С июня месяца прошли три заседания Ж20, два Ж8, не знаю, как счи

С июня месяца прошли три заседания Ж20, два Ж8, не знаю, как считать, два или одно, всякого рода встречи министров финансов, глав Центробанка, всякие ДАОСы и прочие разные мероприятия. Все они отличаются одним замечательным свойством – на них вообще не обсуждаются причины кризиса. Выглядит это несколько космогорично.

Представьте себе, что у вас лежит тяжело больной человек, вокруг него собрался консилиум специалистов по всем болезням, и они с пылом, с жаром обсуждают проблемы – какого цвета должны быть в палате обои, где лежит больной, какого цвета должны быть простыни, какого цвета должны быть таблетки. При этом они категорически отказываются обсуждать болезнь. Поневоле вспоминается знаменитый анекдот про бедного еврея, который пришел к Равиму и сказал: «У меня болеет корова, надо что-то делать, но что мне делать?». Равим ему говорит: «Нарисуй на заборе желтый треугольник». Еврей приходит через два дня и сообщает, что корове стало хуже. Тогда Равим ему говорит: «Нарисуй вокруг желтого треугольника зеленый круг». Проходят еще два дня, еврей приходит и спрашивает, что делать, ведь корове стало совсем плохо. «Нарисуй вокруг желтого треугольника красную точку», — говорит Равим. Еще через три дня еврей приходит и говорит, что корова умерла. «Какая жалость, а у меня еще столько было идей!», — сказал Равим.

Значит, идей много, а здоровьем коровы никто не занимается, в нашем случае никто не занимается экономикой. Почему? По этой причине я сегодня расскажу о трех вещах. Во-первых, я расскажу о том, что реально происходит в экономике, расскажу про теорию кризиса, которую написали российские экономисты в конце 1990 – начале 2000 годов. Во-вторых, я расскажу о том, почему ничего не делается, и делаться не будет. В-третьих, я расскажу о некоторых практических выводах из всего этого. Грубо говоря, что делать и что не делать.

Начать нужно с того, что современный кризис начался в таком узком смысле этого слова, есть еще кризис в широком смысле слова… Есть такой замечательный российский историк Андрей Фурсов, он был в Новосибирске в январе – феврале, читал лекции. Тут есть некоторые люди, которые эти лекции слушали. Так вот, он назвал этот кризис матрешечным, потому что по крайней есть мере три кризиса, встроенные один в другой. Первый кризис самый простой – это обычный циклический кризис, второй – это кризис либеральной экономики, третий – это кризис научно-технического прогресса, но об этом я чуть-чуть поговорю в самом конце, потому что это уже будет выходить за рамки наших рассуждений, и это выходит за рамки научно-практических применений.

С первым кризисом все понятно, это циклический кризис, и, собственно говоря, первоначально все власть имущие пытались объяснить, что это циклический кризис, а поскольку циклический кризис самопроизвольно рано или поздно заканчивается, то беспокоиться вообще не о чем через три месяца, через полгода. Самый длительный циклический кризис длился пять кварталов, а дальше он сам собой заканчивался. Когда стало понятно, что кризис не заканчивается, выяснилось, что начал работать второй кризис мировой либеральной экономики, о нем я сейчас и расскажу.

Начался кризис либеральной экономики в 1970-е годы. Вот, собственно, первая картина — это график средней заработной платы в США в сопоставимых единицах с 1947 года. Здесь отчетливо видно, что до начала 1970-х годов действовала так называемая кейнсианская модель, в которую была встроена система перераспределения прибыли между всеми участниками экономического процесса, в том числе наемным работником. В 1970-е годы мы видим два подряд резких кризиса. Начались они в 1971 году, когда США объявили дефолт, правда, они категорически отказываются это признавать дефолтом, но де-факто это дефолт. Американцы отказались обменивать напечатанные ими доллары на золото, потом они проиграли войну во Вьетнаме, потом начался нефтяной кризис 1973-1974 годов, затем началась стагфляция, т.е. сочетание высокой инфляции и одновременно спада, эта вещь невозможна при циклическом кризисе.

Второй в истории, третий сейчас кризис – это падение эффективности капитала, позднее я скажу об этом несколько слов. Стало понятно, что нужно что-то делать, потому что американские политологи, включая Джазински, в этот момент уже написали, что, похоже, они проиграли экономическое соревнование двух систем в мировой системе социализма. Видимо, действительно проиграли, но руководство СССР отказалось форсировать этот выигрыш году так в 1973 или 1974. Опять-таки не буду сейчас останавливаться на том, почему отказалось, но факт остается фактом.

В результате у руководства США было несколько лет, в течение которых можно было что-то придумать. И оно придумало модель, суть которой состояла в том, что надо было запустить новую волну научно-технического прогресса, волну, которая потом получила называние «Информационные технологии», сюда относится и Интернет, и персональный компьютер, и цифровая обработка сигналов, и т.д., и т.п. Вопрос, который сразу же возникает: как можно на спаде заставить людей покупать инновационный продукт? Это невозможно. Когда речь идет о том, что человеку не хватает зарплаты на оплату кредита по ипотеке или оплату обучения ребенка в колледже, наивно рассчитывать на то, что человек начнет покупать модные игрушки. Собственно говоря, мы по началу 1990-х годов и жизни последнего года это очень хорошо понимаем.

Что в этой ситуации делать? Людям нужно дать деньги — гениальная идея. Давайте дадим людям деньги, но проблема состоит в том, что просто так давать деньги людям нельзя, потому что, во-первых, халява развращает, во-вторых, будет высокая инфляция. Людям нужно дать деньги в кредит. Но если человеку дать кредит на три года, то в первый год из этих трех потребление кредита будет расти, а в течение всех трех лет оно будет падать, потому что человеку нужно будет вернуть не только деньги, которые ему дали в кредит, а еще и процент. Если вы конкретному человеку сегодня дали кредит, завтра дали и послезавтра дали, то через неделю он все свои доходы будет направлять на погашение кредита, а вовсе не на спрос. Иными словами, так просто за счет кредитного механизма вы спрос не раскрутите, нужно использовать еще какой-то механизм.

Этот механизм был придуман, суть его состоит в том, что начали увеличивать тело кредита при фиксированных годовых выплатах. Условно этот механизм выглядит так. Представьте себе некоего человека, который вечером после работы приходит домой, открывает дверь, а его на пороге встречает жена со словами: «Дорогой, ты даже не снимай пальто, у нас несчастье — сломалась стиральная машина, быстрее покупай новую». Он: «Сейчас нет денег». Жена: «Я это не понимаю, ты должен пойти и купить стиральную машину, чтобы ее завтра утром привезли и поставили». Наш человек спускается на первый этаж своего дома, где работает отделение какого-то банка, заходит внутрь, и очень приличные менеджеры у него спрашивают: «Что Вы хотите?» Он: «Я хочу стиральную машину». Ему говорят: «В чем проблема? Стиральная машина продается вон там за углом, стоит она (условно) 5000 руб. Деньги мы Вам дадим, это не проблема, нас интересует только один вопрос – сколько Вы можете платить в год, чтобы это не затрудняло Ваш семейный бюджет». «Я могу платить 1000 руб. в год», — отвечает человек. «Отлично, мы даем вам 5000 руб., их хватит на такую-то машину, под 20% к телу кредита на 6 лет, и Вы нам платите в первый год 1000 руб., это проценты, еще 5 лет по 1000 руб., это будет тело кредита, вот Вам деньги», — говорит менеджер. Что получается? 3,6% годовых. Человек берет деньги и покупает стиральную машину — мир в семье восстановлен. Проходит год, он приходит в банк с 1000 руб., у него забирают эти деньги и говорят: «Вы знаете, у нас теперь не 20%, а 10% стоимости кредита, поэтому мы Вам на тех же условиях (1000 руб. в год) можем выдать 10000 руб. Вы нам через год платите 1000 руб., это будут проценты, потом еще 10 лет по 1000 руб. При этом Вы сразу гасите предыдущий кредит (5000 руб.), еще 5000 руб. остается Вам на потребление, купите жене посудомоечную машину». Он берет кредит и с радостью покупает посудомоечную машину. Через год он приходит с 1000 руб., у него ее забирают и говорят: «Вы знаете, теперь у нас стоимость кредита 5%, мы Вам можем дать 20000 руб., берите 20000, 10000 гасите сразу и 10000 на потребление». Через год стоимость кредита падает до 2,5%, ему выдают кредит 40000 на 40 лет. Соответственно, он гасит предыдущие 20000 руб., а 20000 руб. остается ему на потребление.

Обращаю ваше внимание на замечательные эффекты. Первое – потребление все время растет: 5000 руб., 5000 руб., 10000 руб., 20000 руб. Платит он каждый год одну и ту же сумму — 1000 руб. Сумма эта – только проценты, тело непрерывно растет. Теперь ключевая картинка. Началось это все в США в 1981 году, вот график стоимости кредита и учетной ставки в Федеральной резервной системе США. График этот до конца не доведен. В 2008 году учетная ставка стала равна нулю. После этого кризис стал неизбежен, потому что поддерживать спрос за счет снижения стоимости кредита стало невозможно.

Вся либеральная экономика, вся ИТ-индустрия, весь успех тридцати лет, включая разрушение СССР, вырос на одном единственном механизме – это понижение стоимости кредита. Этот механизм перестал работать, кризис стал неизбежен. Теперь вопрос: какие последствия действия такого механизма? Последствий много, например: динамика индекса СНП 500 и активов ФРС. Индекс СНП сдвинут на три недели назад. Четко видно, что весь рост индексов – это чистая эмиссия.

Вот этот график – доля кредитов по отношению к наличным деньгам. М3 – это кредит, условно, не будем сейчас вдаваться в тонкости, М1 – это наличные деньги. Идет бешеная кредитная эмиссия, банковская система колоссально наращивает объемы кредитов.

Вот это – картинка из моей статьи 2001 года, это структурный кризис американской экономики. Отчетливо видно, что новая экономика… В моей работе под новой экономикой подразумевались информационные сектора плюс оптовая и розничная торговля. Так вот. Новая экономика потребляет существенно больше, чем отдает в экономику. Значит, доля новой экономики в инвестициях в основной капитал больше 25%, а доля в валовом выпуске меньше 20%. Это по данным межотраслевого баланса США 1998 года. Уже в 1998 году четверть экономики США была раковой опухолью, выросшей на эмиссии.

Вот это — ключевой график, который показывает ситуацию с домохозяйствованием. За время действия этой модели доля долга домохозяйств по отношению к их реально располагаемым доходам выросла с 50%, а до войны было даже меньше 50%, до 130%. И эти долги нужно возвращать. Сбережения наоборот, упали. Здесь написано, что они упали до 0%, но в реальности американская статистика сильно завышает показатели доходов, в реальности сбережения упали где-то до минус 5%. Соответственно, можно сказать, что существуют два фактора, которые вызовут падение спроса в США.

Собственно говоря, кризис, который начался, это кризис падения спроса. Значит, вопрос: насколько упадет спрос по итогам кризиса? Могу объяснить на пальцах. Домохозяйства за эти годы набрали 15 трлн долл долга. Темпы роста домохозяйств в последние годы были около 10%, т.е. они получали дополнительно 1,5 трлн долл в год. Больше они это получать не будут. В течение острой стадии кризиса наблюдается сокращение этих 1,5 трлн до нуля. Сейчас я покажу график, чтобы было понятно, как устроена эта ситуация. Этот график взят с сайта Федеральной резервной системы США, это график кредитов, выданных банковской системой. График четко показывает, что в последний год происходит то, чего не было никогда – объем кредитов резко падает. Это и понятно, потому что стоимость кредита перестала падать, и домохозяйства уже не могут себе позволить наращивать тело кредита без увеличения ежегодных выплат, а выплачивать им неоткуда, потому что их доходы не растут, даже падают.

Еще раз повторю: только по кредитным вещам мы получим падение 1,5 трлн долл спроса в год. По росту сбережений понятно, что в условиях кризиса сбережения растут, среднестатистическая норма сбережений в США – 10%. У нас на начало кризиса эта норма была минус 5%, т.е. сбережения должны вырасти на 15% от реально располагаемых доходов населения. Реально располагаемые доходы сбережений в США суммарные — 11 трлн долл, 15% из которых – это еще 1,5 трлн долл. Итого: по итогам острой стадии кризиса спрос упадет как минимум на 3 трлн долл в год. Падение спроса на 3 трлн долл в год вызовет падение в США ВВП. ВВП падает сильнее, чем спрос, потому что спрос перераспределяется по экономике, т.е. убытки несут не только те, кто продают непосредственно товары и услуги, но и их поставщики. В результате суммарное падение ВВП составит как минимум 5 трлн долл, что вызовет дальнейшее падение спроса. Суммарное падение экономики США составит около 6 трлн долл спроса и 55 — 60% по ВВП от нынешнего уровня. Это выглядит несколько космогорично, но давайте сравним с 1930 годами. В те годы реальный сектор американской экономики упал на 35%, и тогда только промышленность в ВВП США составляла 70%. Сегодня доля промышленности в ВВП США только 17%, подавляющая часть американской экономики – это финансовый сектор. Поэтому реальный сектор и в этот раз упадет примерно на 35%, а финансовый сектор, который вырос как финансовый пузырь за эти 30 лет, упадет где-то раза в три. Вот масштаб кризиса, который мы имеем. Вопрос: как собственно образовывался этот пузырь? Это тоже понятно. Чтобы выдавать кредиты со скоростью темпов роста 10% в год, необходимо получать откуда-то деньги, разумеется, за счет кредитной эмиссии. Но если вы распределяете кредитные деньги, если вы сидите на кранике, то странно было бы с вашей стороны добровольно от этого краника отказываться и отдавать кому-то свою прибыль.

Доля финансового сектора в общей прибыли корпорации в тех же США. До войны, до 1939 года она была меньше 10%, сегодня она больше 50%. Если сюда добавить прибыль другого профессионального посредника торговли, то мы увидим, что 70-80% валового объема прибыли, образующейся в американской экономике, забирают себе профессиональные посредники. Никакой реальный сектор в таких условиях существовать не может. Это частично компенсировалось тем, что потребителям все время давали деньги на потребление продукции реального сектора, а сегодня деньги давать перестали. В результате имеет место быть жесточайшая стагнация реального сектора. Это – ситуация, в которой мы находимся. Какое мы к этому имеем отношение? Очень простое. Дело в том, что США – это 40% мирового спроса по паритету покупательной способности. Половину американцы удовлетворяют за счет внутреннего производства, еще половину – за счет импорта. Экспорт в США – это основа, на которой живут: европейская экономика, китайская, японская, собственно, и российская тоже, потому что российская экономика жила на высоких ценах на нефть, а нефть – это вторичный пузырь, который был образован на американской эмиссии. Если в США масштаб падения ВВП более 50%, то в мире он составляет где-то 25%, это масштаб великой депрессии, и кризис, разумеется, продолжается. Доля безработицы в США выросла по официальным данным до 10%, а по реальным данным почти до 20%. Кризис только начинается.

Давайте считать. На начало кризиса (лето 2007 года) спрос в США превышал возможности домохозяйств по реально располагаемым доходам на 3 трлн долл в год. Этот спрос падает у нас на глазах. Но что такое падение спроса на 3 трлн долл в год, ведь эти 3 трлн долл уже учтены корпорацией как доходы следующего года? Капитализация компаний, входящих в индекс СНП500 крупнейших акционерных компаний США, это 7-8 лет. Это означает, что падение капитализации американских корпораций как минимум 3 x 7 = 20 трлн долл. А если учесть, что под эту капитализацию они закредитованы хотя бы на 5 лет, то это означает, что в банковской системе США плохие активы в ближайшие годы образуются на сумму 15 трлн долл. Это деньги, которые они никогда не получат, потому что потребитель не купит товары, доходы от которых заложены под возврат уже взятых кредитов. Весь кризис последнего года – это всего-то жалких 1,5 трлн долл плохих активов, а тут 15 трлн долл. Т.е. совершенно ясно видно, что кризис, во-первых, будет продолжаться, во-вторых, он будет достаточно длинным.

Вопрос: сколько кризис будет продолжаться, и какой он длины? Для этого нам необходимо сравнить его с кризисом 1930-х годов. Отметим, что аналог достаточно убедителен. Дело в том, что кризис 1930-х годов точно так же начался с кризиса недвижимости, начался он в 1927 году. В октябре 1929 года обрушился пузырь фондового рынка, но к весне 1930 года он восстановился, он отыграл больше половины своего октябрьского падения. Экономический кризис начался весной 1930 года и длился почти три года (до конца 1932 года). Тогда, кстати, как и сейчас, в конце 1920 годов за счет кредитов накачивался потребительский спрос.

Как проходил кризис? Он шел достаточно равномерно, темпы спада ВВП экономики и спроса были примерно 8-12% в год. Отметим, что эти темпы спада по ряду показателей имеют место быть и сегодня. Например, объем падения розничных продаж в США – июнь к июлю 2008 года – минус 9,8%, объем падения спроса за год — минус 13%. А вот ВВП не падает. Почему? Потому что в отличие от 1930 годов денежные власти сейчас накачивают экономику деньгами. Напечатано 2 трлн долл, что в два с половиной раза превышает денежную массу на начало кризиса, который составлял около 800 млрд долл. Т.е. на самом деле денежные власти сегодня тормозят кризис. Остановить они его не могут, потому что масштаб падения, как я уже говорил, — это около 15 трлн долл, напечатать 15 трлн долл нельзя, это будет гиперинфляция, хотя есть у руководства США люди, которые хотят гиперинфляционный сценарий. Бернанке, например, который знает, что такое дефляция. Другие — руководители Федеральной резервной системы США, которые до безумия боятся инфляции, наоборот, хотят изымать избыточную ликвидность из американской экономики. В результате произошло замечательное шизофреническое явление.

Много десятилетий консенсус-прогноз мировых банков по курсу долларов к евро представлял собой кривую, очень похожую на нормальное распределение. В последние месяцы он представляет собой двугорбую картинку, потому что одни банки считают, что более вероятен инфляционный сценарий, при котором доллар будет падать относительно евро, а другие считают, что будет дефляционный сценарий, при котором доллар будет расти относительно евро. В результате произошло раздвоение. Крупнейшие мировые банки примерно поровну разделили. Одни считают, что более вероятна инфляция, другие, что более вероятна дефляция. Этого графика здесь нет, но сам по себе он очень показателен. Сколько лет это будет продолжаться? Если 8-12% в год, то должно было быть падение 5-6 лет с момента начала кризиса, т.е. с августа 2007 года. Но поскольку сейчас кризис тормозят, то возможно, что он продлится не 5-6 лет, а 6-8 лет. Соответственно, от нынешнего дня еще 5-6 лет непрерывного спада каждый год, а потом будет очень тяжелая депрессия, и длиться она будет очень долго. Почему? Дело в том, что вся модель научно-технического прогресса появилась в XVIII веке, она предполагает, что есть кредитные механизмы накачивания инновационных процессов, которые потом окупаются за счет продаж. Но продать инновации стабильной экономики невозможно, потому что у людей обычно не хватает денег на товары привычные. По этой причине вся рассматриваемая модель построена на непрерывном расширении рынка. До тех пор, пока рынки можно расширять, модель эта эффективна. При этом, начиная с XVII века, в мире создавалось несколько независимых друг от друга технологических центров, каждый из которых двигал свою модель НТП, свою модель разделения труда и т.д. Эти системы между собой конкурировали. И поскольку они все время расширялись, их количество падало. Максимум был достигнут в начале XX века, когда одновременно существовали 4 независимые системы. Значит, была первая сабля — английская, вторая — с центром в Германии, третья — с центром в США, четвертая — с центром в Японии. После Первой мировой войны остались четыре центра. Тогда Германию очень сильно опустили, зато вместо нее возник СССР. После Второй мировой войны остались два центра. Собственно говоря, первый кризис падения эффективности капитала был перед Первой мировой войной, была жесточайшая депрессия 1907 года и последующих годов, до начала 1930-х годов ее называли Великой, а потом по той же причине была Великая депрессия 1930-х годов.

То, что произошло в 1970 годах, является аналогом кризиса конца XIX — начала XX вв., это кризис падения эффективности капитала. Сегодня мы находимся в аналогичной ситуации, только сегодня не осталось альтернативных центров, существует единая система разделения труда с центром в США, есть один-единственный технологический центр, и эта модель прекратила свое действие, потому что расширяться ей дальше некуда. Это означает, что мир подошел к ситуации, которая за последние две тысячи лет в Европе была два раза. Первый раз – когда в IV-VI вв. н.э. поздняя античная модель сменилась на феодальную. Тогда, кстати, произошло резкое падение уровня производительности труда. Эффективность римской мануфактуры II-III вв. была достигнута в Европе только в XVIII в., а уровень жизни в крупных городах был достигнут в Европе только в середине XIX в.

Феодальная модель действовала тысячу лет и в XVII-XVIII вв. произошла еще одна революция, которая завершилась как раз переходом к системе научно-технического прогресса. Сегодня мы находимся в начале такой революции. Можно много спорить, хорошо это или плохо, но бессмысленно пытаться эту революцию остановить, потому что это примерно то же, что с целью защиты ребенка от стресса пытаться его запихнуть обратно в утробу, или чтобы не портить красивое яйцо, залепить его изоляционной лентой, потому что изнутри его кто-то пытается расколоть. Надо четко понимать, что мы находимся в момент, когда происходят роды некоторой новой модели развития.

Теперь по поводу России. В России основная проблема состоит в том, что у нас классическая двухсекторная модель экономики. У нас есть сектор, ориентированный на внешний рынок, есть сектор, ориентированный на внутренний спрос. Проблема состоит в том, что доходность второго сектора априори ниже первого. По этой причине при прочих равных условиях подавляющая часть инвестиций и капиталов идут во внешний сектор, а не во внутренний. Внутренний сектор начинает стагнировать, как следствие, падают заработные платы, падают доходы населения. Соответственно, он стагнирует еще сильнее и т.д. Выход из этого во времена СССР был за счет перераспределения государственного сектора, а потом был основной выход, состоящий в девальвации валют, который позволял получать большие доходы на малые вложения в этот самый внутренний сектор.

Сегодня при фиксированном рубле механизм этот не работает. В последние пять лет внутренний сектор поддерживался за счет стимулирования спроса путем раздувания вторичных пузырей в российской экономике. Были три пузыря: был пузырь на рынке недвижимости, был пузырь на фондовом рынке, был пузырь на рынке потребительского кредитования. Все они, разумеется, жили на пузыре нефтяных цен, который и был на мировом рынке. Сегодня пузыри закончились, и частично нас поддерживают высокие цены на нефть, но они поддерживают не внутренний спрос, а бюджет. При этом нужно отметить, что вся социальная поддержка населения идет из федерального бюджета, из резервного фонда, который теоретически в следующем году должен закончиться. После этого нас ждет резкое падение уровня спроса с соответствующим спадом. Теоретически с 2003 года до 2008 года экономика выросла примерно в два раза, и она должна упасть в два раза. Пока реальный сектор упал на 18%, значит, еще 32%. Мы должны упасть раза в полтора больше, чем за последний год. Сегодня это падение сдерживается, но избежать его невозможно. Теоретически выходом из ситуации видится то, что можно перейти к росту, потому что в нашей стране имеется довольно большой ресурс экономического роста, связанный с импортозамещением, но тогда нужно компенсировать сокращение спроса за счет сдувания пузырей — девальвацией рубля.

Проблема состоит в том, что для того чтобы это сделать, необходимо радикально изменить основу денежно-кредитной политики. Дело в том, что, скажем, в США ключевой целью денежно-кредитной политики является безработица. Рассматривая разные модели денежно-кредитной политики, они выбирают ту из них, которая минимизирует безработицу. Если бы в нашей стране в качестве цели был максимальный рост экономики, то нужно было бы девальвировать рубль, но у нас Центральный банк в качестве цели, он даже употребляет такой замечательный, абсолютно не русский термин – «таргетирование», что в переводе с английского означает «целеполагание», берет низкую инфляцию. Это бред, потому что в нашей стране сегодня, вообще говоря, имеет место быть дефляция на фоне падающего спроса. Но поскольку в отличие от всего мира у нас тарифы естественных монополий регулируются исключительно в сторону роста, мы имеем такую ситуацию: реальная инфляция чуть ниже нуля; тарифы растут где-то на 25%, 30%, 40%, в среднем где-то на 20%; вклад тарифов естественных монополий в индекс инфляции идет где-то с коэффициентом 0,5. Если средний рост тарифов составляет 20%, то должна быть инфляция 20%, которую мы сегодня и имеем. В результате Центральный банк и Минфин сокращают денежную массу, чем ужесточают условия кредитования. Сегодня условия кредита для нормального предприятия — это 30% плюс доля с прибыли, ну, понятно, что при такой стоимости кредита у вас никакого экономического роста быть не может, и инфляция начинает расти, только инфляция не монетарная, а инфляция издержек. Я уже не говорю, что при этом сами власти ощущают, что осталось недолго, что фонды заканчиваются. Значит, нужно как можно быстрее прикупить домик на Лазурном берегу, а если один уже есть, то купить еще один. По этой причине уровень коррупционной нагрузки на бизнес непрерывно растет. Все это происходит на фоне абсолютной вакханалии, при которой нам вешают лапшу на уши, что кризис закончился. Почему? Потому что монетарные власти видят, что спрос падает. Вот эту картинку они тоже видят. Я уже говорил, что эта картинка взята с сайта ФРС. Но власти считают, что если люди успокоятся и решат, что кризис завершился, они начнут брать кредиты и больше тратить. По этой причине все говорят: «Ребята, все хорошо, вы только тратьте, тратьте». А народ: «Ага, все плохо, надо сберегать, и спасайся, кто может». В этой ситуации, разумеется, имеет место быть сильное несоответствие того, что мы наблюдаем по телевидению и читаем в газетах с тем, что мы видим в жизни. У любого нормального человека на первом этапе возникает проблема: может действительно везде все хорошо, а плохо только у меня, только вот в этом секторе. Но довольно быстро все понимают, что на самом деле все иначе, что все плохо, и поскольку нет объективной информации, приходится мучиться.

По этой причине компания НЕОКОН, в которой я работаю, в конце ноября прошлого года решила сделать продукт для бизнеса — обзоры российского рынка. Мы предполагали, что сделаем ежемесячные, может, двухнедельные обзоры страничек на 10, обзоры того, что на самом деле происходит в экономике. Когда мы написали первый обзор, в нем, правда, оказалось не 10 страниц, а 20, я его прочитал, и у меня волосы на голове встали дыбом. Почему? Потому что одно дело, когда ты смотришь на одно и замечаешь, что это неправда, другое дело — когда вся эта неправда собирается вместе. Это все к реальности не имеет никакого отношения. В результате наши обзоры сначала стали 20 страниц, потом 30, потом 40, и сейчас каждую неделю выходят обзоры по 70 страниц, в которых четко и внятно написано, что на самом деле происходит в экономике, что нам всем следует ожидать. Много места там уделяется анализу соображений, которыми руководствуются наши власти, потому что нормальному человеку объяснить эти соображения невозможно.

В реальности я могу сказать следующее: ситуация, в которой мы находимся, на самом деле опасна не столько объективными изменениями, сколько субъективными ошибками. Вот смотрите: на протяжении 30 лет вся мировая экономика и на протяжении последних 15 лет наша экономика жили в условиях трех основных принципов. Принцип первый – непрерывный рост спроса. Принцип второй – непрерывный рост денежного бедлама. Принцип третий – непрерывное снижение стоимости кредита. Весь менеджмент, вся система государственного управления выстроена под эти принципы. И сегодня менеджер продолжает управлять компанией, исходя из механизмов, которые выстроены в соответствии с этими принципами. В результате большая часть ошибок и банкротств происходит не столько из-за изменения внешних условий, сколько из-за ошибок менеджмента. Это принципиальная проблема. Чтобы ее изменить, необходимо сделать две вещи. Первая вещь – необходимо разложить всю систему бизнес-процесса, я не имею в виду малый бизнес, который живет немного в другой жизни, но уже даже средний или крупный, нужно разложить его на элементарные части, посмотреть те из них, которые принципиально завязаны на эти три принципа, их изменить, сложить обратно. У вторых нужно переобучить менеджмент. Если это не сделать, будет колоссальное количество убытков, что на самом деле можно избежать. Проблема вторая – это проблема инвестиций. Почему? Вот смотрите. Как работала эта система 30 лет? Поскольку надувались финансовые пузыри, эмиссия же была, все точно знали, что нужно насобирать как можно больше — 100 млн — хорошо, 200 — лучше, 500 — еще лучше, 2 млрд — совсем хорошо — и вложить в такой пузырь, в фондовый ли рынок, в информационные ли технологии, в рынок недвижимости — неважно. И потом нужно вовремя выскочить. Чем больше у вас кусок, тем ближе вы к инсайду, тем легче вам выскочить. В результате вы обеспечивали прибыль, которой частично делились с акционерами.

Сегодня вкладывать некуда, а из эмиссии количество денег в мире больше, чем активов, и сидят инвесторы на деньгах, не знают, что с ними делать. С другой стороны, есть предприниматели, которые понимают, что спрос у них упадет в два раза. Скажем так: сегодня 100 крупных компаний, по итогам кризиса их останется 30, из них 25 компаний останутся в том же масштабе, в котором были, зато 5 компаний резко вырастут, потому что исчезнут, грубо говоря, 70% компаний, а рынок сократится на 50%. Кто-то выиграет. И тот менеджер или владелец, который понимает, что сегодня нужно сделать, чтобы выиграть… Но если они придет к инвестору и скажет: «Дай мне деньги, чтобы через 5 лет выиграть»; инвестор скажет: «Ты что? Я вкладываю деньги только из гарантии 20% годовых, ну, максимум 15, а ты мне предлагаешь 5 лет ничего не получать?». Имеет место быть то, что называется когнитивным диссонансом. Люди, которые уже понимают или чувствуют, что происходит, не могут объяснить инвестору, а инвестор не хочет их слушать, инвестор слушает только одно: «Ребята, послезавтра все будет хорошо». Вот ситуация, в которой мы сегодня находимся. И этот диссонанс будет усугубляться еще несколько лет. При этом вся система по обучению менеджеров, образованию, переобучению, РЭШ, высшие школы экономики и пр., пр., пр. продолжают вешать лапшу на уши и говорить: «Кризиса нет, его и не будет».

Есть такая программа на радиостанции «Эхо Москвы», которая называется «Клинч». В октябре прошлого года в ней у меня была встреча с неким господином Гуреевым, ректором Российской экономической школы. Эта передача висит в Интернете, вы можете ее просмотреть. Я там говорю: «Вот, господин Гуреев, идет ведь спад в США». На это он мне: «Какой спад? Я знаю лично людей, которые определяют рецессию. Я их лично знаю, они если говорят, что нет рецессии, значит, ее нет». Я говорю: «Простите, через 2 недели выборы Президента, кто же им позволит объявить рецессию за две недели до выборов?». Он говорит: «Они не только выдающие экономисты, они еще и честнейшие, независимые люди, которым наплевать на то, что они видят в Белом доме. Если есть рецессия, они скажут». Я говорю: «Господин Гуреев, Вы не совсем адекватны, о чем разговаривать дальше?». Проходят две недели, еще две недели, выборы, и эти же честнейшие люди говорят: «Вы знаете, а рецессия, оказывается, началась еще в декабре 2007 года». Т.е. началась она еще за 10 месяцев до нашего с Гуреевым разговора. Гуреев идиот? Нет, он не идиот, он представитель корпорации, он живет в рамках корпоративной этики. Еще Игнатий объяснял, что то, что кажется нам белым, черное, значит, оно черное. Надо четко понимать, что люди, которые сделали карьеру в рамках вот этой либеральной системы, от своих принципов не откажутся, потому что они четко понимают, что вне рамок этой системы они никто.

Кто читал О. Генри «Трест, который лопнул»? Я два дня тому назад в МГУ перед студентами читал лекцию, там нашлись два человека, которые читали О. Генри. Что там было? Человек имел монополию на краник, здесь краник у Федеральной резервной системы. Там, как мы знаем, человек начитался Амара Хаяма и сделал сие идейным абстинентом, и всех перевербовал. Могу вас уверить, идейных абстинентов среди нынешней финансовой элиты нет, они будут защищать свой краник любой ценой. Помните сцену из рассказа? Сидит человек, у него под правой рукой пистолет, под левой рукой пистолет и надпись: «Выпивка – доллар». Между прочим, у нас то же самое, и объяснить этим людям, что модель закончилась, почти невозможно. Кроме того, нужно понимать, что система будет меняться. Разумеется, много что можно сделать, что сейчас не делается, хотя в одних местах лучше, в других хуже. В этом смысле Новосибирск — одно из лучших мест в нашей стране.

Нужно четко понимать, что, во-первых, нужно трезво смотреть на жизнь, во-вторых, нужно понимать, что мы находимся на грани слома эпох. В этом смысле тот, кто проявит большую инициативу и сообразительность, может крупно выиграть. Все крупные состояния делались в условиях кризиса, а вовсе не в условиях роста. На этой оптимистической ноте я завершаю свою лекцию. Какие будут вопросы?

Вы говорите, что борьба с монетарной инфляцией – зло. Тем не менее, наши власти упорно этим занимаются, а инфляция за счет тарифов…

Вы помните начало 1990-х, как Егор Гайдар говорил: «Главное, что нам нужно — это снизить инфляцию, как только мы снизим инфляцию, начнется экономический рост»? Ему никто не объяснял, что объем кредита по отношению в ВВП должен быть величиной достаточно фиксированной. Если объем кредита больше, чем 100% ВВП, начинается монетарная инфляция. Если объем кредита меньше, начинается инфляция издержек. В нашей стране, даже еще в СССР объем кредитов в экономике составлял примерно 100% от ВВП, а дальше картинка была такая: в 1992 году– 80%, в 1993 году – 40%, в 1994 году – 20%, в 1995 году – 12%, в 1996 году – 8%. К дефолту объем кредитов опускался до 4%. В этой ситуации о каком экономическом развитии может идти речь? Когда кредитов нет, когда предприятие не может взять кредит, что оно делает? Оно начинает выпускать денежные суррогаты, начинается кризис неплатежей, очень высокая доля транзакционных издержек, начинается рост себестоимости, который перекладывается на потребителей. Это — инфляция издержек. Но объяснить это либералам невозможно.

В 1996 году я был начальником Департамента кредитной политики Министерства экономики РФ, и должна была быть коллегия, посвященная неплатежам. Все это я написал, на сайте worldcrisis.ru имеется мой доклад 1996 года, его можно найти в архивах. В результате, прочитав этот доклад, отменили коллегию, заранее разосланный доклад отобрали у всех участников мероприятия и отозвали представление о назначении меня заместителем министра, уже направленное в Правительство. Вот так.

Я понимаю так, что поведение в крупных корпорациях и мелком бизнесе принципиально разное. Мой вопрос вот в чем состоит: если, как Вы говорите, кризис продлится еще 2-3 года, то это, наверное, одна тактика мелкого и среднего бизнеса, а если он продлится 5-6 лет, она, наверное, другая, в чем с Вашей точки зрения разница?

Вообще говоря, этот вопрос бессмысленный, потому что надо смотреть по отраслям, по секторам, по регионам и т.д., она везде разная. Одно дело – вы пытаетесь заниматься торговлей продовольствием в Москве, совсем другое дело – в Новосибирске, совсем третье – в какой-нибудь глухой Тьме-Таракань. По этой причине универсального ответа нет. Одно можно сказать прямо: никакого быстрого роста, сравнимого с 2003-2008 гг., не будет много десятилетий. А вот медленный рост у нас может быть даже на фоне общего спада, но для этого надо менять всю модель, что нынешняя власть делать не может. При этом в силу кризиса не исключено, что у нее произойдут разные изменения, я уже не буду влезать в политологические тонкости, поскольку не политолог принципиальный. Поэтому такого рода ответ я могу дать только на конкретный вопрос. Если Вы считаете, что это Вам нужно, приходите, я буду отдельно с Вами разбираться.

Общаясь со своими друзьями и знакомыми в Америке и Европе, я понимаю, что они вообще не знают ни о каком кризисе.

Это неправда. Я на прошлой неделе был в Вене, читал аналогичную лекцию, и могу сказать, что беда Европы состоит в том, что Европа вторична по отношению к американскому спросу. По этой причине пока есть ощущение того, что кризис закончился, и евро растет относительно доллара. Как только ощущение закончится, доллар начнет расти, а евро падать. Вообще, в Европе очень жесткий кризис, но поскольку там тоже есть сильный ротационный механизм, в некоторых отраслях это незаметно. На самом деле, кризис там идет, и безработица растет, и доходы населения падают, и все остальное. В общем и целом кризис в Европе сильнее, чем в США.

Вполне очевидно, что решение экономической проблемы лежит в практической плоскости, поскольку перед моими глазами есть февраль 1917 года, когда была безумная идея продолжать войну, сейчас другая безумная идея продолжать борьбу с инфляцией. И очевидно, что все сумасшествия очень плохо кончат, просто в силу определенных условий февраль был исторически продвинут, на лицо октябрь. Как Вы говорите, Вы не политолог принципиальный, чего стоят тогда в России эти экономические рекомендации? Люди знают, что делать, но не хотят делать, а что нам делать?

Вы знаете, у меня был один знакомый, правда, он умер в 1994 году, звали его Карл Густавович Рамин, а знаменит он был тем, что в ночь с 24 на 25 октября 1917 года он передавал из Смольного Декрет о мире, Декрет о земле. Он умер через три месяца после того, как ему стукнуло 100 лет. Так вот. У него были три внучки, на одной из которых женился мой двоюродный брат, они были друзьями детства. И одна из внучек, младшая, мне как-то рассказывала, что пришла к дедушке, которому было лет так 95 в году 1989, и говорит: «Дедушка, расскажи, пожалуйста, что ж там было на самом деле». Дедушка так на нее посмотрел и сказал: «Анечка, тебе еще в этой стране жить и жить, зачем тебе все это нужно?». Дедушка был очень умный, про то, что он был личным телеграфистом Ленина, он начал рассказывать впервые году так в 1957.

Так вот. В чем вся проблема? Нет универсального ответа на вопрос, я не могу дать универсальный рецепт. Компания НЕОКОН с сентября месяца занимается консалтингом, у нас есть два вида консалтинга. Первый – мы консультируем инвесторов, куда им вкладывать деньги, к нам приходят люди, ну, пока не с миллиардами, но с миллионами и десятками миллионов. Второе направление – у нас есть предприниматели, которые приходят и говорят, как получить инвестиции. И каждый раз мы сталкиваемся с совершенно разными вещами даже в двух похожих бизнесах. У нас, кстати, есть и сибирский бизнес, это компания из Кемерово, с которой мы работаем уже месяца три — четыре, нет, с лета работаем. Невозможно давать общие советы. Кризис тем и отличается, что все быстро меняется. Самый главный совет – нужно смотреть на жизнь трезвым взглядом.

Кто хочет, может оставить тут свою визитку, только обязательно напишите свой телефон, мы вам пришлем бесплатно, безвозмездно, т.е. даром два наших еженедельных обзора, вы их посмотрите и увидите, что на самом деле сейчас происходит. Если будет интересно, потом подпишитесь. А телефон мне нужен, потому что в наше тяжелое время распространения антиспамовских фильтров если нет телефонов, то мы никогда не узнаем, получили вы что-то или нет.

Вы сказали, что у нас в Новосибирске ситуация лучше. Я хотела узнать, в чем нам так повезло.

Вам повезло в двух направлениях. Направление первое – у вас очень диверсифицированная экономика в регионе, это реально хорошо. Второе – у вас местный губернатор, не назначенный из Москвы. Поскольку все учились в советской школе, вы знаете, что в учебнике 5 класса приводился пример из римской жизни: «бедным он приехал в богатую провинцию, богатым он уехал из бедной провинции». Я прошу прощения, я немного знаю Вятку, когда там назначили Никиту Белых.

У меня есть один знакомый, который 20 лет считался самым умным человеком ЦК КПСС. Он мне говорил: «Миша, я бы мог быть хорошим секретарем ЦК, я эту работу понимаю, чувствую, а вот секретарем обкома партии или горкома я бы быть не смог, потому что я не знаю, как устроена канализация». Когда на посту руководителя региона находится человек, который понимает, как устроена канализация, вы даже представить себе не можете, какое это счастье. Я не шучу, ваш губернатор это знает.

Кризис – понятно, но жить надо сегодня. Существуют три рынка – это валюта, недвижимость и производство, торговлю в сторону, потому что она всегда была, всегда будет. Все время потенциальные инвесторы либо уходили в валюту, либо в недвижимость, либо вкладывались в какие-то производственные активы, рынок казино под названием акция я не беру. Из этих трех рынков в кризисной ситуации куда бы Вы лично пошли?

Вопрос опять-таки бессмысленный, потому что все люди разные. Есть люди, которые готовы вложить деньги на 5 лет и забыть про то, куда они их вложили, тогда лучше вкладывать в золото. А есть люди, которые действуют по принципу: темна украинская ночь, но сало нужно перепрятать. По этой причине им бессмысленно вкладываться в золото, потому что золото сегодня они купили по 100, завтра оно будет стоить 80, послезавтра оно будет стоить 150. Но им именно сегодня вошь под хвост попала, и они хотят именно сегодня золото продать, в результате они теряют. Что касается валютного рынка, это рынок-профессионал, любой любитель на этом рынке проиграет. Профессионалы могут выигрывать, я лично знаю людей, которые с нуля делают десятки миллионов долларов на фондовом рынке, на других рынках.

Неделю тому назад я полтора часа пил кофе со Степаном Димурой, с которым мы обсуждали кризисные явления, причем очень интересно, потому что я смотрю на вещи с точки зрения макроэкономиста, а он – микроэкономиста. У меня на сайте worldcrisis.ru есть 3-4 человека, которые реально стали мультимиллионерами. Там есть ветка «что есть золото», почитайте. Эти люди под псевдонимами: Боссорт, Владимир Иванович и Ермолицкий, правда, Ермолицкий не является псевдонимом. Эти люди заработали десятки млн долларов. Почитайте, что они пишут про рынки. Я читаю и понимаю, что я даже близко к этим рынкам не подойду, потому что я не понимаю вообще ничего.

С недвижимостью ситуация тоже специфическая, потому что недвижимость будет падать в цене. У нас есть обзор по московской недвижимости, по новосибирской нет, но надо при этом понимать, что падать стоимость недвижимости будет неравномерно. Опять-таки что вы хотите? Если начнется реально дешевое строительство, тогда то, что построили сейчас по высоким ценам, будет в тяжелом состоянии, а если у вас имеется технология строительства домов по 400 долл за кв. м, и вы еще в состоянии под это получить землю, подключить коммуникации, то вы будете очень богатым человеком, и очень скоро. Все по-разному.

Невозможно компенсировать знания, если вы уже сидите в некотором рынке, поиском другого, более удачного. Но если вы пять лет сидите в рынке, то вы про него столько знаете, что в нем вам выгоднее работать, чем в любом другом. Не нужно искать, где глубже, надо жить там, где ты есть. Разумеется, должны быть какие-то резервы, если есть резервные деньги, можно выбирать.

Я в Москве читаю лекции о том, как сохранить сбережения, после них подходят ко мне люди и говорят: «Михаил Леонидович, можно прийти к Вам на курсы экономической теории?». В ближайшие выходные дни мы в Ленинграде будем читать двухдневный курс по экономической теории. Почему? Потому что люди понимают, насколько сложная это проблема. Вот одна только история с банковской системой. Моя жена – начальник внутреннего контроля в банке, очень приличном таком банке на общем фоне. У нее есть много подруг, которые работают в разных банках, и они все друг у друга держат деньги в депозитах. Вдруг неожиданно в начале мая они одновременно со всех банков сняли деньги и три месяца держали их в сейфах, и только где-то в августе снова стали их класть на депозиты, одновременно, не задумываясь. Почему вдруг? Формально не было ничего, все было нормально. У них просто появилось ощущение, что что-то должно произойти.

Есть еще одна очень известная история, я ее недавно прочитал, про то, это было лет 15 назад, как некий водитель «Формулы-1» ехал первым за несколько кругов до финиша, и вдруг неожиданно со скоростью 280 км/ч он резко притормозил перед поворотом. Из-за этого он проиграл, он пришел не первым, а вторым. Однако тем самым он спас себе жизнь. Дело в том, что за поворотом, перед которым он притормозил, валялась железка, которая бы ему проколола шину, и все. После этого его очень долго расспрашивали, почему он затормозил, ведь железка была за поворотом. Когда ему показали запись на видеокамеры, он вспомнил, и все объяснил: «Дело в том, что та полоса, по которой я ехал, это было перед трибуной, загибалась. И каждый раз, когда я ехал, мне аплодировали, кричали, а тут никто не аплодировал, не кричал, все смотрели за поворот, понимая, что сейчас он налетит, будет катастрофа. Я понял, что что-то там не так». Осознание это пришло автоматически. Так вот. Надо четко понимать, что любой профессионал эти тонкие вещи в своей отрасли знает, их компенсировать невозможно. Прибыль будет, вы туда пойдете, и станете частью этой прибыли для кого-то.

В течение последних 30 с лишним лет основной точкой роста было НТП, т.е. ценорастущий спрос в основном на продукцию НТП…

Ничего подобного. Продукция НТП была основой для финансовых спекуляций. На самом деле, если Вы посмотрите, то увидите, что большую прибыль получала финансовая надстройка над этим НТП, а вовсе не само НТП. Если Вы имеете в виду Билла Гейтса, то надо четко понимать, что Майкрософт — это не Билл Гейтс, это внешнее подразделение Агентства национальной безопасности США.

Почему тогда там плохо так все работает?

Потому что это внешнее подразделение. Они как бы сделали структуру, вложили в нее деньги… Вы вообще знаете, откуда взялся Майкрософт? Компания IBM заказала внешним людям работу по написанию операционных систем для компьютеров IBM. Теоретически всегда и везде это делается так: передается работа IBM, исполнитель получает деньги, обе стороны расходятся, IBM работает с продуктом. И вдруг один-единственный раз в истории IBM право на владение этим продуктом осталось у разработчиков. На самом деле это структура, которую курировало Агентство национальной безопасности.

Была замечательная история в Германии. Германскому правительству Майкрософт предлагал устройства связи телеконференции, мол, смотрите, как удобно, не надо собирать совещания. Они купили пробный экземпляр и после сказали: «Нет, мы отказываемся». Майкрософт поинтересовался, почему. «Потому что мы не понимаем, каким образом при любой телеконференции, которую устраивают между собой два ведомства в Бонне, информация идет в штат Вашингтон».

Я все пытаюсь телевидению принять новую форму, форму симпозиума, что, как известно, означает совместные возлежания. Я предлагаю в студии кушеточки поставить, столы с яствами…

Беда в том, что рабы нужны.

На ТВ этого добра достаточно, уверяю Вас. Я недавно был в гостях у Андрея Малахова в передаче «Пусть говорят», ее показывали по ТВ недели две назад, она была как раз посвящена доллару. Перед началом передачи я разговаривал с мальчиками и девочками Малахова, и одна из этих девочек, ей 24 года, говорит: «Скажите, как мне жить? Я получаю зарплату 35 тыс руб., из которой я должна платить за квартиру, поскольку я не из Москвы, за учебу, потому что я учусь, еще неплохо бы иногда одеваться. Как же мне жить? Причем я не могу одеваться плохо, ведь я работаю в телевизоре». Это к вопросу о том, как все устроено в Москве. Работать за 35 тыс руб.?

Вы сказали, что кризис будет продолжаться 5-7 лет, это время будет благоприятно для ведения каких-то инновационных разработок?

Смотря каких.

Есть примеры. Допустим, в 1812 году на порядок взвинтили цены на овес, гужевой транспорт стал неконкурентоспособным, начали строить железные дороги. Наполеон войну проиграл, про железные дороги забыли…

На самом деле инновационный процесс будет продолжаться, но это будут не инновации ради инноваций, а инновации ради конкретных достижений. Я привожу пример. У меня есть товарищ, выдающийся изобретатель, он сделал вещь, которую никто пока в мире делать не умеет, он научился изучать состояние лопаток работающих турбин. Поясню. Имеются регулярные плановые установки работающих турбин, за время которых изучается состояние лопаток, ведь если лопатки ломаются, случается авария. Кроме того, имеется такой параметр турбины, как зазор между лопатками и внешним контуром турбины, чем он меньше, тем эффективнее эта турбина, поскольку в этот зазор врываются газы. Регулировать этот зазор умеют, а мерить не умеют. Понятно, что у работающей турбины и у турбины неработающей разные зазоры, итог — очень большие деньги. Вот, пожалуйста. Человек изобрел абсолютно инновационный продукт.

Есть спрос на него?

На Западе есть, у Чубайса нет. Как всегда, на Западе ему предлагают бешеные деньги, но только с условием, что он продает всю разработку. Он говорит: «Нет, я хочу продавать ее сам». В нашей стране он выходил на первых лиц — не хотят, не интересно. И понятно, почему, потому что каждая остановка – это деньги на плановый ремонт, а дальше как на Саяно-Шушенской ГЭС — деньги на плановый ремонт выделены, но никто турбины не останавливал.

Скажите, пожалуйста, сейчас фондовый рынок представляет собой казино больше…

Какое казино? В казино шарик крутится случайно, а тут все управляемо, у нас во всяком случае. Фондовый рынок никогда не привлекал капитал, это невозможно. Фондовый рынок работал по совершенно другим принципам, это была оценка капитализации, и только до тех пор, пока стоимость акций коррелировала с девидендной доходностью или хотя бы с прибылью компании. Сегодня, когда акции используются в основном как залоговый инструмент, это не имеет никакого отношения к реальности. Возвращение к этой реальности, я думаю, займет много лет. В этом смысле я бы не стал рассматривать фондовый рынок как инструмент, который как-то влияет на реальное состояние экономики.

Как Вы прокомментируете экономическую составляющую последнего послания Президента?

Очень креативно, меньше числа часовых поясов. Что такое модернизация, я не понимаю.

Вы рассматриваете более вероятную инфляционную модель развития кризиса…

Есть прогноз компании НЕОКОН, который звучит так: 70% — вероятность развития дефляционного сценария, 20% — гиперинфляционного, а 10% — что удастся пройти по лезвию бритвы между Сциллой и Харибдой и обеспечить инфляцию, но незначительную. При этом скажем сразу, что эти 10% мы включили в прогноз по большой просьбе всех заинтересованных лиц. Я сам в это не верю.

Кроме Вас компания НЕОКОН — это кто?

Вас интересуют персоналии?

Нет, есть ли там юристы, экономисты и пр.

В компании НЕОКОН есть три основных департамента. Во-первых, это аналитическая деятельность, при которой пишутся обзоры как российской экономики в целом, так и отдельных отраслей. Есть у нас по золоту обзор, по банкам выйдет на следующей неделе, есть по московской недвижимости и т.д. Во-вторых, у нас есть консалтинговый департамент, который занимается консалтингом. В-третьих, у нас есть департамент, который занимается стратегическим прогнозированием. Вот три основных вида нашей деятельности. Всего в компании работают 25 человек, я хочу уменьшить это число до 18.

Очень подробно Вы рассказали про дефляционную модель, которая была осуществлена в 1929 году, в тот момент, когда в США еще не было конкуренции с другими внешними странами…

Почему не было? Еще какая была.

Но СССР еще не был такой….

Еще были Германия, Япония, Англия. Англию они завалили только в 1940 году. Англия как самостоятельная технологическая зона, жестко конкурентно себя ведущая по отношению к США, прекратила свое существование в 1940 году. Это случилось через год после начала войны с Германией, когда Черчилль заключил с Рузвельтом соглашение, в котором в обмен на военную помощь и на поставку вооружения разрешил американским компаниям торговать с британскими колониями напрямую, минуя Лондон. А до этого это были жестко конкурентные системы. США с Англией воевала раза три.

В данный момент у нас есть система, которая не под контролем ФМС – это Китайская Народная Республика, это единственная страна, которая в момент дефляционного сжатия ликвидности наращивала объем выданных кредитов и таким образом стимулировала свою экономику. Можно подробнее про роль Китая?

Китай в 1965 году где-то в окрестностях принял решение о том, что он решил развивать собственную технологическую зону, собственно, систему разделения на базе внутреннего рынка. Для этого ему сначала нужно было выйти из состава советской технологической зоны, что он сделал в 1968 году серией провокаций на советско-китайскую границу, из которых наиболее известно событие на о. Даманский. Но тогда США не отреагировали на это, а в 1971 году, когда в США начался кризис, сначала госсекретарь США Кессинджер полетел в Китай, через год туда приехал Никсон, и были заключены соглашения, по которым США открыли технологические инвестиции в Китай и свои рынки сбыта. В этот момент начался экономический взлет Китая, а дальше, в начале 1990-х годов Китай отказался от идеи создания собственной технологической зоны. Я думаю, что причины были две. Первая причина – они знали, что для того чтобы сформировать внутренний рынок, в СССР Сталину пришлось проводить коллективизацию, потому что базой для научно-технического развития является спрос, крестьянин не является потребителем, он не может обеспечить спрос. По этой причине была проведена операция по концентрации капитала в деревне для создания образования, которое может обеспечить спрос. Но у Сталина было 80 млн крестьян, а в Китае их было 800 млн. Я подозреваю, что они решили, что такого рода масштабные действия они не потянут.

Еще раз повторяю, что коллективизация – это инструмент создания рынка в деревне. Грубо говоря, если у вас есть 100000 человек, у каждого из которых есть 10000 долл, то можно создавать под них автомобильную промышленность. А если у вас есть млрд человек, у каждого из которых есть доллар, не то, что автомобильную, тут и велосипедную промышленность не создашь. Нужна концентрация капитала, вот для чего нужны колхозы. Крестьянин не может купить трактор, а колхоз может.

Но в США же покупают.

В США уже развитый рынок, там уже совершили этот переход. В Китае в начале 1990-х годов решили, что для ускорения процессов надо встроиться в американскую систему разделения труда. 47% ВВП Китая – это экспорт. В этой ситуации наивно рассчитывать на то, что Китай может вести самостоятельную политику. Они сегодня сцеплены вместе, не даром у Джазински концепция Ж2 — США и Китай, он все время предлагает Китаю объединить усилия, сделать это, как было в 1960-1970 годах. Проблема только в одном: Китай понимает, что спрос в США падает, а Джазински это не понимает, Китай понимает, что такого рода объединение не имеет перспектив, потому что падение спроса в США неминуемо вызывает бешеный кризис в Китае. В Китае за последний год, я думаю, спад реального ВВП – процентов 10, у них темпы падения экспортно-импортных операций – 25%, у них темпы потребления электроэнергии — 7,5% за год, у них темпы роста внутреннего кредитования за счет резервов, как и у нас, – 140% к ВВП. Тут естественные финансовые пузыри, у них за год недвижимость выросла в 1,5 раза в цене. Т.е. там классический финансовый пузырь. Даже если предположить, что 8% роста – это чистый рост, то на 95% это — эмиссия из резервного фонда. На самом деле это вторичный счет, т.е. мы это уже посчитали, когда выводили в резервные фонды в качестве добавленной стоимости. Считать это уже не надо, как и у нас, кстати. Можно же вычитать деньги из резервного фонда ВВП, никто это не делает, суть от этого не меняется.

Вы говорили о том, что мы неминуемо переходим к новой модели, можете подробно рассказать, если такие прогнозы делались, какой она будет, какие там будут инструменты?

Это никто не знает. Кто бы объяснил римским патрициям про цеховой уклад, который был потом 1000 лет? Как бы они смеялись! А модель на самом деле очень интересная, потому что на грани IV-VI вв. произошла принципиальная смена ценностной базы. Римляне были язычниками, а цеховая модель была построена на базе христианских ценностей. В XVI веке снова произошел отказ от христианских ценностей, потому что ссудный процент запрещен. Сегодня, скорее всего, произойдет обратный возврат к библейской ценностной базе. Т.е. будет запрет на ссудный процент. Попытка уже была сделана, социалистическая система экономически была капиталистической, потому что там модель научно-технического прогресса не менялась.

СССР — это было государство корпораций, но ссудный процент не был частным, он был государственным. Я не исключаю, что новая модель будет иметь очень сильные социалистические черты. У социалистической системы был один очень сильный недостаток – полное отсутствие мистической составляющей, т.е. символ исламской веры был – нет Бога кроме Аллаха и Магомет – пророк его. Символ веры социалистический — учение Маркса всесильно, потому что оно верно. А дальше все пусто.

Распад СССР был связан с тем, что советская элита 1960 — 1970 годов переродилась. Почему? Потому что в конце 1950-х годов произошел отказ от советской системы ценностей, потому что не было вот этой мистической базы внутри. Я все время объясняю, чем отличается западная система от христианской, исламской, от советской. Тем, что у нас есть мораль. Что такое мораль? Это ценностные принципы, которые приняты человеком. Это не значит, что он им следует, как известный анекдот про то, как Моисей на горе Синай разговаривал с Богом о заповедях. День проходит, второй, третий, гром и молния, а его еврейское племя у подножья горы стоит, ждет. Наконец, гром и молнии прекратились, тучи развеялись, спускается страшно довольный Моисей с горы и говорит: «Здравствуйте, евреи, у меня для вас две новости – одна хорошая, другая плохая. С какой начнем?» Евреи говорят: «С хорошей». Моисей: «Договорились всего о 10 заповедях». Евреи ему: «Молодец, Моисей, хороший переговорщик, плодотворно поработал, а какая плохая новость?». Моисей, грустно пожимая плечами, говорит: «Прелюбодеяние осталось».

Надо четко понимать, что заповедь – это не есть вещь абсолютная, эта вещь как бы внутри человека. Человек, нарушая некоторые вещи, про себя понимает, что поступает не правильно. И это и есть мораль. По поводу некоторых вещей он знает, что будет переживать настолько сильно, что лучше их не делать. А в западной системе свобода, там нет морали. Свобода в понимании западного человека – это право любого человека выбирать себе ту ценностную модель, которая на сегодня ему более удобна. Но там есть закон. Убийство может быть не противоречит морали, но противоречит закону. Закон – это не только кодекс, это еще и полиция, тюрьма, суд, и т.д. Если это все исчезает, как это произошло в Новом Орлеане во время урагана «Катрина», то начинается кровавая вакханалия. Разумеется, в США традиционное общество во многом христианское, и к нему это не относится, но уже новое поколение… Вся западная система расшатывает эту модель, отсюда гомосексуальные браки и т.д. Я склонен считать, что в новой системе все будет построено как раз на противоположных принципах, но это версия.

Скажите, уровень жизни населения должен резко снизиться в ближайшее время?

Да, в США в два с лишним раза, в Европе в два раза… Вы понимаете, что в среднем в два раза, значит, что в значительной части населения больше?

Просто в нашей стране сильно развиты процессы либерализации, и может быть вымирание в каких-то областях.

Насчет вымирания – это сильно сказано.

Сокращение населения…

Сокращение и так происходит. Кстати, я не исключаю, что в результате рождаемость увеличится, но по противоположной причине. Дело в том, что для людей, у которых нет доходов, единственный источник в старости – это дети. Грубо говоря, роди ты четверых, они тебя поддержат, и чем раньше родишь, тем лучше.

А как их поднять, чтобы они тебя обеспечили?

Когда люди понимают, что не могут дать высшее образование даже одному ребенку, им какая разница, один у них ребенок или четыре, на картошку хватит.

Я привожу очень известный пример: французское население штата Квебек в Канаде где-то в начале XX века поняло, что если оно не примет меры, его ассимилируют. В результате во всех французских семьях в Квебеке было по 5, 6, 8 детей, сейчас уже меньше, но они подняли объем французского населения процентов до 60.

Скажите, пожалуйста, как во время кризиса себя поведут налоговые системы?

Вы такие вопросы задаете! По этому поводу есть две вещи. Вещь первая – если говорить о стратегии, то тут я отвечу фразой из плохого детектива: «Невозможно понять логику непрофессионала». Читайте наши обзоры, мы там подробно эту тему обсуждаем. На местном уровне всегда есть люди приличные, а есть ублюдки, у которых одна цель — заработать деньги, и которые приходят на любое предприятие и говорят: «Нам на все наплевать, но если вы немедленно не дадите нам в карман 30 тыс руб., мы вам выпишем штраф, и ваш бизнес на этом закончится». Бывает и другое, когда они приходят и говорят: «Нам плевать, что у вас, нам дали план, поэтому мы вам выпишем штраф, а если заходите, года через два через суд его отобьете обратно. А то, что за эти два года бизнес исчезнет, нам какое дело? Всякое бывает».

Понимаете? Есть разные вещи. Я рассказывал историю, когда пьяный гаишник сбил на переходе девочку 10 лет или беременную женщину, а потом суд его оправдал. Этого гаишника надо пересуживать, судить по статье «Умышленное убийство», потому что он сел за руль в пьяном виде, и давать ему нужно лет 12 — 15. А судью, который его оправдал, надо вешать на фонаре перед зданием суда, потому что такой судья в сто раз опаснее.

Скажите, при таком снижении экономики и нашем расслоении как Вы оцениваете возможность социальных потрясений, какие меры возможны?

Я считаю, что вероятность социальных потрясений сильно растет. Наши власти пытаются как-то себя обезопасить, в том числе увеличивая ОМОН, внутренние войска и пр., не работают в таких ситуациях ОМОН и внутренние войска, но ничего другого в этой ситуации сделать они не могут.

Скажите, пожалуйста, резервный фонд, который состоит из двух частей, и золотовалютные резервы государства – это одно и то же?

Резервы – это часть. Вообще говоря, резервы – это запасы на счетах Минфина в ВЦБ, но обеспечение под этими запасами – это часть золотовалютных резервов ВЦБ, их нельзя суммировать.

Выходит, резервы ВЦБ – это запасы федеральных систем?

Нет, там часть составляет евро, часть — золото.

Это понятно. На следующий год Ваш прогноз, что этот спасательный круг социального финансирования иссякнет…

Это не мой прогноз, это официальный прогноз, деньги кончатся к концу 2010 года. Пессимистический прогноз, что раньше.

Это и есть старт для социальных потрясений.

Да, а может быть и раньше. На самом деле этот вопрос очень сложный, потому что сама система поддержки… Грубо говоря, смотрите. Происходит девальвация рубля, государство обеспечивает поставку дешевого хлеба, но оно же не само это делает, оно нанимает какую-то фирму. Фирма прикидывает, что по такой цене ей продавать хлеб невыгодно. Что она делает? Она берет государственные деньги, а хлеб не поставляет. Так начинается бунт.

Вы знаете, с чего началась Февральская революция 1917 года? Начался хлебный бунт. А почему? Департамент полиции города Санкт-Петербурга обратился к высочайшему имени с просьбой повысить зарплату. Император написал, что еще не время повышать зарплату, тогда полиция через свою агентуру приостановила движение хлебных эшелонов в Петербург в расчете, что начнутся бунты, которые она подавит и на фоне своих выдающихся результатов еще раз потребует повышение зарплаты.

Технология не изменилась.

Вы знаете, по этому поводу могу рассказать историю. Я думаю, уже надо завершать, поскольку хочется перед отъездом чаек попить. Лет 20 тому назад в 57 московскую школу, где я тогда преподавал, я пригласил известного биолога Симона Шноля прочитать лекцию. Он читал лекцию и в процессе сказал, что за последние 20 тыс. лет человечество не изменилось. На это встал учитель истории, молодой, глупый, и сказал, что изменилось. Тогда Симон сказал: «Вы знаете, я недавно читал книгу, в которой было описание в том числе шумеров, и были переводы глиняных шумерских табличек. Там было письмо, в котором некий джентльмен пишет своему сыну следующее: «Я тебя послал в такой-то город, учиться у такого-то знающего человека ремеслу, а ты вместо этого потратил все деньги, которые я тебе дал на вино и на женщин, а еще смеешь мне писать, чтобы я дал тебе еще?». Дальше табличка прерывается». И Симон сказал, что эта табличка четко показывает, что за последние 5 тыс. лет человечество изменилось не сильно.

Надо четко понимать, что методики не изменились. Вы знаете, у каждого человека в жизни бывает несколько моментов прозрения, это катарсис. У меня один из этих моментов был не то в конце 8, не то в начале 9 класса, когда я в какой-то книге прочитал доказательство Архимеда об объеме шара, вписанного в цилиндр. Я прочитал это доказательство и понял, что я так не смогу никогда. Нет, конечно, на втором курсе я уже мог интеграл посчитать в течение 30 секунд, но так, как Архимед, я бы не смог никогда. И это было такое откровение! 2000 лет тому назад человек жил, а я так не смогу никогда, обидно.

Такие комплексы были даже у Исаака Ньютона.

Правильно. У любого человека могут быть такие комплексы. Ньютон еще говорил, что швед достиг результата, потому что стоял на плечах гиганта. Любому человеку в некоторый момент нужно объяснить, что он вовсе не самый умный. Эта вещь полезная. Я как человек, который много лет учил детей в школе, на этом деле собаку съел. Нужно, во-первых, объяснить школьнику, что он может, во-вторых, что он не самый умный. Вот две необходимые вещи.

Во-первых, спасибо, что Вы к нам приехали, во-вторых, вопрос: в последнее время очень популярно, модно считать воду главным ресурсом планеты. Для чего такие мульки запускаются?

Это вы планы Единой России прочитали?

Нет, я их не читал.

Это действительно проблема — чистая вода во многих регионах. Но у меня нет никакой уверенности, что эта проблема будет продолжаться по мере падения индустриального производства. Темпы загрязнения по мере этого спада будут все-таки резко сокращаться. В общем, тут есть еще одна штука: выяснилось, что потепления глобального нет, что это бизнес, что свиного гриппа нет, что это бизнес, кстати, СПИДа тоже нет, это тоже бизнес, нефть заканчивается, это тоже бизнес. И дальше мы уже все понимаем. Я подозреваю, что это тоже бизнес. На этой оптимистической ноте я завершаю.

В завершение можно услышать Ваше мнение о продовольственных тенденциях?

Я думаю, что продовольствие как вид бизнеса будет бурно развиваться в нашей стране в ближайшие 10 лет.

Я еще раз напоминаю: кто хочет, оставьте свои визитки с телефонами, сайты мои – www.worldcrisis.ru и www.neokon.su. Я могу сейчас дать свои визитки, кому это интересно. На этом я заканчиваю, спасибо!