им поможет вам достичь гармонического взаимодействия. Фактически благодаря отзеркаливанию возможно не согласиться с содержанием того, что человек говорит, оставаясь в полном раппорте, Отзеркаливание является также средством достижения “аккультурации”, которая так важна во многих областях культурной антропологии (и других дисциплин) по отношению к человеческому поведению. Процитируем еще раз “Танец Жизни” Эдварда Холла:

      “Вовлечение” (entrainment) — термин, созданный Вильямом Кондоном для обозначения процесса, когда два или больше людей вовлекаются в ритмы друг друга, когда они синхронизируются. Как Кондон, так и я полагаем, что рано или поздно будет показано, что синхрония начинается в момент миелинизации слухового нерва, около шести месяцев после зачатия. В этот момент младенец может начать слышать в утробе. Непосредственно после рождения новорожденный движется в ритм с голосом матери и также синхронизируется с голосами других людей, на каком бы языке они ни говорили. Тенденция синхронизироваться с окружающими голосами может, следовательно, считаться врожденной. Какие же именно ритмы используются — зависит от культурной принадлежности тех людей, которые находятся вокруг, когда происходит научение этим паттернам. Можно сказать с некоторой уверенностью, что нормальные люди способны научиться синхронизироваться с любым человеческим ритмом, если они начинаются достаточно рано.

      Очевидно, что нечто, столь основательно научаемое так рано в развитии ребенка, укорененное во врожденной программе поведения, и общее всему человечеству, должно быть не только весьма важным, это должно быть одним из ключевых моментов для выражения нашего вида. Вполне возможно, что в будущем будет обнаружено, что синхрония и вовлечение даже более фундаментальна для выживания человечества, чем секс на индивидуальном уровне, и столь же фундаментальна, как секс на групповом уровне, без особенности осуществить такое “вовлечение” по отношению к другим — как это происходит в некоторых типах афазии — жизнь оказывается почти невозможной. Бостонский педиатр д-р Берри Брейзлтон, в течение многих лет изучавший взаимодействие между родителями и детьми с момента рождения, описывает тонкую, многоуровневую синхронию при нормальных отношениях, и затем утверждает, что родители, которые бьют своих детей, никогда не умеют с ними синхронизироваться. Ритм настолько включен в повседневную жизнь каждого, что это происходит почти незаметно”.

      Чтобы начать учиться “отзеркаливанию”, понаблюдайте, как взаимодействуют другие люди. Посмотрите, как играют дети: понаблюдайте людей в ресторане, на собраниях, на вечеринках. Каждый раз, когда вы присутствуете при взаимодействиях людей, наблюдайте, как происходит отзеркаливание. Обратите также внимание на качество взаимодействия, когда отзеркаливание отсутствует.

      Проведя некоторое время в позиции наблюдателей, вы будете знать, что люди инстинктивно зеркалят друг друга. Теперь вы можете начать делать это произвольно для достижения специфических результатов. Начните с отзеркаливания одного определенного аспекта поведения другого человека во время разговора с ним. Когда это дается легко, добавьте другой определенный аспект — например, темп речи, затем еще один, и еще, — пока вы не будете отзеркаливать, не задумываясь об этом, но можете всегда отследить это в своем поведении при интроспекции.

      Чем более вы будете практиковаться, тем более вы будете сознавать ритмы, которые порождаются вами и другими — посредством жестов, дыхания, тона голоса, темпа речи, паттернов интонаций. Обратите внимание, не выходят ли партнеры пары из синхронности, когда они перестают понимать друг друга, в противоположность тому, насколько они находятся в синхронности, когда все идет хорошо. Разница в степени взаимного отзеркаливания в паре до и после того, как вы с ними поработали, — важный индикатор изменения. Продолжим нашу цитату: “Были исследованы самые различные группы, от югозападных индейцев до эскимосов Аляски… и везде были найдены ритмы. Примечательно — хотя и неудивительно, — что учитель определяет ритм в классе. Классы, в которых учителями были американские аборигены, и в которых не преподавали белые, демонстрировали ритм, близкий к естественным, свободным океанским бурунам (то есть 5-8 секунд на цикл). Это гораздо медленнее, чем бешеный ритм в классе белых или черных детей в городских школах. Индейцы, попавшие в жернова американской образовательной системы, давали промежуточные ритмы. Этот материал Коллиера дал мне понять, что только в условиях своего естественного ритма индейские дети могли почувствовать себя спокойно и усваивать знания” .

      Осуществляя отзеркаливание, чтобы установить раппорт с парой, делайте это достаточно тонко. Зеркальте паттерны темпа и мелких движений рук, это лучше, чем явно менять позы тела. Переводя свое первое внимание от одного человека к другому, обращайте внимание на реакции, которые вызываются в каждом в результате нашего поведения и поведения вашего партнера. Если каждый из них начинает уходить в себя в то время как другой говорит с вами, верните их к взаимодействию. Это даст им возможность получить важную информацию относительно их собственной реакции на коммуникацию партнера. Вот несколько вербализаций, которые помогут сделать это достаточно изящно:

      — Мне нужно выяснить, что каждый из вас хочет от другого. Иногда человек просит чего-то, в то время как супруг понятия не имел, что ему или ей нужно, и мне хотелось бы знать, слышали ли вы об этом раньше. Если слышали, то, может быть, в чем-то иначе?

      — Вы не были бы здесь, если бы не хотели достичь большего понимания, и я знаю, что Сэлли собирается сказать что-то, что вам важно услышать. Вы готовы к этому?

      — Мне нужно услышать, что теперь скажет Джим, и я хочу знать, как вы понимаете его ответ.

      – Вы, может быть, думаете, что все это видели и слышали, но уверяю вас, в этом есть нечто, чего вы еще не знаете, и это очень важно для вас обоих.

      — Я полагаю, вам интересно, как я пойму то, что она собирается сказать?

      — Слушая вас, Сэлли, я хочу также понаблюдать за Джимом, чтобы посмотреть, может ли он действительно услышать, что вы говорите.

      Такого рода фразы не только привлекают внимание слушающего партнера, но и обращают внимание говорящего на воздействие того, что он говорит.

      Многие терапевты думают, что отзеркаливание — это своего рода передразнивание, и отказываются от этого, боясь оскорбить клиентов. У нас есть сильные культурные запреты на передразнивание других. Они настолько сильны, что это мощнейшее средство обучения часто запрещается нам с юных лет. “Не обезьянничай!” — ворчат на нас. Если мы обнаруживаем, что кто-то передразнивает нас, мы полагаем, что над нами смеются, и часто обижаемся. Однако отзеркаливание — не передразнивание. Передразнивание обычно преувеличивают определенный аспект поведения. Отзеркаливание же — тонкое поведенческое отражение значимой бессознательной коммуникации, которое каждый из нас предлагает внимательным партнерам.

      Хотя отзеркаливание может показаться неловким и затруднительным для новичка, его полезность в достижении и поддержании раппорта делает оправданными все страдания в достижении этого умения. Научиться эффективно отзеркаливать требует усилий: нужно настроить свое восприятие на аспекты поведения, своего и других, которые вы ранее не сознавали. Это справедливо для всей поведенческой информации, на которую вам будет предложено обращать внимание в последующих главах.

Глава 4. Типы когнитивного поведения

      Есть терапевты, которые полагают, что сексуальная дисфункция не является проблемой; если возникают трудности, они считают проблемой “отношения”. Но что это значит — проблемы в отношениях? Слово “отношение” — это искаженный дериват слова “устанавливать связь”, “относиться” (relate). Нет осязаемого объекта, который можно было бы назвать “отношением”; есть процесс, в котором одушевленные существа устанавливают связь, вступают в отношения друг с другом. Некоторые терапевты полагают, что “забота” или “доверие” включают отношения в работу. Но что такое “забота” и, в особенности, “доверие”? Это просто слова, подразумевавшие события, которые не определены по отношению к какому бы то ни было определенному человеческому опыту. Если мы будем понимать “отношения”, ограничивая это процессом “установления связей”, мы можем задать вопросы: кто устанавливает отношения и с кем? Как это устанавливание отношений между ними приносит несчастье и неудовлетворенность? Как они могут устанавливать отношения, чтобы это порождало более желательные переживания? Ответы на эти вопросы обнаружат полезную информацию относительно структуры текущего и желательного состояния клиентов.

      Часто легко обнаружить, когда люди не установили хороших отношений — они просто вам скажут об этом. Они скажут об этом вербально, равно как и невербально. Их вербализация будет представлять их опыт, как карта представляет территорию. Люди используют слова, чтобы описать, что, как они полагают, происходит. Они никогда не могут сказать вам, что в действительности произошло, так же как карта никогда не может быть полным представлением территории. Следовательно, важно иметь в виду, что то, что люди говорят, это не то, что в действительносmи произошло, а лишь то, что они сознательно пережили. Между тем и другим есть огромная разница. Так что когда двое рассказывают мне различные истории об одном и том же инциденте, я знаю, что они оба правы. В типичном случае дело не в том, что один говорит правду, а другой лжет. Скорее дело в том, что из всего, на что можно было бы обратить внимание в ситуации, каждый рассказывает только то, что он сознавал в своем опыте.

      Содержание вербализации человека рассказывает вам о его представлениях. Процессуальный аспект вербализации показывает, как он достиг этих представлений. Почти во всех парах, с которыми я работала, есть несогласие относительно того, что происходит между ними. Он говорит, что происходило “а” и “б”, а она — что больше похоже на “х” и “у”. Заметить, в чем различаются их описания, важно для понимания того, в чем искажена их коммуникация. Именно здесь, на процессуальном уровне коммуникации, вы начинаете находить, как лучше его направлять изменения. Слова, которыми каждый из нас пользуется для выражения себя — это индикаторы элементов нашего сознательного опыта, они могут указать путь от неудовлетворения к чувству свершения.

Репрезентативные системы

      В каждый момент времени мы можем сознавать лишь небольшую часть нашего опыта. Например, в тот самый момент, когда вы читаете это предложение, вы могли бы сознавать звуки вокруг вас, качество воздуха, которым вы дышите, тип шрифта, который вы читаете, величину полей, вкус у себя во рту, тяжесть и положение вашей левой руки. Возможно, что читая про каждую из возможностей, вы перемещаете сознание на то, что предлагается. Маловероятно, что вы все это сознавали до того, как прочитанное предположение направило вас на это. Предполагается, что человеческое сознание может удерживать семь плюс-минус два объекта информации в один момент, что означает, что сознание — ограниченный феномен. Специфические аспекты опыта, которые вы приводите в сознание, определяются взаимодействием ваших нынешних сенсорных возможностей, мотиваций и предыдущего научения.

      Если вы слушаете лекцию эрудированного и умеющего говорить педагога, маловероятно, что вы будете сознавать цвет ботинок незнакомца, сидящего через два стула от вас. Ваше внимание будет приковано к лектору. Если лектор скучен, вы можете осознавать чувства скуки, одиночества, которые будут мотивировать вас оглядеться вокруг в поисках того, с кем можно установить личностный контакт. В этом случае вы можете ярко осознавать цвет ботинок незнакомца и то, как он одет. Так наличная мотивация определяет аспекты опыта, которые вы приводите в сознание. В детстве вы научили ценить один аспект семейного общения больше, чем другие. Если ваша мать говорила: “Все в порядке,” — и при этом сжимала зубы, руки ее сжимались в кулаки и слезы стояли на глазах, — чему вы верили, тому что видели, или тому, что слышали? Если отец словами вас журил за мелкий проступок, но при этом весело улыбался и похлопывал вас по спине, чему вы верили? Можно предположить, что ребенок из такой семьи может научиться ценить, а поэтому и обращать внимание на визуальный аспект опыта прежде всего. Он будет доверять, и будет более сознавать то, что он видит, а не слова, которые он слышит. Когда ему скажут “я тебя люблю”, — он может ответить “По твоему виду это не заметно. Не очень-то я тебе верю”.

      Слушая, как человек говорит, вы можете различать аспекты опыта, которые он представляет себе внутренне в сознавании, обращая внимание на процессуальные слова, которыми он пользуется: прилагательные, глаголы и наречия, которые специфицируют процесс видения, слышания, чувствования, и ощущения запаха/вкуса. Вот примеры слов:

Визуальные

Аудиальные

Кинестетические

Запах/вкус

видеть

слышать

чувствовать

пробовать на вкус

рисовать

звучать

трогать

нюхать

яркий

громкий

теплый

свежий

ясный

мелодичнй

мягкий

ароматный

смутный

шумный



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст