Реферат Образы средневековья в западной культуре

ГОУ Гимназия №1505

«Московская городская педагогическая гимназия-лаборатория»

Реферат

Образы средневековья в западной культуре

автор: ученица 9 класса «А»

Нагорная Софья

Руководитель: Молев А.И.

Москва

2013

Введение.

Данный реферат посвящен проблеме изучения средневековья, а точнее – Европейского Средневековья. Эпоху Средневековья (период V-XVII в.в.) часто называют переходной ступенью между Античностью и Новым Временем, ссылаясь на большое количество заимствованных ценностей, пришедших из других эпох, которыми пользовалось средневековое общество, позволяет приверженцам этой теории утверждать, что Средневековье всего лишь миф и его нельзя выделять в отдельную эпоху. Этому так же способствует большой период тёмных веков. Но, несмотря на это, нельзя отрицать, что о Средневековье написано множество работ и дипломов, но данный реферат посвящен новому способу изучения эпохи.

Подобный способ изучения можно применить не только к Средневековью, но и к любому другому периоду времени. Суть изучения заключается в том, что определенный период времени рассматривают не только стороны деятельности выдающихся личностей того времени, а с точки зрения культурной, экономической и общественной совокупности. Данное направление изучения истории – новация школы «Анналов». Одним из последователей этой школы был Жак Ле Гофф, книгу которого я изучила, в течении написания реферата и на которую я опиралась в её написании.

Актуальность тем, поднятых в реферате, заключается в изображении средневековья с новой точки зрения. Подобный способ изучения эпохи, тот, что будет описан в реферате, позволяет нам не просто представить внешние, происходящие в тот или иной исторический момент события, а так же понять их истоки и первопричины. Изучение времени через призму образов, считавшихся идеалами того времени и к достижению схожести с которыми стремились. Данный вид работы необходим для понятия полной картины происходящего, которое мы изучаем.

Цель моего реферата наглядно, на примере Средневекового периода, показать необходимость изучения не только сухих фактов, но и умения анализировать разнородные исторические источников, основным из которых являются образы присущие изучаемой эпохе – изучение имагинарной сферы той или иной эпохи. При написании реферата, я отталкивалась от нескольких основных задач, которые, по моему мнению, наиболее актуальны в изучении данной темы. Во-первых, изучение истории и основных подходов школы «Анналов», представителем которой является Жак Ле Гофф, во-вторых, изучение творчества данного автора. В-третьих объяснение основополагающего термина, который и описывает определенный вид средневекового источника – имагинарную сферу, а в-четвертых изображение данного способа изучения на конкретном примере героев и Чудес, которых нам предлагает Жак Ле Гофф.

Основным источником для написания моего реферата является книга «Герои и чудеса Средних веков», автором которой является Жак Ле Гофф, известный медиевист и человек, который впервые употребил термин «имагинарное». Так же я использую различные интернет ресурсы.

Глава 1.

Школа «Аналлов», Жак Лё Гофф.

Школа «Анналов» сформировалась вокруг научного журнала «Анналы экономической и социальной истории». Так же данная школа имеет название «Новая историческая наука». И в своем развитии прошла четыре этапа, в течении которых она каждый раз притерпевала изменения, сильно повлияв на историографию двадцатого века. В журнале публиковались статьи, рассказывающие о истории ч отличной от привычной точки зрения стороны. Статьи не были ограничены определенными аспектами исторического изучения, такими как военные и дипломатические. Школа Анналов подразумевала восстановление исторических фактов и событий не только с точки зрения узких областей, изучаемых до этого, но и с точки зрения простых обывателей, что давало возможность более полно и логично понять те или иные события, вписывая их в концепцию восприятия мира того времени. Перыми представителями данной школы можно назвать Марка Блока и Люсьена Февра, которые и являлись основателями журнала (с1929г.). Если Февр подходит к изучению вопроса в психологической сфере, то Блок отдает предпочтение социологии. Февр вводит такое понятие как «ментальный инструментарий», аналогом которого является «имагинарное» Жака Лё Гоффа. Хотя доо тридцатых годов термин «ментальность» имеет отрицательный оттенок, им называли сознание первобытных людей, представляющих окружающий мир в исключительно магическом и волшебном потоке. С вступлением на историческую арену школы «Аналлов» оно начинает обозначать множество объединенных восприятий, образов движения и статики, выражения ментального – душевного и внутреннего, являющееся как персональным так и коллективным. В первый этап школы анналов изучению и описанию подвергались в основном яркие отдельные персонажи, рассмотренные с точки зрения быта. В первый этап школы Анналов были написаны биографии многих известных личностей средневековья. Так же инновацией школы Анналов было раскрытие понятия любви, любви мирской и любви святой, через реконструкцию взаимоотношение между моралью и религией. Задачей представителей школы анналов было не прост описание истории, а создание совершенно нового, не существовавшего до этого момента жанра исторического изучения, исторической науки – историю отношений, которые существовали внутри любой эпохи и поддерживали концепции, установки и моральную сторону общественности. Во втором поколении упоры желались в большей степени на геоисторию и экономику Фернана де Броделя. Но ни в первом ,ни во втором поколении, к которым принадлежали ранее перечисленные авторы, вопросы ментальности рассматривались в большей степени опираясь на интуицию и теоретические работы того периода еще не были тщательно продуманны. Такая осмысленность появляется когда на смену приходят историки школы третьей волны, в исторических работах которых уже можно увидеть более структурированную и тщательно продуманную основу. Четвертый этап начинается примерно с восьмидесятых годов с того, что историки четвертой волны с критической позиции рассматривают работы Жака Лё Гоффа и Дюби, а так же ряда других историков.

Жак Лё Гофф (автор «Герои и чудеса Средних веков») историк-медиевист, являющийся одним из представителей школы «Анналов», специализирующийся на Западном средневековье 13 века, написал множество работ посвященных изучаемой им теме. Так же Жек Лё Гофф являлся сторонником идеи, выделяющей Средневековье в отдельную цивилизацию. В своих работах чаще всего говорит о потребности народа в самоуспокоении, сражаясь со страхом населяющим Средние века. Так же он говорит, что ментальность – имагинарное, нельзя рассматривать отдельно от реального мира, поскольку ментальность является связующей частью между социальной жизнью и развитием общества на территории с одной стороны, и поведением отдельных людей с другой. То есть по Жаку Лё Гоффу мир реальный невозможно отделить от мира представлений, его нельзя абсолютизировать, поскольку он является неотъемлемой частью реального мира. Лё Гофф говорит, что любой источник, будь то поговорка или обряд существовавший в определенную эпоху является наиважнейшим источником информации. Символы, игравшие наиболее важную роль в жизни человека являющиеся, по сути, источниками информации об эпохе, так же необходимо и правильно интерпретировать. Средневековье, особенно позднее западное средневековье так же тяготеет любовью к святости, религии, ярким и чистым божественным цветам. В этом контексте «Ментальная модель» охватывает не только религию, духовное видение мира, но и в оппозицию этому геройские зачатки рыцарства, видение мира, свойственное войнам, вокруг которых концентрировался большой интерес общества. Куртуазная сфера и религиозная входят в имагинарное с конфликтом, изображая в умах людей борьбу добра и зла, хорошо известную по многим библейским сюжетам. Важно по Лё Гоффу и то, что в моменты, когда зарождалась новая система восприятий, старая не теряла своей силы, а скорее наоборот укреплялась и на её основе строились новые ментальные образы. Нужно сказать, что новая система образов была лишь дополнением к старой. По Жаку лё Гоффу одновременно может существовать одна, две и даже больше ментальностей. Можно говорить о общем ментальном всего Средневековья, о ментальном отдельного человека или класса. Через призму ментальности, можно рассмотреть практически любое событие, происходившее в ту или иную эпоху. В том числе и появление книгопечатанья, и даже символику хлеба в Средние века. Этим можно показать всепроникающее значение, которое имагинарное имело для общества Средневековья, хотя и не называлось и не осознавалось в то время. История изучаемая с точки зрения ментальности связана с установками и поведением того времени, Жак Лё Гофф называет историю ментальности «историей замедлений в истории» 1. Но Жак Лё Гофф не ограничивает свой лексикон касательно этой темы только «ментальным» и «имагинарным», данную сферу истории можно так же назвать «идеологией», «системой ценностей», «символизмом» и даже «чувствительностью», и «воображаемым», хоть и в меньшей степени. Этим самым автор показывает всю обширность сфер, которую охватывает ментальность, за этим всем скрывается картина мира, глаза, которыми средневековое общество смотрело на окружающее их. Но, к сожалению за всем этим скрывается большая неопределенность, в которой и скрывается главная сложность для исторического анализа, возможно, именно потому школа «Анналов» как таковая возникла только в XX веке.

Глава 2.

Сфера имагинарного.

Сфера имагинарного – это новое направление исторической науки, которое возникло несколько десятилетий назад, когда историки начали извлекать из общеизвестных образов и представителей той или иной эпохи новые смыслы. Тогда начали изучать и историю эпох с точки зрения повседневности, повседневной жизни и историю с точки зрения представления людей, населявших эту эпоху, то есть представление обычных мужчин и женщин обо всем что их окружает, о мире. Сейчас данное историческое направление восходит к своему апогею и продолжает активно развиваться. Но что же значит это таинственное слово «имагинарное»?

Слово «имагинарное» происходит от английского «imagination» — воображение, которое, по сути, и даже в меньшей степени определяет значение имагинарной сферы истории. Имагинарная история – это история, прежде всего рассказанная через совокупность образов, идей и представлений, которые, в свою очередь, активно сказываются на истории общества в целом, выражаясь с помощью мыслей и действий, а так же воплощениях этих образов через конкретные персоналии, такие как бретонский король Артур, упоминающийся в Средневековых летописях, или Робин Гуд, подтверждение реальности существования которого тоже весьма сомнительно, или же образы выражаются через яркие совокупности, например трубадур как собирательный образ представления о целой сфере куртуазного в средневековой Европе не представленный никаким конкретным человеком.

Прежде всего, что бы изучать имагинарную сферу общества, необходимо разделить понятие «имагинарное» с другими, схожими по смыслу понятиями, такими как представление, символическое, а так же идеологическое. Все эти четыре направления, безусловно, имеют общую связь и могут существовать только в симбиозе, дополняя друг друга, но путать их ни в коем случае нельзя. Во-первых, имагинарное является не является представлением, а представление в свою очередь не является имагинарным. Имагинарное – это объединение множества различных представлений, отображающихся в умах людей, но имагинарное уходит далеко за пределы просто представлений, показывая окружающий мир посредствам фантазий, создавая мифы и легенды, это система фантазий общества, которые из обычного мира трансформируют его в удивительные чудеса. Так же необходимо отделить имагинарное от символического. Средневековое общество, его мысли и действия, имели всегда символическую подоплеку. Символ являлся основой, структурой мысли, побуждающей к действию или к бездействию. Последнее, от чего необходимо отделить имагинарное, — это идеологическое, тесно связанное с символическим в Западном средневековом обществе. Если религия и её учения, её история бралась за основу системы символов, то идеологическая сфера поддерживала идеологию религии как в коллективном так и в частом сознании. Религия через идеологию успешно поддерживает, навязывает представления о мире, искажая как и обыденную реальность, то есть то. что мы видим, слышим – чувствуем, так и «имагинарную» реальность, как отражение и обыденной реальности и реальности фантазий и мыслеобразов. Идеология управляет имагинарным, подчиняя его себе и направляя в нужном направлении. В конце концов, идеология, как проявление религии, посредством имагинарного, использует определенные образы, символы, направляя мысли общества на определенные действия и создавая эффект большей убедительности, реальности.

Говоря о имагинарном Западного средневековья ,необходимо как можно точнее установить рамки времени и пространства. С пространством вопросов не возникает, поскольку оно истинно европейское и каждому персонажи присущи те или иные места, где они возвеличились, и это не обязательно место рождения или погребения. Что же касается времени, то необходимо четко разделить персонажей пришедших в Средневековье из Античности и персонажей, созданных самим Средневековьем. Нельзя отрицать, что христианская культура, имагинарное того времени, если мы говорим о пространстве Европы, переняла множество традиций и унаследовала множество идей от языческих верований, например славянских, кельтских, Библию, греко-римскую Античность, но необходимо настаивать на оригинальности и большом потенциале творческих идей Средневекового общества. Хронологически, средневековье имагинарное необходимо изучаться примерно с IV по XIV столетия, но стоит учитывать, что эпогеем расцвета был великий период западного Средневековья.

Глава 3.

Воображаемая сторона средневековой культуры.

Изучая имагинарную сферу Западного Средневековья необходимо понимать, что дать глобальное определение данному научному изысканию невозможно, не прибегая к конкретным образам, личностям, ярко отображающим Средневековое общество. Речь идет о героях и чудесах этого общества. Чудеса представляют собой область поражения умов средневекового общества посредствам человеческого, но совершенно невероятного творения, представляющимся промыслом Божьим. Чудесное представляется тремя основными ветвями власти Средневекового общества. Образом, символом власти куртуазной являлся укрепленный замок, символом власти церковной являлась обитель, ну а символом Божественной власти представлялся кафедральный собор. Слово «герой» же употребляется в значении, которое в Средневековом обществе утратило свой изначальный смысл, приобретенный во времена Античности, когда герой представлялся человеком необычайной храбрости или смелости, но не являющийся ни Богом ни полубогом, теперь данное слово, «герой», возымело другой смысл – героем называли святого или верховного правителя, короля, при том, что само слово не произносилось вслух. Но речь пойдет не о королях или святых, речь пойдет о героях в античном понимании этого слова. Подобные герои и являются личностями высокого ранга или вызывают большое уважение, а некоторые даже трепет. Такие персонажи часто связываются с высшей воинской доблестью, честью, то есть с рыцарем, или с образом человека высокого, куртуазного. Нельзя сказать, что все персонажи, будь то человек или предмет чудесного, олицетворяющие имагинарное – личности исключительно исторические или исключительно легендарные, в смысле слова придуманные. Некоторые реально существовали и были возвеличены и восславлены ввиду каких-то выдающихся особенностей, таким, например был Карл Великий – наследник франкской династии, к этой же группе можно относить и разные постройки, упомянутые ранее и представляющее чудесное – Кафедральный собор, обитель, укрепленный замок, а так же стоит отнесли к этой группе рыцаря, трубадура и жонглера – персонажей, являющихся образами собирательными, двое из которых не имели персонализированных прототипов, а рыцарь представлен многими яркими персонажами но все же заимел место быть упомянутым, ввиду большой значимости ранга рыцаря и вообще этого слова в средневековом обществе. Стоит так же рассмотреть и персонажей полулегендарных, чье существование можно подвергнуть сомнению с одной стороны и найти доказательства существования с другой. Одним из таких персонажей является герой, имя которого знают практически все – Артур – бретонский король, или Роланд, который упоминается в летописях как племянник Карла Великого. К таким персонажам можно отнести Сида и Робина Гуда, поскольку те вполне вписываются во внешний облик средневековья и теоретически могли существовать в ту эпоху. Так же стоит осветить героев, персонажей и образы, чью волшебность или нереальность невозможно подвергнуть сомнению. Например, Валькирия, дева-воительница, пришедшая из германских языческих верований, или магическое животное единорог, надуманность которого сложно опровергать. представленных здесь являются образами собирательными и говорить о существовании их в период средневековья крайне трудно.

Часть первая.

Наиболее яркий персонаж, существовавший в реальности, и получивший широкое распространение в сфере имагинарного, не утратив при этом своего лица, всего один – Карл Великий. Так получилось, потому что сфера имагинарного это система фантазий и снов общества, не важно какого, а эпоха Средневековья тем более подталкивает к увековеченью не реальных людей, а чего то волшебного, магического. Основной же частью группы персонажей, существовавших в реальности, являются образы собирательные, такие как Кафедральный собор, обитель и укрепленный замок, а так же люди-персонажи: жонглер, трубадур и рыцарь, представленный не только в виде собирательного образа, а так же являющийся «частью» многих других персонажей. Но для начала стоит поподробнее узнать персонажа, не потерявшего свое лицо в ходе истории – Карла Великого. Две его главные характеристики – воин и наследник франкской династии, который дважды был коронован из-за сложившихся обстоятельств. Карл Великий был воином, рыцарем и это было не удивительно – так же как Артур, как большинство правителей на протяжении всей истории он воевал и, благодаря удачности своих походов, а так же их количеству и значимости, запечатлелся в имагинарной сфере именно таким. Начало становление Карла Великого, как персонажа имагинарной сферы – получение из рук в руки от папы Римского Льва III императорскую корону в базилике Святого Петра на рождество 800 года. Именно потому, что Карл великий не только франкский король, но с того момента еще и император, титул которого он получил особым образом в Риме, он превращается в исключительную и неповторимую фигуру, стремившуюся показать и доказать свое превосходство над другими корлями христианского мира, а так же вернуться к Античности и к Римской Империи. Таким образом, Карл великий становился одновременно и королем и императором, что делало его фигуру крайне двойственной. С одной стороны – власть императорская, которая возвышала и выделяла его среди других королей, а с другой отдаляло от того загадочного и максимально возвышенного образа короля, единственного представляющего королевскую власть и всю её мощь средневековой политической власти. Таким образом страны, предшествующие Франции, и стоящие под покровительством Карла, должны были соизмерять и сопоставлять новый образ своего правителя – императора и короля, ставя первое выше второго. И именно потому до недавнего времени истории о карле Великом имели ареал на территории наследниц его империи, а послужило этому то, что среди своих современников он стал организовываться, как имагинарный персонаж в трех сферах – в области институции, пространства и культуры. Отрицать, Карл Великий внес большой вклад в расширение территорий своего королевства бессмысленно – к концу своего правления, он увеличил территорию королевства в два с половиной раза. Во-вторых, он сделал большой шаг в области институции, а точнее – учредил ряд законов, которые имели возможность действовать во всей Империи. А в-третьих, открытие школ для будущих монахов, создание основ среднего образования. Все эти три нововведения сделают Карла Великого мифически значимым, но только после смерти его назовут «Великим», а так же через короткий отрывок времени после его смерти, будет написано «Житие» персонажа человеком, который был лично знаком с Карлом Великим. Потому Эгингард, автор «Жития», старается создать как можно более реалистичный образ Карла Великого, однако создает намного более героический и чудесный образ, находясь под влиянием того патриотизма и благоговения Карла Великого, коим была окутана вся империя. Произведение Эгингарда создает не просто физический портрет Карла Великого, он, не сильно отдаляясь от реальной внешности своего короля, создает образ мифологического персонажа. Эгингард во многом заложил основу имагинарного образа Карла Великого и чем чаще он упоминается, тем более статным, внушительным, поражающим он становится. Он статен, презентабелен и прекрасен. Карла Великого описывают уже не как реального человека, даже не как короля или императора, его описывают как персонажа мифического, легендарного. Как и все герои мифические, герои ставшие легендарными, карл великий теснее всего связан со своей гробницей, а так же с определенными территориями. Основные места, ассоциирующиеся в умах средневековья с Карлом великим это, во-первых, Рим, место, где его провозгласили королем. Во-вторых, это Аахен – место, где Карл Великий предполагал возвести новую столицу в захваченной Саксонии. Наиболее важным местом, Связанным с Карлом Великим, является, конечно же, его гробница. Прах Карла Великого интересен не только нашим современникам, он был интересен и людям средневековья, и людям последующих эпох. Его гробница имела на столько значимое значение, что вскрывали её не меньше четырех раз. Первая эксгумация, совершенная в 1000 году по приказу императора Отона III, для доказательства, что его династии начальствует именно Карл великий, совершенно точно была отлична от того, что в 1030 году написал про это событие хронист. Он описывает, что после того как была вскрыта гробница, их взору предстал Карл Великий, сидящий на троне, а не по христианской традиции лежал в гробу. Сутью данного описание было не противоречия классических христианских канонам захоронения, а подчеркивание значимости императорских регалий – атрибутов власти королей-героев. Говоря об атрибутах, сопровождающих образ карла великого. Во первых это его меч, как и многие мчи героев, имевших название, — Жуайез. Так же здесь представлены напрямую связанные с титулом Карла Великого атрибуты власти – трон и корона. Но главным фактом того, что к моменту первой эксгумации карл Великий Становится персонажем имагинарной сферы, является то, что после открытия гробницы, по описанию хронографа, там находят не скелет – доказательство смертности героя и ожиданию воскресения в конце времен, а практически не тронутое временем тело Карла Великого. Впрочем, для Карла Великого, несмотря на большое количество свершений и деяний, а так же становление его персонажем имагинарным, не присуща одна черта – он так и не стал персонажем святым, на ровне с Артуром. И потому, вскоре после смерти Карла Великого, люди заговорили о его грехе. Несмотря на то, что церкви, во время правления карла великого удалось скрыть множественные браки и их расторжение, нельзя отрицать, что он не был полигамен. А поскольку в средневековом обществе инцест с охотой приписывали королям, героям и таким образом главным общеизвестным грехом Карла Великого становится инцест с его же сестрой, плодом которого стал Роланд. Карла Великого, как и любого короля окружают члены семьи, рыцари, пэры. А эксгумация Карла Великого в 1165 году показывает, что его образ продолжал оставаться одним из наиболее значимых в средневековье имагинарном, поскольку после этой эксгумации Карл Великий, хоть и ненадолго, но был возведен в сан святых. Самый интересный факт, что это событие было отпечатано в фольклорных произведениях и дошло до нас и, образ Карла Великого, к концу 14 века станет символом и покровителем школяров, в связи с большим его вкладом в культурном развитии своей Имеперии. Миф о карле великом развивается и позднее, и на протяжении всей средневековой эпохи. Ареалом его наследия были в первую очередь Франция, а так же Англия и Италия – три основные области наследия Кароленгов. С течением времени развернулась целая дискуссия между немцами и французами, за право называться страной-наследницей Карла Великого. Но популярность Карла Великого распространилась не только в Европе, например карл нанес отпечаток и в славянской культуре. Где Имя карл превратилось в нарицательное со значением «король», что подчеркивает, на сколько более значимой фигурой, чем просто император был Карл Великий. Так же Карл Великий стал частью мира крестоносцев став одним из главных покровителей и имагинарнах фигур «возглавляющих» крестовые походы. Немало важную роль в это сыграли и «песни о Роланде». Карл Великий распространился не только по всему христианскому миру, а так же и в мусульманском, и в византийском мире. Но не стоит забывать, каким был первоочередной образ Карла Великого и что во многом благодаря этому он был увековечен в умах людей эпохи Средневековья. Карл Великий был рыцарем-королем, одним из ярких представителей рыцарского сословия, которое имело огромную значимость в ментальном представлении.

Одним из основных собирательных образов средневековья является рыцарь и рыцарское сословие. Но при изучении имагинарной сферы связанной с собирательными образами, так же как и со зданиями, необходимо четко различать реальность и миф. Поскольку эти две составляющих образа многим отличаются. Разбирая собирательные образы средневековья, зачастую отличить имагинарного персонажа от обычного представителя средневекового общества решительно легче, чем отличить имагинарный образ постройки от реально существующего строения. Даже несмотря на то, что данное объединение существовало отдельно от персоналий, нельзя не отрицать что в средневековом имагинарном были широко представлены люди данного сословия, например Сид и Роланд. А так же были короли-рыцари: Карл Великий, Артур, так же собравший вокруг себя рыцарей, назвав их «рыцарями круглого стола». Но, говорить об образе рыцаря – рыцаря куртуазного, участника крестовых походов, не правильно, не упомянув то, как создавался и развивался этот образ. И даже не смотря на многочисленные преобразования данного образа, необходимо учитывать его значимость в средневековой имагиарной сфере, которую он не потерял и пришел в современность не утратив целостности своего образа. С другой стороны. образ дошедший до нашего времени – полностью идеализированный, собрал все лучшие качества рыцаря, присущие ему на протяжении всех средних веков. Именно такой хотелось изобразить все рыцарское сословие. Во многом увеличению значимости рыцарской касты способствовали трубадуры. Само наименование «рыцарь» — «шевалье», появилось немного позже, чем начал формироваться данный образ. По началу его называли «miles», обозначающее «солдат», в действительности рыцарь в начале средневековья исполнял именно эти функции и только позднее был переименован в шевалье, от французского «cheval» — лошадь, поскольку любой рыцарь был обязан иметь лошадь и умеет сражаться верхом. Так же неотъемлемой частью как рыцарского образа так и самого рыцаря в реальности. Основной рыцарской экипировкой являлись обоюдоострый ,чаще двуручный, меч, для боя на земле и деревянная пика, сделанная из дуба или ясеня, наконечник которой представлял собой заострённое конусообразное копье, так же в арсенале рыцаря был щит – его форма и размер, а так же сам материал – наполнение, определял каждый рыцарь для себя. Часто на щитах изображали герб рода, к которому принадлежал рыцарь. В отличие от составляющих рыцарского вооружения, одежда со временем претерпела ряд изменений. К примеру, изначально милитьезы(рыцари на начальной стадии зарождения и создания данного класса, служившие войнами на службе у более богатых сеньоров, от фр. milites) носили панцире образную броню, сплошным слоем закрывавшую всю грудь и другие части тела. Позднее она была заменена на кожаный плащ с широкими рукавами, покрытый металлическими чешуйчатыми пластинами, плотно подогнанными друг к другу – эта броня называлась бруань. Позднее она была заменена на более удобную кольчугу – рубаху, сотканную из металлических колец и доходящих до колен, имеющая разрезы внизу для удобства езды верхом. Все это требовало от рыцаря, во-первых, больших денежных затрат – помимо оружия и доспехов, как уже было сказано, рыцаря нельзя было представить без сильного ездового коня, а так же звание рыцаря требовало как и серьезной физической подготовки, тренировки занимали не малое количество времени, так и постоянной явки на ужины, охоты и подобные куртуазные мероприятия. Таким образом рыцарская группа сводилась к аристократической элите, которая могла позволить себе большие затраты и не была обременена необходимостью постоянно следить за землей, обрабатывать и ухаживать за ней, что бы добыть пропитание. Несмотря на большую значимость, которую рыцарство играло и при дворах королей и в умах средневекового общества, на начальных стадиях своего зарождения она проигрывала в церкви, которая являлась основным идеологическим подвижником средневекового общества. Христианская церковь, в раннем средневековье вела миротворческую политику, политику пацифистского направления и несмотря на то, что рыцари основной задачей ставили защиту сирот, вдов и всех тех, кто не мог защищаться(в том числе купцов), церковь привязывала им варварские и разбойнические ярлыки, ставя в противовес стремление духовенства и народа к миру, когда как рыцари якобы препятствовали этому становлению. Но в 11 веке Христианская церковь меняет свой курс, отворачиваясь от абсолютной миротворческой миссии и направляя ряд завоевательных походов на святую землю – крестовых походов, сыгравших в развитии рыцарского образа чуть ли не самую главную роль. Церковь утверждается в мысли о необходимости и пользе войн, а так же самих рыцарей, при определенных обстоятельствах, назвав крестовые походы священной войной. Подобное действие возымело определенный эффект и нанесло значимый отпечаток на рыцарскую культуру. например, во время крестовых походов рыцари, активно в них участвовали, обращались к некоторым святым, как к своим покровителям, а так же начали образовываться разнородные священные рыцарские ордены, появлялись особые правила вступления в подобные ордены – рыцарские крещения, торжественные посвящения в рыцари. В то время зародился процесс взаимопроникновения идеалов рыцарства и христианства, благодаря чему рыцарство заняла такую важную позицию в средневековой имагинарной сфере. Но несмотря на происходящие процессы, взаимоотношения церкви и рыцарства были тяжелыми на протяжении всего средневековья. Несмотря на отход христианства от полностью миротворческой направленности, церковь все же выступала против насилия, когда как рыцарское сословие открыто его пропагандировало, используя для этого рыцарские турниры. Нельзя сказать, что они проводились специально для того что бы пойти наперекор церкви, скорее всего глубина данного события не осознавалась. Рыцарские турниры воспринимались, во-первых, как хорошая тренировка для рыцарей, в-вторых как возможность показать и заявить о себе, а в-третьих как развлечений для знать, но рыцарские турниры привлекали не только высшее общество, они были магнитом для простого народа, который превращался в обезумевшие толпы. Подобные действия так же были направленны на поднятие боевого духа, и во многом рыцарским турнирам придавали важное экономическое место в средневековье. Однако церковь видела в подобном предпосылки к неуправляемому насилию, который приведет к еще большим грехам и находила слишком явные отсылки к язычеству, такие например, как связь с жертвоприношениями. В определенный период церковь даже запрещала рыцарские турниры, но данная эпоха продлилась не долго и вскоре запрет был снят под влиянием короля-рыцаря Ричарда Львиное Сердце. Это можно связать с тем, что образ рыцаря был крайне важен христианским королям, хоть и был крайне шаток и двойственен. Рыцарство можно по праву считать самым ярким образом и выражением феодализма и экономического строя, взаимоотношений того времени. Оно, рыцарство, несмотря на кажущуюся узкую направленность – военную деятельность, охватывало целых три очень широких сферы – куртуазную характерность, религиозную ритуальность и монархический строй и упорядочивание. Но, если рыцарь является одной стороной общества Средневековья – куртуазной, то стоит обязательно упомянуть жонглеров и трубадуров, отражающих интересы простого народа, населявшего западные земли в средневековье. От незнания, можно спутать жонглера с трубадуром, но в действительности эти две профессии явственно отличались. Трудабур, от окситанского (французский средневековый диалект) trouver — слагатель слов и поэм, лирический поэт, создатель многих литературных произведений (именно образ трубадура, поскольку авторов многих песен узнать не возможно), в своем творчестве отдавал предпочтение ценностям и важности любви, и оно было результатом творчества при дворах южных областей Европы и распространился на всей территории, плотно увязавшись в творчестве и культуре средневековья, они были воспевателями искусства любви – finamor. Чаще всего творчество трубадуров посвящалось замужней женщине и молодому мужчине, который используя таланты и творчество трубадуров подчёркивал и показывал то почтение и те любовные мольбы, которые адресовались женщине и выражались в стихах и песнях труверов. Несмотря на высокую куртуазность творчества трубадуров, есть в них и анти куртуазные начинания. Существовали так же и «дикие поэмы», в которых роль женщины занижалась или же тема творчества не была связанна с finamor. Открытым вопросом остается то, какую лепту внесли трудабуры относительно роли женщины в средневековом обществе. С одной стороны творчество трубадуров возвышало образ женщины , поднимало её социальный статус, с другой стороны в таких песнях чаще всего выражался женоненавистнический аспект, он отображал боязнь, которую испытывали перед женщиной в средние века. Ведь творчество трубадуров позволяло держать женщину на расстоянии от человека, который в буквальном смысле слова был заказчиком песен – на расстоянии от влюбленного мужчины. «Жан Шарль Юше определял finamor как «искусство держать женщину на расстроянии»2. Этим, привязанностью трубадура, буквальным рабством у женщины, во многом обуславливается и то что трудабуры считались неотъемлемой частью аристократического центра, куртуазного общества, но если рыцари были частью двора, то трубадуры являлись теми, кто его развлекал, как жонглеры – простой народ.

Жонглеры, во многом похожие на трубадуров, имели более обширный спектр услуг, по началу они даже пели лирические песни, но позже подобная деятельность упразднилась. Сама по себе личность жонглера может называться очень двойственной. Эта двуликость проявляется даже в том, что образ жонглера соотносится еще с античными мимами, но теснейшим образом связывается со средневековьем и феодальным устройством общества, а так же, это можно сказать точно, образ жонглера становится частью наследия языческих бардов и скоморохов. Жонглер, в первую очередь человек. Который умеет всячески развлечь народ ради денег. Он мастер на все руки – он акробат, умеет петь, танцевать, плясать, показывать фокусы. Жонглера в имагинарном представлении можно назвать иллюстрации «двойственной природы человека, сотворенного Богом, но падшего в результате первородного греха»3. Действия жонглера могут склонятся как к добру, так и ко злу. Средневековое общество стремилось провести четкую границу между добром и злом, когда как жонглер выступал в данной роли перебежчиком, который может как творить добро и быть сыном Божьим, так и перейти на службу к дьяволу. Жонглеры балансируют на тонкой грани между Церковью и феодальным обществом, походя в этом на рыцарей раннего средневековья. Жонглер отображает то неустойчивое положение, которое было не только у него, но и у всех имагинарных персонажей того времени. Можно предполагать, что некоторые персонажи, бывшие частью имагинарного средневековья превратились в маргинал, всего лишь воспоминание и смутный, не значащий ничего образ. Но жонглер, в начале средних веков удивительным образом не только остается значимым в ментальной сфере, но и со временем становится персонажем положительным, во многом благодаря орденам нищенствующих монахов. Одним из хороших жонглеров становится Франциск Ассизский. Будучи жонглером от бога, он утверждает, что не использует акробатику или что-либо кроме слов в своих выступлениях, простым и понятным народу языком, благодаря чему, а так же жонглерскому искусству, его рассказ обретает необычайную возвышенность. В то же время в церкви понятие «смех», именно то, на чем в большинстве случаев зарабатывали жонглеры. До тех пор считавшийся неуместным ни в Церкви ни где бы то ни было еще, Святой Франциск оборачивает смех божественным даром, а умение смеяться признаком духовности. Примерно в это же время жонглер перестает быть просто образом (главное — образом положительным) он теперь не только сам рассказывает, но и становится персонажем рассказов. Теперь жонглера называют так же и «менестрель», и он обретает определенный ареал, привязывается к месту. Менее определенному, чем карл великий. Но теперь менестреля начинают связывать с Францией.

Говоря о местах, значимых в имагинарном, необходимо выделить три основных места, которые сильно повлияли на культуру Средневековья и тесно были с ней связаны. Три основных места, отобразившихся в имагинарном – кафедральный собор, как символ духовенства, христианской церкви и те потрясающие разум размеры Кафедрального собора, его стать, мощь, величие и во многом нереальность отображали ту силу, которой в полной мере обладала Церковь в Средневековье. Наиболее значимым фактором является размеры Кафедрального Собора, этим подчеркивалась его значимость для церкви. Кафедральный собор, даже по семантическому содержанию слова происходит от слова «кафедра» — это «кресло епископа, которое помещалось за алтарем»4. То есть здесь проводилась аналогия епископ – король, кафедра-трон, кафедральный Собор – королевский двор, но несмотря на подобное сравнение Кафедральный собор не терял своей целостности, принимая двойственное значение в имагинарной средневековой сфере. Но с другой стороны, отходя от имагинарной сферы, существовала и непосредственная причина создания Кафедрального Собора таких размеров. Будучи главным собором страны, он должен был умещать в себе множество людей в Церковные праздники, что ставило перед необходимостью создавать здание максимально крупным, не забывая про эстетическую сторону вопроса и символичность данной постройки. В этом ключе Кафедральный Собор представляется не только лицом церкви, но и отображением Божественной воли, как чудесное, создание которого невозможно представить творением простого человека. В этом Кафедральный собор связывается с обителью. С французского, обитель, то как его называет Жак Лё Гофф – cloitre – это слово может обозначать и переводиться и как часть монастыря и как весь монастырь в целом. В имагинарном представлении средневековья, информация о котором дошла до наших дней это, в первую очередь внутренний двор монастыря, центральное место всего монастыря, огражденное и закрытое от глаз простых обывателей. Основная имагинарная нагрузка, заключающаяся в этом образе – монастырская ограда, связанная с образом сада, таящего в себе святые тайны. Сад во многом так же ассоциировался с раем, высокодуховным пространством. Так же Сад, а точнее сад находящийся в обители ассоциировался с душевным состоянием, которое, по мнению средневекового общества, наступало в сердцах святых людей. Но основным образом, связываемым с садом обители был образ Святой Девы, которая по библейскому писанию после погребения оказывается либо в Раю либо в закрытом саду. С этим связывается и затворническое направление женских монастырей средневековья, которые в отличие от мужских монастырей, служение которым предполагало частые выходы за пределы монастыря. Но, помимо мужских монастырей, постояльцами которых к Середине средних веков стали священные ордены, одним из обиталищ рыцарей в начале средних веков были укрепленные замки, крепости. Крепости часто путают с дворцами, но необходимо четко различать эти две совершенно разные по содержанию т.е. внутреннему убранству и по назначению постройки, которые смешиваются и в истории реальной, и в сознании. Данное заблуждение присуще не только современному обществу, но и средневековому обществу. Во-первых, дворец считался обиталищем королевских особ или особо приближенных к королевской крови персон, предназначался для жизни в прямом смысле этого слова. Крепость же предстает скорее местным укреплением, служащим для защиты границ. Основная функция крепости – военная защита и благодаря этому она неразрывно связывается с феодализмом и его проявлениями – рыцарством. Крепость. По своей сути выступала символом экономического вассального строя, державшегося на протяжении всех средних веков. На протяжении всех Средних веков крепость проходит сквозь череду преобразований, в результате которого крепость из военной постройки элементарной архитектуры становится жилищем. Как уже было сказано, крепость была связанна с военным делом и её эволюция тесно связанна с военно-техническим прогрессом того времени. После 15 века замки утрачивают свою значимость прямого назначения – защита территорий в связи с появлением пушечных орудий и с этого момента крепости «отходят от дел», оставаясь в сознании общества как воспоминание. Говоря о крепостях в самом начале их развития необходимо упомянуть такой фактор, как местность, к которой была привязана крепость. Чаще всего крепость создавалась на возвышенности, холмистой местности и в имагинарном была неотделима от природы, являясь её продолжением. В противоположность – замок всегда был окружен городом или деревней, находящимся на подошве замка. Развитие крепости, находящейся на холме, во многом сопровождается до строением некоторых частей так привычного нам сейчас образа классической крепости. Например в крепостях строятся донжоны, в действительности не несущие значимости для крепости выступающей в качестве оборонительного сооружения. Данное нововведение во многом лишало королевскую власть привилегий, которые они имели перед сеньорами, поскольку возведение донжона обозначало укрепление крепости и создание вокруг нее жилого города. Значимым является и то, что укрепленный замок распространился по территории всей Европы, хотя изначально строился в самых горячих точках, зонах конфликтов. Чуть позднее замки становятся оплотами тирании в умах средневекового общества в связи с появлением тюрем. В то же время происходит и эстетическое развитие замка. Из обычных донжонов, оборудованных с минимальным комфортом, сеньоры начинают обживать их, превращая не только в стратегически важные военные объекты ,но и богатые убранством жилища, служащие для приема гостей. Но вместе с тем нельзя упускать, что несмотря на эстетическое развитие замка, его прямое назначение отходит на второй план – возводятся новые укрепления, утолщаются стены и т.д.

Наряду с образами, которые в действительности существовали, отображаясь в умах современников, стоит и упомянуть тех, чья реальность не может быть ни доказана ни опровергнута. В связи с этим необходимо рассмотреть двух персонажей – Артура и Робина Гуда, представляющимися двумя сторонами одной медали, один из которых вышел из высшего общества, а другой – из низшего. Оба они упоминаются в летописях и песнях. История Артура насыщена многими событиями связанными с образом идеального короля-рыцаря. Он становится главным персонажем многих литературных произведений, целых циклов. Артур выступал воплощением во-первых идеального короля, честного, храброго и справедливого, а во-вторых он, в противовес феодализму, хоть и не упразднял его и не принижал, продвигал идею равноправия в форме утопии круглого стола, как символа идеалистического и мирового равенства между всеми. Предпосылками к этому, распространяясь в высших кругах общества, служит кодекс чести. Но во многом более чем воитель и рыцарь, Артур является идеологическим лидером имагинарной сферы, то есть королем, за которым готовы пойти люди. Об этом свидетельствую письменные источники, в которых имя Артура изначально писалось Arturus rex, что отображало надуманность, ирреальность, но с тем же и не утрачивает своего «сакрального характера». Мечтами средневекового общества было установления Мира и порядка под предводительством идеального короля, воплощением которого являлся Артур. В противовес ему встает Фигура Робина Гуда ,единожды вскользь упомянутая в литературном творчестве средневековья, становится культовой для целой эпохи, балансируя практически как и жонглер на грани дозволенного, на грани добра и зла. Суть образа Робина гуда состоит в том, что он мог бы существовать и в реальности, вполне возможно что он действительно существовал, но ввиду своей родовой незначительности его фигура была запечатлена лишь в литературных произведениях. Классически он изображается повстанцем, борцом вне закона приятной ,привлекающей людей наружности. Особенностью данного персонажа и объяснением той яркости, которой он запечатлелся в имагинарном средневековья можно назвать место его обитания – лес. Будучи предводителем шайки, своими силами борющейся с беззаконьем, так ярко процветающем в средневековье, Робин Гуд являлся воплощение того, кто защитит слабых, бедных, униженных и оскорбленных. Он был отзвуком народных бунтов и восстаний конца четырнадцатого века. Враг Робина Гуда, всегда персонализированный, имел более обширные границы, не очерчиваясь одним лишь персонажем, которым всегда был нотитнгемский шериф. Именно в Ноттингеме чаще всего живет и действует Робин Гуд и его приписывают к этим местам. Ясным фактом, указывающим на то, что Робин Гуд противопоставлялся рыцарству является и то, что н – лучник. Когда как оружием рыцарей являлись пики, тяжелые мечи, они ездили верхом. У Робина Гуда всегда есть сторонники, сопровождающие его и персонализированные по тому же принципу, что и враг Робина Гуда – верный товарищ Джон Малютка и колоритный монах братец тук. Позднее, в эпоху романтизма добавляется и такой персонаж как Мэд Мэриан.

Говоря об образах женщин средневековья в первую очередь необоримо подчеркнуть то, что их, во-первых боялись ,а во-вторых почитали. И первое и второе тесно связывается с самыми знаменитыми библейскими мотивами. Женщина была загадкой для средневекового общества, с одной стороны роженица, та, которая дарует жизнь, чьей покровительницей явялется сама Дева Мария, чей беспорочно зачатый сын был помазанником Божим, с другой стороны женщина виновница первородного греха, в каждой женщине видели Еву, вкусившую запретный плод. Именно таким шатким было состояние слабого пола в средневековье. Этому и способствует прославление таких персонажей как Папесса Иоанна и Мелюзина. С Мелюзиной в имагинарный мир входит образ сказочной героини и не удивительно, что именно женщина и существа женского пола были удостоены звания феи, если можно так сказать. Наименование «фея», которое теснейшим образом связывается как со всем магическим родом деятельности Фей так и с самой Мелюзиной, корнями уходит в античность, являясь отголоском слова fartum – судьба. В имагинарную сферу Мелюзина входит вместе с мифом примерно между 13 и 14 веком вместе с сюжетом о нарушенном запрете. В котором неизвестная красивая девушка выходит замуж за богатого лорда(феодала, рыцаря и проч.) беря с него при вступлении в брак обязательств, при нарушении которых она исчезает. С сюжетом дьявольского предательства (именно дьявольского, поскольку дракон и змея были символами грешных сил), но несмотря на это Фея Мелюзина показывается в имагинарном и с положительной стороны. Она изображается дарующей богатство и силу своему мужу, плодовита и все это она делает за небольшое исполнение её желания. Мелюзина отображает в имагинарном проблемы средневековья, например такую, как малая рождаемость и большая смертность. Она изображается плодовитой матерью. Но все же в имагинарном сознании первоочередным выступает отсылка к дьявольскому происхождению, видя в ней образ Евы, первородного греха. К концу шестнадцатого века истории о Мелюзине приобретают четкую форму, в которой сначала она выходит за смертного, давая в приданное процветание хозяйства семьи, а так же дает ему наказ соблюдать простое правило, муж нарушает это правило и Мелюзина исчезает с нажитыми богатствами. По этому видно, что несмотря на демоническое происхождении, Мелюзина – добрая фея, приносящая счастье, хотя сама по себе она недалеко уходит от Евы с запретным плодом, давая своему мужу запрет на какое-либо действие. Другой женский персонаж – Папесса Иоанна была не менее надумана, чем Мелюзина, и потрясала умы людей в той же степени. История Иоанны заключается в том, что она будучи влюбленной в юношу, который отправляется учиться в исключительно мужскую среду, переодевается мужчиной и следует за ним. Проявляя успехи в учебе она продвигается по карьере и становится папой Римским, но, поскольку ей ничто человеческое не чуждо, умирает во время службы, родив дитя. Такого в жизни существовать не могла, хотя и существует несколько косвенных доказательств. Но несмотря на это Папесса Иоанна персонаж исключительно имагинарный, бывший предметом поклонения в тринадцатом веке. В ней воплощается то, что называют «грубый мужской образ Средневековья», а именно, боязнь перед женщиной и страх, что она проникнет в церковные таинства, образно связываясь с Евой. В имагинарном средневековье было нормой отрицать женский пол как равных. С образом Папессы Иоанны, подтверждая тот фурор, который она произвела в имагинарном, связанно создание ряда церковных обрядов, целью которых было проверить половую принадлежность будущего Папы Римского.