Рыцари. Тайные пути. Пролог. Часть первая

Рыцари.

Тайные пути.

Пролог.

Часть первая.

1091 год, Ватикан, Собор Святого Петра.

С самого утра Папу Римского Урбана второго тревожило очень интересные чувство, которое до сих пор его не посещало. С одной стороны оно походило на предвкушение битвы. Битвы масштабной, кровавой и очень красочной. В таких боях обычно гибнет добрая сотня отборный солдат, а выжившие воины ещё долгое время рассказывают о своих и не совсем своих подвигах в ней. Вторая сторона, тревожило его намного больше. Ему постоянно казалось, что его вот-вот должны обмануть. С чего он это взял? Папа и сам не знал, но с первых минут пробуждение тревога следовала за ним по пиитам. Во время молитвы, во время трапезы, во время деловых встреч, буквально везде. Собственно из-за этого, к вечеру, он невыносимо устал, стал раздражительным и нелюдимым. За каждой колонной, за каждой статуей ему чудились всякие мерзкие создание. Разглядеть их, Урбан не успевал, правда, он и не очень и старался. Да и день выдался тяжёлым, встречи, встречи, совещания с кардиналами и магистром госпитальеров. И везде одни расстройства. Везде проблемы, требующие немедленных и серьёзных решений, но какие тут решения, когда адреналин выплескивается в кровь почти ежеминутно, а за каждым углом скрывается какая-то адская тварь.

К восьми вечера, когда солнце только начало сползать с небосклона, а на его место ещё и не думала подняться луна, Урбан второй закрылся в своём кабинете с кипой бумаг и стаканом воды. Со всей беготней он забыл пообедать, а от ужина отказался сам. Просто из-за того, что во время побега в своё убежище, он машинально отвечал всем – нет. А кто мог подумать, что среди толпы служителей и нескольких новых рыцарей окажется кухарка? Теперь ко всем бедам добавился ещё и голод, а ведь для нормальной работы надо быть сытым и счастливым, тем более для такой работы, какая была у него.

За прошедшую неделю кипа набралась более чем приличная и везде, как назло, надо было всё внимательно прочесть и трижды обдумать прежде чем что-то решить. Мозг отказался работать после пятого холста, но Папа Римский, не давая заслуженного отдыха своим пожилым и усталым глазам, продолжал листать бумаги. Таким образом добиться большого прогресса, увы, не выходило. Глаза всё время отвлекались на всякие мелочи. То картина не так висит, то ваза кривовато стоит, то бумаги, после работы, сложены не аккуратно. Руки мгновенно стремились исправить эти недостатки богатого убранство, но куда старческим пальцам до таких масштабов? Через пол часа он всё же сдался под напором лени и усталости. Теперь работа проходила по следующей схеме: Один прочитанный лист, одно развлечение и так по кругу. Он надеялся хоть так заглушить чувство тревоги, и в целом у него это получалось. По крайне мере, галлюцинации прекратились.

Работа текла неторопливо, сонно, ему казалось, что пройдёт ещё мгновение, и он заснёт с пером в руках. Ему бы этого очень хотелось, но вот стражники… Ох эти новички. Стоило Урбану прикрыть глаза, расслабиться они мгновенно стучали в дверь, проверяя всё ли нормально с ним, а стучали они часто. Папу Римского откровенно бесило их поведение. Он, конечно, был не молод, далеко не молод, но не до такой же степени, чтоб уйти на небеса не доделав все земные дела. Однако, не смотря не раздражение, он молчал, и каждый раз старался отвечать им, как можно мягче, хоть это и требовало невероятных усилий.

Солнце почти село, осталась лишь небольшая красная полоса на границе неба с землёй, которая уменьшалась с каждой минутой. Показались первые звёздочки, ещё слишком тусклые, чтоб любоваться ими, но для человека стремящего занять себя, хоть чем-то, только не работой, этого вполне хватало. Собственно настало время отдыха, Урбан покинул своё мягкое кресло, прошёлся вдоль стола, случайно задел пару пергаментов, которые повалились на землю. Поднимать их не стал, решив, что это сделают стражи, которые с минуту на минуту должны были постучаться в дубовую дверь. Хоть тут их прилипчивость могла пойти на пользу.

Он прошёл к окну, одёрнул штору. Сразу задул сильный, летний ветер, принёсший с собой ароматы спокойствия и цветов. Так же порывы воздуха не постеснялись задуть все свечки в комнате, и немного приглушить огонь в камине.

Урбан второй задёрнул штору, так и не налюбовавшись небом, и почти на ощупь зашаркал к камину. Дойти до цели без потерь, у него не вышло. Он стукнулся ногой об большой шкаф с книгами, уже третий раз за неделю, и, причём об одно и то же место. Наружу запросились очень некрасивые высказывания, но он сдержался и, похрамывая, добрёл до последнего источника света в комнате.

— Когда-нибудь я от тебя избавлюсь бесполезная штуковина. – Проскрипел он, когда прошёл мимо постоянно калечившего его шкафа, с тлеющей щепкой в руках.

Зажечь свечи заново оказалось сложной задачей. Половина из них догорела почти до самого основания, а вторая просто отказывалась слушаться веления Папы Римского. Но вот, через минуту комната обрела тусклые очертания, в свете пяти огоньков. Маловато для чтения, но на большее у Урбана не хватило терпения.

Как только он взял в руки следующее донесение, новый порыв ветра задул три свечи. Ругая свою рассеянность, он пролетел до окна, закрыл его и аккуратно, чтоб не задеть шкаф, вернулся в кресло. Деревянная мебель, так любящая своего хозяина, кажется, расстроилась, по крайне мере так показалось Папе Римскому. Её деревянная резьба напомнила ему грустную ухмылку одного старого знакомого, которой недавно скончался, при очень странных обстоятельствах.

Третий раз он рухнул в своё кресло, взял перо, и с удивлением обнаружил, что перед ним стоит тарелка с пирожными, а рядом с ними соус в серебреной соуснице. Блюдо было настолько ароматным, что Урбан облизнулся и глубоко вдохнул приятный аромат свежих изделий. Булочки были с мясом, а соус, кажется, сырный. Идеальное сочетание. Он жадно схватил одну мягонькую пышечку и чуть не засунул её себе в рот, но в последний момент остановил себя.

— Здравствуйте, вы кушайте, кушайте. Я подожду. – Прозвучал чей-то голос во мраке. Папа Римский аж подавился слюной, от неожиданности. Кто-то посмел явиться без приглашения в покои самого главы христианской церкви. Такой дерзости свет не видывал и куда смотрит стража?

— Вы не переживайте, я к вам по делу, мы знаете ли тесно сотрудничали с вашим предшественником, пока он не умер. Сожалею, что не получилось предупредить вас, о моём везите заранее, но раз уж всё так сложилось, что сегодня мы встретились в ваших прекрасных покоях, то давайте обсудим несколько взаимовыгодных моментов.

Урбан протянул левую руку вперёд, приглашая незнакомца за стол, а второй рукой потянулся за маленьким ножом, обычно служившим для вскрытия свежих писем. Орудие было, конечно, не боевым, но чтоб задержать пришельца и позвать стражу на помощь времени хватило бы.

— Если разрешите, я начну. – Папа Римский еле заметно кивнул. Не от того, что ему захотелось выслушать собеседника, а из-за еды. Наивкуснейший аромат путал мысли, желудок отчаянно пытался намекнуть хозяину, что было бы хорошо накормить бедное и голодное создание. Вместо того чтоб выдумывать всякие авантюры и пытаться позвать охрану. — Собственно вы должны знать, что Виктор, ваш предшественник, тесно сотрудничал с нашим орденом. Всё так сложилось, что нам требуется ваша помощь…

Урбан поднял руку в воздух, прерывая неизвестного. Повисло молчание, пришелец не решился продолжить, а Папа Римский пытался разглядеть наглеца, но он толи специально, толи случайно встал в тёмном углу, а там, не то, что разглядеть человека невозможно, а даже увидеть его силуэт не получится. Обычно, во время встреч, Урбан второй ставил в этот угол самого верного рыцаря, для безопасности. Оттуда можно было в один прыжок добраться до папского стола, а самое главное, человек, стоявшей там, оставался незамеченным.

Наконец, Урбан решился прервать молчание. Рассудив так: Выслушать идиота всегда можно. Тем более, что дураков, которые просят помощи у великого Папы Римского, он не боялся, скорее наоборот. Так что, он взял себя в руки, тяжело вздохнул, приятный аромат вскружил голову, и чуть не сбил весь настрой, но всё же, Урбан сказал, твёрдым, повелительным тоном. Как ему показалось даже слишком грубым, однако по-другому с наглецами нельзя, иначе они вконец сядут тебе на шею.

— Вы кто такой и как попали сюда?

— Простите мои манеры. Меня зовут Ерл, а попал я сюда… очень просто. Не беспокойтесь, этим путём к вам больше никто не пройдёт. – Ерл сделал шаг к столу, тусклый свет огня еле заметно осветил его лицо, прикрытое плащом. Урбану показалось, что его кожа какая-то неестественна, не правильная, прозрачная что ли. – Позвольте мне закончить, у меня очень мало времени, а если у вас останутся вопросы, то тогда я отвечу.

— Я вас внимательно слушаю, только ближе к делу. Знаете ли, у меня нет ни малейшего желания тратить на вас хотя бы лишнею секунду своего времени. – Папа Римский откинулся на спинку кресла, и приготовился выслушать очередную порцию лжи, которую ему обычно скармливали богатые и не очень графы, серы, короли и прочие людишки, стремящиеся любой ценой заручиться помощью церкви.

— Благодарю. Как я уже сказал, мы сотрудничали с вашей церковью давно, почти с момента её создания. Наше взаимоотношения всегда строились на взаимовыручке и взаимопонимание. Мне очень жаль, что в последние годы нам не удалось связаться с вами. Это очень большой просчёт с нашей стороны. Мы бы хотели обсудить всё с вами заранее, но нам помешали.

— Ближе к делу. – Прервал его Папа.

— Нам нужна ваша помощь. У нас возникла проблема. Одно из наших хранилищ взломали, пока непонятно как, и кто это сделал. Мы просим вас оказать нам поддержку в защите его от… еретиков.

— И что же хранилось в этом, как вы сказали “хранилище”? Золото, брильянты, может все сокровища мира, или может что поинтереснее? Раз уж вы нагло являлись сюда и теперь просите помощи, у вас должны быть весомые основания для этого. – Урбан сложил руки на груди, ему нравилось, что теперь он тут главный. То есть он и был тут главным, но теперь это знал и он, и его собеседник.

— Вы что-нибудь слышали о волшебных фигурках? – Скорее не спросил, а сказал Ерл. Как будто он знал, что в подземельях Собора Святого Павла, храниться не один десяток именно таких фигурок.

— Возможно, но мне бы хотелось узнать, что вы имеете в виду. – Уклончиво ответил Урбан второй.

Ерл ничего не сказал, вместо этого, он достал из-за пазухи маленьких, потёртый мешочек и положил его перед Папой. Урбан медленно развязал бечёвку, попытался сделать безучастный вид, чтоб не показывать своей заинтересованности, но видимо всё было написано на его лице. Ерл смотрел на него и улыбался. Папа Римский, наконец, смог разглядеть его. Худой, даже хрупкий, светлые волосы, строгие черты лица, большие глаза и кожа действительно прозрачная. Правда, сейчас это его мало интересовало, ему было намного интереснее узреть содержимое мешочка.

На стол вывалилась серебристая фигурка единорога. Папа сразу понял, с чем имеет дело. Знакомый, неразрушимый и холодный метал, искусная работа неизвестного мастера.

— Признаюсь, вы меня заинтересовали. Что же вы хотите? – Урбан второй спрятал фигурку в карман. Прозрачный похоже знал, что Папа не отдаст предмет обратно, поэтому он не на секунду ни смутился и остался таким же собранным и спокойным.

— Захватите Антиохию до 1098 года.

— Вы понимаете, о чём вы просите? – Возмутился Папа Римский. – Как вы это себе представляете?! И опять же, с чего я должен вам помогать?

— Вы получите ещё несколько предметов, а повод и помощь масс, мы берём на себя, вам лишь надо согласиться помочь нам, и тогда все будут довольны.

— Сколько предметов у вас в хранилище?

Вопрос Папы Римского поставил прозрачного в тупик.

— Где-то сорок. – Ответил Ерл неуверенно и не думая, за что сразу поплатился.

— Мне кажется их там намного больше, точнее, я в этом уверен. Давайте так, вы отдаёте мне пятьдесят предметов, а за это, я вам помогу.

У прозрачного чуть челюсть не отвисла, однако он тоже был не промах. Ерл быстро собрался, стёр раздосадованную гримасу с лица и деловито продолжил.

— Это слишком много. Максимум двадцать, и то тогда мы сами отберём все предметы.

— А мне так не кажется. Сами посчитайте, десять за явление без приглашения. Десять за то, что соврали мне на счёт их количества. И не припирайтесь, за свои слова надо держать ответ. – Твёрдо сказал Урбан, видя, что Ерл хочет перебить его. – Ну и тридцать за работу. Я прекрасно понимаю, что это не пустяковое количество. Так что давайте так. Десять фигурок, я отберу сам, а остальные сорок, то есть тридцать девять, единорога вы мне уже отдали, выберете вы. Треть вручите мне в ближайшее время, где-нибудь в этом месяце, а остальные по завершению работы. Вас это устраивает?

— В целом, да. – Прозрачный на секунду замешкался. – Только ещё одно. У нас есть отряд отборных солдат. Пусть они будут участвовать и по возможности командовать в грядущей операции.

— Да будет так. Если не секрет, как зовут ваших… хм… “солдат”?

— Их капитана вы знаете, его зовут Генрих Элионский. Остальные личности вам не известны. – Ерл сделала паузу, его голос стал тиши и в нём отчётливо стали слышаться нотки злости. – Прошу меня простить, мне пора. Не беспокойтесь, я сам найду выход. Да, и попробуйте булочки, они очень вкусные.

— Попробую, не переживайте. – Урбан наклонился к блюду, вдохнул его сладковатый запах, который не стал ни на капельку слабее, за всё время разговора, а когда он поднял голову, прозрачного и след простыл.

Выпечка оказалась невероятно вкусной. Папа Римский жадно и быстро поглотил всё содержимое блюда и соусницы. Еда настолько приглянулась ему, что он смягчился, и если бы тут был прозрачный, он бы без единой задней мысли обнял его, и может, даже, разрешил отдать не пятьдесят, а, допустим, сорок пять предметов. Но, к счастью Урбана второго, и печали Ерла, прозрачного тут не было. Папа Римский был один.

Закончить всю работу у него не хватило сил. Ближе к десяти вечера он отправился в свои покои, по пути отругал стражу, которая заснула на посту. Не сильно, так, скорее, для профилактики. А в одиннадцать часов, он уже нежился в своей большой и мягкой кровати. В голове Папы рисовались разные образы, одни хорошие, другие не очень, но все они в скором времени слились в одну ясную, как день картину, которая стала основой для тяжёлого сна.

Следующей день главы церкви грозил быть таким же напряжённым и не приятным, как этот.

Глава первая.

Ночное сражение.

Август 1096 года, Галера ”Санта-Мария” Средиземное море.

Шел четвёртый день плавания галеры ”Санта-Мария”, идущей к Константинополю на встречу с войсками Крестового похода. Всё было хорошо: воды и провизии хватало, никто не болел, хотя новеньким было явно ещё не по себе от первой морской прогулки. Дул попутный ветер, и поэтому вся команда галеры особо ничем не занималась, кто-то спал, кто-то играл в карты, пока кок готовил обед, рыцари, находившиеся на палубе, уже откровенно скучали и не знали чем себя занять. Одни играли в кости, вторые мечтали о будущих битвах, а остальные точили свои мечи, и стрелы.

Действительно плавание проходило очень уныло, уже третий день на горизонте не было не кораблей, ни берега, даже птиц не было видно около двух дней.

На бочке в самом углу палубы сидел рыцарь Пётр Манфреди, он был высокого роста, с густой шевелюрой и небольшой чёрной щетиной. Родом он был из старинного итальянского рода, но всю жизнь жил во Франции. Конечно, родной язык он знал, и знал очень хорошо, однако говорил всё время на французском. Будучи, очень верующим, он с удовольствие отправился в крестовый поход. Пётр с детства мечтал стать рыцарем, как его отец и дед, а этот поход был именно тем случаем, который ему был и нужен.

Манфреди с детства тренировался драться на мечах, топорах, копьях и многих других орудиях. Так же он тренировался стрелять из лука, но это у него не очень получалось. Немного разбираясь в мореплавание, он считал, что корабль едёт не самым быстрым и безопасным путём. Пётр собирался поговорить об этом с капитаном Иоанном Голебовым, как тот появиться на палубе. По слухам Голебов был родом из смешанной семьи, мать его, умершая при родах, была француженкой, а отец араб, живший на территории Византии. Он был смуглым, имел длинную бороду и практически был лысым, по мнению Петра его вид выглядел довольно забавно. Команда считала его хорошим человеком, правда имеющего небольшие странности. В основном они это связывали с тем, что он пережил около семи кораблекрушений. И, безусловно, по мнению всех это оказало на него влияние. Какое, положительное или отрицательное, сказать никто не решался. Чёрез полчаса Иоанн вышел из своей каюты, по его лицу Пётр понял, что капитан только проснулся и не был настроен на разговор. Он прошелся по палубе, отдал пару приказов, посмотрел на карты, взял у кока рома и снова отправился в каюту.

Пётр не считала капитана пьяницей или лентяем. Но думал, что он не заслуживает быть капитаном хоть и такого не великого корабля. По его мнению, было множество людей, даже на этом корабле, которые могли управляться с командой намного лучше. Но эти соображения он предпочитал держать в себе.

День шел и по-прежнему, путешествие не преподносило никаких событий. Пётр задремал, ему снился бой двух людей. Один был крестоносцем, с длинным копьём, украшенным на конце полотном с красным крестом, почему то Пётру он казался знакомым, хотя лица его не было видно, а другой сарацином, высоким и сильным, с закрытым лицом вуалью. В тот момент, когда рыцарь должен был нанести последний удар, сон прервал его друг Павел Паули.

Пётр с Павлом дружили с детства. Они были очень похожи и некоторые считали их братьями. Он был также высок и статен, как Пётр, но не имел длинных волос, а был пострижен всегда коротко, так же любил мореплавание, но совершенно в нём не разбирался. Скорее для него поход был весёлой прогулкой, чем войной.

— Пётр, хватит дремать, так ты проспишь весь поход. – С улыбкой на лице сказал Павел, и похлопал его по плечу. — Пойдём лучше поедим, обед скоро закончиться.

— Да я не спал, просто прикрыл глаза. — Пётр не любил спать днём, и считал людей, любящих такое время провождение, последними лентяями, но на корабле настолько всё было уныло и безынтересно, что кроме как спать занятий, практически, не было. Он встал, отряхнулся и пошел с Павлом обедать.

Обед был не слишком богат, немного уже черствого хлеба, пресная вода и остатки мяса, набранного на острове Сицилия. Рыцари прочитали молитву и начали обедать. Трапеза прошла без особых происшествий, за исключением пьянова матроса. Тот ввалился в столовую, он был явно не в себе, кричал о каком-то предательстве, что все на корабле обречены, что во всём виноват капитан и что он всех обманывает. Боцман Ирей подошел к нему и сразу всё понял, тот не понятно как, выпил столько рома, что хватило бы на целую команду. Это было видно по его красным глазам, несвязной речи и по чудовищно сильному запаху, идущему от него. На удивление всех боцман нечего ему не сделал, а лишь отправил в трюм протрезветь. Через час обед закончился и все разошлись по своим местам. Пётр и Павел решили походить по палубе.

-Павел как ты считаешь, верным ли мы курсом плывём, по моим расчётам, наш корабль должен был уже вчера увидеть землю?

-Пётр расслабься, что ты всё переживаешь, капитан говорит всё хорошо и у меня нет поводов ему не доверять. Тем более это не наша задача следить за курсом, мы всего-то должны, сражаться да побеждать.

-Ну, возможно ты и прав, но всё же я не могу избиться от мысли….

В этот момент на палубу вернулся капитан. У него стал не здорово красен нос, и такие же глаза, а вид стал ещё более помятым. Он сразу начал кричать на всех, кто попадался ему на пути.

-Видимо ром сделал своё дело. — Тихо, чтоб Иоанн не услышал, прошептал Пётр.

Капитан подозвал к себе боцмана.

-Который сейчас час Ирей. — С беспокойством в глазах прошептал он.

-Примерно, пять дня. — Подскочив к капитану, сказал Боцман. Нервничая, капитан осмотрел палубу, посмотрел на Петра с не доверчивым взглядом. И отправился на нос корабля, при этом что-то бормоча.

— Капитан, капитан Иоанн. — Выкрикнул Пётр, приближаясь к нему. Тот обернулся

– Что тебе надо, крестоносец? – Брезгливо сказал Иоанн.

-Мы точно плывём правильным курсом?

-Да правильным! – Твёрдым, даже немного злым тоном, ответил капитан, повернулся и быстро зашагал от Петра.

— Манфреди пошли, надо заточить оружие и проверить доспехи. – Сказал, подошедший к нему, Павел. – И отстань от капитана, всё равно сейчас адекватного ответа ты не получишь.

— Да пошли, но что-то всё же тут не так.

Спустившись в низ, они обнаружили целую кучу оружия. Оно было буквально везде. На бочках, на полу, в каждом углу и что самое странное в свободных гамаках. Даже удивительно как тут могли жить люди?

— Да тут работы будет на добрые три часа, а ты говорил, что на корабле нечем заняться. –

Павел улыбнулся.

— Да, ты прав. – Пётр оглядел каюту и тяжело вздохнул, после хоть и не очень плотного обеда работать хотелось меньше всего. Тем более на корабле царила не выносимая жара.

За проверкой и расстановкой оружия прошло ещё пять часов. Работ заняла больше времени, чем они думали и всё из-за большой кучи оружия в правом углу. Копья, зацепившиеся за сети, никак не хотели из неё вылизать, а сети резать было нельзя, так-так они были нужны для охоты на крупных зверей. Освобождённые сети убрали подальше.

Всё шло ко сну. Они спустились в трюм, прочитали молитву, и Павел практически сразу уснул. А вот Пётр не как не мог заснуть. Он ругал себя за то, что задремал сегодня днём, видь, по его мнению, именно это событие не давало ему покоя. Полежав полчаса и не заснув, Манфреди поднялся на палубу подышать свежим, морским воздухом.

Была спокойная ночь, дул слабый ветерок и на небе было огромное количество звёзд. Вокруг него не было ни души. Все либо спали, либо были на носу корабля и рассказывали друг другу байки. Постояв у борта, Пётр отправился именно на нос. Он не любил шумных компаний, но в данной ситуации вариантов других не было. Можно было попробовать спуститься и снова попытаться уснуть, но морской воздух окончательно отбил эту идею.

Подойдя к носу, он увидел пятерых мужчин. Они играли в кости, пили ром и травили байки о разных приключениях. Пётр присел на небольшую бочку и взял стаканчик с красноватой жижей, но пить её не стал, он это дело не любил, однако выглядеть белой вороной не хотелось. Старый матрос с длинной рыжей бородой рассказывал историю об этих водах.

— Говорят, что в этих морях водиться страшное чудовище, любого кто с ним сталкивался, больше никогда не видели. Рассказывают, что у него десятки глаз, громадные щупальца, и гигантский хвост, украшенный острыми, как мечи сарацинов, шипами. – Он, было, хотел продолжить, но его перебил молодой крестоносец.

— Ха! Кто же тебе рассказывал, если ты говоришь, что его никто не видел, а если и видел, то тот уже давно на дне морском? – Старик посмотрел на него злым и недобрым взглядом, но ничего не сказал. В этот момент в разговор влез другой крестоносец. Он был уже изрядно пьян, но рассказ у него получился, довольно связным и занимательный.

— Чудовища, морские твари — это всё сказки для детей, настоящая опасность этих морей — это сарацины. – При этих словах сердце Петра сжалось. Он не считал себя трусом. Но истории о сарацинах, арабов, южан как их не назови, наводили на него страх. Конечно, в этом походе они должны были сражаться именно с ними, но как это будет происходит, думать не хотелось. В это время старик продолжил.

– Около двадцати лет назад я плыл на Галере ”Восход” вместе с ещё одним кораблём под названием ”Прибой”. – Он сделал паузу и глотнул ещё рома.

— Ночью мы сбились с курса и потеряли из вида наших товарищей. Плутая три дня, не видя ничего кроме воды, нас поглотило отчаяние. Однако ночью мы увидели в подзорную трубу корабль, не знакомый нам, без флагов и огней. Капитан решил идти на сближение, другова варианта у нас не было — провизия и вода кончались, и нам срочно требовалось помощь. – Пояснил старый крестоносец. — Подойдя ближе, мы подняли белый флаг и спустили шлюпку, для переговоров. В тот же момент как она достигла воды, палуба, не знакомого нам корабля, озарилась ярким светом. Это были стрелы, в их свечение мы разглядели изогнутые мечи и их разнообразные одеяния. Это сарацины, раздался крик капитана, но сделать, что либо, мы уже не успели. Крики, эхом разлетелись по нашей палубе. — Он налил себе ещё рома, но пока пить его не стал.

— Сарацины значит говоришь. Ха! Ребята они хоть смелые и безжалостные, но не самоубийцы же. Идти по этому маршруту, одним кораблём, да тут можно без проблем нарваться на какой-нибудь не большой флот. И тогда им мало бы не показалось. – Вставил со свойственной ему усмешкой молодой крестоносец.

— Я же говорю, мы сбились с курса, куда мы приплыли, я не знаю, но не хочешь, не верь, а рассказ попрошу не перебивать. — Жестким тоном ответил старик. Молодой хотел, что-то сказать, но Пётр его перебил и попросил продолжить.

— Так вот, о чём я, а да стрелы. Все разом как по приказу стрелки выстрелили, стрелы возвысились над нашими головами, осветив всё пространство вокруг. За считанные секунды я сообразил, что происходит и сиганул в воду. Не скажу, что падение моё было очень удачным, я зацепился головой о наше весло. Потеряв ориентацию и из-за этого чуть не уйдя под воду, я отплыл от ”Восхода”. Не видя всей ситуации творившейся на корабле, я начал отплывать от него, это было легко — течение относило меня дальше и дальше от корабля. Я лишь слышал крики, крики гибнущих друзей. Прошло часа два, место битвы не было видно, но моё движения не останавливалось, меня гнал страх, и этот страх был велик. Через час меня покинули силы, и я отдался течению. Я начал молиться видь другой надежды кроме как на бога, у меня не было. В этот момент надо мной показался ”Прибой”. Меня подняли на борт, рассказав эту историю, я заснул. Позднее мне объяснили, что мы отклонились от курса и попали в их воды. – Он ещё много рассказывал о том, что было дальше, но для Петра это уже было не интересно, к тому же молодой крестоносец снова начал высказывать свои сомнения об истинности этой истории. Пётр встал и пошел обратно наблюдать за звёздами и за морской пеной.

Простояв на борту около тридцати минут, Пётр, было, собрался спать, но его внимание привлёк мигающей свет, со стороны кормы корабля. Приглядевшись, он увидел человека, держащего в руке факел, периодически накрывая огонь тканью. Сначала Пётр не понял, что происходит и тихо, чтоб его не заметил неизвестный человек, подкрался ближе. Он ничего не понимал, зачем кому то ночью, давать что-то, отдалённо похожее на сигналы, в пустоту ночного моря. Манфреди взглянул в темноту, на фоне чёрного моря и такого же чёрного неба появился другой огонёк. Вглядываясь в огонь, несколько минут он заметил, что тот стал больше. Найдя на палубе чью-то забытую подзорную трубу, он взглянул туда, где был приближающейся свет. В тот же миг Пётр ужаснулся, это были два сарацинских корабля. Он выхватил свой меч из ножен и с криком. – Тревога! — Бросился на предателя. Подбежав ближе, он узнал Иоанна. Решив не давать шанса бывшему капитану, он занёс меч над его головой. Но Петру не получилось совершить своё правосудие. Голебов заметил приближающегося рыцаря, сделал резкий прыжок в сторону и нанёс сильный удар Петру в челюсть. Пётр покачнулся и упал на спину. Иоанн хотел было добить нападавшего, его же мечём, который так не удачно выпал из рук Петра, но звуки приближающихся людей со стороны носа корабля спугнули его. Тот недолго раздумывая, прыгнул за борт и поплыл к вражеским судам. Петра подняли на ноги и начали расспрашивать о случившемся.

— Что случилось? Где капитан? Что за корабли нагоняют нас? Что делать?

— Капитан нас предал, поднимайте команду, враги подходят к нам со всех сторон. – Пётр хотел приказать открыть огонь по предателю, но его уже не было видно.

— Может, спустим шлюпку для переговоров? – Спросил один из молодых крестоносцев.

— Сарацинам не нужны переговоры, им нужна лишь наша кровь. Поднимайте всех пока враг ещё не на нашей палубе.

Все, за исключением молодого, который до сих пор пытался что-то сказать о переговорах, кинулись выполнять приказ Петра.

— Тревога, все на боевые посты! – Кричали они. Понемногу на палубе собралась приличная толпа. Манфреди осмотрел их, одни были в доспехах, надетых кое-как, другие и вовсе не имели их и лишь прихватили свои мечи и щиты. Пётр подумал.

–«Хорошо, что я с Павлом разобрал груды оружие, без этого на палубе и не было половины народа. Все бы разбирали этот “мусор”».- Кстати, говоря, о Павле, тот стоял в первых рядах и глупо, с заспанным видом, смотрел на Петра, будто задавая вопрос, что происходит?

Манфреди не был прирождённым командиром и честно говоря сложившаяся ситуация ставила его в тупик. Но он собрался и строгим, спокойным голосом громко объявил.

— Капитан Иоанн предал нас, он оказался помощником наших врагов, которых и привёл к нам. Сразу говорю врагов много, и я предполагаю, что они уже осведомлены о наших боевых ресурсах. Так случилось, что капитан, бывший капитан Иоанн сбежал. Но мы рыцаря бога, нам не страшен ни один враг и с божьей помощью мы одержим победу! Все по местам! — Раздался громкий рёв толпы, поддержавшей “нового” капитана. И все разбежались по своим местам. Копейщики заняли все позиции, которые находились у бортов корабля, за ними находились мечники, а лучники находились в центре корабля.

— Лучники, зажигайте стрелы, не дадим им спокойной жизни, подожжем их корабли!-

Команда Петра была выполнена, на его удивление, очень быстро. Он стоял и наблюдал за происходящим, говорил, что и кому делать при попытке врага проникнуть на корабль, куда встать, и ещё много других мелочей. Манфреди заметил, что из почти четырёх сот человек находившееся на галере, всего около сорока были с луками. Это было странно, ведь по плану на каждой галере, в этом походе, должно было находиться не менее ста сорока лучников. Пётр решил проверить, не остался ли кто-то из воинов в трюме.

— Павел иди сюда.- Павел, до сих пор стоял в недоумении. Поэтому он не сразу откликнулся на призыв Петра.

— Пётр, что происходит, расскажи мне хоть что-то, я ничего не понимаю, почему ты командуешь?

— Нет времени все объяснять, могу лишь сказать, что твой любимый капитан оказался предателям и завел нас в ловушку. Павел, оставайся здесь и следи, чтоб на корабле не поднялась паника. Так же приглядывай за командой, вдруг у Иоанна были сообщники. А у меня есть дело в трюме. Я скоро. — С этими словами он повернулся и бегом устремился в трюм. “Надеюсь, Павел сделает всё правильно” — подумал он, спускаясь вниз.

Пётр быстро нашел не достающих воинов на палубе, это был молодой, недавно собранный отряд из северной Италии. Об его безалаберности уже ходили легенды, поэтому Манфреди ничуть не удивился.

— Подъём салаги! – закричал Пётр.

— Дай поспать, ещё даже солнце не встало. – Сказал молодой воин, который лежал около прохода, около которого стоял Пётр. — После этих слов, воин получил мощный удар ботинком, прямо под рёбра. Он с грохотом упал с кровати и застонал.

— Вы, что не слышали! Враг у нас на хвосте. Всем быстро занять свои боевые посты.-

В этот раз толпа повиновалась Петру. Они быстро поднялись, схватили луки и стрелы и побежали наверх. Пройдя все койки, чтобы проверить, не остался ли кто-то тут ещё, он заметил в углу, того самого парня, прибежавшего во время обеда и кричавшего о предательстве. Узнать его было не трудно – редко на корабле можно было встретить чёрную шёлковую рубашку. Петр решил расспросить его, откуда он узнал о капитане, ведь тот мог знать об его сообщниках.

— Эй ты! Ты откуда узнал о предательстве.- Но тот не отвечал. Подойдя поближе, Пётр не заметил какого-либо движения со стороны этого моряка. Он был бледен, с разбитой губой и большим синяком под левым глазом. Пётр подергал его, ударил по лицу, но тот не шевелился.

— Он мёртв. – Сказал Манфреди, непонятно кому, опустил ладонью ему глаза, прочитал молитву и отправился наверх.

На палубе всё было спокойно, за исключением новеньких, которые только поднялись и вид кораблей, нагоняющих нас, явно пугал их.

— Стрелы к бою, при подходе врага на расстояние выстрела огонь! – Крикнул Пётр, как полностью поднялся на палубу.

Через минуту началась перестрелка, первый выстрел был с корабля рыцарей.

Пётр наблюдал за происходящим, с какой-то непонятной ему самому радостью. Вот десяток стрел попали прямо на нос корабля, где стояла большая часть их лучников, а вот и несколько стрел подожгли паруса. К сожалению, потери врагов на таком расстоянии ещё не были видны. А потеря нескольких парусов не убавила им скорость.

— Да хорошо работают у них гребцы, с такими темпами они поравняются с нами через минуты три. — Сказав это, Пётр отдал следующий приказ. — Убрать вёсла всем приготовиться к абордажу, будим убивать арабов на их собственных кораблях. — Он понимал если оставаться на корабле, то о победе можно и не думать, видь в лучшем случае, им пришлось бы держать их атаки с двух сторон, а в худшем — они просто расстреляли бы их в упор, а на их кораблях было больше места для боя. Пётр возлагал большие надежды на умение и силу своих воинов. Приказ был выполнен. И команда готовилась к атаке, ещё несколько секунды и перед ними покажется носы вражеских кораблей.

— Подготовить крюки. — Всё было готово, но их план был нарушен. Оба вражеских корабля резко повернули на них и носами врезали в палубу, поломав при этом себе большое количество вёсел. Раздался громкий треск. Все повалились на пол. С сарацинских кораблей посыпались стрелы, а так как рыцари были ошеломлены от такого удара, многие не смогли прикрыться от ливня стрел. Практически сразу полетели абордажные крюки врага. На палубу посыпались Сарацины, они резали лежащих рыцарей, как без защитных овец. Кто-то уже оклемался и пытался сражаться, но количество сарацин было слишком большим. Рыцари падали один за другим, Пётр с Павлом и ещё пару воинов отступали к центру корабля. Где уже практически в одиночку дрался боцман. Удивительно, как быстро сражались враги. Буквально за минуту погибло около трёхсот воинов. А их потери были не столь велики, их практически не было. Боцман схватил огромный кусок доски, отколовшийся от палубы после столкновения, и размахивал им как палицей. Получалось это у него довольно хорошо. Вокруг лежало около десяти арабов. Подойдя ближе, Павел попытался его успокоить и объяснить, что надо занять круговую оборону.

Но тот не послушал и кинулся на вражескую палубу, где сразу получил мощнейший удар копьём, прямо в живот. Не произнеся не слова, он покачнулся и упал в воду. С Петром осталось немного воинов. Все они были в центре корабля. Искать выживших на носу было бессмысленно – нос горел. Где-то на корме ещё сверкали клинки, но постепенно лязганье клинков сменилось криками раненых.

Была ночь, но из-за многих пожаров, как на палубе рыцарей, так и на палубе сарацинов, было очень светло. Перед остатками рыцарей открывалась ужасная картина: теперь весь корабль был забит сарацинами, они были везде. Повсюду были трупы и кровь, много крови. Слышались крики умирающих и радостные ликования арабов.

Их окружали, кто-то пытался выпрыгнуть за борт, но и там не было покоя, лучники добивали всех и к тому же там были акулы, идущие за вражескими кораблями. Через пять минут после начала боя остались лишь Пётр, Павел и ещё пара рыцарей.

Сарацины обступили их. Пётр переглянулся с остальными, все уже поняли, что им конец, кивнули друг другу, и Манфреди с криком кинулся на врага. Все его поддержали и так же кинулись в атаку.

Тех двоих бедолаг, сразу насадили на копья, Павел прорвался в ряды врагов и убил троих арабов, после чего его схватили, повалили на пол и изрубили мечами. Пётр же не смог пройти ряды врага. Какой-то здоровый сарацин заехал ему кулаком в живот. Манфреди упал на колени, негромко выругался и свалился на бок. После чего тут же получил ещё удар нагой по лицу. Раздался смех.

Пётр был ещё в сознании, когда видел, как арабы добивают раненых на корабле и выбрасывают их тела за борт.

Глава вторая.

Мир и покой.

Май 1089 года, ферма семьи Розаль, юг Франции.

Меня зовут Элизабет Розаль, дочь Августа и Миранды. Я и мой брат Юлий жили с родителями на не большой фамильной ферме, на юге Франции недалеко от пограничной заставы. Элизабет родилась пятнадцатого июня 1078 года. Она была красивой молодой девушкой с длинными коричневыми волосами, зелёными глазами и прекрасной фигурой.

Шёл 1089 год, была весна. Время посадки пшеницы. Отец бегал по соседним фермам и торговал различными видами семян. Мама сидела у дома и как всегда шила нам с братом одежду. Брат Юлий был старше меня на пять лет, в это время он обычно уходил охотиться на несколько дней, но в этом году он решил остаться и помочь отцу, тому в последнее время нездоровилось. Юлий ходил по полю, вспахивая его, с помощь двух наших старых лошадей. Честно говоря, я иногда забиралась на них и училась скакать. Правда, это у меня не очень получалось. Обычно они попросту никуда не шли или шли так медленно, что, наверное, даже черепаха обогнала бы их. Но, несмотря на это в седле я научилась сидеть крепко.

Я сидела под старым дубом и перебирала зерно, которое у нас было, отсевая плохое от хорошего. Это занятие было довольно скучным и однообразным, но кроме меня им заняться никто не мог. У отца с матерью плохое зрение, а брат нужен на поле.

Можно подумать, что здесь на приграничных участках было опасно. Так и было, до прихода графа Генриха Элионского, который взял эти земли под свой контроль. Он периодически патрулировал эти кроя со своими отрядами, которые были сопоставимы с иными армиями мелких стран. Будучи прекрасным военачальником, он выиграл не один бой, в котором сам принимал непосредственное участие. Его отвага и сила заставляли врагов бояться и трепетать, а союзников уважать его. Поэтому жить можно было, не боясь за завтрашний день. За это, все были благодарны и преподносили разнообразные дары. Жизнь текла медленно. Можно сказать без интересно. Лишь редкие праздники как-то вносили в неё разнообразие. Например, в прошлом месяце у отца был день рождение. Ему исполнилось сорок лет. Праздник получился весёлым, чему превосходно содействовали вина из нашего погреба.

Я, было, задремала, но вдали показался небольшой комок пыли. Через какое-то время стало видно, что это всадник. Бросив зерно, я вскочила и побежала к брату. Тот тоже уже заметил столбы дыма от лошади.

— Юлий, всадник едет сюда? Что делать?

— Сестрёнка беги к отцу, и сообщи ему о нашем госте. Друг он или враг говорить ещё рано, но подстраховаться лишний раз не помешает. А я пойду за вилами.

— Хорошо. — Я побежала в сторону мельницы, где должен был находиться отец. Пробежав наш дом, я оказалась на поле. Бежала долго, но довольно легко. Прохладный воздух обдувал моё лицо, развивал волосы, а зелёная, ещё не скошенная, трава щекотала мне ноги. Если бы не важность момента я б с удовольствием полежала в траве, вдыхая свежий весенний воздух.

Добежав до мельницы и обнаружив отца торгующего с двумя незнакомыми мне людьми, я сообщила ему о происходящем. Он посмотрел на меня, потом обернулся, сказал что-то незнакомцам и жестом приказал оставаться здесь. Сам же он побежал домой. Конечно, полноценным бегом это было назвать нельзя – возраст давал своё, но всё же отец двигался довольно быстро для своих лет.

Прошло около часа, прежде чем отец вернулся. По его поведению было видно, что он чем-то взволнован. Поговорив с незнакомцами, которые до сих пор ждали его, об какой-то атаке, он отправил меня домой. Честно говоря, их разговор целиком я не слышала. Папа говорил так тихо, что лишь подойдя к нему вплотную можно было что-нибудь разобрать. Один из них сказал:

— Желаю вам удачи. — После чего они оба развернулись и неспешно ушли. Отец подозвал меня к себе и мягким голосам сказал, что скоро обед и пора идти домой.

Обед как всегда был не богат, я поела и отправилась дальше перебирать зерно. Отец никуда не пошёл, а лишь весь вечер ходил вокруг дома.

Темнело, мы пошли спать, только брат остался на улице, он сказал, что ему не спиться и хочется подышать прохладным, ночным воздухом.

Я заснула очень быстро. Мне снилось зерно тонны зерна, которые надо было перебрать. Невольно проскользнула мысль о том, что надо найти какое-то другое занятие, а то уже и во сне это зерно, зерно, зерно… О! как оно мне надоело!

Я проснулась от сильно толчка в бок. Это была мама. Вид у неё был встревоженный, она сунула мне в руки кусок сухого хлеба, фляжку с водой и сказала:

— Быстро прячься под пол, и не какого звука, что бы ни случилась главное не звука. На нас идёт отряд арабов.- Она схватила меня, подтолкнула в погреб. Я залезла туда, до конца не понимая происходящего. После чего мама засыпала вход какой-то одеждой, сеном и подобным мусором. Просидев в погребе десять минут и не услышав не одного звука, я захотела попробовать выбраться отсюда, но тут раздался крик. По голосу это был Юлий. Крик был не долгий, после чего с грохотом раскрылась входная дверь. Подползя к щели, через которую свет попадал в подпол. Я пыталась рассмотреть, что же случилось. Надо мной стоял отец держащий вилы, за ним мать, а перед ними в дом входили смуглые люди. Они были странно одеты, вся одежда как покрывала большая с разнообразными рисунками, но больше всего меня привлекли их изогнутые кленки. Раньше, я таких не видела.

— Не подходите или я за себя не ручаюсь.- Жестким, железным голосом прокричал отец группе чужаков.

— Не нервничай старичок, твой сын сам виноват, не надо было нас оскорблять. Но, не смотря на этот мелкий инцидент, я всё же надеюсь, что дело можно решить миром. – Медленным, спокойным голосом, проговорил араб, стоящий перед отцом. Его лицо расплылось в такой наглой ухмылки, что даже мне захотелось дать ему кулаком в лицо, а может и чем потяжелее. Он продолжил. – Нам много не надо, всего-то все ваши запасы провизии, воды и весь скот, который у вас есть.- Улыбка на его лице стала ещё отвратительнее, хотя казалось, что рожи наглее, в природе быть не может. Мама, стоявшая до этого момента в оцепенении, зарыдала и упала на колени.

— Не могу видеть, как женщины плачут, парни увидите её.

— Ты что не слышал, я же сказал, не подходить иначе я вас тут всех поубиваю!!

— Но, но, дед успокойся, мы ей ничего особого не сделаем, лишь немного её успокоим, да ребят. – Он повернулся к ним и подмигнул. Двое чужаков подошли с обоих боков к отцу.

— Я предупреждал!!! – Отец быстро, как дикий зверь, воткнул виллы в живот одного, а другим концом ударил второго по голове. Оба они упали на землю. Но отец не собирался останавливаться, он кинулся на “разговорчивого” араба, тот парировав его удар, схватил отца за шею и свернул её. С треском костей на моих глазах показались слёзы. Я схватила себя за рот, чтоб не закричать.

Араб посмотрел на тела своих помощников.

— Эй, вы там, на улице, идите сюда. У нас тут раненые. — Вошло пять здоровенных мужиков, подхватили два тела и вынесли наружу. — А что с этим делать и с его старухой?- Спросил один из вошедших. — Деда в канаву вместе с сыном, а бабу… туда же, нам она больше не нужна. Только сделайте всё по-тихому, не люблю убивать беззащитных, но такова жизнь. – Он отошел в сторону, чтоб дать дорогу здоровяку. Мама закричала и попыталась убежать. Но тот схватил её и поволок на улицу. Она ударила его по коленки, кинулась бежать. Через несколько секунд я потеряла её из поля зрения. Не зная, что с ней дальше произошло, но надеюсь на лучшее.

Мне оставалось молиться, молиться, чтоб этот страшный сон кончился, я очнулась в своей кроватке, мама позвала к столу, а через несколько часов я бы отправилась перебирать своё зерно, и всё было бы как раньше. О как бы мне этого хотелось, но этому уже не было суждено произойти.

Прошел час, а может два. Мне было всё равно. Я лежала на земле и плакала. Плакала от безысходности, от горя, от злобы и ненависти. Мои страдания остановил звук заходящих людей.

— Переночуйте здесь. И без возражений, а то отправлю в хлев к свиньям. – Приказал тот самый мужчина убивший отца.

— Да, но можно хоть вина сюда принести, больно уж хорошая коллекция у этих фермеров. — А я ещё слышал, что они не пьют.- Прохрипел толстяк, севший прям надо мной.

— Не какого вина, вы, что не поняли, всем спать завтра выступаем с рассветом. Мне не нужны командиры, которые мало того, что спят на посту так ещё и два слова связать не могут!- Крикнул на толстяка тот.

— Хорошо, хорошо я ж только предложил, зачем же кричать.

Они уселись, раскидали свои вещи, как у себя дома. Один из них достал из-под покрывала бутылку.

– “Вот гады, они уже и до наших торговых запасов добрались”. — Промелькнула мысль у меня в голове.

— Ну что, кто хочет попробовать наивкуснейшее французское вино.- Проговорил толстяк.

Толпа поддержала его громким воем.

— Тиши! Тиши! А то этот услышит и тогда нам не поздоровиться.

Рассевшись кругом, они начали распивать наше вино. Это занятие они завершили довольно быстро. Действительно на семь человек одно вино, разошлось в секунды. Но для них и этого хватило. Осмелев, они в полный голос начали травить разнообразные байки, хвастаясь своими достижениями и псевдо подвигами перед товарищами.

Это было не интересно, к тому же я проголодалась. Тихонько отползя от них, и открыв свёрток с провизией, я, было, хотела поесть, но тут дверь с грохотом распахнулась. Ворвался их капитан и с криком схватил уже пустую бутылку от вина и разбил её об голову толстяка.

— Я предупреждал. — Тихонько подползя, к щели я увидела, как этого толстого араба схватил за волосы убийца моего отца и выкинул провинившегося на улицу. — Сегодня спать ты будешь на улице. А вы чего уставились. Тоже хотите получить своё?

— Нет, мы всё поняли о могучий и великий Алед. Прошу прощение, этот змей Гамбл сам притащил сюда тайком вино. Он нам предлагал этот дурной напиток, но мы отказались.- Сказал араб в смешной шляпе с ужасным акцентом. Это выглядело глупо, видь даже отсюда, чувствовался этот чудовищный запах выпивки, от их шумной кампании. Алед оглядел его и засмеялся.

— Видишь, как твои друзья защищают тебя. Вас я прощаю, но ты Гамбл в качестве наказание всё-таки поспишь сегодня со свиньями. А если ещё такое повториться, лично сниму твою голову с плеч. — Тот посмотрел с ненавистным взглядом на товарищей, встал и пошел восвояси. Алед ушел, а перепуганные арабы легли спать.

Прошло около часа, их ужасный храп не давал мне заснуть. Вдруг промелькнула мысль: – “Долго тут седеть, не получиться, а если бежать, то лучшего момента может и не найтись”.

Тихо, без единого звука, я проползла к выходу. Попыталась открыть люк.

– Да без физических усилий тут не обойтись. Мама на славу потрудилась, надеюсь, они меня не услышат. Мысли о матери снова нагнали на меня печаль. Я толкнула ногой дверцу, она неохотно отворилась. Бесшумно вылезти не удалось, дверца люка задела и перевернула кувшин. Он покатился и врезался в стену. Замерев в ожидание, я прислушалась, ничего кроме этого ужасного храпа.

– Хорошо. — Тяжело вздохнув, я поползла дальше. Ползу, вот выход, его уже видно, но вдруг рука, рука араба упала мне на спину. Повисла тишина. – “Он спит, в какой раз мне везёт”. – Подумала я. Подползя вплотную к двери и начав думать о том, как её открыть, чтоб было меньше звуков, я заметила меч, лежащий около меня. Большой, красивый, величиной с половину моего роста. Никак не верилось, что такая красивая вещь может быть чудовищным оружием в умелых руках.

Мысль промелькнула сама собой. Месть, месть за отца, брата и … в это ещё не хотелось верить, но скорее всего и за мать. Схватив меч, я подползла к ближайшему арабу. Он мирно спал, но я знала, стоит ему или кому-нибудь, из его друзей услышать меня, жизнь моя закончиться очень скоро. Поднеся оружие к его шее, я замахнулась — удар. Он не издал ни звука, лишь его кровь брызнула мне в лицо. От содеянного стало легче, но чувства мести не покинуло меня. Подползя к следующей жертве, и занеся меч над головой, почувствовалось удовлетворение, которую до сих пор я никогда не испытывала. Удар — полилась кровь, она опьяняла меня, давала силы. Струя была настолько сильной, что забрызгала комнату. От этого проснулся араб с длинной бородой. Увидев меня, он схватил топор, толкнул товарищей, повторивших его действия. Они окружили меня, загнали в угол, выхода не было. – Всё, это конец. – Прошептала я. Осмотрев товарищей лежавших в крови. Араб с серьгами в ушах, с железными нотками в голосе проговорил:

— Они мертвы.

-Деточка это не конец, это только начало, начало твоих страданий, в которых в лучшем случае тебя ждёт смерть. — Засмеялся бородатый. Он подошел, выбил из моих рук меч. Взял меня за шею, словно осматривая, как какую-то вещь. Я плюнула ему в лицо и дала нагой в колено. После чего тут же получила мощный удар в челюсть. Меня схватили, кинули на стол и кинжалом разорвали подол моей ночной рубашки. Попытавшись вырваться, я снова получила удар.

— Не рыпайся, а то хуже будет.- Посмеялся кто-то из них.

Вдруг на улице раздался горн.

— Что это, звуки не наших.

— Пойду, проверю. – Араб с серьгами, вышел из дома, но через несколько секунд забежал обратно, закрывая за собой дверь и заставляя её стульями. – Там рыцари!! К оружию!!

Меня кинули на пол. Забыв обо мне, они разошлись по периметру комнаты. На улице послышались крики. Все вздрогнули, перекинулись тревожными взглядами. Бородатый араб пошел к двери. На мгновение всё затихло. За дверью послышались тяжелые шаги, тишина, и вдруг дом подскочил, дверь сорвалась с петель, пролетела пару метров и зацепила бородатого, впечатав его в стену. В дом, не спеша, вошел рыцарь в золотых доспехах с двумя мечами из металла похожего на серебро, и большим щитом на спине. Мне бросился в глаза, его красивый шлем, украшенный большим красным пером. Одним мечом он ударил стающего рядом араба. Этим он рассёк его пополам, вдоль груди, а меч пробил стену насквозь.

— “Какой же силой должен обладать человек, чтоб вот так запросто перебить человека пополам?”. — Подумала я. В это время вторым мечом он насквозь пробил голову арабу, подбежавшего к нему. К этому момент первый меч снова был готов к бою. Араб с серьгами попытался ударить рыцаря, но тот ловко блокировав его удар, проткнул ему живот.

В этот время он уже стоял на середине комнаты. Один из арабов попытался убежать, но ему это не удалось. Практически не смотря, в пол оборота. Он кинул в беглеца меч. Пронзив ему грудь, меч пробил его насквозь и упал на землю. Последний шестой араб кинулся на моего спасителя, отвлёкшегося на беглеца. Но я вовремя, схватила топор и кинула его в нападавшего. Этим, выбив из его рук оружия. Рыцарь, воспользовавшись моментом, пробил кулаком череп араба.

Вся комната была в крови. Рыцарь осмотрелся вокруг, врагов больше не было, и он снял шлем. Это был старый мужчина с небольшой щетиной, длинными волосами и большими густыми бровями. На левой щеке красовался большой шрам. Но, что больше всего привлекало внимание это его разноцветные глаза. Один был зелёный, а другой голубой. Он подошел ко мне, положил мне руку на плечо. От этого я чуть не упала — рука была очень тяжелой.

— С тобой всё в порядке?

— Да, да всё хорошо, спасибо, что спасли меня. Как вас зовут?

— Я Генрих Элионский, сын графа Ролонда второго, защитник этих земель.- Гордым, торжественным тонном проговорил он. — Мне сообщил гонец из крепости “Альдберг”, падшей под натиском арабов, что на север идёт несколько отрядов сарацин. Как только я об этом узнал, сразу выдвинулся в путь и как я вижу, к месту битвы успел вовремя. Да, как тебя зовут?

— Я Элизабет, Элизабет Розаль.

Дав мне его меч и сняв со спины щит, он подошел к выходу.

– Элизабет пошли, не время сидеть, в любой момент сюда могут прийти враги. — Генрих подошел, взял свой второй меч с земли, осмотрелся и подозвал меня к себе. – Не на шаг от меня не отходи, здесь очень опасно.- Я побежала за ним, вокруг кипела битва, но мой спаситель не обращал на неё особого внимания. Он лишь изредка наносил смертоносные удары. У попадавшихся на его пути не было шансов, одних он играючи откидывал щитом, после чего арабы отлетали на метров пять и больше не шевелились, а других, как горячим ножом режут масло, рубил пополам.

На улице творилось что-то невообразимое. Куда не посмотри, были трупы, кровь, мертвые кони, раненые бойцы, кричавшие от боли. Всё это никак не укладывалось у меня в голове. Не так давно, вот здесь сидела мама, теперь здесь лежал мертвый всадник, с раненым стрелой конём. Вдали виднелось поле, на котором сегодня утром работал мой брат, там дрались около сотни воинов. Наша старая мельница была в огне и, так же, как и на поле, там шёл бой. От этого вида хотелось плакать. Когда мы достигли погреба, чтоб передохнуть, к нам подбежал молодой рыцарь, облаченный в серебристые доспехи.

— Генрих, нам нужна твоя помощь с запада подошел отряд сарацин, там практически нет наших воинов и если туда не поспешить, то скоро они будут в наших тылах.

-Что?! А где отряды графа Могре?

— Они разбиты и бегут. На них напали из леса. Это была засада. Этих тварей было слишком много.

— Проклятье! Хорошо дай мне коня, я отправлюсь на запад, а ты ни на шаг не отходи от этой девочки. Постарайся как можно быстрее вывести её отсюда.

— Хорошо. – Рыцарь убежал, и через несколько минут вернулся с конём.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст