Российская аграрно-историческая школа в эмиграции (берлин и праг

На правах рукописи

БЕРЛОВ Артур Валерьевич

РОССИЙСКАЯ АГРАРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА

В ЭМИГРАЦИИ (БЕРЛИН И ПРАГА) В 1920-1930 гг.

Специальность 07.00.02 –Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва – 2010

Работа выполнена на кафедре новейшей отечественной истории

исторического факультета

Московского педагогического государственного университета

Научный руководитель – доктор исторических наук, профессор

Щагин Эрнст Михайлович

Официальные оппоненты — доктор исторических наук, профессор

Ершов Виталий Федорович

кандидат исторических наук

Федорова Мария Сергеевна

Ведущая организация — Калужский государственный университет им. К.Э.Циолковского

Защита состоится «13» декабря 2010 года в 15 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.09 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 119571, Москва, проспект Вернадского, д.88, ауд. 322.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МПГУ по адресу: 119992, ГСП-2, Москва, ул. Малая Пироговская, д.1.

Автореферат разослан «___» _______ 2010 года

Ученый секретарь

диссертационного совета Симонова Н.В.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Общественная стабильность, судьбы проводимых демократических преобразований в России в значительной мере определяются состоянием дел в сельском хозяйстве. Подлинное возрождение крестьянства, создание эффективного аграрного сектора, способного обеспечить и гарантировать продовольственную безопасность страны, невозможно без основательного и всестороннего анализа уроков аграрной политики и трудов ведущих ученых-аграрников переломного для деревни периода 1920-1930-х гг.

Находясь в эмиграции, российские ученые-аграрники предложили немало оригинальных идей и разработок, отдельные из них были восприняты, развиты и использованы во всём мире. Актуальность анализа теории крестьянского хозяйства в работах российских ученых-эмигрантов 1920-1930-х гг. возрастает в связи с глубокой перестройкой аграрных отношений в современной России. В новых условиях по-прежнему остро стоит вопрос о месте и роли крестьянства в России, составляющего и сегодня значительную часть населения страны. Российское правительство, как и прежняя власть, пока еще не создало благоприятных условий для развития аграрного сектора. В социально-экономическом плане крестьянский труд остается крайне неэффективным, непопулярным и низкооплачиваемым. На современном этапе труды ученых-эмигрантов 1920-1930-х гг. оказались востребованными в России, что придает особую актуальность теме диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. Изучению творческого наследия российских ученых-аграрников 1920-1930-х гг. посвящены работы, созданные как отечественными, так и зарубежными авторами. Научный интерес к данной теме никогда не ослабевал, хотя часто объективному исследованию мешали политическая и идеологическая конъюнктура.

В истории изучения научных взглядов российских эмигрантов-аграрников 1920-1930-х гг. следует, на наш взгляд, выделить три основных периода, на протяжении которых избранная тема рассматривалась с различной степенью интенсивности и в рамках различных историографических подходов: это период с конца 1920-х по середину 1950-х гг., с середины 1950-х до начала 1990-х гг. и с 1991 г. по настоящее время.

Первые исследования, посвященные не столько изучению, сколько критике творческого наследия ученых зарубежной аграрно-исторической школы, появились в сложный момент проведения коллективизации и иных акций по «социалистическому» переустройству деревни. Их авторами были в основном партийные и советские работники, журналисты, а также специалисты сельского хозяйства, как центрального, так и регионального звена. Как правило, рецензенты рассматривали труды предвзято, с идеологических позиций. Критические статьи не всегда сопровождались глубоким научным анализом теоретической разработки и подходов к исследованию крестьянского хозяйства. Более других подвергались критике с идеологических позиций труды экономиста-аграрника А.В. Чаянова и его единомышленников.

Проблема кооперации крестьянских хозяйств, подробно изучавшаяся российскими учеными в Праге и Берлине, не могла представлять интереса для советской исторической науки, ориентированной властью на исследование классовой борьбы в деревне. Авторами Н. Лаговиером, А. Роднянским, П. Сиротининым, уделялось первостепенное внимание необходимости изоляции зажиточного крестьянства и борьбы с ним как фактору успешного формирования новой системы хозяйствования в деревне. В плане организации крестьянских хозяйств, главное преимущество коллективизации исследователи видели в избавлении сельского населения в новых условиях от «жесточайшей эксплуатации кулачества».

Большое влияние на изучение творческого наследия ученых-эмигрантов оказал вышедший в 1938 г. при непосредственном участии И.В. Сталина официальный учебник — «История ВКП (б). Краткий курс».

Идеологические схемы советской историографии в этот период требовали описания эмигрантской аграрной науки и созданных в Праге и Берлине учебных заведений лишь в общих чертах, выдвигая на первый план критику реваншистских планов «белоэмигрантов». При этом уникальный опыт использования на практике идей русских ученых, например С.Н. Прокоповича в Чехословакии, Б.Д. Бруцкуса в Берлине и др., вообще не рассматривался. В период сталинского режима 1930-х — начала 1950-х гг. обсуждение российской науки в эмиграции, в том числе практики аграрного строительства по кооперативной модели А.Н. Анцыферова, Н.П. Макарова, А.Н. Челинцева и др., оказывается полностью запретной.

В отечественной историографии 1940-х – 1950-х гг. были забыты мысли А.В. Пешехонова, Б.Д. Бруцкуса, Д.Н. Иванцова о крестьянской инициативе и общинном самоуправлении. Главное внимание советские ученые уделяли изучению роли государства в подготовке и проведении коллективизации и раскулачивания, а сами работы писались в историко-партийном ключе.

Начиная со второй половины 1950-х гг., вследствие произошедших в стране социально-политических изменений, у исследователей появились более широкие возможности для ведения научной работы. В это время возросло число исследований, расширилась их проблематика, в значительно большем объеме учеными стали использоваться документы и архивные материалы. Однако, в своем большинстве, основной акцент советские историки делали на критике западных, в том числе эмигрантских, концепций аграрного развития страны, а также на преимуществах коллективного способа аграрного производства, созданного в СССР. Недооценка роли личных подсобных хозяйств, свойственная советской историографии, привела к закономерному отвержению «неонароднической» теории крестьянского хозяйства, созданной А.Н. Челинцевым и Н.П. Макаровым и другими учеными-аграрниками.

В середине 1950-х — в 1960-е гг. в СССР выходят в свет исследования, в которых уже более детально говорится о деятельности зарубежных научных центров. Начавшаяся «оттепель» позволила несколько ослабить информационную блокаду вокруг проблемы российского зарубежья. В частности, были опубликованы воспоминания Д. Мейснера, в которых содержались отдельные сведения о зарубежных научных центрах в Берлине и Праге.

В 1970-е гг. в отечественной историографии появляется тенденция более детального изучения проблем зарубежной аграрной науки. Сдерживающим фактором развития историографии служило отсутствие доступа к трудам самих русских ученых, попавших в опалу существовавшего режима. Именно поэтому специальных исследований, посвященных трудам российских ученых-аграрников за рубежом, не проводилось. В свет вышло лишь несколько работ, освещающих причины общего кризиса российского зарубежья.

В середине 1970-х гг. на фоне общего спада сельскохозяйственного производства аграрная проблематика становится наиболее актуальной. Историки обращаются к поиску альтернативных путей развития сельского хозяйства, поднимают вопросы перспектив аграрного роста, активизации процессов интенсификации производства.

Перестройка общественно-политической жизни СССР, начавшаяся в апреле 1985 г., привела к заметным изменениям в характере отечественной историографии. В конце 80-х — начале 90-х гг. ХХ в. шел поиск новых подходов к изучению эпохи 1920-х — 1930-х гг., места и роли ученых немарксистского направления в аграрных преобразованиях. Массовый интерес к творчеству русских ученых-аграрников проявился после их реабилитации в июле 1987 г. Военной коллегией Верховного суда СССР. Идеализация научного творчества А.В. Чаянова, А.В. Пешехонова, А.Н. Анцыферова, Н.П. Макарова, А.Н. Челинцева и др. свидетельствовала о поиске новой концепции для изучения аграрных преобразований 1920-х — 1930-х гг.

Работы российских ученых-аграрников привлекли к себе внимание зарубежных ученых (Д. Торкера, М. Левина, Т. Шанина, Б. Кэрблея, С. Кодзима и др.). Западное крестьяноведение разрабатывало обширный круг проблем, во многом опираясь на подходы российских ученых-эмигрантов к исследованию крестьянского хозяйства. Если западное крестьяноведение продолжало последовательно изучать все аспекты жизнедеятельности крестьян, то отечественная историография обратилась к этой тематике лишь в последние два десятилетия.

Большое внимание творчеству русских ученых-эмигрантов уделяли Овчинцева Л.А., А.А. Никонов, Н.К. Фигуровская, В.В. Кабанов, М.Г. Вандалковская, А.Б. Ручкин, А.М. Никулин. Однако в статьях, как правило, делался акцент на каком-то одном аспекте идей российских аграрников: кооперативном движении (В.В. Кабанов, А.В. Лубков), семейно-трудовом хозяйстве (Н.К. Фигуровская), истории кооперативного строительства в отечественной деревне (В.В. Симонов) и т.д.

Глубокий научный анализ взглядов русских ученых-эмигрантов по принципиальным вопросам сущности, направлений и условий развития крестьянского хозяйства содержится в монографии Г.И. Шмелева «Аграрная политика и аграрные отношения в России в XX веке». Серьезный вклад в переоценку деятельности Русского института сельскохозяйственной кооперации в Праге внес В.Л. Телицын, который открыл комплекс новых документов в изучении данной проблемы. Глубокой аналитической проработкой проблемы отличаются труды Н.Л. Рогалиной, сумевшей со всех сторон показать вклад Б.Д. Бруцкуса в развитие народного хозяйства России; Т.М. Димони, И.А. Виноградова, которые исследовали политическую деятельность С.С. Маслова; О.Л. Протасовой, внесшей значительную лепту в изучение политической и научной деятельности А.В. Пешехонова; А.А. Куренышева, показавшего, как шел процесс формирования и деятельности крестьянских организаций Русского Зарубежья. В монографии М.Л. Галас предпринята попытка поставить и решить проблему творчества российских ученых-аграрников А.Н. Челинцева и Н.П. Макарова. За последнее время вышел ряд диссертаций и статей по тем или иным сюжетам истории русской аграрной эмиграции. Значительное внимание альтернативным проектам аграрного развития Советской России уделил в своих работах В.Ж. Цветков.

Существенный вклад в исследование аграрного развития Советской России внес Э.М. Щагин. В ряде его статей и книге очерков показан сложный комплекс взаимоотношений большевистской власти со своими политическими и идеологическими оппонентами в условиях перехода от нэповского курса к форсированной модернизации народного хозяйства. Основное внимание Э.М. Щагин уделяет сопоставлению различных программ решения аграрного вопроса в России, среди которых главной альтернативой правительственному курсу была теория крестьянского хозяйства, разработанная учеными немарксистской школы. В последнее время его трактовка трагической судьбы организационно-производственного направления отечественной аграрной школы находит все более широкую поддержку среди исследователей, изучающих эту проблему как во всероссийском, так и региональном масштабах.

Анализ историографии позволяет сделать ряд выводов. Творчество российских ученых-аграрников 1920-1930-х гг. в эмиграции требует дальнейшей глубокой проработки, научного осмысления и историографического изучения. Обращение к их творческому наследию диктует целесообразность применения новых методологических подходов и принципов современной исторической науки. На современном этапе необходимо использование методов междисциплинарного анализа, изучения трудов С.Н. Прокоповича, А.Н. Челинцева, Н.П. Макарова, Б.Д. Бруцкуса, С.В. Маракуева, Д.Н. Иванцова, А.В. Пешехонова, А.Н. Анцыферова и др. в содружестве историков, философов, социологов, психологов. Назрела необходимость в создании специальных историографических работ по отдельным аспектам поставленной проблемы, которые бы подвели итоги изучения темы и подсказали дальнейшие направления поиска. Непременным условием более глубокого проникновения в данную проблематику является взаимодействие российских ученых с представителями зарубежной науки, главным образом, ученых из Чехии и Германии.

С учетом анализа историографии определена следующая цель работы: с использованием обширного круга источников и литературы определить вклад и значение научной деятельности российских ученых-аграрников, создавших в 1920-1930-е гг. в Праге и Берлине крупные центры изучения сельского хозяйства Советской России.

Указанная цель исследования предопределила постановку и необходимость решения следующих задач:

— показать сложный и противоречивый процесс формирования и развития научных центров российской аграрно-исторической эмиграции в Берлине и Праге в 1920-1930 гг.;

— на основе анализа аграрных концепций А.Н. Челинцева, Н.П. Макарова, А.В. Пешехонова и ряда других ученых рассмотреть сущность, принципы и основные теоретические подходы неонароднической школы в эмиграции (Берлин, Прага);

— провести анализ идей и взглядов выдающихся ученых-аграрников либеральной школы в эмиграции (Берлин, Прага) с учетом их оценок развития сельского хозяйства Советской России в 1920-1930 гг.

Предметом исследования являются взгляды российских ученых-эмигрантов в области аграрно-исторической науки, их формирование и эволюция в сложный период разрушения старой и создания новой модели развития сельского хозяйства Советской России в 1920-1930-е гг.

Объект исследования – научные центры российской аграрно-исторической эмиграции в Берлине и Праге в 1920-1930 гг.

Хронологические рамки диссертации определяются эпохой 1920-1930-х гг. — сложным и противоречивым периодом не только в истории Советской России, но и всей мировой цивилизации, переживавшей глобальный кризис. Окончание гражданской войны и переход к НЭПу не сняли комплекс противоречий между Советской властью и частью мыслящей интеллигенции, искавшей альтернативные пути развития аграрного сектора в Советской России. В 1920-1930-е гг. значительная часть видных русских ученых-аграрников продолжала работу в Берлине и Праге, где существовали благоприятные условия для творческой деятельности. Приход к власти нацистов в Германии в 1933 г. заметно осложнил развитие русской школы аграрно-исторической науки в Берлине. К 1938 г. была прекращена «Русская акция» в Чехословакии, что и определило верхние хронологические границы исследования.

Источниковая база исследования определяется его целями и задачами и включает широкий спектр опубликованных и архивных источников, в первую очередь, эмигрантского происхождения. Научные центры русских эмигрантов в Берлине и Праге большое внимание уделяли сбору статистических данных и публикации источников. Эмигрантские научные журналы рассказывали о жизни русских учебных заведений Берлина и Праги, курсах повышения квалификации, содержали аналитические сведения о реформах в аграрном секторе Советской России.

Объективное исследование взглядов русских ученых в эмиграции невозможно без анализа их трудов.

Ценным видом источника по истории создания научных центров за рубежом является мемуарная литература. Не меньший интерес представляет эпистолярное наследие русских ученых, например, письма А.В. Чаянова к Е.Д. Кусковой, которые являются уникальным документом той эпохи, или важная и малоизученная переписка Б.Д. Бруцкуса и Е.Д. Кусковой.

Для успешного решения поставленных в диссертации задач были привлечены многочисленные архивные материалы, имеющиеся в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ). Основу источниковой базы исследования составляют документы, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации в комплексе фондов Русского Заграничного исторического архива (т.н. «Пражского архива»). Большой интерес представляют личные фонды ГАРФ, например, Ф. 4653 – А.В. Пешехонова, Ф. 5865 – Е.Д. Кусковой, Ф. 5902 – С.Н. Прокоповича и др. В диссертации использовались материалы личных фондов Ф. 5790 – Д.Н. Иванцова, Ф. 6532 – С.В. Маракуева, что позволило провести анализ идей и взглядов этих ученых.

Большое значение для исследователей представляет также новейшая публикация стенограмм заседаний партийных пленумов, которые, в числе прочего, показывают и процесс выработки властью новой политики по отношению к крестьянству. Начиная со второй половины 1990-х гг., стали активно издаваться документы, связанные с деятельностью органов госбезопасности. В 1990-е гг. в связи с очевидным поворотом исторической науки в социальную плоскость активно публиковались документы, показывающие жизнь, настроения и место крестьянского социума в условиях «большого скачка».

Методологическую основу диссертации составили принципы диалектики. Опора на многополюсные источники позволила использовать в работе три группы методов: общенаучные, специально-исторические, методы смежных наук. Методологической и теоретической основой для написания работы послужили труды ученых-аграрников, классиков экономической теории, современных отечественных и зарубежных историков.

Научная новизна диссертации и основные результаты исследования заключаются в комплексном изучении взглядов российских ученых-эмигрантов в области аграрно-исторической науки и научных центров российской аграрно-исторической эмиграции в Берлине и Праге в 1920-1930 гг.

Другой ракурс новизны состоит в анализе недостаточно изученных аспектов деятельности ученых-аграрников в эмиграции и уточнении оценки итогов работы центров российской аграрно-исторической эмиграции в Берлине и Праге в 1920-1930 гг.

Кроме того, определенная новизна работы состоит во введении в научный оборот не использованных ранее и маловостребованных источников и литературы.

Научная и практическая значимость диссертации состоит в том, что ее материалы диссертации могут быть использованы при создании учебников и учебных пособий, в научной и учебно-методической работе, при подготовке монографий, обобщающих трудов, учебников и пособий по истории, при разработке спецкурсов по истории российского крестьянства и Русского Зарубежья, в научно-исследовательской работе студентов, аспирантов и преподавателей.

Структура диссертации. Цель и основные задачи исследования предопределили его структуру, в основу которой положен проблемно-хронологический принцип. Диссертация состоит из введения, 3-х глав, заключения, списка использованных источников и литературы, а также приложения.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность, определяются цели и задачи исследования, его хронологические рамки, дается историографический и источниковедческий обзоры работ и корпуса исторических источников, на которые приходилось опираться автору диссертации, рассматривается научная новизна и методология диссертации.

В первой главе — «Научные центры российской аграрно-исторической эмиграции в Берлине и Праге (1920-1930 гг.)» — освещается процесс становления и эволюции научных учреждений русской эмиграции в Берлине и Праге в условиях адаптации к новой общественно-политической и культурной среде. Исследование показало, что в начале 1920-х гг. между большевиками и частью ученых-аграрников возникли серьезные расхождения во взглядах на крестьянство, аграрное производство, кооперацию и на их место и роль в хозяйственной практике страны. В этой борьбе деятели науки были насильственно высланы за рубеж или в отдаленные районы Советской России летом и осенью 1922 г.

В главе на основе анализа создания Русского Института Сельско-Хозяйственной Кооперации в Праге показано, что в короткие сроки в Чехословацкой республике было организовано множество учебных заведений, научных учреждений, в том числе занимающихся проблемами аграрной науки, создано большое число учебных и преподавательских мест в них.

Одним из наиболее заметных учебных заведений, готовящих аграрных специалистов, был Русский Институт Сельско-Хозяйственной Кооперации, основанный в марте 1922 г. Руководство и преподаватели Института не сомневались в том, что «новая» Россия возникнет после падения большевистского режима. Чехословакия и сама остро нуждалась в рабочих руках и специалистах-теоретиках в деревне, где началась аграрная реформа.

Научные исследования сотрудников Института (А.Н. Анцыферов, Н.П. Макаров, А.Н. Челинцев и др.), посвященные, преимущественно, кооперативным, экономическим и агрономическим проблемам, внесли большой вклад в разработку теории и практики кооперативного движения.

Несмотря на огромные усилия профессорско-преподавательского состава, работа Института не получила дальнейшего развития. В результате острой внутриполитической борьбы к 1938 г. «Русская акция» в Чехословакии была прекращена. Изученные материалы позволяют сделать вывод о том, что огромный интеллектуальный потенциал русских ученых, создавших в Праге уникальное учебное заведение и разработавших зрелую и перспективную концепцию кооперативного движения, не был востребован, главным образом, в силу политических причин. Практически все выпускники Института так и остались работать в кооперативных учреждениях Праги и стран Восточной Европы. Применить на практике свои знания в России им так и не удалось.

Желание русских ученых продолжить в эмиграции научную деятельность и оказать посильную помощь будущим поколениям России в анализе советской действительности привело к созданию разнообразных учебных и исследовательских заведений, одним из которых стал образованный в ноябре 1922 г. в Берлине Экономический кабинет С.Н. Прокоповича.

Оказавшись в вынужденной эмиграции, С.Н. Прокопович предпринял большие усилия для создания русского научно-исследовательского учреждения, всецело посвященного задаче собирания материалов по экономической истории современной России и анализу происходящих там хозяйственных процессов. Экономический кабинет С.Н. Прокоповича являлся, по сути, единственным научным центром, занимавшимся поиском объективных данных о жизни советского общества и его народного хозяйства. В апреле 1924 г. Экономический кабинет из-за недостатка средств перенес свою деятельность в Прагу, где материальная поддержка Чехословацкого Правительства обеспечивала ему более планомерную и плодотворную работу.

Безусловной заслугой С.Н. Прокоповича следует считать то, что созданный им Экономический кабинет не растворился в массе других учреждений эмиграции, а сумел обрести свое место в научной среде Зарубежной России. Деятельность Экономического кабинета Прокоповича способствовала успешной бытовой и научной адаптации ученых-эмигрантов «первой пореволюционной волны».

Глубокий анализ советской экономики позволил С.Н. Прокоповичу создать оригинальное учение о перспективных методах и направлениях экономического развития. По мнению ученого, главной ошибкой большевиков являлось стремление основать все производство и распределение материальных благ не на личной хозяйственной заинтересованности, а на волюнтаристских распоряжениях власти, исполняемых населением по принуждению. Анализ творческого наследия С.Н. Прокоповича позволяет сделать вывод о том, что ученый видел свою задачу в «ускорении процесса образования определенной общественной идеологии, как основы, без которой не может быть планомерной борьбы с большевизмом».

Осуществленный С.Н. Прокоповичем анализ экономической ситуации в Советской России был новым и весьма оригинальным для своего времени. Деятельность Кабинета действительно была важна для европейской общественности, поскольку в тот период о хозяйственных процессах в России существовали лишь самые неопределенные и смутные представления.

Во второй половине 1930-х гг. в связи с изменением политической обстановки началось непрерывное сокращение материальной поддержки со стороны Чехословацкого правительства. В 1938 г. в результате гитлеровской экспансии в Чехословакию и в связи с отсутствием средств для продолжения деятельности Кабинета С.Н. Прокопович был вынужден покинуть Чехословакию и переехать в Швейцарию.

Наряду с Экономическим кабинетом и Русским Институтом Сельско-Хозяйственной Кооперации, большой вклад в развитие аграрно-исторической науки в эмиграции внес Институт изучения России в Праге.

Преследуя не только научные, но и политические цели, сотрудники Института придавали большое значение анализу экономической политики СССР в области сельского хозяйства и кооперации. Именно в крестьянстве один из создателей Института и руководитель Кабинета сельского хозяйства и кооперации С.С. Маслов видел главную оппозиционную силу Советской власти. В стенах Института сложились благоприятные условия для научной работы. Переход Советской России к НЭПу дал ученым-эмигрантам новый материал для анализа и породил новые надежды.

Несмотря на различия в подходах к решению аграрного вопроса, общим для всех русских ученых являлся учет взаимосвязи интересов частного крестьянского хозяйства с национальными интересами России, в которой крестьянство рассматривалось как главная социальная опора государства.

В рамках Института изучения России историко-экономическая мысль зарубежья продолжала свое движение, в котором сливались различные экономические направления и школы, в том числе и западные. В ходе дискуссий между русскими школами, а также с представителями западной науки складывались различные направления историко-экономической мысли. Изучение европейских сельскохозяйственных систем, ознакомление с трудами европейских ученых-аграрников тех лет, творческое взаимодействие ученых способствовали эволюции аграрно-исторической мысли. Сотворчество аграрных школ обогатило аграрно-историческую науку: издавались монографии и учебные пособия, велись прикладные работы.

Во второй главе – «Неонародническая школа в эмиграции (Берлин, Прага)» — проанализированы взгляды русских ученых-эмигрантов, искавших альтернативу как марксистскому, так и либерально-рыночному пути развития сельского хозяйства.

Задолго до прихода к власти большевиков представителям неонарднической школы (А.Н. Челинцев, А.В. Чаянов, А.Н. Минин, Н.П. Огановский, А.А. Рыбников и др.) было ясно, что многие формы крестьянской жизни не укладываются в марксистскую схему расслоения деревни и не согласуются с законами рыночных отношений.

А.Н. Челинцев и Н.П. Макаров связывали улучшение положения крестьянства не с социалистическим переустройством деревни, а с деятельностью института общественной агрономии, широким кооперированием крестьянских хозяйств, не с уничтожением социального неравенства и классов в деревне, а с преодолением нищеты и бесправия крестьянства, улучшением его экономического положения в рамках существующей системы. Неонародники исходили из необходимости сохранить крестьянскую общину как основу сельскохозяйственного производства и из семейно-потребительской теории крестьянского хозяйства как основы быта и благополучия крестьянской семьи.

Рост влияния неонароднической школы в аграрной науке сделал его лидеров мишенью для критики, подчас весьма ожесточённой. Обвиненные в «мелкобуржуазности» ученые-аграрники А.Н. Челинцев и Н.П. Макаров смогли продолжить свою научную деятельность только в эмиграции. Однако и за пределами Родины ученые сохранили приверженность неонародническим взглядам. Теоретики направления много внимания уделяли страновому и региональному своеобразию крестьянских хозяйств. Основную ставку они делали на развитие семейных хозяйств, не использующих наемного труда. Суть процесса кооперирования экономисты школы видели в постепенной перестройке разобщенных крестьянских хозяйств путем их объединения, превращения в союз крестьянских хозяйств, объединяющий те стороны и операции сельскохозяйственного производства, где крупное производство имеет преимущество перед мелким.

Научный путь неонароднической школы привел к созданию фундаментального направления в экономической теории — учения о некапиталистических системах хозяйствования, которое во многом объясняло экономическое поведение любых производственных ячеек, не ставящих целью своей деятельности получение прибыли. Сферы научного поиска данной школы в аграрной экономике были широки и разнообразны. Они включали в себя всё, что касалось организации крестьянского хозяйства и крестьянской жизни. Неонароднической школе удалось создать и развить семейно-трудовую теорию устойчивости крестьянского хозяйства, что внесло заметный вклад в мировую аграрно-историческую науку.

В главе проведен анализ аграрных концепций А.Н. Челинцева и Н.П. Макарова, в основных чертах сформировавшихся еще до революции, но получивших новый импульс развития в эмиграции.

Покинув Советскую Россию А.Н. Челинцев продолжал внимательно следить за событиями на Родине. В частности, он внес большой вклад в решение проблемы борьбы с голодом, разработав программу поставки семенного материала для голодающих губерний из-за границы. В эмигрантский период А.Н. Челинцев много внимания уделял анализу урожайности, которая, по его мнению, являлась следствием не только природной обстановки (метерологических условий, почвы и т.д.), но и совершенства агротехники и агрикультуры в целом. Наряду с экономико-организационным изучением крестьянского и сельского хозяйства, А.Н. Челинцева глубоко интересовали экономико-географические проблемы, в частности, проблема сельскохозяйственного районирования, которая для Советской России, с ее огромными просторами, разнообразными климатическими и метеорологическими условиями, имела исключительное значение. Наиболее ярко политические и научные взгляды А.Н. Челинцева проявились в его выступлениях на первом съезде русских деятелей по сельскому хозяйству, который проходил в Праге в апреле 1924 г. Принимая участие в организации и проведении съезда, А.Н. Челинцев стремился консолидировать ученых-аграрников разных направлений в рамках единого движения в эмиграции.

Один из самых способных представителей неонароднической школы в эмиграции Н.П. Макаров болезненно переживал происходящие в Советской России перемены. С середины июня 1922 г. научная судьба Н.П. Макарова оказалась связанной с Чехословакией и Германией, где ученый основательно изучил проблемы экономики, организации, технологии аграрного труда. В 1924 г. в Берлине была опубликована фундаментальная книга Н.П. Макарова «Организация сельского хозяйства», фактически ставшая учебником и неоднократно переиздававшаяся. На основе анализа обширного исторического и статистического материала ученый сделал вывод о том, что путь к подъему трудового крестьянского хозяйства, а значит, и всего сельского хозяйства — в развитии крестьянской кооперации, отвечающей экономическим интересам мелкого производителя и развивающей его хозяйственную инициативу.

Н.П. Макаров пытался обосновать необходимость перехода к крупному механизированному сельскохозяйственному производству, созданию МТС. Этому посвящено новое издание курса «Организация сельского хозяйства» (1930 г.). В массовой распашке целинных земель и создании крупных зерновых узкоспециализированных колхозов Н.П. Макаров видел серьезную альтернативу коллективизации. Впервые эта идея у него возникла еще в ходе поездки в США. В своей работе «Как американские фермеры организовали свое хозяйство» ученый отмечал: «Более крупные поля важны не только потому, что на них идет меньше изгороди в расчете на одну десятину, но и потому, что они удобнее в работе, они требуют меньше переездов с участка на участок, меньше заездов с боку одного и того же участка, их удобнее сразу пахать «вкруг», «всвалку» или «вразвалку».

В диссертации показана эволюция научных взглядов А.В. Пешехонова – одного из основателей партии народных социалистов, а после февраля 1917 г. – министра продовольствия Временного правительства, затем эмигранта, неоднократно обращавшегося с просьбами о разрешении вернуться на Родину.

После вынужденной эмиграции в 1922 г. А.В. Пешехонов сохранил убеждение в том, что решить аграрный вопрос в Советской России можно лишь правовым путем, через Учредительное собрание, подталкиваемое снизу петициями, приговорами, ходатайствами, решениями крестьянских сходов и другими сугубо мирными средствами. Для А.В. Пешехонова крестьянство было не просто полноправным, но и главным субъектом исторического прогресса страны. В этом, безусловно, проявлялась земская и народническая основа его взглядов. Так, А.В. Пешехонов вовсе не отрицал имущественное и экономическое неравенство в крестьянской среде, но связывал его не столько с землей, сколько с ростовщичеством, торговлей и внеземледельческими промыслами.

По мнению А.В. Пешехонова, «кооперация на которую советские власти возлагают главные надежды в деле развития торговли за время коммунизма, была в сущности уничтожена». Причину этого ученый видел в том, что даже в условиях НЭПа кооперация оставалась в полной зависимости от государственной власти, была обязана выполнять ее директивы и не могла обходиться без ее поддержки. Неприятие Советской власти не помешало А.В. Пешехонову выступить с идеей возвращения эмигрантов на Родину. Вполне закономерно, что именно он положил начало второй, после «сменовеховства», волны возвращения русской интеллигенции в Россию.

В третьей главе – «Либеральная школа в эмиграции (Берлин, Прага)» — проведен научный анализ либеральной альтернативы решения аграрного вопроса в 1920-1930-е гг.

Фактически, все размышления русских эмигрантов-либералов о судьбе отечественной деревни были поиском альтернативы большевистской модели унификации крестьянского мира. Краеугольным камнем концепции ученых либеральной школы стала посылка, в соответствии с которой оптимальной структурной единицей сельскохозяйственного производства, лучше других приспосабливающейся к рыночным отношениям, является семейное крестьянское хозяйство, имеющее неоспоримые преимущества как перед крупным капиталистическим хозяйством, так и перед общинной формой землепользования.

Ученые либеральной школы отмечали благотворное влияние сельскохозяйственной кооперации, давшей возможность крестьянству использовать технические изобретения, недоступные отдельному мелкому хозяйству. В то же время, сделав ставку на свободу личных крестьянских хозяйств, либеральные ученые-аграрники считали ее наиболее предпочтительной с точки зрения производительности земли формой хозяйствования.

Разработанные учеными либеральной школы направления аграрной реформы не были востребованы обществом, в котором доминировали принципиально иные аграрные представления, пропитанные влиянием социалистических идей. Для либералов, как для убежденных сторонников частной собственности, была неприемлема марксистская идея экспроприации поземельной собственности и обращение поземельной ренты на государственные расходы. Вступив в полемику с марксизмом и неонародничеством, ученые либеральной школы отмечали необходимость преодоления «общинного стереотипа» в аграрном производстве.

На протяжении всей своей творческой жизни Б.Д. Бруцкус оставался сторонником экономического индивидуализма и апологетом семейного трудового крестьянского хозяйства, основанного на частной собственности на землю.

Либеральная позиция Б.Д. Бруцкуса ярко проявилась в абсолютизации свободы внешней торговли. Экспорт для СССР, по мнению ученого, в будущем должен приобрести колоссальное значение, т.к. только тесное единение с заграничным рынком даст возможность восстановить сельское хозяйство. Однако совершаемый Советской властью экспорт почти ничего не дает крестьянскому производителю и при таком положении не может быть подъема аграрного сектора. По мнению Б.Д. Бруцкуса, для возрождения сельского хозяйства и вообще народного хозяйства Советской России необходимо уничтожение Внешторга, восстановление кооперации и частной торговли.

Любопытны рассуждения Б.Д. Бруцкуса о судьбах российских евреев в связи с результатами Октябрьской революции в России и проблеме спекуляции, которая также оказывается в поле исследовательского интереса Б.Д. Бруцкуса. Еврейское происхождение ученого требовало от него особой деликатности в ее освещении. Скупщик или «пискулянт» («как его со своей власти мужики величают») освобождает мужика от воистину бессовестной монополии Советского государства. «Так почему же мужик будет относиться враждебно?» — задается вопросом Б.Д. Бруцкус. Закономерен вывод ученого: «Пискулянт» — друг мужика и здесь не может родиться антисемитизма. Таким образом, по мнению Б.Д. Бруцкуса, население, в основной своей массе, не было против частной торговли. По мере ужесточения аграрной политики ВКП(б) в конце 1920-х — начале 1930-х гг. позиция Б.Д. Бруцкуса становилась все более жесткой: «искусственное создание колхозов и совхозов в Советской России не может дать ничего положительного».

Профессор А.Н. Анцыферов оценивал кооперацию как явление, отличающееся и от капитализма, и от социализма. Уникальность взглядов А.Н. Анцыферова заключается в том, что он рассматривал сложный процесс организации сельского хозяйства, экономику и политику не изолированно, а в тесной связи с духовно-нравственным, христианским началом. Неприятие и капитализма, и социализма объясняется, главным образом, тем, что и тот, и другой строй, по мнению ученого, логически неизбежно расшатывают это основополагающее начало, на котором должна базироваться современная цивилизация. Капитализм создает условия для столкновения интересов различных слоев населения и ведет к разжиганию ненависти менее способных и менее удачливых в жизненной борьбе к более способным и более удачливым. Социализм, практически отрекаясь от нравственных начал, влечет за собой порабощение народа. Важная практическая задача кооперативного объединения, по мнению А.Н. Анцыферова, состоит в том, чтобы под его воздействием происходил непрерывный процесс оздоровления общественной среды.

В исследовании проанализированы взгляды С.В. Маракуева и Д.Н. Иванцова — деятелей отечественной аграрно-исторической науки зарубежной России, незаслуженно забытых советской историографией. Ученые были уверены в том, что в процессе восстановления хозяйственной жизни Советской России, главная роль должна принадлежать кооперации.

Чрезвычайно важным является вывод С.В. Маракуева о том, что ни в социалистическом строе, ни в натуральном хозяйстве не может быть условий для успешного развития кооперативной деятельности. Ученый иллюстрирует это на примере РСФСР, где кооперация исчезала, как только установился коммунистический строй, и где она стала как-то возрождаться, лишь только коммунисты стали в условиях НЭПа допускать капитализм, хотя и в искаженных формах.

Большое значение кооперации придавал Д.Н. Иванцов, который утверждал, что без нее невозможно гармонизировать социально-экономические отношения в деревне. Много внимания Д.Н. Иванцов уделял социальным аспектам кооперации, рассматривая ее как метод самозащиты экономически слабых элементов общества от эксплуатации со стороны сильных.

В своей работе «Очередные задачи русской кооперации» С.В. Маракуев показал глубокую несовместимость экономических и моральных принципов кооперативного движения и плановой модели Советской России. Непримиримые борцы с Советской властью, С.В. Маракуев и Д.Н. Иванцов были убеждены в бесперспективности развития советского государства, при этом относительный успех «советского эксперимента» они связывали не с экономикой, а с беспрецедентным насилием над народом, крестьянством.

В заключении сформулированы выводы и подведены основные итоги исследования.

В диссертации показано, что высокий научный потенциал и опора на лучшие теоретико-методологические разработки школ-предшественников (классической школы, социалистической, австрийской, германской исторической школ) позволили создать в русских эмигрантских центрах аграрно-исторической науки в Берлине и Праге ряд оригинальных концепций развития крестьянского хозяйства с учетом новых экономических и политических условий 1920-1930-х гг. Работы по истории экономических учений М.И. Туган-Барановского, В.Ф. Тотомианца, А.И. Чупрова и др. являлись теоретическими предпосылками становления российской аграрно-исторической школы в Берлине и Праге.

Научные учреждения и институты, созданные в 1920-е г.г. в Берлине и Праге, позволяли сотрудничать и взаимодействовать представителям различных школ и направлений аграрно-исторической мысли русской эмиграции. Однако в научной среде русской аграрно-хозяйственной эмиграции в Берлине и Праге не было единой позиции в оценке уровня экономического развития русского крестьянства, степени его социального единства и разобщенности, особенностей менталитета. Широкий спектр альтернатив (от неонароднической до либеральной) не позволил сформировать общую для всех центров концепцию развития русской деревни в исторической перспективе. Единым для всех ученых-аграрников была общая озабоченность дальнейшим развитием сельского хозяйства в Советской России в условиях общемировой индустриализации экономики и попытка обосновать особый путь развития сельского хозяйства в России. Однако методы решения этих проблем у всех ученых-аграрников были разные: представители неонароднической школы связывали возможности самоорганизации крестьянства с традициями русской общины, тогда как мыслители либеральной школы верили в силу рыночной стихии, способной без директивного вмешательства власти организовать экономическую систему русской деревни.

В работе подчеркивается, что Советская власть продемонстрировала политическую волю и решимость в реализации своей аграрной программы, которая не имела ничего общего с концептуальными взглядами русских ученых-эмигрантов. Некоторые из них решили пойти на компромисс с ней, вернувшись на Родину и изменив тактику борьбы (А.Н. Челинцев). Другие (С.Н. Прокопович, Б.Д. Бруцкус, А.Н. Анцыферов, С.В. Маракуев) никогда не вернулись в Советскую Россию, поскольку надежду на возвращение связывали с «очищением» государства от большевиков. В то же время русские ученые-эмигранты, несмотря на отсутствие средств и возможностей, оставались хранителями дореволюционных научных традиций, продолжали разрабатывать стратегии аграрного будущего России.

По теме исследования опубликованы следующие работы:

Работы, опубликованные в перечне периодических научных изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

Берлов А.В. Русские научные учреждения аграрной эмиграции в Праге (1920-1930 г.г.) // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия – История России. № 6. М., 2009. С. 58-65 (0,5 п.л.)

Берлов А.В. Концептуальные взгляды А.В. Пешехонова на аграрное будущее России // Вестник Военного университета. № 2 (22). М., 2010. С. 74-78 (0,4 п.л.)

Другие публикации:

Берлов А.В. Русский институт Сельско-Хозяйственной Кооперации в Праге // Чтения памяти д.и.н, проф. В.Г. Тюкавкина и д.и.н, проф. А.Г. Кузьмина. Историческая наука и российское образование (актуальные проблемы). Сборник статей. Ч.2. М., 2008. С. 148-153 (0,4 п.л.)

Берлов А.В. Создание Всероссийского кооперативного Института. // Материалы межвузовской научной конференции. Ключевские чтения. М., 2009. С. 310-312 (0,2 п.л.)

Берлов А.В. Рождение и гибель Русского института Сельско-Хозяйственной Кооперации. // Материалы международной научно-практической конференции. История и современность глазами молодых. РГГУ. М., 2009. С. 167-171 (0,3 п.л.)

Берлов А.В. Деятельность Экономического кабинета С.Н. Прокоповича // Сборник статей по материалам научного семинара. ОГУ. Орел, 2010. С. 48-52 (0,3 п.л.)

См.: Азизян А.К. Для чего нужна крестьянину индустриализация страны. М.-Л., 1929; Крылов С. Программа капиталистической реставрации // Правда. 1930. № 266; Варейкис И. О сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса. Воронеж, 1930; Яковлев Я.А. О колхозном и совхозном строительстве. М., 1931.

См.: Материалы по делу «Трудовой крестьянской партии» и группировки Суханова — Громана. М., 1930; Гриневич А.В. За массовую коллективизацию. М., 1930; Пестун Е.Г. О колхозах и подъеме сельского хозяйства Ивановской промышленной области. Иваново-Вознесенск, 1930; Коссой А.И. На подступах к сплошной коллективизации. Л., 1931.

См.: Полозов В.А. Критика буржуазных фальсификаций истории советского крестьянства. М., 1938.

См.: Лаговиер Н., Роднянский А. Социалистическое наступление и кулацкий террор. М.- Л., 1930; Ткаченко Е. Кулак отступает с боем. М., 1930; Сиротинин П.Н. Кулак отступает с боем. М.-Л.,1931; Власов М.Е. Критика буржуазных фальсификаций социалистической реконструкции сельского хозяйства. М., 1932.

См.: Лаптев И. Советское крестьянство М.,1939; Альфиш С.Д. Победа колхозного строя. Саратов, 1939; Бердин А.В., Арсеньев Н.Д. Сельское хозяйство Ярославской области. Ярославль, 1939.

См.: История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М., 1997.

См.: Саблина Т.М. Классовая борьба в деревне в период сплошной коллективизации сельского хозяйства. Автор. дисс. канд. ист. наук. М., 1952; Вартанян О.М. Переход КПСС от политики ограничения эксплуататорских тенденции кулачества к политике ликвидации кулака как класса. Автор. дисс. канд. ист. наук. М., 1953 и др.

См.: Иванов А.Р. Обзор российских контрреволюционных сил за рубежом // Сб. науч. тр. М., 1957; Королев П.П. Очерки истории коллективизации. М., 1963; Зеленин И.Е. Зерновые совхозы СССР (1933-1941 гг.). М., 1966; Он же. Совхозы СССР. 1941-1950 гг. М., 1969; Он же. Совхозы в первое десятилетие Советской власти. 1917-1927 гг. М., 1972 и др; Богденко М.Л. Совхозы СССР 1951-1958. М., Наука, 1972.

См.: Шмелев Г.И. Распределение и использование труда в колхозах. М., 1964; Фуров В.Г. Забота КПСС о повышении благосостояния и культурного уровня колхозного крестьянства. М., 1960; Шмелев Г.И. Личное подсобное хозяйство и его связи с общественным производством. М., 1971; Дьячков И.В. Общественное и личное в колхозах. М., 1968; Белянов В.А. Личное подсобное хозяйство при социализме. М., 1970; Макарова И.В. Подсобное хозяйство колхозников. М., 1973 и др.

См.: Фигуровская Н.К. Разгром буржуазной и мелкобуржуазной теорий в СССР. М., 1961.

См.: Мейснер Д. Миражи и действительность. Записки эмигранта. М., 1966.

См.: Осипова Т.В. Классовая борьба в деревне в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1974; Гинев В.Н. Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества. Л., 1973.

См.: Голинков Д.П. Крушение антисоветского подполья в СССР (1917-1925 гг). М., 1975; Комин В.В. Крах российской контрреволюции за рубежом. Калинин, 1977; Барихновский Г.В. Идейно-политический крах белой эмиграции и разгром внутренней контрреволюции (1921-1924 гг.). Л., 1978; Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. М., 1981: Мухачев Ю.В. Идейно-политическое банкротство планов буржуазного реставраторства в СССР. М., 1982, и др.

См.: Игнатовский П.А. Крестьянство и экономическая политика партии в деревне. М., 1974; Трапезников С.П. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос. В 2-х т. М., 1974; Островский В.Б. Новый этап в развитии колхозного строя. М., 1977; Вылцан М.А. Завершающий этап создания колхозного строя. М., 1978; Данилов В.П. Советская доколхозная деревня: население, землепользование, хозяйство. М., 1977; Тюрина А.П. Социально-экономическое развитие советской деревни. М., 1982.

См.: Хорос В.Г. Неонародническая идеология и марксизм. М., 1972; Плешков Б.Н. Специализация и кооперирование в сельскохозяйственном производстве. М., 1976; Староверов В.И. Деревня в условиях интеграции: социальные проблемы. М., 1979.

См.: Голинков Д.Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. М., 1986; Балязин В.Н. Профессор Александр Чаянов. 1988-1937 гг. М., 1990; Ефимкин А.П. Дважды реабилитированные: Н.Д. Кондратьев, Л.Н. Юровский. М., 1991.

См.: Teodor Shanin. Neformal’naya ekonomika: Rossia i Mir (The Informal Economy: Russia and the World). Logos, 1999; Refleksivnoe Krestianovedenie (Reflexive Peasant Studies) (with V.Danilov and A.Nikulin). MSSES and ROSPEN, 2002.

См.: Пашуто В. Т. Русские историки-эмигранты в Европе. М., 1992; Серапионова Е. П. Российская эмиграция в Чехословацкой республике (1920-1930-е гг.). М., 1995; Экономическое наследие русского зарубежья. Борис Бруцкус / Под ред. проф. Еремина Б.А. / — СПб.: «Комета», 1994; Бегидов А.М. Новейшие исследования по истории русской эмиграции в славянских странах. // Теоретические проблемы исторических исследований. Вып.4. М., 2001.

См.: Овчинцева Л.А. Русские экономисты-аграрники начала ХХ в. о хозяйственной мотивации крестьян // Из истории экономической мысли и народного хозяйства России. М., 1993. Вып. 1; Современные концепции аграрного развития (теоретический семинар) // Отечественная история. 1992. № 5; Ручкин А.Б. Российское Зарубежье 1920-х годов. Проблема адаптации ученых-эмигрантов на примере экономического кабинета С.Н. Прокоповича. М., 1999.; Никонов А.А. Спираль многовековой драмы: аграрная экономика и политика России (XVIII-XX вв.). М., 1995; Вандалковская М.Г. Историческая наука российской эмиграции: «евразийский соблазн». М., 1997.

См.: Лубков А.В. Война, революция, кооперация. М., 1997; Кабанов В.В. Пути и бездорожье аграрного развития России в ХХ в. // Вопросы истории. 1993. № 2.

См.: Кооперация. Страницы истории. Выпуск 4. Отв. ред. д.э.н. Фигуровская Н.К. М., 1994; Кондратьев Н.Д. Особое мнение. Избранные произведения в 2-х книгах. М.: Наука, 1993.

См.: Шмелев Г.И. Аграрная политика и аграрные отношения в России в XX веке. М, Наука, 2000.

См.: Телицын В. Л. «Первый и единственный»: факты и размышления /Русский Институт сельскохозяйственной кооперации в Праге. // Кооперация. Страницы истории. М., 1993. Вып.3.

См.: Димони Т.М, Виноградов И.А. Политическая деятельность С.С. Маслова. Маслов С.С. Колхозная Россия. История жизни колхозов. М., 2007; Рогалина Н.Л. Реформаторство ХХ в. и крестьянский менталитет // Менталитет и аграрное развитие России (XIX-XX вв.). М., 1994; Протасова О.Л. А.В. Пешехонов: человек и эпоха. М., 2004; Куренышев А.А. Крестьянские организации Русского Зарубежья (1920-1951гг.) М., 2008.

См.: Галас М.Л. Судьба и творчество российских экономистов-аграрников и общественных деятелей А.Н. Челинцева и Н.П. Макарова. М., 2007.

См.: Кривицкий С.И. Аграрный вопрос в работах С.Н. Прокоповича. Дисс. канд. истор. наук, М., 2002; Нинциева Г.В. Основные течения экономической мысли русской эмиграции 1920-1950-х г.г. Дисс. докт. экон. наук, Спб, 2004; Егоров Ю.Н. Эволюция российской экономической науки в трудах ученых русского зарубежья: традиции и новаторство. Дисс. докт. экон. наук. М., 2009; Крикунов П.Н. Идеология и политика коллаборационизма в среде казачества в годы Второй мировой войны. Дисс. канд. полит. наук. М., 2004.; Сабенникова И.В. Русская эмиграция как историко-культурный феномен // Мир России. М., 1997. № 3; Назаренко В.И. Борьба в советской аграрно-экономической науке в 1920-1930-х гг. М., 2005; Базанов П., Соколов М. Своим путем // Родина. 2008. № 2.

См.: Цветков В.Ж. Аграрная политика белогвардейских правительств Юга России (1918-1920 гг.) // Научные труды МПГУ имени В.И. Ленина. М., 1996; Цветков В.Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009; Цветков В.Ж. Белое дело в России. 1917-1918 гг. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008.

См.: Щагин Э.М. Очерки истории России, её историографии и источниковедения (конец XIX — середина XX вв.). М.: ВЛАДОС, 2008; Щагин Э.М. Альтернативы «революции сверху» в советской деревне конца 20-х гг.: суждения и реальность // Власть и общество России. ХХ в. Сб. науч. тр. МПГУ, ТГТУ. Тамбов, 1999; Он же. Противоборство власти и оппозиции по вопросам социалистической реконструкции деревни // Российское государство и общество. ХХ век. М., 1999; Он же. Документы неонеповской оппозиции в верхних эшелонах власти СССР середины 1920-х гг. Тезисы к докладу на IV съезде Советов Союза ССР// Российское общество и власть в ХХ веке. Сборник научных трудов. М. – Рязань, 2003.

См., напр.: Шубин А.В. Вожди и заговорщики. М., 2004. С. 217-259; Бакулин В.И. Нижегородская краевая организация ТПК: история возникновения и гибели; Его же. Листая истории страницы: Вятский край и вся Россия в ХХ в. Киров. 2006. С. 159-188; Луцишин А.В. К вопросу об использовании материалов следственных дел политических процессов 20-30-х гг. в качестве исторических источников // Преподаватель XXI в. 2010. № 1.

См.: Записки Русского Института Сельско-Хозяйственной Кооперации в Праге. Книга 3. Прага. 1925; Хутор. Прага. 1922. № 1; Бюллетень Экономического кабинета проф. С. Н. Прокоповича. Прага. 1930; Издание Центрального Бюро заграничных групп Крестьянской России. Вестник крестьянской России. Прага. 1925. № 1; Записки института изучения России. Прага. 1925. Кн. 2 и др.

См.: Челинцев А.Н. Сельское хозяйство и аграрный вопрос // Кооперация и сельское хозяйство. Прага. 1924. Кн. 1.; Маслов С.С. Колхозная Россия. История и жизнь колхозов. Значение для сельского хозяйства, крестьянства, государства. Природа, эволюция и будущее. Издание «Крестьянской России». 1937; Чаянов А.В. Крестьянское хозяйство. М., 1989; Бруцкус Б.Д. Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта. Париж, 1988; Анцыферов А.Н. О природе и сущности кооперации (этюд) // Записки Русского Института сельскохозяйственной кооперации в Праге. — Прага. 1926. Кн. 4.; Прокопович С. Н. Очерки хозяйства Советской России. Берлин. 1923 и др.

См.: Пешехонов А.В. Первые недели (из воспоминаний о революции). На чужой стороне. Кн. 1. Берлин, 1923; Мейснер Д. Миражи и действительность. Записки эмигранта. М., 1966; Пешехонов А.В. Почему я не эмигрировал? Берлин. Обелиск. 1923 и др.

См.: Письма А.В. Чаянова к Е.Д. Кусковой // Э.М. Щагин. Уникальные документы нэповского времени // Сборник материалов научной конференции лингвистов, литературоведов, фольклористов, историков. М., 1995; Письмо Б.Д. Бруцкуса к Е.Д. Кусковой (июль 1928 г.) // ГАРФ. Ф. Р-5865. Оп. 1. Д. 70. и др.

ГАРФ: Фонд Р.-5859. Редакция газеты «Руль»; Фонд Р.-5764. Объединение российских земских и городских деятелей в Чехословацкой Республике (ЗЕМГОР).

РГАСПИ: Фонд 17 — Центральный Комитет ВКП (б) – КПСС; Фонд 631 — Фракция ВКП (б) Всесоюзного Союза сельскохозяйственных коллективов СССР — РСФСР (Колхозцентр) 1927 — 1932 гг.

РГАЭ: Фонд 7733 — Народный комиссариат финансов СССР; Фонд 7446 — Колхозцентр СССР.

ГАРФ. Ф. 4653, 5902, 5938, 5789, 5928, 5764, 6532, 5937.

См.: Как ломали нэп: Стенограммы Пленумов ЦК ВКП (б). 1928-1929 гг. В 5-ти томах / Под ред. В.П. Данилова, О.В. Хлевнюка, А.Ю. Ватлина. М., 2000. Т. 1. Объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП (б), 6-11 апреля 1928 г.; Т. 2. Пленум ЦК ВКП (б), 4-12 июля 1928 г.

См.: Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1939: Документы и материалы. М., 2000.

См.: Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939. Документы и материалы. В 5-ти томах. М., 1999-2001; Общество и власть: 1930-е годы. Повествование в документах. М., 1998 и др.

См.: Напр. Маракуев С.В. Очередные задачи русской кооперации. Прага, 1921; Письмо Б.Д. Бруцкуса к Е.Д. Кусковой (июль 1928 г.) // ГАРФ. Ф. Р-5865. Оп. 1. Д. 70. и др.

См.: Прокопович С.Н. Что дал России НЭП // Русский экономический сборник. Прага. 1926. 5. С. 67.

См.: ГАРФ. Ф. 5902. Оп. 1. Д. 2. Л. 4.

См.: Маслов С.С. Колхозная Россия. История жизни колхозов. М., 2007, С. 3.

См. работы: «Сельскохозяйственная география России». Берлин, 1923 г., «Организация сельского хозяйства». Берлин, 1924 г. и др.

См.: РГАЭ. Ф. 771. О. 1. Д. 1. Л.1.

См.: Труды первого съезда русских деятелей по сельскому хозяйству в Праге 18-24 апреля 1924 года // ГАРФ. Ф.Р-5937.Оп.1. Д.22. Л.1.

См.: Макаров Н.П. Очерк кооперативного сбыта зерна. М., 1914; Рыночное молочное хозяйство. Пг., 1917; Крестьянское хозяйство и его эволюция. Т. 1. М., 1920; Рыночное молочное хозяйство и кооперация. М., 1926.

См.: Макаров Н.П. Как американские фермеры организовали свое хозяйство. Нью-Йорк. 1921 г. С. 7.

См.: Пешехонов А.В. Современная Россия в цифрах. Прага, 1925. С.14.

См.: Пешехонов А.В. Почему я не эмигрировал? Берлин. Обелиск. 1923 и др.

См.: Бруцкус Б.Д. Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе // Экономист. Пг, 1922. № 1-3.

См.: ГАРФ. Ф. Р.-5937 Оп. 1. Д. 7. Л. 15.

См.: ГАРФ. Ф. Р-5865. Оп. 1. Д. 70. Л. 86.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст